# Установление международного протектората над Косово и Метохии и создание албанских силовых центров

Олег Витальевич Валецкий

Данные главы являются фрагментами из готовящейся книги Сербская история и политика. Книга некоммерческая,но если кому то из издателей будет интересна,прошу откликнутся.Число знаков (с пробелами) в книге 490 000.Хотел бы поблагодарить Елену Любимову и Илью Горячева за помощь в печати этих глав.

Установление международного протектората над Косово и Метохии и создание албанских силовых центров Терроризм на Косово и Метохии и его распространение на соседние государства


Валецкий Олег Витальевич

Редактура Елена Любимова,Ирина Атанасиевич


Несмотря на высокий уровень развития технологий управления обществом и наличие 'миротворческих' войск и сопроводающего их управленческого аппарата, все же не они, а номенклатурные структуры, оставшиеся у власти в ряде новосформированных и новопроглашенных государств, определяли общий ход войны. Однако вследствие высокого уровня коррумпированности этого аппарата им часто манипулировали различные мировые политические центрамы, а миротворческие войска обеспечивали этому общую поддержку. Война в Косово и Метохии 1998-99 года, была войной 'управляемой'. Так называемые 'аналитики' различного толка, появившиеся в Сербии в последнее десятилетие, на основании руководящей роли тамошнего номенклатурного аппарата делали, да и делают ошибочный вывод о том, что решение внутренних проблем данного аппарата предотвратит новый виток войны на Балканах.

Подобные аргументы приводились в качестве оправдания так называемой 'демократической революции' в октябре 2000 года в Белграде, когда в результате 'взрыва народного гнева' был свергнут 'балканский палач' (согласно терминологии западных СМИ) Слободан Милошевич.

Однако вскоре выяснилось, что революция финансировалась различными иностранными фондами (в первую очередь, Соросом), создавшими ряд так называемых 'общественных' организаций'. Из последних следует выделить студенческую организацию 'Отпор' ('Сопротивление'). Усвоив фразеологию и символы ныне практически усопшего 'антифашистского движения', эта организация сделала ставку на молодежь, которая действовала согласно инструкциям своих западных шефов, обучавших руководителей этой организации в центрах некоторых западных спецслужб. Эти центры находились на территории Венгрии, куда граждане Югославии могли тогда ездить без виз (правда после победы демократии визы для граждан Югославии Венгрия все же ввела).

Выяснилось также впоследствии, что снимки сотен тысяч людей перед парламентом Сербии (когда этот же парламент был частично сожжен и разграблен 'революционными массами') были не совсем правдивыми. На этой площади было всего десяток тысяч человек, которых легко могли разогнать несколько отрядов полиции. Впрочем, полиция, особенно силы госбезопасности, что тоже выяснилось впоследствии, имели тайный договор со многими руководителями разношерстной оппозиции о 'сдаче' Милошевича. Также впоследствии, а именно после убийства 'демократического' премьер-министра Зорана Джинджича 5 марта 2003 года в ходе полицейской операции 'Сабля' выяснилось, что к данному договору имела отношение и местная мафия, тесно связанная с упомянутой 'госбезопасностью'.

Но, в общем-то, все это уже более-менее известно и о былых обещаниях всеобщего благоденствия и создании правового государства ныне никто не вспоминает. Старая власть, ввергшая Сербию в многочисленные неудачные войны была тогда, в октябре 2000 года обречена и ничего конструктивного предложить не могла. К тому же большинство ее представителей быстро перешло на сторону новой 'демократической' власти. Поэтому прошедшую революцию следует воспринимать как 'операцию' все того же номенклатурного аппарата по сохранению своей власти, но уже под прямым покровительством Запада.

После окончания боевых действий в Боснии и Герцеговине в октябре 1995 года центр нестабильности на Балканах и соответственно центр интереса Запада перекочевал на Косово и Метохию. Босния и Герцеговина, оказавшаяся под военно-политическим протекторатом Запада, была довольно быстро взята им под контроль путем политики сотрудничества с существующими номенклатурно-мафиозными структурами. В этих условиях даже Аль-Каида не пыталась нарушить данную договоренность, так как ей выгоднее было использовать данное положение вещей.

Однако на Косово и Метохии тамошнее албанское население значительно отличалось от населения Боснии и Герцеговины, отличаясь большей культурной отсталостью и клановой закрытостью.

Если Босния и Герцеговина была все-таки страной европейской, хоть и весьма по сицилианскому типу, то Косово и Метохия - страна в большей мере азиатская, поэтому политика примененная Западом по отношению к Боснии и Герцеговине дала здесь совершенно иные результаты.

Былая социалистическая номенклатура в албанском обществе была свергнута как раз Белградом, который ввел прямое военно-политическое управление этой областью и облегчил вождям албанского сепаратистского движения создание и ведения кампании гражданского неповиновения.

В результате этой кампании албанцы бойкотировали работу всего государственного аппарата и те представители местной номенклатуры, что остались на службе в государственном аппарате, со временем оказались на положении 'предателей албанского народа'.

Начавшаяся в 1998 году война выдвинула на первые роли в албанской среде командиров местных боевиков. Хотелось бы развеять мифы, созданные различными журналистами о каких-то независимых 'полевых командирах'. Вышеупомянутое выдвижение на первые роли полевых командиров было процессом закономерным. Все албанское общество было ввергнуто в войну, и естественно, лучшие его силы проявляли себя в военной области.

Однако благодаря клановой системе довольно жестко соблюдалась преемственность и случайных людей в подобных структурах не было.

Политика Запада по сотрудничеству с местными номенклатурно-мафиозными организациями в Косово и Метохии привела к тому, что произошло превращение по существу террористической организации УЧК (УЧК - по-албански Освободительная Армия Косово (Уштриа Члимитаре э Косовес), в чьем формировании участвовали западные спецслужбы вместе с исламскими моджахедами, в совершенно легальную политическую силу.

Эта сила заняла ведущие позиции в созданном в Косово и Метохии государственном аппарате. На выборах больше всего голосов получило движение Ибрагима Руговы, опиравшееся на кадры, созданные в албанском сепаратистском движении до войны. Однако Запад обеспечил непропорционально большое влияние политическим движениям Рамуша Харадиная и Хашима Тачи, вдвиженцам из рядов УЧК. В этом большую роль сыграло и то, что под командованием KFOR был создан, приказом, подписанным 20 сентября 1999 года Бернардом Кушнером, руководителем миссии ООН по Косово - UNMIK (соглашение номер 1999/8), так называемый Косовский оборонительный корпус (Kosovo Protection Corpus). Согласно данному указу, численность корпуса составляла 5 тысяч человек (из них 3 тысячи на постоянной службе и 2 тысячи резервистов). В его задачи входила борьба с последствиями природных и технических катастроф, задачи по поиску и спасению, восстановлению инфраструктуры и работа по разминированию. По большому счету, в перечень данных задач Кушнер мог вписать что угодно, вплоть до спасения утопающих и выращивания орхидей. Военная суть организации оставалась прежней - в том, что это было воинская структура с чинами, дисциплиной, учебно-боевой подготовкой и, естественно, оружием. Структура в которую принимались лишь бойцы УЧК (по соглашению с командующим УЧК Агимом Чеку ), которые получали право не только носить оружие и форму, но и которым платили весьма неплохие зарплаты.

Данный корпус имел штаб, которому были подчинены группы быстрого реагирования и службы охраны, а также инженерная и химическая защиты, авиационная (вертолетная) служба, служба тыловой поддержки, медицинская служба, служба связи, а также учебный центр. Штабу подчинялось и шесть региональных боевых групп. Каждая из групп имела штаб, которому были подчинены подразделения: быстрого реагирования и охраны, службы инженерное, химической защиты, служба тыловой поддержки, инженерно-строительная служба, а также несколько условная служба строевых подразделений, чья специализация вообще не была определена, но которые представляли собой все те же отряды боевиков на практике.

Таким образом, был сохранен костяк УЧК. Известно, что люди куда лучше сохраняют полученные на войне навыки, находясь на воинской службе или на службе в военизированных структурах и, таким образом, УЧК сохраняла свои кадры.

К тому же, невозможно определить точное число лиц, привлекавшихся к деятельности корпуса, в том числе к его учениям. Албанское общество было для постороннего закрыто системой клановых отношений, и кто, как и когда проходил обучение в данном корпусе, определить было невозможно, тем более из-за господства местной мафии в самой структуре обществе.

Учебные центры корпуса обеспечивали постоянный приток свежих кадров , а заодно и подготовку кадров для участия в новых войнах, развязанных УЧК в Южной Сербии и в Македонии, а вероятно и для иных войн (например, в Чечне). Следует учитывать, что в местную, созданную усилиями UNMIK полицию, боевики УЧК также попали в большом количестве. Опробованная в Боснии и Герцеговине политика по 'очистке' полиции от 'военных' кадров в Косово и Метохии успеха не имела. Командование УЧК списки своих бойцов никому, естественно, не предоставляла, а после войны 1999 года албанцы могли выписывать себе документы на любое имя и фамилию, тем более что албанская мафия производство документов поставила на конвейер.

Практически, органы ООН и KFOR так и не смогли установить контроль над албанским обществом, и шефы УЧК и местной мафии (граница между которыми была весьма расплывчата) со временем сами стали контролировать обстановку в UNMIK. Делали они это как с помощью местного персонала, трудоустроенного их стараниями, так и пользуясь связями (нередко весьма тесными) с руководством международных органов власти. Постоянно меняющиеся чиновники ООН и офицеры KFOR не испытывали никакого желания вмешиваться в дела албанцев и предпочитали сотрудничать с шефами албанской мафии. Большая же часть рядовых 'миротворцев' прибыли на Косово и Метохию зарабатывать деньги и не собирались рисковать ради кого-либо из местных - не важно сербов или албанцев. Тут не было никаких иллюзий, ибо никто в здравом уме не стал бы рисковать жизнью ради 'идеалов' миротворчества, в которые мало кто верил. Албанские вожди, имея большой опыт мафиозной деятельности (в основном в области наркоторговли) в Европе и Северной Америке, отлично знали, как делаются дела и лоббируются интересы в коридорах власти на Западе. Не стоит, поэтому удивляться, что Косово и Метохия стала крупнейшим перевалочным пунктом наркотиков в Европе. Албанская мафия не только выращивала наркотики в Косово, но и получала их из Турции через более чем 'прозрачные' границы Болгарии и Македонии. Дальше она распространяла наркотики с помощью своих связей во всей бывшей Югославии - как на Балканах, так и в Европе.

Вместе с тем, надо отдать ей должное, о создании 'Великой Албании' она не забывала. Сразу же после окончания войны в Косово и Метохии многие албанские боевики оказались в Чечне - сказались связи УЧК, не только с чеченским движением, посылавшем своих боевиков в ряды УЧК, но и связяи с чеченскими преступными группировками так же 'работающими' в Европе и Турции - одной из ключевых стран, когда речь идет о поддержке как чеченских, так и албанских боевиков.

Приход войск KFOR вовсе не означал 'долгожданного мира', как любят выражаться журналисты. Подписанный мир означал начало погромов и убийств сербов. Уже одно то, что Призрен немецкие войска входили совместно с вооруженными отрядами УЧК, дало поонять сербам, что их ждет. С уходом югославской армии и полиции Сербии на Косово и Метохии власть перешла к УЧК, которые без суда и следствия убивали сербов, вне зависимости от возраста.

То, что на Косово и Метохии находилось около пятидесяти тысяч военнослужащих международных сил KFOR, не влияло на ситуацию никак. Войска KFOR, прежде всего, должны были защищать себя, а искать и разоружать отряды албанских боевиков они, естественно, не хотели. Да и к слову, если почти сорокатысячная группировка ЮНА и несколько десятков тысяч местных и командированных полицейских не могли до начала марта 1999 года держать под надежным контролем Косово и Метохию, то почему разооружать боевиков должны были войска стран НАТО, чьи самолеты и корабли наносили удары по Югославии? Ведь албанская УЧК была их союзником. В ходе авиаударов войска НАТО были дислоцированы в Албании (12300 человек) и в Македонии (16500 человек), препятствуя ударам югославских войск по базам УЧК. Эти войска НАТО и составили основу вводившихся потом войск KFOR. Известно и несколько случаев прямой высадки спецназа США и Великобритании на территории, находившейся под контролем албанских боевиков уже в ходе авиаударов НАТО (в марте - июне 1999 года). Ожидать, что офицеры НАТО будут защищать сербов, не было оснований. В конечном итоге, сербы, в особенности иные их не в меру ретивые политики, журналисты и различные общественные деятели, годами сами прилагали все усилия, чтобы во западном мире о них была создана картина, как о варварах, ненавидящих этот западный мир. Возможно этого Запад в какой-то мере и заслуживал, хотя, слушая иных сербских политиков невольно приходится задумываться о состоянии дел в государстве, разрешающем людям с явными психическими или морально-нравственными отклонениями выступать от его имени. Все хорошо в меру, а когда сначала выступают с требавнием забросать атомными бомбам (которых у сербов и не было!) западные города и убивать всех 'западникам', то потом не очень логично звучит требование защиты сербов теми же войсками НАТО.

Конечно, командование НАТО отлично знало, что албанцы постараются сторицей отомстить сербам за понесенные ими унижения, тем более что они и во время социалистической Югославии, стремились к полному выходу из-под сербского контроля. Тем не менее, албанцы получили целых три месяца 'свободной мести', данных им командованием НАТО ( в соответствии со сроком сдачи оружия). Что албанцы и осуществили, а после истечения трехмесячного срока сдавали всякое старье, и хотя иногда войска KFOR проводили показательные операции по поиску оружия, чаще всего они были фикцией. Фикцией они были еще и потому, что практически все переводчики KFOR были местные албанцы, без чьей помощи KFOR не смог бы оперировать на местности, и которые предупреждали население о начале облавы.

Югославские же спецслужбы имели свою сеть агентуры, а местные сербы их поддерживали. С приходом же УЧК вся эта сеть была разгромлена, и войска KFOR попали в ловушку, которую создало им их командование поддерживая явно террористическую и мафиозную организацию. Я не склонен оправдывать сербов и отрицать факты многочисленных преступлений, совершенных ими на Косово и Метохии. Просто хотелось бы бросить ретроспективный взгляд на события, которые повлияли на судьбу сербов, живших в Косово и Метохии.

Оставим в стороне различного сорта общественных деятелей, политиков и журналистов, обсуждаюших историю Косово и Метохию и судьбу тамошних сербов, и зададимся вопросом- почему руководство спецслужб Югославии не предприняло должных мер по защите сербских интересов? Нельзя, конечно, отрицать определенных усилий со стороны государства. В рядах уходящих с Косово и Метохии югославских войск шла достаточно активная вербовка добровольцев, готовых остаться в сербских поселках в Косово и Метохии. Естественно, оставались бы они в гражданской одежде, но с оружием. При должной организации силы местных сербов и таких добровольцев могли бы создать структуру, могущую успешно противостоять албанским боевикам.

Но эта работа, которая военной безопасностью оказалась неожиданно свернута буквально через пару недель после полного вывода югославских войск (17 июня 1999 года) с территории Косово и Метохии. Элементы структуры военной безопасности остались в сербских селах, однако, серьезным фактором они не стали. Правда, Госбезопасность (ДБ) Сербии начала весто активную деятельность в Косовской Митровице - крупнейшем оставшимся сербским городом в Косово - годами посылая как сотрудников ДБ, так и просто переодевая в 'гражданку' полицию (в том числе, проштрафившихся полицейских, которыв в качестве наказания 'ссылали' в Косово). Это сыграло большую роль в сохранении северной части Косовской Митровицы за сербами и тем самым сохранения и соседних к ней общин Лепосавич, Зубин поток и Звечаны, образовавших своеобразный сербский плацдарм в Косово, граничащий с Сербией (в районе общины Рашка).

Что, в свою очередь дало возможность тамошним сербам получить свой центр на Косово, и туда переехало немало сербских беженцев из других районов Косово и Метохии.

Однако, в остальных сербских 'анклавах' - в поселках Штырпце, Гораждевац, Грачаница, как и в еще нескольких десятках сел, разбросанных в районах Гнилане, Косовской Каменицы, Урошевца, Вучитырна, Ораховаца, Истока и Клины, местные сербы были предоставлены сами себе. И хотя они имели примитивные отряды самообороны, но в большей мере были вынуждены полагаться на войска KFOR, разместившие свои посты по сербским селам.

Большие надежды возлагали тамошние сербы на приход российских войск. Сербское население Приштины встречало российских десантников как 'освободителей'. Однако вскоре выяснилось, что вопреки обещаниям сверху, не было предусмотрено создание российского сектора в Косово и Метохии. Вместо этого российский контингент был размещен по различным секторам войск стран НАТО (американский сектор с центром в Гнилане (база 'Bondsteel'), британский сектор с центром в Приштине, французский - с центром в Косовской Митровице, итальянский - в Печи и немецкий - в Призрене). Что касается занятия аэродрома Слатина под Приштиной, то оно произошло по договоренности с сербской стороной. Колонна из состава российского контингента в Боснии и Герцеговине проследовала к этому аэродрому через территорию Сербии. Занятие аэродрома чуть не вызвало вооруженное столкновение российских войск с британскими войсками, имевшими приказ на открытие огня. Лишь отказ американцев поддержать британцев предотвратил столкновение. Учитывая то, что российские войска после этого были размещены по секторам войск НАТО в подчиненном положении (так же как войска остальных государств, участвующих в миссии), возникает вопрос - к чему был риск? Ведь политическое руководство России знало о том, что российским войскам Слатину не удержать, и вскоре здесь появятся британцы, а затем и солдаты других военных контингентов. Если югославская армия не успела вывезти оттуда какие-то запасы, то это не причина для пролития крови солдат российской армии. Другое дело, если бы россияне, как и предполагалось, получили весь север Косово как свой сектор или сектор с одним из городов, таких как Косовская Митровица, Приштина и Гнилане. В таком случае 'игра стоила бы свеч', и нет смысла объяснять, что весь этот сектор был бы плацдармом России и порядка там было бы куда больше, поскольку действия УЧК бы пресекались. Конечно, предотвратить возвращение албанцев, в том числе вооруженных, в свои дома российские войска не могли бы и не имели права, но вот воспрепятствовать боевикам УЧК убивать сербов и жечь их дома они сумели бы. Пользуясь поддержкой сербов, они были бы в состоянии контролировать территорию своего сектора. Ни в какой помощи НАТО российский контингент здесь бы не нуждался, так как Косово и Метохия продолжали оставаться территорией Сербии, несмотря на 'временное' управление UNMIK. Сербия была бы прямо заинтересована в сохранении российского сектора при любом правительстве. Однако российского сектора на Косово и Метохии так и не возникло, и те сербы, что пели и плясали при входе российского контингента в Приштину, вскоре были вынуждены бежать из города, дабы не разделить судьбу иных своих сонародников (по сербским данным, около трехсот сербов было убито албанскими боевиками).

Сербов по Косово и Метохии к июню 1999 года жило достаточно, чтобы считать этот край многонациональным.

Так в Приштине жило около двадцати тысяч сербов (20% от населения Приштины), в Призрене восемь тысяч, в Косовской Митровице десять тысяч, в Каменице тысяча семьсот, в Гниланах шесть тысяч.

Сербская сторона в данном случае имела полное право требовать выделения территории населенной сербами в отдельные общины (административные образования в бывшей СФРЮ). Косовская Митровица, Гнилане, Зубин Поток, Звечани, Лепосавич, Подуево могли бы в таком случае послужить центрами новообразванных кантонов, которые предлагались сербской стороной.

Казалось бы в ситуации, когда если только в период с июля по октябрь 1999 года было убито, согласно данным UNMIK 348 сербов, а около трех тысяч сербских домов было сожжено, само международное сообщество должно было согласиться на кантонизацию края.

В конце концов, если после войны 2003 года в Ираке западные специалисты предпочитали жить в охранявшихся частными охранными компаниями христианских районах, то неясно, почему от сербов требовалось жить совместно с албанцами.

Однако международное сообщество закрыло на все это глаза и силой требовало 'интеграции' сербов в албанскую среду. Делалось это достаточно просто - от сербов требовали принять 'европейские' правила, 'забывая' при этом что речь шла не о фламандцах и валлонах, а о сербах и албанцах. В конечном итоге даже экономика была централизована и по сути отняв у сербов крупнейшую ТЭЦ Обилич местным сербам за неуплату счетов директор KEK (Косовской энегетической компании) Джон Эшли отключал электричество, вынуждая их идти на договоры с албанцами. Формально это было правильно, только неясно по какому праву государственная ТЭС Обилич стоившая сотни миллионов долларов безвоздмездно передавалась албанцам, которые до войны не считали нужным во многих районах даже устанавливать счетчики за электричество.

Таким образом, к концу 1999 года из двадцати тысяч сербов в Приштине осталось несколько сот человек, которые охранялись в своих домах и квартирах войсками KFOR. Все это уже известно, и достаточно много написано критики в адрес российской дипломатии, и критики нередко справедливой. Однако в данном случае хотелось бы поставить вопрос - а почему же руководство Югославии согласилось подписать договор о прекращении огня, не поставив главным условием создание российского сектора в Косово и Метохии? Ведь, как выяснилось после войны, большого ущерба бомбежки НАТО не принесли. НАТО побоялись отдать приказ о нанесении массовых ударов и вряд ли бы стали НАТО обострять отношения с Россией из-за создания российского сектора. Может быть, вывод войск произошел бы не 17 июня, а пару неделями позже, но это не только бы сохранило сербам часть Косово и Метохии, но и предотвратило бы создание там албанского государства. Предотвратило бы это и войну 2000-2001 года на юге Сербии.

В конце концов, тем же сербским спецслужбам отлично было известно, что местных сербов ждет весьма печальная судьба после прихода туда боевиков УЧК. Они ведь отлично знали, что творилось на Косово и Метохии с марта по июнь 1999 года. Ведь тогда в югославских войсках оказалось много людей потерявших контроль над собой: мародеров, наркоманов, либо личностей занимавшихся бандитизмом, скрываясь за патриотическими лозунгами. Ожидать, что албанцы с их развитым чувством мести забудут сотни своих убитых (об избиениях, ограблениях и изнасилованиях не будем и говорить) было бы наивно. Поэтому подписанным договором югославское руководство просто принесло в жертву косовских сербов и потеряло свой суверенитет.

Представители же Запада не просто знали, что сербов ждет, но и планировали свои действия, исходя из заранее известного ( если и не запланированного) террора УЧК в Косово и Метохии. Так Мадлен Олбрайт открыто заявила, что после Второй Мировой войны немцы, изгоняемые из стран Восточной Европы (ныне мечтающими о союзе с этими же немцами) пережили не менее трагическую судьбу, чем сербы. Но для Олбрайт это было вполне оправдано. И если для тогдашней американской администрации Клинтона, чьими влиятельными сотрудниками были Холбрук и Олбрайт, изгнание около двухсот тысяч сербов из Республики Сербской Краины (из Книнской Краины) в начале августа и Западной Славонии в начале мая 1995 года было вполне приемлемо, то почему бы это не могло быть приемлемо в отношении свыше двухсотпятидесяти тысяч человек (как сербов, так и представителей других национальностей, в первую очередь цыган), изгнанных из Косово и Метохии албанцами.

То же самое относится и к британскому, французскому и германскому правительствам, чьи внешнеполитические интересы в 1999 году на Балканах представляли практически те же люди, что и в 1995 году.

В конечном итоге, террор, проводимый боевиками УЧК не был бессмысленным. Так, например этот террор дал возможность администрации UNMIK взять под свой полный контроль всю( достаточно развитую) экономику Косово и Метохии, в особенности ее горнодобыващий комбинат Трепча, где находились большие запасы цветных металлов (в первую очередь свинец, цинк, медь), каменного угля, а также ТЭС в Обиличе, снабжаемую этим углем. Интересна история с ТЭС в Обиличе, бывшей до войны одним из главных источников электроэнергии для Сербии. Эта ТЭС, как и вся электросеть Сербии, включая ТЭС в Обреновце и ГЭС Джердап, входили в государственную компанию ЕПС (Электропривреда Сербии - электроиндустрия Сербии). С данной компанией в 1996 году вела переговоры британская компания 'British Power' о возможности ее 'приватизации'. Однако в ночь с 27 на 28 января было принято неожиданное решение правительства Сербии о снятии с должностей всего руководства ЕПС (ЭПС). При этом данное решение правительства Сербии неофициально связывалось с отказом от сотрудничества с британцами и началом новых переговоров с германскими компаниями RWEE и Крупп. Интересно также, что с тогдашними правительствами, как Сербии, так и Республики Сербской и Черногории в области продажи 'излишков' электроэнергии сотрудничала британская компания EFT, принадлежащая правда сербским предпринимателям Воину Лазаревичу и Вуку Хамовичу. То, что тогда все эти правительства выступали с, казалось бы, различных политических позиций, дело не меняло, - правительство РС находилось в руках СДС Радована Караджича, правительство Черногории - в руках ДПС Мило Джукановича, а правительство Сербии находилось под контролем СПС Слободана Милошевича. Таким образом, не представляется удивительным то, что ТЭС в Обиличе оказалась после 17 июня в британском секторе KFOR, и именно британцы стали управлять ее работой. Вряд ли они имели какие-либо проблемы с албанцами, тем более что вопросы подотчетности тут не возникали. Сербов же работающих в ТЭС не осталось, но, возникли неожиданные для британцев проблемы: оказалось, что для нормальной работы ТЭС не хватает специалистов,потому что до прихода KFOR все инженеры были сербы. Вопрос решил наем специалистов из Хорватии, которым, однако, приходилось остерегаться говорить на улицах, так как албанцы не могли понять кто перед ними- сербы или дружественные им хорваты, поскольку сербскохорватский язык реальность, а деление на сербский и хорватский - политический акт. Может звучать анекдотом, но мусульмане - боснийцы или 'бошняки' и хорваты, нанимаемые на различные работы международными организациями на Косово и Метохии (вследствие отсутствия у албанцев квалифицированных кадров в нужном количестве, например, в работах по разминированию), попадали нередко в весьма неприятные ситуации. Так, одного из мусульманских деминеров едва не убили на рынке, а второму пришлось убегать в минное поле, так, как албанцам было не понять, почему 'бошняк' говорит по-сербски. В конце концов, что говорить о них, когда один работник UNMIK Валентин Крумов, болгарин по национальности, был убит 11 октября 1999 года в Приштине, потому что разговаривал по мобильному телефону по-болгарски, что показалось некоторым албанцам сербским языком.

Вряд ли в таких условиях сербским специалистам в ТЭС в Обиличе можно было остаться на своем рабочем месте. Показательно и то, что фабрики и заводы, построенные на Косово и Метохии, прежде всего Сербией, без всякого откупа попали под власть UNMIK. Последний, совместно с позднее сформированными албанскими органами власти (представители местных сербов играли в так называемом 'парламенте Косово' декоративный характер и на заседания прибывали под защитой KFOR), организовал впоследствии их 'приватизацию'. В силу того, что договор о выводе югославских войск был постигнут всего за десяток дней, сербы не были в состоянии эвакуировать какое-либо более-менее крупное предприятие. Из-за быстрого ухода войск предприятия оставлялись со всем оборудованием. Кроме небольших в Косово были и значительные предприятия,такие как, например, фабрика по производству автомобильных покрышек 'Балканел' в Сува Реке и автомобильная фабрика 'Застава-Ивеко' в Печи. Интересно опять-таки, что фабрика 'Балканел' до войны сотрудничала с немецкими фирмами, а фабрика 'Застава-Ивеко' - с итальянскими, и после 17 июля 1999 года поселок Сува Река оказался в немецком секторе KFOR, а городок Печ - в итальянском секторе.


Впрочем, не стоит сводить политику Запада к экономическим вопросам. Экономика в этом случае служит тем топливом, которое движет военно-политические машины западных государств, чьи вожди, в отличие от своих 'восточных' коллег понимают, что денег жалеть на это нельзя. Однако сама по себе экономика не может быть самоцелью. Вся история человечества доказывает, что интересы верхушек обществаа лишь питаются экономикой, используя ее в своих целях.

То, что ныне большинство людей верит, что миром правят только деньги, ничего не доказывает. Большинство людей никогда не знало, да и не могло знать, кто и как правит миром, кстати, и сутьхристианского учения как раз заключается в том, что знание о мире должно восприниматься не разумом, но верой.

Целью данной работы не является изучение идей, которые господствуют ныне на Западе. Однако стоит заметить, что в Косово и Метохии провозглашаемые им принципы всеобщего равенства обернулись банальным геноцидом.

Тот своеобразный 'апартеид', что возник в Косово и Метохии стараниями албанцев, и который, как ни странно, оказался средством защиты сербов, был единственно разумной вещью. После 17 июля UNMIK и KFOR стали проводить в жизнь политику так называемого 'либерализма', основанную на идеях пресловутого 'равенства', проповедуемого различными международными общественными организациями. Все эти организации сыграли большую роль в раскручивании пропагандистской компании против сербов (несмотря на заботу о 'правах человека'). Как выяснилось позже, многие из них финансировались из весьма сомнительных фондов. Сомнительных потому, что неясно, на каком основании такой человек как Сорос, своими финансовыми спекуляциями наносивший ощутимый урон целым государствам (например, Италии) и сам признавший свое участие в конфискации имущества своих еврейских единородцев в Венгрии во времена фашизма, стал так горячо заботиться о правах человека в Косово и Метохии. То же самое относится и к другим подобным 'спонсорам' многих 'правозащитников'. В конце концов, достаточно прочитать книгу Бжезинского, с которым и Мадлен Олбрайт, и Ричард Холбрук были тесно связаны, дабы понять, что он руководствуется в своей политике весьма рациональными принципами и 'демократические революционеры' для него 'выгодные идиоты'.

Запад не волновали права албанцев. Там отлично знали, что с авиаударами югославские власти начнут проведение в жизнь плана по 'зачистке' всего Косово и Метохии. Кстати, эти 'зачистки', как и последующий террор, были настолько выгодными НАТО, получившему в полное пользование регион в центре Балкан, что возникают предположения о причастности кого-то из НАТО к данным 'проектам'.

Возвращаясь к правозащитникам, надо указать на катастрофичность последствий их идей о всеобщем равенстве. Легко проповедовать подобное равенство из благополучных западных столиц (хотя многие кварталы которых стали благодаря такому равенству не менее опасными, нежели Косово и Метохия для сербов). Догматизм правозащитников в Косово и Метохии привел к тому, что албанцы получили возможность безнаказанно убивать и грабить сербов, пользуясь явным попустительством иных правозащитников, оправдывающих албанский террор логикой революционной мести. Правда, сербы почему-то правами этой логики пользоваться не могли. Так, когда сербы в своих селах организовывали самооборону от албанских боевиков, войска KFOR их разоружали, а то и арестовывали. Благодаря такой тактике британцев в большом сербском поселке Косово поле (под Приштиной) сербов вскоре не осталось, и на постоянные поджоги сербских домов британцы разводили руками, мол, месть албанцев, которые пострадали от сербов.

В центре Метохии - городе Печ, благодаря навязываемому равенству, сербов также практически не осталось. Сербский патриарх в этот исторический центр Сербской Православной Церкви прибывал и прибывает под охраной KFOR.

Мужской монастырь Сербской Православной Церкви в Высоких Дечанах (недалеко от города Печ) несколько раз подвергался нападениям албанских боевиков, в том числе обстреливался минометами и винтовочными гранатами. Среди итальянских солдат KFOR, охранявших этот монастырь были убитые и раненые.

После ухода югославской армии и полиции Сербии с территории Косово и Метохии почти по всей области прошла волна убийств и исчезновений сербов. По данным основанного правительством Сербии 'Координационного центра по Косово и Метохии' (точнее, его юридического отдела) до начала мартовских (2004 года) погромов в Косово и Метохии было убито или пропало без вести после 19 июня 1999 года девятьсот тридцать шесть человек. Список убитых и пропавших без вести можно найти на сайте www.kosovo.net, где указаны места и время смерти или исчезновения лиц сербской национальности.

При этом стоит добавить, что массовая гробница, как и некоторые другие захоронения, сербов под Гнилане (около полусотни тел) была обнаружена лишь потому, что наблюдатели ОБСЕ получили информацию о том, что там находятся тела албанцев, убитых сербами во время войны.

В ходе албанского террора убивались вовсе не лица 'заслужившие' это своим поведением в ходе войны(как это представляли западные журналисты), а все сербы - вне зависимости от того, кем они были. Под Призреном летом 1999 года было убито 14 сербов, чьи трупы были обнаружены войсками KFOR, но следствие по этому делу закончилось ничем. Свыше шестидесяти тел было обнаружено в июне 2003 года в гробнице на мусульманском кладбище Драгодан-2 в Приштине, а среди тел были найдены восемь детских. Сто пятьдесят тел было найдено на Новом Кладбище в поселке Сува Река. Тридцать четыре тела было выкопано в феврале 2002 года на православном кладбище в Призрене. Тридцать семь тел нашли в гробницахх на мусульманском кладбище под Джаковицей.

Вероятно, не все из неопознанных тел были сербы. Албанские боевики убивали и местных мусульман ('бошняков' или горанцев, в зависимости от их политических взглядов), а также и своих же албанцев, как тех, кто сотрудничал с сербами, так и просто непослушных, и, естественно, конкурентов. Так, согласно сообщениям албанского же комитета защиты прав человека и сообщениям KFOR на въезде в Печ был убит из стрелкового оружия один из бывших командиров УЧК в Метохии Тахир Земай вместе со своими сыном и родственниками.

Одной из причин этого убийства называлось то, что он был свидетелем на процессе в Приштине против нескольких командиров УЧК, обвиненных за мучения и убийства четырех албанцев. Конечно, подобные случаи были нередки и в Сербии, но столь массового характера, как на Косово и Метохии, они все же не носили. Даже западным правозащитникам по приезде на Косово и Метохию надо было обзаводиться вооруженной охраной.

К тому же в Сербии, несмотря на широкое распространение оружия, уличный криминал находился на куда более низком уровне, нежели в Америке или России, и здесь не происходило таких случаев, как под сербским селом Гораждевац в Косово. Здесь албанцы расстреляли 13 июля 2003 года купавшихся в речке сербских подростков (двое было убито, а пять ранено).

Не было случаев в Сербии и установок управляемых фугасов под автобусы, как это происходило 14 февраля 2001 года на дороге Ниш-Подуево-Приштина между селами Мердаре и Ливадица. Автобус с сербами, следовавший в конвое KFOR, был подорван управляемым фугасом, чьи провода были позднее найдены. Тогда погибло 19 сербов, трое было тяжело ранено, а 31 получили ранения средней и легкой тяжести.

В другом инциденте 28 февраля 2000 года была поставлена мина на дорогу Косовска Митровица - Звечани - Рашка, и на ней подорвался автобус, не имевший пассажиров. Водитель остался неповрежденным, так как наехал на мину задним колесом. Большая трагедия была предотвращена войсками KFOR, когда они обнаружили управляемый фугас на железной дороге между Косовской Митровицей и Вучитырном. В феврале 2000 года один автобус с сербами, находившимися в конвое KFOR на участке дороги Косовская Митровица - Ораховац, был подбит из гранатомета. При этом двое сербов погибло, а пять было ранено. Большинство убитых и пропавших без вести сербов и лиц других национальностей относится к периоду 1999 года, в первую очередь, к первым трем месяцам, когда УЧК имела право свободно располагать оружием. Три месяца - вполне достаточный срок для того, чтобы часть сербов изгнать в Сербию и Черногорию (в последнюю бежали в основном сербы с Метохии, которых себя называли черногорцами), а другую часть загнать в своеобразные 'анклавы' (изолированные районы), образовавшиеся в более-менее крупных селах и поселках. В этих анклавах сербы смогли организоваться, а войска KFOR все-таки не допускали массовых нападений албанских боевиков, хотя последние не раз применяли не только стрелковое оружие, но и минометы. В результате, на Косово и Метохии было создано несколько более-менее крупных сербских районов-анклавов под Приштиной - села Грачаница, Чаглавица и Липляны; в районе городков Гнилане и Косовская Каменица; в поселке Штырпце (на границе с Македонией, недалеко от Призрена); и в Метохии: между городом Печ и поселками Клина и Исток.

Все эти анклавы находились в полном албанском окружении и зависели во всем от KFOR и UNMIK - от связи с Сербией до снабжения электричеством.

Со временем сербы организовались в СНВ (серпско национально вече - сербское национальное вече), созданное под руководством епископа Рашко-Призренского Артемия, а также Момчило и Рады Трайкович - лидеров СПО (српски покрет отпора - сербское движение сопротивления) - движения, созданного в 90-х годах сербами Косово и Метохии (не путать с политической партией Сербии СПО Вука Драшковича).

Это движение получило большую поддержку в среде местных сербов, нежели СПС (социалистическая партия Сербии), чьи функционеры в своем абсолютном большинстве сразу же покинули Косово и Метохию. Местное СПО в 2000 году не только включилось в UNMIK, но и пыталось провести в жизнь свои планы.

После 'демократической революции' быстро забылось то, что, согласно договору в Куманово, KFOR обязан был обеспечить возвращение двухсоттысячного контингента югославской армии для защиты исторических памятников (прежде всего, церквей и монастырей) в Косово и Метохии.

Главнокомандующий армией Югославии генерал Небойша Павкович подготовил в свое время данный контингент и проблем с набором людей не имел.

Конечно, албанцы сразу бы начали нападения на этот контингент, но естественно, тот смог бы себя защитить, пусть и неся потери. Другое дело, что UNMIK возвращению этого контингента упорно противился, следуя генеральной линии НАТО и ЕС. Помимо этого, начало вооруженных столкновений испортило бы жизнь чиновникам UNMIK, но думается, что с повышением и так немалой зарплаты этих чиновников, вопрос кадров, был бы решен и подразделения югославских войск могли быть размещены по вышеупомянутым анклавам. Албанские боевики и так нападали на эти анклавы, и присутствие подразделений югославской армии отвратило бы этих боевиков от нападений.

Никакого албанского восстания по этому поводу тогда бы не произошло, так как они в тех условиях все равно бы не смогли должным образом организоваться. Применяя подобную тактику сербы в приграничной Сербии, районе общин Звечани, Лепосавич, Зубин Поток и северной части города Косовская Митровица смогли организовать оборону. Конечно, в этом лежит и заслуга французского контингента KFOR, но если бы сербы не сопротивлялись, им бы защита KFOR не помогла.

В конце концов, сами военнослужащие KFOR быстро убедились в том, что в албанском обществе Косово и Метохии господствуют мафиозные отношения,а во внешней политике албанские верхи охотно прибегают к террористическим действиям.. Например, тот же KFOR был сильно обеспокоен тем, что при посредничестве албанцев различные исламские фундаменталисты закупают на Балканах оружие, в том числе переносные зенитные ракетные комплексы.

Против кантонизации края выступали многие, приводя чисто демагогические доводы, что это, мол, вызовет раздел Косово и Метохии. Между тем, ясно, что за исключением района общин Лепосавич, Звечани и Зубин поток, а также северной части города Косовской Митровицы, о котором будет идти речь ниже, сербские кантоны все равно бы во всем зависели от UNMIK и KFOR.

Как понимали албанцы 'единое Косово', показывали их постоянные атаки на сербов. Особенно характерны события в Косовской Митровице в феврале 2000 года. Тогда албанцы попытались осуществить захват всей северной части города, что угрозило бы существование общин Лепосавич, Звечаны и Зубин поток, населенные сербами. Белград мог тогда защищать свои интересы. Однако в данном случае этого не сделал, хотя нужно отметить, что до убийства троих албанцев, которое произошло вечером 3 февраля, в середине этого же дня албанцы из гранатомета подбили автобус UNHCR (комиссариат ООН помощи беженцам) недалеко от Косовской Митровице в районе села Чугрель. В автобусе погибли сербы Гордана Райкович и Будимир Йованович, а пятеро сербов было ранено. Естественно, что сербы захотели отомстить, поскольку месть является природным явлением на данных просторах. После уже сами албанцы продолжили акт мщения, бросив ручную гранату в кафе 'Белами' в северной части города. Все это вызвало массовые демонстрации как сербов, так и албанцев. На следующий день албанцы, в силу своей многочисленности, попробовали перейти через мосты на Ибре, вступив тем самым в столкновение с французским контингентом KFOR. Хотя легионеры и жандармы применяли слезоточивый газ и 'шок' - гранаты, около пяти тысяч албанцев сумело прорваться силою через первый кордон французских солдат, ранив нескольких из них, однако следующий французский кордон их остановил.

Было очевидно, то что демонстрации албанцев готовились заранее и нужен лишь был повод- тщательно спланированная провокация. Другие криминальные действия против албанцев за провокацию не принимались: например когда 13 января 2000 года в Витине американским сержантом была изнасилована и убита одиннадцатилетняя албанская девочка, дело было быстро спущено на тормозах, а и сами албанцы не очень возмущались.

Так как сербов в Косовской Митровице было меньше, а к тому же часть из них стала готовиться к бегству, то днем в Косовскую Митровицу прибыли добровольцы из соседних сербских сел. Обе стороны были вооружены, и через реку Ибр периодически постреливали в обоих направлениях. Только в этот день- 4 февраля- в Косовской Митровице было убито четверо, а ранено двадцать человек. В течение нескольких дней насилие нарастало, а 13 мая албанцы попытались прорваться через район 'Бошнячка махала' в северной части города. Там стараниями UNMIK началось возвращение возвращено в свои квартиры около трех тысяч албанцев. Вероятно, им бы тогда это удалось, и последовало еще одно массовое сербское выселение, которыми так богата история войн в бывшей СФРЮ. Однако в данном случае французский контингент выступил достаточно решительно и применил оружие.

Точное количество жертв неизвестно, хотя число раненых на всех сторонах исчислялось десятками. Сербские беженцы из других районов Косово и Метохии, обнаружившие довольно быстро, что в Сербии их никто особо не ждет, перебрались именно сюда- в северную часть Косовской Митровицы..

Здесь же был вновь открыт Приштинский университет и ряд других учреждений. Как бы то ни было, жизнь здесь стала налаживаться и со временем именно политические лидеры созданного здесь СНВ - сербского национального вече - Милан Иванович и Оливер Иванович стали играть ведущую роль на сербской политической сцене Косова и Метохии. В этой части города, составлявшей всего пятую часть от всей Косовской Митровицы, жило около 18 тысяч сербов, позже из число увеличилось, потому что прибыло 5 тысяч были беженцев из других районов Косово и Метохии.

Хотя руководство UNMIK постоянно обвиняет местное СНВ в сепаратизме и экстремизме, в этой части города живет и 1,5 тысячи албанцев, а так же и 1,5 тысячи мусульман (бошняков) и 300 цыган.

В южной же большей части, где живет 60000 албанцев, осталось всего около десятка сербов. Из 4 тысяч, живших здесь до 17 июня 1999 года.

Албанцы не смогли летом 1999 выгнать сербов из северной части Косовской Митровицы: местные сербы при поддержке из Сербии могли организоваться и с помощью кадров МВД нести дежурства на четырех мостах через реку Ибр. Французский контингент KFOR, несмотря на нередкие конфликты с дежурившими, не предпринимали широкомасштабных операций с целью разгрома охранной организации сербов, которая называлась'Чувари моста' (защитники мостов). Достаточно быстро французы сами вступили в столкновения с албанцами. В результате беспорядков с применением огнестрельного оружия было ранено несколько десятков сербов, а также двадцать два сотрудника международной полиции UNMIK. После этих беспорядков по инициативе тогдашнего шефа UNMIK Рудольфа Штайнера международный судья по требованию международного прокурора 30 июля 2002 года выдал ордер на арест Милана Ивановича, тогдашнего руководителя СНВ Косовской Митровицы, который был вынужден был находиться в Сербии и тем самым позиции СНВ Косовской Митровицы были ослаблены. Это облегчало работу UNMIK по привлечению политических представителей местных сербов к деятельности созданного административного собрания (веча), из которого позднее был создан парламент. Для UNMIK главной целью было создание полностью ей подконтрольного аппарата,который был бы образцом 'многонациональной демократии'. То, что сербы в своих селах и поселках в Косово и Метохии подвергались нападениям албанцев и полностью зависели от защиты войск KFOR, руководство UNMIK не интересовало.

Главное было то, что почти все удавалось и отвечало заранее придуманным планам и тот факт, что в Косовской Митровицы сербы оказали сопротивление, весьма раздражало UNMIK.

Впрочем, со временем, и вопрос с непослушной Косовской Мтровицей был решен.

Западные политики легко в таких случаях договаривались с официальным Белградом, и не важно, кто в этот момент был у власти, как и неважным было мнение косовских сербов и их политических лидеров.

Когда речь идет о общественном мнении, то, конечно, люди в том же Белграде, надо отдать им должное, в своем большинстве считали Косово и Метохию сербской землей. Однако когда касалось практических дел, то тут на передний план выходила реал-политика, которая учитывала только тот 'факт', что албанцы уже получили Косово и Метохию, и разногласия возникли лишь по поводу того, кто несет ответственность за нарушение суверинитета страны.

К тому же в Белграде, который и определял политику, общественность уже пресытилась беженцами с разных краев бывшей СФРЮ, борьбой за 'Великую Сербию' и новый виток военных событий с косовскими сербами, общественность уже раздражал.

Наконец сами местные сербы, оставшиеся в Косовской Митровице были раздираемы политическими противоречиями, а, кроме того, находились под большим влиянием преступных группировок, поскольку Косовская Митровица представляла своеобразный пограничный пункт между Сербией и Косово и была вне сферы законодательства Сербии. Поэтому Митровица стала местом пересечения интересов различных преступных группировок, в том числе в области торговли наркотиками, которыми албанцы снабжали сербов для дальнейшей переправки в Сербию, Боснию, Черногорию, а и в Западную Европу.

Все это вполне подходило UNMIK, поскольку ему было важно только то, что к 2004 году его стараниями возникло уже официально Косово как государство, имеющее свое правительство и парламент, полицию и вооруженные силы- КЗК. После этого интересы местных сербов были не столь уже важны. UNMIK даже ввел в обиход слово 'косовар', которым стал обозначать всех жителей Косово и Метохии. Данный термин использовался в явно демагогической компании UNMIK по развитию 'патриотического сознания' у всех граждан Косово (хотя Косово и Метохия продолжала оставаться территорией Сербии).

То, что албанцы подобного сознания не хотели развивать

было не столь важно. Важно, чтобы сербы, жившие в Косово и Метохии в анклавах, признали себя гражданами 'Косово' и тем самым покорились албанцам.

Однако албанцы отнюдь не собирались слепо следовать политике UNMIK, несмотря на то, что его политику сформировали во многом албанские лобби на Западе.

Новая война была начата УЧК в Южной Сербии, где в трех общинах: Прешево, Медведжа и Буяновац жило много албанцев. Еще в мае 2000 года в Малишево (Косово и Метохия) прошло совещание албанских вождей, обсуждавших вопрос подготовки войны в этом регионе. Главным координатором этой подготовки стал Роберт Чеку, брат бывшего командующего УЧК и командира Косовского защитного корпуса Агима Чеку.

Уже в июне в селе Даброши (община Прешево) был создан штаб новой освободительной армии Прешево, Буяновца и Медведжи (УЧМПБ) с практически одинаковыми эмблемами и формой как у УЧК.

Было собрано около восьмисот добровольцев из числа албанцев Прешево, Буяновца и Медведжи, под формальным командованием Ризвана Чазими - 'команданта Леши', но фактически руководство осуществляли кадры УЧК из Косово, под прикрытием структур Косовского Защитного Корпуса. Даже их обучение было начато в Косово и Метохии с помощью кадров и инфраструктуры все того же Корпуса.

Силы KFOR естественно помехой не были. Это удивительным не было, так как на деле они не контролировали толком и саму Приштину, а в основном охраняли самих себя.

Как только с помощью международных посредников в марте-апреле 2001 года был подписан договор о мире в Южной Сербии, так сразу же началась война в Македонии, куда направились отряды албанских боевиков. В Македонии уже в 1998 был заметен рост силы и влияния здесьУЧК, чьих боевиков можно было найти не только в Тетово, но и в Скопье. Хотя первые партии албанцев появились в Македонии еще в 1990 году,уже на выборах 1990 года когда националистическая македонская пария ВМРО-ДПМНЕ получила 38 мест в парламенте, албанская ПДП получила 23 места, тогда как бывший Союз коммунистов позднее преобразованный в СДСМ получил 32 места, потерпев тем самым поражение.

Еще Любомир Фрковский, бывший министр МВД в правительстве Киро Глигорова, ставшего в 1992 году президентом, заявлял об активностях в Македонии разведок Саудовской Аравии и Ирана, опиравшихся, естественно, на местных албанцев. Македония для ислама является куда более легкой добычей, чем Сербия, и не случайно именно туда перебросился в 2001 году пожар войны. В Македонии столкновение интересов - было еще более сложное, чем в Косово или в Албании. Собственно, македонцы поделены на сторонников независимости и сторонников объединения с Болгарией. Болгарию, конечно, вооруженный конфликт в соседней стране затронул, что вызвало определенные противоречия в отношениях с Турцией. Югославия в Македонии была мало заинтересована, а о сербах Македонии югославская власть вспоминала и вспоминает редко.

Большие проблемы вызвало создание Македонской православной автокефальной церкви. Такое создание по воле македонских властей было совершено неканоническим и Сербская православная церковь, а за ней и все остальные православные церкви, эту автокефалию не признали, что создало политическое напряжение в отношениях с сербами, которые на македонцев, как и на болгар, смотрят с тради┐ционным подозрением. Но стоит заметить, что никакой "сербской аг┐рессии" на Македонию в 1992 году не произошло и ЮНА ушла из республики без выстрелов, что само по себе доказывает отсутствие у тогдашних югославских властей серьезных планов создания "Великой Сербии", в которой их обвиняли как сербская оппозиция, так и западные средства массовой информации.

Что же касается Запада, то он не оставил без своей "защиты и помощи" Македонию, и там, под предлогом защиты от сербской агрессии, появились в середине девяностых годов около тысячи американских и скандинавских солдат в составе миротворческого контингента ООН, а затем в 1999 году НАТО стал уже открыто посылать ту┐да свои войска, сделав Мкедонию своей логистической базой. Миротворцы ООН в получили для своих нужд военный поли┐гон ЮНА - Криволак и аэродром Петровац и главное свое внимание устремили на районы, граничащие с Косово и населенные албанцами. Македония стала неуклонно двигаться к национальной войне, причем, албанские политические партии, умело, используя слабости Киро Глигорова, стали его шантажировать, толкая на утупки и компромиссы. Все это привело к превращению Малкедонии в своеобраз┐ную балканскую Колумбию, в которой производство наркотиков стало едва ли не важнейшей отраслью производства. Американское правительство, славшее свои войска в Панаму, для борьбы с наркокартелями, о наркогосударстве в центре Европы молчало, а албанская мафия нар┐котики производила не только для европейского рынка, но и на амери┐канского. На западе Македонии македонская власть существовала лишь условно и, в основном, в городах. Албанс┐кие партии сумели добиться разграничения общин по этническому принципу между македонцами и албанцами, чем обеспе┐чили правовую основу для получения албанцами, как минимум, автономии. Наконец, в Тетово албанцы открыли свой университет на албанском языке в обход всех македонских законов. И, несмотря на несколько столкновений из-за этого между албанцами и македонской полицией, университет продолжал существовать, став для как Западной Македонии,так и Косово, центром общественно-политической жизни. Наконец, в 1998-99 годах, начались прямые вооруженные столкновения между македонскими пограничниками и милицией с од┐ной стороны и албанскими боевиками УЧК, которым Запад┐ная Македония служила тыловой базой в войне в Косово. Что следующей войной будет война в самой Македонии предположить было нетрудно, поскольку в Косово воевали как местные албанцы, так и албанцы из Западной Македонии, объединенные структу┐рой УЧК. УЧК, получив в ходе войны в Косово и Метохиибоевой опыт и и хорошо вооруженная и обмундированная, нанесла весной 2001 года удар в Македонии по двум направлениям: в районе городов Тетово и Куманово, и двадцатитысячная македонская армия и десятитысячная полиция Маке┐донии не были смогли противостоять албанской УЧК. Албанцы имея боевой опыт быстро создали два своих 'освобожденных' района-Тетовский с центром на окраинах города Тетово, примыкающего к Косово и Кумановско-Липковский с центром в селе Матеичи, который граничит как с Косово,так и с Сербией в районе Прешевской долины.У македонских же войск боевого опыта не было, как не было и специалистов в подавлении такого вида конфликтов, зато внутренних смут и интриг было предостаточно. Горную границу с Албанией и Косово контролировать должным образом они не смогли. Болгария с ее "демократическим правительством" была ненадежной поддержкой, ее на тото момент заботил прием в ЕС и НАТО, а другие соседи- Греция и Турция, не были союзниками Македонии по ряду причин, но прежде всего из-за того, что Греция имела и имеет расхождения с Македонией, связанные с названием государства и опасается претензий Македонии на часть греческой территории, а Турция, потому что ей куда ближе албанские мусульмане Западной Македонии, чем сами македонцы в Македонии. К тому же в Македонии живет немало этнических турок, имеющих несколько районов своего компактного проживания. Турция вряд ли позволила Болгарии послать ее армию в Македонию. Помимо этого, свою лепту в общий хаос внёс Ватикан, требовавший от непризнанной македонской православной церкви и от расколовшейся болгарской православной церкви принятия унии с католиками.

В результате по подписанному в августе 2001 года соглашению бывшие албанские террористы в Македонии не только легализовались, но и задержали под своей фактической властью два ими захваченных района-Тетовский и Кумановско-Липковский. Весь контроль над ними по соглашению был передан 'многонациональной' полиции, состоящей из вчерашних албанских боевиков и македонских полицейских, а так же миротворческим войскам НАТО, отнюдь не рвавшимся вступать в бои ради высоких целей операции 'Жемчужная лисица'.

Так что неудивительно, что у албанских боевиков проснулся о временем аппетит и они стали выдвигать новые птребования не только к тогдашней Югославии(как к Сербии,так и к Черногории), но и к Греции,создав там Албанскую национальную армию-AKSH.

К тому же в Югославии в согласии с дальнейшей "демократизацией" забурлил Санджак, где местные мусульмане стали называть себя"бошняками" или боснийцами, хотя живут они не в Боснии и Герцеговине, а в Сербии и Черногории.

Сама Югославия уже в 2003 году перестала существовать, и под покровительством Хавьера Соланы одного из руководителей кампании 1999 года, был создан Союз Сербии и Черногории. При этом, умело, играя на противоречиях различных политико-экономических кланов как внутри Сербии, так и внутри Черногории, Запад стал своего рода мировым судьей в отношениях между Сербией и Черногорией. Неудивительно, что к 2006 году и этот союз приказал долго жить.

Взывать к здравому смыслу той или иной стороны в конфликте всех этих местных кланов занятие безполезное. Разумеется, бесспорна связь клана Мило Джукановича с итальянской и албанской мафией, но кланы из Сербии ничуть не меньше его сотрудничают с теми же силами, а при этом и одни и другие неплохо сотрудничали долгое время между собой. Конечно Мило Джуканович и его окружение со временем стали выступать как проводники интересов Европейского Сообщества, но ведь и Сербия стремиться вступить в ЕС, правда, пытаясь обеспечить себе определенные льготные условия вступления.

При этом руководство Сербии не проявляло особого беспокойства по поводу укрепления позиций косовских албанцев в свое время, успокаивая себя мифами о том что албанцы "трусливы и не способны к войне".Правда больше всего эти байки любили травить те кто на Косово повоевать "не успел" либо и не собирался.В сербском обществе надо заметить с началом "национального пробуждения",давать свои заключения по военным вопросам стали все-кому не лень,в особености различные политические деятели и быстро обогатившиеся бизнесмены.Им и не надо было воевать в Косово,они и так все знали из пары прочитанных ими книжек.Никакой ответственности за события в Косово такие 'специалисты' не испытывали- мол, что можно сделать, когда в Белграде у власти агенты Запада,а Москва постояно предает сербских братье.Лучше уж занятся вопросами собственного благосостояния. Руководствуясь такой логикой Сербия лишилась своей армии.Дело усугубил распад союза Сербии и Черногории,вызвавший крах обороной системы всей Сербии.Если до этого краха у Сербии было пять более-менее боеспособных, пусть и неполного состава бригад (Гвардия,.63 парашютная,72 разведывательно-диверсионная,252 танковая.37 моторизованная), и еще ряд отдельных частей ранга батальона, при общей численности всех вооруженных сил в районе 50 тысяч,то ныне из всех ее пяти бригад лишь одна -"специального назначения",состоящая из 63 парашютного,72 разведывательно-диверсионного и гвардейского батальонов способна к быстрой переброске в район Косово,тогда как другие находятся еще в фазе реорганизации и подготовки . В более- менее боеспособном состоянии находятся, лучшем случае, еще две бригады с юга Сербии и отряды жандармериии из Ниша и Кралево.Что называется негусто.Что же касается мобилизации-то после опытов с мобилизацией 1991-92 годов и 1999 годов,возникают большие сомнения в том что сербы в случае необходимости массово отзовутся на мобилизацию,а не отправятся в Европу, воспользовавшись безвизовым режемом со странами ЕС.

О Черногории с ее двух с половиной тысячной армией,можно не упоминать,как впрочем и о многих членах различные "патриотических" и "националистических" организаций в самой Сербии.Впрочем белградские специалисты до сих пор уверены что дай мол Сербии волю,она все мол сама решит,силами своих генералов(в рядовых некоторые из этих генералов вообще видимо не нуждались),и весь вопрос только в политике США.

Также подобные ' специалисты' не уделяют внимание тому факту, что от границы Санджака с Республикой Сербской до Горажде всего два десятка километров, а с другой стороны, такое же расстояние отделяет Нови Пазар от границы с Косово и Метохией, а на автомагистралим соединяющей Новый Пазар с Косовской Митровицей, препятствием служит лишь небольшая сербская община Рашка с центром в одноименном го┐роде. Она, включая сюда пограничную ей сербскую область Косово/северная часть города Косовска Митровица, села Лепосавич, Звечаны и еще ряд сербских сел вдоль дороги Рашка-Косовска-Митровица/, имеет приб┐лизительно окол ста тысяч населения, тогда как албанцев в Косово, а в Санджаке с центром в Новом Пазаре еще около четырехсот тысяч мусульман.

Албанцы же только в Косово и Метохии, согласно опыту войн в Южной Сербии и в Македонии, как и по результатам массовых беспорядков в Косово, в состоянии собрать до десятка тысяч боевиков, и вооружить их не только стрелковым оружием, но и минометами и легкой артиллерией, а так же гранатометами и переносными ПТРК и ЗРК.

В случае же какого-то резкого изменения политической ситуации, и появления на Балканах новой геополитической силы, дружественной албанцам, вряд ли местные сербы вряд ли смогут противостоять планам по созданию зеленого коридора от Турции до Боснии.

Тем более, что в Турции у власти находится правительство исламских фундаменталистов, и главным для них препятствием является собственная армия, держащая под своим контролем полицию и спецслужбы. И если в Иране в 1979 могла произойти исламская революция, то почему она не может произойти в недалеком будущем в Турции. В случае же победы исламских фундаменталистов в Анкаре, лишь Америка будет для них препятствием в новых внешнеполитических авантюрах. Пока Америка сильна, но что произойдет, если она потеряет свой статус сильного игрока? Тогда сил для борьбы с турками у нее просто не останется.

Европейское сообщество не будет вмешиваться. По┐литика - вещь хитрая и причины для действия или бездействия всегда найдутся.

Главная проблема в подобной ситуации- войска Европейского сообщества в Боснии и на Косово, но ничто им не препятствует оттуда выйти. Ссылки на общественное мнение смешны, во-первых, им легко манипулировать и югослав┐ская война это показала, а во-вторых, оно ныне не имеет никакого влияния на западную политику. На Западе к реальной власти приходят на выборах не в парламенты, а в советы директоров больших компаний. Справедливо и закон┐но то, что хочет Запад, а то, чего он не хочет - несправедливо и не┐законно.

Непонятно, чего ради Европа защищала бы сербов, болгар, греков и румын. Чем, собственно говоря, ей мешает власть ислама на Балканах? Например, в 18-19 веках эта власть ничуть не мешала старой христианской Европе, и не посылай Россия на Балканы свои войска, здесь до сих пор была бы территория Турции.

Необходимо также учитывать возросшее влияние мирового исламского фундаментализма-'истинного ислама' в албанском сепаратистском движении. Опасность же от моджахедов превосходит опасность от боевиков УЧК. Сам Санджак, по своему горно-лесному рельефу весьма подходит для партизанских действий, и при этом, с одной стороны граничит с Албанией, а с другой с Боснией и Герцеговиной. Кроме того, территория Санджака разделена между Черногорией и Сербией. Немаловажно, что милиция Черногории в Косово не посылалась, а сама черногорская власть Мило Джукановича опирается во многом на поддержку партии албанцев, а так же, на партию черногорских либералов, которые считали, что Черногория оккупирована Сербией, и стоит первой отсоединиться от последней, как в эту шестисоттысячную республику хлынет иностранный капитал. Армия в Югославии за последние годы забыта собственной властью и больших надежд на нее быть не может, тем более, в таком сложном деле как внутренний конфликт, кроме того тогда как МВД Сербии не имеет право вмешиваться в дела МВД Черногории.

Что касается надежд Черногории на Европейское Сообщество, то, очевидно, они безпочвенны, тем более что последнее не раз открыто заявляло о том, что лишь Хорватия получит право на вступление в ЕС. Показательно, что ЕС словно ищет причины, дабы не принимать страны так называемого Западного Балкана (Сербию, Черногорию, Албанию, Македонию, Боснию и Герцеговину) в свои члены, ограничиваясь лишь экономической эксплуатацией последних путем 'приватизации'.

Создается впечатление, что ЕС вытянув то, что необходимо из этих стран просто передаст их туркам, для дальнейшей эксплуатации. Политика это искусство реальных возможностей. Если у Турции при почти 60 миллионом населении имеется 600 тысячная армия, ныне по мощи вооружения приблизившаяся к армиям Германии и Франции, а если у государств 'Западного Балкана' вместе с Болгарией не наберется и сотни тысяч военнослужащих, то реальность для этих стран может быть очень печальной.

И в окончание хотелось бы напомнить старое римское изречение - 'хочешь мира-готовься к войне', которое ныне мало кто вспоминает в обществе, давно охваченном гонкой за довольно призрачным материальным благополучием.


Список используемой литературы:

Книги:

1."Шиптари и ислам' (Шиптары и ислам) Миролюб Ефтич 'Графотомания' - Пырнявор 1995

2. 'Война тайна (Военная тайна)'. Владан Влайкович ('Хельсинский комитет' - Белград 2004 г.)

Газеты и журналы:

1.Статья "Од гырчке Янине до Ниша' (от греческой Янины до Ниша) Лиляна Столетович. Газета "Глас явности' (Белград)

2.Очерк "Албански тероризам и рат на Косово' (Албанский терроризм и война на Косово и Метохии) Джордже Ефтич. Газета "Вечерни Новости' (Белград)

3.. Статья "Цырни досье албанске мафии' ("Черный досье албанской мафии" Воислав Лалич) Журнал "Дуга' (Белград)

4.Очерк "Истина о лажи-Досье о Косово' ("Правда, о лжи' События на Косово и Метохии после прихода сил KFOR).Приложение к журналу Генералштаба Армии Югославии "Войска' (Армия)30.09.1999

5.Статья "Кырв до колена-опасност такозвана' (Крови до колена, а опасность так называемая) Душан Милованович. Еженедельник "Ревия-92"(Белград)17.12.2002

6.Статья "Маскиранье терориста' ("Маскировка террористов" Василий Церович) Журнал Генералштаба Армии Югославии "Войска" 30.09.1999)

7.Статья "Затиранье сырба у Сырбии уз помоч света (Чистка сербов в Сербии с мировой помощью)" Марко Вукович (еженедельник "Ревия-92" Белград 20.08.1999)

8.Статья "Генерал спыржене земле' ("Генерал сгоревшей земли". Д.Вуичич, Р.Мирков). Газета "Вечерни Новости' (Белград)12.10.1999 год

9.Статья "КФОР крие злочине' ("КФОР скрывает преступления" М.К.) Газета "Вечерни Новости16.09.1999 "(Белград)


Электронные источники:

1.Сайт www.kosovo.net

2. Сайт http://www.kurir-info.rs

3. Сайт http://www.blic.rs