# Седьмой

Руслан Валерианович Титор

Посвящается пайкинцу Анзору Кармову, призыва Ноябрь 86

Свет не без добрых людей, а потому с "Лацкана" звякнули заблаговременно, что начальник тыла-2 к нам намылился, мол, встречайте гостя дорогого.

На заставах - коллектив небольшой, так что любая новость, касающаяся всех, распространяется почти мгновенно. Не успел дежурный связист Кирза принять "засылку" от отрядских коллег и отрепетовать-озвучить лично Первому по внутренней связи, как со стороны кухни раздалось..., раздался..., в общем больше всего явственно донёсшееся оттуда напоминало сказанное классиком: "Этот стон у нас песней зовётся!"

Заставские тотчас понимающе заухмылялись: Разведотдел помимо профессионализма был знаменит на весь Отряд ещё и своим редкостным чревоугодием, а попросту если - вкусно поесть от пуза разведчики были отнюдь и весьма не дураки!

С камбуза тотчас воспоследовало ожидаемое: грохот от удара со всего маху половником по металлическому разделочному столу и сварливое озвучивание сакраментального риторического второго вопроса: "Ну и...", с авторской вставкой говорившим некой части мужского организма с предлогом-связкой "на". То есть всё, как обычно: старший повар "Пайки" Анзор сообщил окружающей действительности о своём не согласии с уготованным ему нынче судьбой: (Да они там совсем (ухой объелись)!!!) и теперь терзается неизбывно: как порции уже почти готового обеда делить на ещё больший многочлен. Тут и академик-математик небось взмокнет - это вам не теорему Ферма доказать: тута посложней будет крат в несколько! Спросите любого повара, служившего в армии, как поделить хрестоматийные три хлеба и пять рыбок на туеву хучу народа да чтобы наелись досыта и осталось, ну, эта, "на обмен" и прочие бартерные "транзакции" - да буквально каждый из них с полпинка сможет дисертакскую кандидацию защитить по высшей математике с прочими алгебрами и тригонометриями.

У хорошего повара всегда вкусно приготовлено, все сыты, сколько бы ему Егерь ни послал едоков наднесь, и личные "закрома" полны.

У нас, на "Пайке", повара ещё и хлеб пекли. Физически трудное это было дело, особенно летом, когда ночью температура "забортного" воздуха ниже + 35 градусов никогда не опускалась.

Смекаете?

Во-во, после замеса, дежурный повар выходил из пышущей адовым пеклом, (то электропечь так наяривала), пекарни отдохнуть - посидеть в холодке, на самом солнцепёке. (Вот, кстати, я уверен, что пограничных поваров-хлебопёков в Ад не принимают. Говорят небось: да вам же у нас будет как в тени-холодке летом на курорте в Сочи - это же не наказание получается, а чистой воды профанация!!!)

Замес опары делался вручную, руками то есть. Передние конечности от постоянных "силовых" упражнений у поваров были такие же мощные, как и на стройках у амбалов - подносчиков жидкого цемента поведёрно в каждую руку на этаж, скажем пятый: выходили, запалённо хватая ртом "прохладное" для них послеполуденное марево, а руки сами собой подымались по бокам, в автоматическом режиме. Он заметит, опустит их, а они, чуть погодя, сызнова сами подымаются! И стоит дежурный повар под прохладным после пекарни-преисподней летним азербайджанским солнцем с усталым видом былинного богатыря, классически - весь в белом, (не то, что остальные), местами прихотливо-гармонично обсыпанный мукой, а на той стороне тотчас же вспышки начинают бликовать. Разведка сопредельная лихорадочно стремится его заснять со всех возможных ракурсов, полагая видимо, что им несказанно повезло и они запечатлевают секретный пограничный полярный камуфляж. Как тут не уважить проявляющих к тебе такую неприкрытую профессиональную заинтересованность? Потянется с хрустом и сладострастным подвыванием от сладкой истомы-отдохновения во всём натруженном теле, правая рука задрата вверх, ладонью левой массирует себе правое же плечо, правую руку при этом неспешно опуская. Даже Третий не придерётся, а Той стороне продемонстрирован знак, хм, высокой оценки и большого..., в смысле - большой признательности за пристальное внимание к твоей персоне.

И такой вкусный хлеб был у заставских поваров, что Анзор как-то в неподдельном восхищении возопил, заскакивая в пекарню за дополнительными буханками свежевыпеченного: "Слушай, хлеб - как печенье кушают!!!" Точней и не скажешь: их выпечку действительно можно было как печенье уплетать под крепкий сладкий чай - типичный "завтрак" на заставе, потому что на завтрак готовилось что-нить "несъедобное", навроде перловки, чтобы на готовку обеда с ужином "нормальное" пустить. Начальство не возражало, тем более, что формально всё по продразнарядке и все довольны, потому что на нашей заставе традиционно завтрак не ели: утренние наряды первой смены свежего хлебушка с чайком приняли - и вперёд, вооружаться да после постановки приказа на службу чапать. А у возвратившихся с ночной второй смены одна думка - добраться бы до лежбищ поскорей и чтоб ни "сработок", ни проверок до общего подъёма.

Даже присказка была: "Лучше не доесть, чем недоспать!"

Помнится, когда по второму году летом Командир своей властью добавил один час к положенному по уставу времени для сна, на всех без исключения заставах некоторое время царило неприкрытое ничем ликование. Потом новизна эта как-то так постепенно сошла на нет, ведь к хорошему привыкаешь быстро.

"Драконов" на заставе сразу предупреждали: никогда не желать никому спокойной ночи или сна! Ну, суеверия пограничные: пожелают спокойной ночи и - по закону бутерброда обязательно будет такая беспокойная ночь, что хоть вешайся. Потому предупреждали только раз как правильно надо желать отходящим ко сну: "ДОБРОЙ ночи!" или "Сладкого всем сна!" А забывчивым или, берём крайне редкий случай, потомственным недоумкам на "неправильное" пожелание могло прилететь в голову из глубины кубрика метко запущенное, весомое, невербальное порицание в виде сапога, сопровождаемое дружным хоровым пожеланием такому чудаку на букву "му" встретить дембель на 19-й заставе. Обычно правки больше не требовалось: неосмотрительно ляпнувший очевидную для всех бывалых погранцов глупость крепко зарубал себе где ему больше всего нравилось да лучше виделось-напоминалось и второй раз на профиль (пограничные грабли: к металлической трубе грубо приварено полотно с зубьями), не наступал. Потому что это не гражданский садово-огородный инвентарь - можно и разрыв шаблона получить на всю оставшуюся жизнь!

Пардон, что-то я отвлёкся.

Да, хлеб с "Пайки" любил не только личный состав заставы и отрядской "стройшары". Приехал как-то к нам по какой-то служебной надобности, уж не помню зачем, сам Командир с пятилетним сынишкой. Ну пацан и пацан - всё-то ему интересно-любопытно, расскажи да покажи. Зашёл и в пекарню, когда выпечку раскладывали и дверь потому открытая настежь была, чтобы излишек жара побыстрее вышел. Дал малышу младший повер корочку с пылу с жару похрустеть, без всяких задних мыслей: у самого младший братишка такого же возраста на "гражданке" остался. Ёлы-палы, точно его сам Егерь направлял: малый наверно отцу все уши прожужжал об этом и перед самым убытием личный шофёр Командира, наш "годок" - один из братьев-близнецов, зашёл, поблагодарить за то, что его вкусным обедом накормили. И как бы невзначай попросил буханку хлеба дать, понятно для кого. Самому Командиру ведь было невместно приходить и это все прекрасно понимали. Потом передавали, что на совещаниях, когда очередной подкоп намечался под "Пайку", так Командир неизменно обрывал "копателя" по-катоновски к месту или не к месту вставляя: "Да ну нах, зато хлеб у них какой вкуснейший!"

Вот и делай добро после этого людям: к нам вскоре почитай всё Отрядское начальство зачастило вроде как с проверками. Конспираторы хреновы: покрутится по заставе иной майор или подполковник для вида: а тут у вас как, а как службу несёте, нет-нет, на охраняемый участок не поеду, мне и отсюда, с заставы, видно, что и там всё как надо. (Типа, высоко сижу, далеко гляжу и вообще глаз у меня - как у филина.) А самого, прям незримым магнитом в одно место так и тянет. Посчитав, что "легенда" худо-бедно отработана, бочком-бочком, поглядывая на погоды и птичек в небе, шасть в пекарню да пару буханок с собой и утащит в клювике. В конце концов совсем нюх потеряли и стали регулярно заглядывать на заставу. Тогда повара не выдержали, высказались в том смысле, что поимейте совесть, товарищи отрядские: заставские запасы - не резиновые ни где ни разу! Любители халявного хлебушка совесть поимели - усовестились-таки и стали набеги совершать культурно, не пустые то есть: мучки подбросят, маслица, дрожжей. Или дадут команду своим жопами шевелить бодрей, не как беременные черепахи, а как следует и завезти на заставу чего положено вовремя, а не как бывало: бушлаты новые - летом, а летние маскхалаты - под Новый год.

Вот читает какой-нить особо толковый обыватель эти строки и думает небось, лыбясь многозначительно: хе-хе - повара, да они ж наверное как штабные писари, только что форму военную носят, а так почти как гражданские - не жисть, а масленица. (Ну, когда как сыр в малине со сметаной катаются, или как там ещё.)

Угу, на заставе у поваров только и разницы было, что они на границу через день ходили, а не ежедневно, как остальные. Причём, как они сами говорили: ходить на службу было для них, КАК ОТДЫХ. Особо одарённый от природы обыватель опять скажет: мол, да какой отдых, они совсем что ли спятили?! А давайте прикинем: заступает дежурный повар и рабочий по кухне в наряд в 7 нуль-нуль утра, причём если рабочего могут запросто выдернуть по "сработке" на границу, и тогда поверу пахать за троих приходится, а не за двоих, как обычно, то самого повера с камбуза может вынести только по команде "К бою!" И метается он как сраный веник между кухней и пекарней ровно сутки, до 7 утра следующего утра.

Это на заставе был ЕДИНСТВЕННЫЙ СУТОЧНЫЙ наряд, все другие - максимум 12 часов. Придёт из главного помещения ПЗ, осенью-зимой если: положит шапку на удобную такую "полочку" - верх коробки распределительного щитка, а в саму шапку - свёрнутый кольцом вокруг бляхи кожаный ремень, и в большинстве случаев возьмёт их снова только через 24 часа. А в течение всего этого времени даже присесть бывает некогда!

Щепа, замполит наш, всё порывался удалить из кухни два стула, мол, старослужащие заходят и сидят, непорядок, надо убрать причину такой "неуставщины" и никто неположенный заходить сюда не станет. Толково придумал, ага. На что ему младший повер в предельно корректной форме заявил, что тогда и поваров скоро не станет: ноги у них отвалятся на фиг и предложил товарищу Третьему простоять сутки, не присев ни где ни разу. Лейтенант понял, что с волюнтаризмом своим переборщил чутка и оставил крайне необходимую кухонную мебель в покое.

Анзор придя с границы, разузнав как было дело, младшего похвалил, мол, не поддался и отстоял полезный посадочный инвентарь, молодец, теперь вижу выйдет из тебя толк, станешь настоящим пограничным повером. (Именно так, это не описка: так называли повара на нашей заставе, вроде как по-местному принято было так эту должность обзывать). Кстати, к нему бы замполит на кривой козе подъезжать не стал: Анзор, если не в духе был, мог бы и половник метнуть!

(Сам лично видел, как из амбразуры выдачи, серой молнии подобный, вылетает жезл черпальный и отскакивает мощно от... Короче, эпическое действо, достойное висы - хвалебной песни, точно вам говорю! Там один элитный дебил, не иначе находясь в "сумеречном состоянии", выразил своё "высокое неудовольствие" тем, что обед не подан к его приходу. И чего удумал: взял и запустил в амбразуру на половину камбуза тарелку с ХЛЕБОМ!!! Мы, все кто был в столовой, аж застыли соляными изваяниями. Тут же пришёл мощный и стремительный ответ: на всеобщее счастье тот урод оказался отменно ловок и с отличной реакцией - успел отшатнуться от проёма и половник, словно пущенный из баллисты, врезался в стоящий напротив древний буфет! Само собой ветхое изделие мебельной промышленности времён очаковских и обороны Крыма восстановлению не подлежало и пошло на всякие запчасти и дрова.)

Когда Первый посылал Четвёртого сказать на кухне, что едут незванные гости и надо расстараться и их тоже покормить, то прапорщик шёл куда начальство послало, честное пионерское, как приговорённый какой. Стоял у кухонной двери некоторое время, явно собираясь с духом, потом входил. Далее, практически один и тот же сценарий развития событий: приглушённо-заискивающее, скороговоркой, бормотание прапора, в ответ - дикий рёв раненого носорога, "кусок" пулей вылетает из дверей, пригибаясь. Следом - разъярённый "страшный", (в смысле - старший) повер! С вышки часового заставы всё это бесплатное представление смотрится как из ложи в Большой театре, право слово. (Была потом на "гражданке" возможность сравнить, ага.)

Хоть и вспыльчив был старший повер, но отходчив, да и вообще приятен в общении, когда настроение хорошее. Угрюмо поглядев на небо, (то ли сетуя на очередную несправедливость злодейки-судьбы, то ли надеясь в глубине души, что "гости дорогие" не доедут: застрянут например где-нибудь), он обычно говорил: ладно. Всё живое сразу начинало снова дышать и шевелиться, выползая из укрытий, а Анзор скрывался в дверях камбуза.

Помню было нам однажды чудо явлено, натуральное - без женского первичного признака: наш наряд ПН на Правом шёл менять "поварской наряд"! Аж цельных три повера сразу!!! То-то дежурный связист чуть не подавился смехом, когда старший нашего наряда поинтересовался, кого нынче Егерь принесёт на смену. Так и сказал: "Сами увидите! Смотрите с вышки не попадайте!!!"

Да, это было что-то с чем-то: ожившая картина Васнецова - три чудо-богатыря во плоти и во всей красе выдвигаются по границе от ворот к вышке по пересечённой местности!

Анзор при смене хмуро сказал как бы в пространство, ни к кому конкретно вроде бы не обращаясь, что если кто-то тоже захочет шуткануть про Границу, нынче запертую на амбарный замок пекарни и, вдобавок, заколоченную крест-накрест, то лучше сами прыгайте с балкона. Видать достали уже. Младшие поварята помалкивали, как и положено по "сроку службы" и СТПВ. Мы решили судьбу не испытывать, да и высоко было до земли-то, потому интуитивно нашли верную ноту: сдал-принял, протАкАл, отпечатки пальцев, гы-гы-гы... Смотрим, он заулыбался, сказал, что сразу видно людей, а не удотов смердящих, как некоторые-всякие - в сторону заставы был брошен взгляд такого накала, что "сороковка" воды, наверняка, вскипела бы мгновенно. А нам было обещано именем Егеря, что отныне мы - его личные кунаки, со всеми вытекающими из этого приятными последствиями.

Я лично из этого случая для себя сделал два вывода: во-первых - не стоит озвучивать очевидное, даже если оно вертится на кончике языка, из глупого желания якобы атомно пошутить; ну и во-вторых - никогда ни над кем не смейся, как бы комично что бы там ни выглядело: пригодится не только воды напиться. То есть в нашем случае, укрепившись и не скаламбурив опасно ни где ни разу, мы нежданно-негаданно вытянули счастливый билет! Кунаки самого Анзора!!! Не хухры-мухры. Нам теперь всегда был гарантирован солидный такой кусище сверх положенного. Никто ведь не заставит повера без личного на то его расположения или желания положить в тарелку сверху, "с горкой" то есть или, там, пирожками за здорово живёшь угостить. Когда слезали с вышки, нас провожало:


"...Вижу тень наискасок,

Рыжий берег с полоской и-и-ила.

Я готов целовать песок,

По которому ты ходи-и-и-ла..."


Явный признак того, что у Анзора прекрасное настроение и он нынче белей снега и пушистей гагачьего пуха.

Только поймите правильно: не голодали мы, питались большей частью хорошо. Просто стряпню Анзора обожал весь Разведотдел, не говоря уже о таких неприхотливых всеядных желудках, как наши, то есть его высоко ценили гурманы не нам чета!

По первому году моего призыва на "Пайке" в канун 28 мая, аккурат когда обед уже закончился, а ужин ещё и не думал начинаться, внезапно вырубилось электричество. Правильно подмечено в народе: пришла беда - отворяй ворота: выяснилось, что все газовые баллоны - пусты, и дизель - не фурычит, то есть на чём теперь готовить праздничный ужин?! Оставшийся за старшего на заставе зампобой Хосе чеканно, почти по-петровски сказал: "Празднику - быть!" И приказал готовить... на костре около камбуза. Погодка тоже подгуляла: с утра было серо, пасмурно, промозгло, дул холодный, пронизывающий ветер. То есть готовка пищи проходила в условиях, приближённых, хех, к боевым. Хорошо хоть дождик пошёл только когда стемнело совсем, а то я даже не знаю, как бы Анзор с младшим повером выкручивались.

И повара пайкинские не подкачали, да чего там - превзошли самих себя: ужин удался на славу! Лично я вкусней ничего отродясь не едал!!! А как там про "ничего лучше в жизни не отпробовал", не в курсе пока, потому как поживём - увидим. Второй потом признался приватно, что до конца не верил, что повара справятся в таких экстремальных условиях приготовить праздничное на полста с небольшим человек...

Добавлю от себя - плюс на жену замполита. Жена офицера - она ведь любое заставское застолье своим присутствием завсегда облагородит и направит куда надо, а не куда придётся. Да и эдакий изысканный гражданский лоск обязательно придаст. Сидишь за праздничным столом и осознаешь, что не тупо набиваешь брюхо вкусной снедью, а культурно вкушаешь, празднуешь и всё такое. Одна беда - за речью приходится тщательно следить, чтобы не сорвалось нечто привычное, казарменное. Тоже польза и смешно немного, когда прикрикнет некто сакраментальное: "Что вы матом ругаетесь, прям как дети малые?! С нами ведь дама!!!"

Аккурат после ужина дали лектричество и поварам вместо отдыха пришлось в экстренном порядке готовить новый замес, потому как загодя приготовленная опара, поднявшись и перестояв, опала. И если это тесто по формам разбросать, то оно не поднимется и хлеб будет пока горячий - как пластилин, а остынет и полежит часов несколько, то его можно преспокойно пользовать как стройматериал за место камня или кирпича. Ну или врагам нечаянно на ногу уронить.

Анзор отослал младшего повера спать, (не столько по доброте душевной, сколько из расчёта, что кому-то надо на кухне "следующий день отстоять, да ночь продержаться"), а сам, поставив закваску доходить, взялся за просейку муки... Короче говоря, управился с выпечкой только к рассвету. Пришёл на заставу как робот, поднял младшего, подождал пока тот оденется, направил в нужную сторону, на выход, а не точно в стену, сказав ему на ухо заветные путеводные слова: "Марш на камбуз!" И только после этого, убедившись, что младший так и не проснувшись окончательно, выдвигается в верном направлении, (ну точно как облитый аквариумной водой инопланетянин из французской комедии про одного жандарма, только что не скрипит несмазанными сочленениями), рухнул почивать сам. Пока он спал, заставской народ передвигался по Ближнему и Дальнему кубрикам на цыпочках и на косоруких да колченогих шипели громким шёпотом: "Тише, повер спит!!!"

В принципе, на заставе к спящим всегда относились бережно, и зазря, без веской на то причины, очень старались ненароком до срока не разбудить, но так, как оберегали сон поверов, это было что-то особенного, как говорят в Одессе, трудно изъяснимое словами!!!

Термин даже был такой, неофициальный: "Выспать своё". Редко кто и когда мог сказать с довольным, выспавшимся видом: "Я - своё выспал!"

Чтобы понятно было: по уставу положено 8 часов сна. Берём вторую смену ЧГ: отбились в 9 вечера, в 1.30 ночи должны заступить на службу охраняемого участка. Их подняли заранее, чтобы оделись, приняли доппаёк, вооружились, получили приказ и успели дойти до места службы, а это не близко и ножками, ножками всё. Прочековали вторую часть ночи до самого рассвета, пока их первый утренний наряд ПН не сменит и ножками, ножками до дому, на заставу то есть. Пришли, доложились, разоружились и - на боковую, досыпать оставшиеся часы до общего положенного количественного числа "восемь". Вот только, если в это время пойдут чередой "сработки" или какого-нить проверяющего принесёт нелёгкая - натуральные вилы!!! Не выспал своё до общего подъёма, никого это, кроме тебя самого не... колышит.

Как-то раз некие окружные проверянцы задали обычный вопрос: как служба, есть ли пожелания какие? Ну строй и "пожелал": своё выспать бы, а не хернёй на плацу страдать. На что "их блаародия" двухпросветные изволили пошутить: мол, да вы ж на "гражданке" ещё отоспитесь. И хихикнули, ну непуганые ещё совсем. Первый и Третий враз побледнели, а над строем эдак сгустилось что-то, осязаемо грозовое.

К счастью для всех обстановку разрядил записной заставской балагур Волоня, буркнув в несвойственном ему мрачном тоне в гробовой, сгустившейся недобро тишине: "Тогда нам где-то на полгода в спячку надо будет, как медведЯм."

У проверяющих хватило ума не озвучивать каким образом, по слухам, медведь автономно питается при этом своём мега-сне, потому как способ этот легко референсом перекидывается в не совсем завуалированный... отказ, причём в крайне неприличной форме. В данном случае - дичайше глумливый. Нервы у всех и так были на пределе душевных и физических сил.

Ладно, чего-то я о грустном. Вот, смешной случай был.

Как-то раз Первый решил вдруг в очередной раз зачем-то "филипануть" и заставских кулинаров построить, ну "в целях укрепления общей дисциплины". Чтобы они бросали всё, что бы ни делали, бежали переодеваться в камуфляж и уставную обувку напяливали да становились бы в строй на боевой расчёт.

Угу, это он толково догадался придумать.

Как на грех подошла пора поднявшееся тесто по формам раскидывать. А тут так: промедлишь и тесто "упадёт". Ну и дежурный хлебопёк команду "Выходи, строиться!" не услышал. Потому что когда работает в пекарне, глухой местами, как зебра. Дело было летом, когда Боевой в 13 нуль-нуль проводился, на заставском плацу, в той его части, которую замечательной такой, на пять с плюсом, благодатной тенью закрывал мощной раскидистой кроной высоченный граб. Личный состав построился как обычно.

Первый пошёл на принцип: приказал перейти на залитую послеполуденным яростным солнцем сторону, сам в теньке, ага. Постоял, дал всем проникнуться и прочувствовать про тяготы и лишения да и ласково-приторно так: "Застава, будете стоять, пока повер не станет в строй!"

Личный состав молча стоит, истекая потом. Тут со скрипом наконец открывается дверь в пекарню, выходит повер, руки в тесте. Постоял, глянул на небо, на строй и сказал:

"Братья, потерпите, иначе без хлеба останемся."

Секундная заминка и - хоп, застава без команды стала по идеальнейшей, (не всякому генералу такую являли), стойке "Смирно!"

Повер поблагодарил за поддержку кивком и вернулся в пекарню.

Застыла на солнцепёке застава, в тенёчке стоит Первый, всё челюсть никак поднять не может с плаца.

Сплочённый воинский коллектив - страшная в своей несгибаемости сила!

Больше Первый ни Седьмого, ни Восьмого никогда не трогал, наверно понял - себе дороже боком выйдет.

На "Пайке" старшего повера любил и уважал весь личный рядовой и сержантский состав и когда Анзору первому из его призыва позвонили на расчёт ехать, все восприняли это как данность и явный знак расположения самого Егеря: по заслугам и почёт! Порадовались все за него и немного нам взгрустнулось: великолепным повером он был!!! А утром именно в тот день, когда ему вечером на поезд проходящий садиться, чтобы в Отряд ехать, нас подняли по команде "Тревога!" Мы тогда ещё не знали, что это было утро первого дня события, которое навсегда врезалось в память - Кумлахский инцидент!

Потом, недели спустя, когда случилось в Ленинакане страшное землетрясение, и местные разом ушли от заставы, весь подзадержавшийся старший призыв Ноябрь-86 разом поехал на расчёт. Мы Анзора попросили заехать потом, уже можно сказать гражданским человеком на заставу, чтобы проводить его на дембель достойно и как следует.

Помимо прочих древних неуставных традиций был на "Пайке" редкостный обычай: достойного человека по особому проводить на дембель: с высшим почётом и почестями.

"Соседи" позвонили, что "пассажир" подходит к их полустанку, застава в полном составе, кто не был на службе, подымается и выстраивается на плацу. Провожаемый прощается с каждым лично.

Заставские "карданы" подгоняют от(нетрадиционно)-ашенный до блеска "уазик" "тревожки".

Виновник торжества садится внутрь, машину окружают провожающие и, взявшись все разом, НЕСУТ её с плаца, через открытые настежь заставские ворота и футбольное поле к месту остановки поезда. Доносят аккурат, когда подходит поезд.

Такая вот традиция, такой невообразимый почёт оказан был!

ЗСПешники чуть не повыпадали от ошарашенности из вагонных дверей, когда увидели плывущий по воздуху, не касаясь колёсами земли, "УАЗ". Гражданские, кто не спал по ночному времени, прилипли к окнам. (А кто спал, тех, небось, хе-хе, разбудили.) Даже машинист с помощником, дело невиданное и небывалое, прибежали посмотреть, так что поезд простоял на полустанке нашем не минуту, как обычно, а целых семь!

Поняв, что провожают на дембель Великого человека, ЗСПешники стали по стойке "смирно" и дружно отдали честь.

А сам виновник необычного ажиотажа, в очередной раз попрощавшись с заставой, никак не мог от понятного волнения и обуревающих эмоций подняться по ступенькам в тамбур. Тогда с весёлыми шутками-прибаутками пара самых рослых пайкинцев подхватила его и передала с рук на руки наряду ЗСП (застава сопровождения поездов). Поезд, издав гудок, начал медленно двигаться, постепенно набирая ход. Анзор всё махал и махал нам рукой, даже когда его вагон уже "Особый" прошёл. Ещё мгновение и последняя дверь последнего вагона состава нырнёт в ночную темень. В этот миг он высунулся по пояс и крикнул: "Спасибо вам, братья-я-я!!!"