# Шрамы Чернобыля

Алексей Корнилович Церковный

Ежегодно в День поминовения люди отдают дань памяти умершим, посещают кладбища. В одном из телевизионных репортажей в апреле прошедших лет прозвучала цифра о 300 кладбищах в Чернобыльской зоне,

так называемой зоне отчуждения. Многие приняли эту цифру, как информацию о местах захоронения людей. Но для меня, участника ликвидации аварии на ЧАЭС, эта цифра опять прозвучала зловеще - ведь рядом с кладбищами всегда находятся населенные пункты (деревни, поселки...) А теперь , где они ? Десятки деревень Чернобыльской зоны!

Их постигла такая же участь, как и умерших людей. ОНИ ЗАХОРОНЕНЫ!

Глубоко в земле! Дома, хатки, сараи, бани - ВСЕ зарыто в земле!

Десятки деревень, поселков, хуторов, в которых стояли дома с немыслимыми уровнями радиации. Жить в них было нельзя даже через сотни лет ...

Летом - осенью 1988 года мне пришлось работать в составе Оперативной группы Белорусского сектора Чернобыльской зоны аварии на ЧАЭС. Штаб Оперативной группы располагался в пос. Рудаков, между городами Брагин и Хойники. В состав оперативной группы входило 5 механизированных и химических полков, а также подразделения обеспечения: связи, ремонтные, медицинская рота, транспортный взвод и др. По численности личного состава насчитывалось около 7 тысяч человек. Эти воинские части дислоцировались в южных районах Гомельской области, в непосредственной близости от Чернобыльской зоны или даже в самой зоне. Их основной задачей являлась дезактивация населенных участков местности от радиоактивного заражения . Но складывающаяся радиационная обстановка на тот момент повлекла более усложненную задачу .

Вышестоящее командование по согласованию с правительством страны приняло решение о захоронении населенных пунктов с очень высокими уровнями радиации, т.е. не имеющими никаких перспектив на возобновление проживания в них.

Приказ есть приказ. Пошли механизированные и химические батальоны полков по деревням производить захоронение высоко радиационных домов .

Технически это выполнялось довольно просто. После радиационной разведки по определению уровней радиации ,отдавалось распоряжение на захоронение деревни N. К дому подъезжает экскаватор, вырывает котлован.

Затем армейским бульдозером (БАТом) дом опрокидывался в котлован и заравнивался землей. В это время пожарные машины водой сбивали радиационную пыль, поднимавшуюся от выполнения этих работ. И так дом за домом .Батальону на захоронение деревни отводилось время 7 - 10 дней , в зависимости от количества домов в населенном пункте . С апреля по октябрь 1988 года было захоронено 93 населенных пункта !!!

Эти сухие армейские и технические термины о методике захоронения говорят, о технике исполнения. А теперь представьте моральное состояние исполнителей - солдат ,сержантов ,офицеров . Все они были призваны из запаса . Возраст от 30 до 42 лет , у каждого должны быть обязательно дети !?

Это простые труженики, которые своими руками умели возводить, строить дома. Они созидатели ,каждый в своем деле .Они кормят страну и т.д. И теперь им приказано разрушить дом, закопать его в землю! Поверьте, как непросто было убедить этих людей идти на выполнение этой боевой задачи.

При объезде своих частей, как-то заехал в одну из захороненных деревень вблизи города Брагина. Остановил машину на центральной, единственной улице бывшей деревни. О том ,что когда-то (месяц-два тому) здесь было деревня напоминало кладбище ,ровный ряд деревьев вдоль дороги (улицы) , да одичавшие собаки ,выглядывающие из кустов. На месте домов росла высокая трава ... Мне было не по себе, даже имея опыт войны в Афганистане. Видел убитых, раненных, сам на руках выносил..., но видеть захороненную деревню страшнее, неприятнее , чем видеть умершего или погибшего солдата . Это страшно, жутко ! Даже не знаю, какие еще подобрать слова, чтобы описать это состояние, находясь в захороненной деревне.

Кто - то из подчиненных подарил мне несколько фото о том, как технически производилось захоронение дома, а затем как выглядела деревня после захоронения. До сих пор не могу спокойно смотреть на эти фотографии !

25 лет прошло с того трагического дня - дня аварии на ЧАЭС. Не думаю, что уже многое стерлось в памяти за эти годы. Ликвидаторы помнят все. Этим людям всегда будет помниться их работа в зоне аварии. Эта работа была сложнее, ответственнее, чем участие в боевых действиях. На войне ты противника или видишь или как-то ощущаешь. А здесь все настолько незримо, невидимо, непредсказуемо ...!


С уважением гв. полковник запаса Церковный Алексей Корнилович, участник боевых действий в Афганистане, участник ликвидации аварии на ЧАЭС.