# Инфекция

Сергей Евгеньевич Тулупов

Доктор - пациенту: "Больной, сколько вам лет?"

Больной бодро: "Скоро 60 будет!"

Доктор, с сожалением цокнув языком: "Нет, не будет"


Кабульский инфекционный госпиталь. "Инфекция". Как много в этом слове... Вот и мне довелось... Как и с чего всё началось, и как я очутился в санчасти полка, я не помню. Была температурка... Ну, простыл... Кто-то привёл? Вроде, до полковой санчасти своими ногами дошёл. Потом... Служил-то я на тот момент всего ничего, поэтому мне сразу объявили, что я - "шланг". Причём гофрированный. Не согласен я с такой постановкой вопроса. Хотя (что я - рыжий?) "шлангонуть"-то я всегда был не против... Но вот болеть... Я ведь ни до армии, ни после (как дальше будет - одному Господу известно) в больничках не лежал. А ведь где-то, говорят, построены и уже давно, опять же - говорят, функционируют госпитали для ветеранов...

Привезли меня в "инфекцию". Это значит, что полковому врачу всё же что-то не понравилось в работе моего далеко не атлетически сложенного организма. Врачу что-то не понравилось, а мне казалось, что я умираю. "Доктор, я умру? - А как же!". Но не отложился в сознании ни полковой доктор ни вообще наше медицинское учреждение - ПМП. В Кабул привезли, скорее всего, на УАЗе-"таблетке". Что не на БТРе - точно. Сознание периодически уходило, поэтому торжественное прибытие в кабульский инфекционный госпиталь я ненароком пропустил. Да, и много не потерял. Потому что... "Мест нет". Тело аккуратно положили в коридоре на койку. Сам уже не мог. На самом проходе. Все вокруг - туда-сюда, туда-сюда. Были и кроме меня в проходе лежачие больные, хотя мне данный факт удовлетворения не принёс. "Час пик" в госпитале. Три дня при температуре 40-41 лекарств не давали. Оставили выживать. Каждый день новый доктор, обходя всех больных, останавливался возле меня и ставил свой, самый верный, самый точный диагноз. Первый доктор: дизентерия. Гадил я и вправду поначалу основательно. И, что особенно напрягало - неожиданно. Второй: нет, коллега, желтуха. Третий: ага - дизентерия! А, может, это был один и тот же доктор? Просто заядлый спорщик: не соглашался сам с собой. Мало ли что привиделось мне в таком состоянии. А в ситуации, когда больных и класть-то негде, требовать обстоятельности и точности диагноза вообще не имеет смысла. Да и симптомы у этих болезней практически одинаковые - увеличенные до неприличия печень и селезёнка, слаааабенький стул, желтоватые белки глаз. Всё это у меня наличествовало. Помню, подруга селезня - селезёнка - выпирала у меня из-под рёбер аж на четыре пальца (да не в длину пальцев, в толщину!). Не знаю - хорошо это или плохо, но выпирала. Доктор сказал. Больше поначалу ничего не выпирало, не смотря на обилие снующих мимо меня аппетитнейших медсестёр. Тем более - "мне снизу видно всё, ты так и знай" - халатики заканчивались где-то на уровне моих глаз. А у меня - обстоятельный, непрекращающийся, выворачивающий наизнанку, понос. Почему-то не до халатиков было моему молодому, цветущему и пахнущему (чем?) телу. "Что - понос и рвота? Нет - блюём и дрищем!". Так мы тогда шутили, не отрываясь от процесса выздоравливания.

Эти дни вспоминаются в сплошной чёрной пелене. Думал - не выживу. Физически-то было тяжело - температура (нелегко, еле передвигая ноги, брести вдоль стены в туалет по миллиону раз за сутки), и морально - брошен в чужом краю на произвол судьбы. Мама! Где ты?! Забери меня отсюда!!! На четвёртый день (гляди - живой!) появилось место в палате. Прощай, толкотня коридора. И меня взялись лечить. От малярии. Всё-таки от неё. Сейчас вот уже кажется, что угадали с диагнозом, шаманы. Компетентные, правда далёкие от медицины люди, утверждают, что меня для этого заболевания должен был укусить малярийный комар. А я и не спорю. Пусть говорят. Чужая боль всегда останется чужой. Доктор сказал - доктор сделал! Сказано - малярия, от неё и лечим. Только вот поймать бы того комара! Да кааак посмотреть ему в глаза! Что ж ты, мол, зараза...

Мне повезло - в палате оказался наш, Авторотовский, "дед". Не славянин, но искренне рад был мне. Уж а как я ему! Это просто надо пережить такое самому - чтоб обрадоваться "деду"?! А от меня ему толку - ни поговорить со мной, ни "припахать". Что ещё помню? Всё смутно - температура за 40 долго держалась. Помню название одной из бутылок в капельнице - гемодез. Как с него по малой нужде хотелось!! Бутыль не успевала кончиться, а мне уже невмоготу. Чтоб под себя не ходить, выдёргивал капельницу из руки, шёл в туалет. И с тех пор, наверное, у меня появилась боязнь дырявить свою кожу.

Помню доктора, который, присев на кровать, растягивая слова с сильным акцентом спрашивал меня: "Как здоровье, синоок?". А как? "Спасибо, хреново"? Нет. Добрый доктор давал надежду. Как там в жестоком и беспощадном мире женщин: "Надежда умирает последней!" - сказала Вера и пристрелила Любу. Женщины по своей сути жестоки. Разве смог бы мужчина с таким наслаждением вонзать шприц в мою задницу?!! Мужчина сначала иголку бы заточил по-человечьи!! Бедная моя попочка! Ещё толком не прекратился несанкционированный стул, так нет - устроили на ней игру в "дартс". Тупыми иглами.

Помню медсестру (смешно, да: кто же их не помнит?), которая умела делать уколы. И в зад - хлоп ладошкой по попочке, и пошёл шприц. И капельницы - в вену с первого раза попадала. "Рука набита". Правда, ухаживать за ней так никто и не пытался. Мне казалось - ввиду возраста. На вид лет ей в то время было около сорока пяти. Это сейчас смешно, а тогда - сорок пять для восемнадцатилетних! Оказалось всё проще: муж - офицер где-то "наверху". Почему-то память шепчет "начальник госпиталя". Утверждать не буду. Может, "просто" в штабе. Но факт - все её уважали. А ведь бывало... Придёт молодуха, истычет всю руку, чуть ли не насквозь проткнёт. В локте уже живого места нет, а она вот наяривает. Не попадание шприцом в вену, а какое-то фигурное вождение иглы. Как крестиком вышивает, рукодельница, блин. Боль, злость. Терпишь. А "куда ты денешься с подводной лодки?!" - всё равно уколят. А одна колола так, что отчётливо был слышен треск протыкаемой тупой иглой кожи. На заднице кожа ж толстая! Иди хоть напильником иглу наточи, гадина этакая! При её приближении со шприцами ко мне, я сразу чувствовал себя абсолютно здоровым. Вот она - сила медицины!

А ту, всеми уважаемую медсестру, захотели мы всё-таки хоть как-нибудь отблагодарить. Долго решали - как. При очередном её дежурстве закрыли за ней дверь в палату от посторонних глаз (самим неудобно), торжественно сказали нескладные слова благодарности, протянули пакет: "Это вам!". А она, с дрожью в голосе, чуть ли не со слезами: "Ребятушки, милые вы мои! Зачем же вы потратились? Это же моя работа. Я ж вас всех по-своему люблю. Вы мне все дороги. Не надо мне подарков. Да и муж у меня - офицер, куплю я себе конфет. Сказали "спасибо" - и мне хватит". Так я и не помню - приняла она пакет, нет ли. По сюжету напрашивается - раздарила всё содержимое пакета солдатикам. Может, так оно и было. А если честно - не помню.

..."Дед" Авторотовский, по-моему Руслан, то ли кабардинец, то ли чеченец, выписался. Да и мне постепенно лучше стало. Жизнь стала налаживаться. Как итог - остаток пребывания в госпитале не отложился в памяти. По окончании излечения, выписали-таки в родную Автороту. Считать до дембеля себе года. А кому-то - дни:

Масло съели, день прошёл.

Старшина домой ушёл.

Спи, "старик", спокойной ночи.

Дембель стал на день короче.

Пусть приснится дом родной,

Баба с пышною п...ой,

Море пива, водки таз.

И Устинова приказ

Об увольнении в запас.

До дембеля осталось.........


28 декабря 2009 года