# Случай на таможне

Руслан Валерианович Титор

Кое-что, как иллюстрация к известной поговорке о семье. В общем - сказ про урода.

По мотивам одноимённой песни Сергея Рогалёва на стихи Алексея Матвеева:

http://mmg-kgb.ucoz.ru/blog/2009-06-19-96


Засередина 80-х прошлого века, где-то на Советско-афганской границе, таможня. Позади - поджидающая везде, в разном обличье смерть, за спиной... да всё осталось по ту сторону, теперь - ДОМОЙ!!! Однако не от радости встречи с Родиной порой плачут "дембеля": тут, приятель, вой - не вой, если "дурь" или патроны у тебя в "дипломате", то не скоро увидишь дом родной. А ещё, практически в каждом втором, не считая каждого первого, (даже выбранного наугад) - фотоплёнки на долгую и дорогую память, что были тайно отсняты "за речкой", а у самых проворных - альбом. Тут тоже, хоть и не так сурово, но и веселья так же не наблюдается нигде ни разу: конфискуют, если не догадался сховать получше. В лучшем случае.


Ну и везут по мелочи: в подкладке шинели - обалденных расцветок платки сестрёнке, маме и - честно дождавшейся девушке; на руках - по "Ориенту" себе и батяне; скудным числом "чеки" - в каблуках сапог... Да мало ли чего, для кого и где ещё? Тщательно потрошат на таможне "дембелей". Знают те прекрасно, что можно, а чего нельзя, но рискуют некоторые, от крайне большого ума или по какой другой причине. Они, как общеизвестно - "безответные" да и везут - не контейнерами, что с них брать, если "кто-то, где-то там, у нас порой..." это самое - и служебное соответственно пользует?

Ладно, кто не без греха? Кидайтесь тогда такие булыганами смело. Жизнь - неоднозначна и сложна порой, при одновременной вроде бы простоте.


Шеф контроля окинул взглядом "поляну" недрёманным оком, всё как обычно - идёт деловая суета, сноровисто шмонают солдатиков. Вдруг профессионально отложилась бинокулярно на сетчатку некая несусветная, невозможная аномальность! Повернулся анфас - и верно, не померещилось: какой-то сержант с че-мо-да-ном! Нет, не так - с ЧЕМОДАНИЩЕМ!!! У таможенника форменным образом отвисла нижняя челюсть. Мегасаквояж был, прямо скажем, "мечта оккупанта" дочелночной эпохи. Хорош, ничего не скажешь! Майор поманил пальцем чуть ли не с радушно распахнутыми объятиями, приговаривая с кривой усмешкой прям по-джигарханянски:

- Иди сюда, дорогой, без очереди. Небось, нет в Афгане дукана, где бы ты хоть разок ни побывал?

Повернулся к коллегам:

- Совсем обнаглели! Видно сразу и безошибочно, что страх - напрочь потер..


Запнулся, на полуслове. О взгляд того сержанта. Спокойный такой, с непривычным выражением. Не смотрят так обычно "срочники", эдак без невольной чинопочетаемости, въевшейся второй кожей за срочную службу. И вроде - без отмороженности. Непонятный какой-то взгляд - не бегает, не опускает сержант его долу... Отмахнулся внутренне, явно всё застил "верещагину" чемодан.

- Ну давай, голуба, открывай, не томи! - говорит "несуну", с заранешней гадливой брезгливостью в голосе.

Обернулся к сгрудившимся, за ради бесплатного спектакля, подчинённым из свободной смены:

- Видали? И додумался же, ёж твою медь! Нет, всякого уже навидался, но вот "дембельский чумадан" не доводилось ещё! Страх как любопытно, что же он в нём решил провезти?

Как о постороннем говорил уже, отстранённо. Будто о столбе или чурке с глазами. Ну да - чемодан тянул на нешуточный срок. За спиной слегка профессионально напряглись: эти, которые "оттуда" - всякие бывают. Видели и испытали такое за год-полтора, что иному и за всю жизнь не доведётся испробовать. Нервы от того ни к чёрту, того и гляди - заискрят, звенят натянуто, на разрыв.

"А может он наркоша или вообще - контуженный? - прошелестел шепоток. - Вон, все признаки налицо - надо же было додуматься до сякого, правильно Старший сказал..."

Притихло всё вокруг, замерло: и шмонающие, и их подопечные. Немая сцена. Да и интересно же, что там провозить взялся, чемоданно-то.


Сержант удивил. Не завращал бешено глазами, не принялся рвать на себе ничего, не возопил, с надрывом: "Нате, жрите!!!"... Молча открывает чемодан и - прирос к полу таможенник: на свет божий неловко вылез пёс, с перебитой передней правой лапой.

В мёртвой тишине прозвучало чеканное:

- Не все мы наркоманы и воры! Не все из нас позабыли про совесть и честь!...


Кто-то из подчинённых главтаможенника опомнился первым:

- А ветдокументы в поряд..

- Вот! - непочтительно перебил старшего прапорщика сержант, протягивая кожаную папку, которую не зазорно было бы держать в руках и маршалу. - Здесь все документы и разрешение. Следует на досрочный дембель, комиссованный по ранению.

- А чего в чемодане, да ещё и закрытом?! - нашёлся к чему придраться дотошный старший прапорщик.

- Покалеченное рекомендовали держать в тепле. Да и трудно ему на трёх лапах скакать. В левой глазнице - осколки, от света начинает слезиться, и ему ещё больнее становится. Повязку - стаскивает здоровой лапой, не нравится она ему. Ну вот поэтому и..., - развёл руками сержант.

Посмотрел, улыбнулся, видимо вспомнив, что бить/добивать без пощады надо только врагов и когда они первыми начали, разрядил обстановку:

- Очень нравится мне о семье поговорка...

Недоумение у подавляющего большинства на лице.

Пояснил:

- Про то, что в любой семье - не без исключений!

Заминка, а потом - грохнуло дружно, грохнуло - хорошо, аж окна задрожали!!!


Анчар недоумённо смотрел на хохочущих людей и с обожанием поглядывал на Хозяина, стараясь не наступать на неудачно сросшуюся лапу.

Теперь настал черед майора безмерно удивить окружающих: встал по стойке "Смирно!" и откозырял! Протянул руку:

- Извини... За слова мои и за всё остальное... Ошибка вышла.

Сержант пожал протянутую руку:

- Бывает, товарищ майор. Я понимаю - служба.

И... закрутилось дальше, будто кто-то невидимый кнопку "пауза" отжал.

Таможня - дала добро...


А к сержанту, чуть погодя, подошёл капитан медицинской службы:

- Сам откуда, не с Москвы?

- Нет, из Подмосковья.

- Это очень хорошо. На-ка вот, - протянул листок бумаги, с рядом цифр,- позвонишь, скажешь - от Скрипача, расскажешь, что и как. Возможно смогут помочь. Бери-бери...

У сержанта был вид, когда пообещали чудо и с трудом верится в него, и страшно обнадёживаться.

- Дорого наверно встанет операция? - спросил нерешительно, вертя листок в руках.

- А ты что, совсем пустой едешь? - удивился капитан.

- Да можно сказать и так: практически всё, что собрали для Анчара ребята - на оформление ушло, чтоб побыстрей и точно положительный ответ был...

- Не переживай и не волнуйся - там свой интерес будет.

- Спасибо, товарищ капитан! Вот, возьмите, в качестве отдарка что ли, - протянул сержант всамделишный "паркер".

- Тебе он нужнее будет, - усмехнулся медик.- Ну, бывай! Удачи тебе и твоему другу!

- И вам - счастливо вернуться! - не остался в долгу сержант.

Капитан опять улыбнулся, протянул руку, пожал и растворился в мельтешении вокруг.


(Светило хирургической ветеринарии исправит косяки вынужденной кустарщины, излечив тем самым Анчара от хромоты. И достанет микроскопические осколки из глаза, сохранив зрение. Как известно, любое доброе дело - неотвратимо наказуемо: отныне у этой женщины станет три дня 8-го Марта. Каждый год ещё и рассвет конца февраля и конца мая встречает у неё под окнами море цветов. И дворник, о чудо, не возмущался. С ним поговорил кто-то, о регулярном "заносе в оркестр". Узнав причину, старик-ветеран Великой Отечественной долго моргал, будто песок внезапно в глаза попал и попробовал отказаться от денег. Его убедили, что это - такая прибавка к пенсии, всё по-честнону. И вообще, какие проблемы есть/будут, вот номера, 012 и 013, звоните, уважаемый, не стесняйтесь.


Троих главворов, (дом и двор оказались на сходе трёх "территорий"), навестили одного у него в неприступнейшем особнячке, двух, достав на ходу из бронированных "меринов", (одновременно, но в разных районах необъятной столицы). Аккуратно, целой и почти невредимой "расслаблено" положив воровскую охрану мордами в асфальт. Вежливо изложили просьбу, чтобы те - за своим порядком присмотрели там и на пару кварталов около: и за своими, и за юными кадрами, и за залётными. Чтобы тихо и благолепно было в любой час круглые сутки. "Мериноватые" вняли, особнячный - не захотел. И теперь, в оперативных сводках уже полиции фигурируют две группировки и две укрупнившиеся "вотчины". Крепкая и большая ячейка общества оказалась у особнякового потому чито. Но это - уже другая история. А пока - никакая боль не сравнится с неземным счастьем - быть рядом с тем, за кого снова, без сомнений, с радостью бросился бы опять на ствол или клинок.)


Нет людей абсолютно плохих или хороших: в каждом и добра, и дерьма - в ту или иную плепорцию. Главное - что у кого побеждает, уверенней и чаще. И ещё - достанет ли мужества признать публично свою неправоту и поспешность в суждениях, что незаслуженно едва не обидел Человека.

Где-то так.

Да, если вдруг что: урод - это тот, кто не как все... точнее, не как в массе своей. Ну и уроды, очевидно - разные бывают. Например - наоборот.