# Один день в августе...

Алексей Александрович Васильев

Годы идут: растут дети, жены из молоденьких девчонок превращаются в зрелых дам, а мы... мы все те же мальчишки в голубых тельняшках с лихо заломленными на бок беретами.


"... набекрень береты голубого цвета... со стальным просветом огонек в глазах..."

Напевая, достаю из шкафа берет, камуфляж с орденами.


Мда... берет тронут молью, медали потускнели, - не беда, не потускнели воспоминания.


Маленький металлический кругляшек, надпись "За боевые заслуги".


Серые камни, душная пыль из-под ног, красномордое солнце на излете. Группа медленно ползет вверх по склону. Во вчерашнем письме от жены - жарко, мол, у них там, дома, аж 35. Жарко? Э-х-х-х: сейчас бы в тенек.

Там градусов 50 - не так печет. Мысли путаются.

Маленькие шустрые ящерицы, распластавшись копчеными завитушками на камнях, провожают десантуру немигающими глазами.

Счастливые! Им чем теплее, тем веселее.


На работе привыкли. Знают, что один раз в году директор появляется не в пиджаке и при галстуке, а в пятнистом застиранном камуфляже, с беретом под погоном.

Привыкли.


Противный свист мины, глухой осколочный разрыв.

Засекли. Теперь будем, судорожно вжимаясь в неприветливо-твердый грунт, отстреливаться. А так все начиналось-то мирно. Обычное усиление постов на праздники. Духи тоже знают, что десантура в этот день гуляет, вот и норовят подпортить настроение.


Радист злобно матерится - осколок, уронивший его на землю, застрял в корпусе "Ангары".

Приплыли. Тьфу, черт! Теперь и связи толковой нет.


Проверив почту, раздав на работе указания, еду на набережную. Из динамиков афганский репертуар:

"Расплескалась синева, расплескалась,

По тельняшкам разлилась, по погонам".


Трезвый пока еще народ, в тельняшках и беретах обнимается, шумит, смеется, грустит. Как редко видимся-то.


Не повезло сегодня, ой, не повезло. Надо же так. Прижали. На склоне: не внизу, не вверху - посередине подъема. Разворачиваем АГС. Сейчас, сейчас мы вам объясним, кто мы, откуда и что здесь делаем. Хочется закрыть глаза и открыть их дома. Хочется убедить себя, что это сон.

Как умирать-то не хочется!


- Эй, бача! Инджабе!

Знакомый голос. Точно. Пашка, сукин сын!

- Привет, братишка! Как семья? Дети? Работа?

- Нормально, шурави! Пивко аст?

- Нист! Но сейчас организуем.

У Пашки длинный шрам на правом плече. Духовская пуля слегка лишь коснулась руки, а память... память осталась на всю жизнь.


Плотно бьют гады, ой плотно. Не зацепили бы кого. И еще связь. Пуля срезает антенну у "Северка". Надо же так, а! Совсем ведь пропадем без связи, однако. Одна надежда на случай.

Пашка матерится. Одна автоматная пуля разбивает магазин, другая чертит полосу на плече. Праздник, стало быть.

- Хреново, Паша?

- Нормально, командир!


Милицейский наряд окидывает нас подозрительным взглядом.

- Отмороженные собрались, - шипит серый лейтенант, боязливо посматривая, не слышат ли.

- Паш, да хрен с ним, пусть шипит, у нас сегодня праздник.


Вот оно! В "Ромашке" знакомые голоса:

- Витязь 824, я - воздух, что у вас?

Вертуны, братцы мои, как я вас люблю!

- Воздух, я - Витязь, контакт с бородатыми, квадрат 56, по улитке 9, прошу помощь.

- Работаем, Витязь.


- Паш, а Паш, дай берет поносить! - мальчонка из соседнего двора гордо демонстрирует соседским пацанам дырочку на берете.

- Видали? Это от пули, да, Паш?!

- Да откуда пули? Моль проела, - смеется Пашка.


Моль. Если бы это была моль.

Пара двадцатьчетверок вынырнула из-за гребня:

- Витязь, я - Воздух, дайте целеуказание.

Ага, зашевелились душки, не нравится.

Бойцы натягивают на стриженые макушки голубые береты.

- Воздух, я - Витязь, видите нас?

- Видим! Ну, черти полосатые, тьфу, - бородатые: держитесь!


Старый потрепанный берет, поношенный тельник, потускневшая медаль.

Память об одном дне августа.


(с) Алексей Васильев, 2001