# В Афганистане, в "Черном тюльпане". Часть вторая. Глава 16. Срочная командировка.

Геннадий Евгеньевич Васильев

## Глава 16. Срочная командировка.


- Вот, замполит, держи, - Орлов шлепнул на тумбочку листок бумаги, - это твое командировочное удостоверение. Смотри сам, цель командировки - сопровождение тела погибшего... В общем, едешь к Жене Осеневу на родину. Окраина Москвы-столицы, ближнее Подмосковье... Вот так! Зацени...

Шульгин задумчиво повертел в руках командировочное.

- Полетишь не один, замполит. Алешина тоже направляем. Ему тоже в Московскую область, на пару вам веселее будет... Москву увидите, сволочи! А нам тут за вас отдуваться... Караулы, наряды... Не говоря уже о боевых...

Орлов сел, вытянул ноги.

- Начпо лично дал добро, представляешь... Что с ним случилось?.. То собрание батальонное хотел провести. Я ж утром сунулся в штаб, начпо трясло прямо. Мол, партийный билет на стол Шульгин положит, в двадцать четыре часа. А теперь с глаз, говорит, долой Шульгина... Чтоб я его не видел, в двадцать четыре часа... Своими ушами слышал, ничего не понимаю...

Орлов вскинул подбородок.

- Так что, амнистия тебе вышла, замполит... В общем, нечаянная радость. Или просто отсрочка от смертной казни... С чего бы это?..

Шульгин пожал плечами.

- На сборы у тебя всего пару часов... Пошевеливайся!

Орлов завалился на кровать в бушлате.

- В эскадрилью только что звонил. Через пару часов вертушки идут на Кундуз. Экспериментальную форму у разведчиков наших возьми взаймы. Солидным человеком поедешь... Саня Щукин даст форму, тебе в самый раз подойдет... Я с ним уже разговаривал. Встретился возле штаба.

Шульгин улыбнулся.

- Спасибо тебе, командир! Все ты предусмотрел. Даже не знаю, что сказать...

- А ты и не говори ничего... Лучше привези спасибо в жидком виде, - усмехнулся Орлов, - да еще наказ такой, лично мне большой шмат сала с чесноком привези! Чтобы толщиной с ладонь! С мясной прослоечкой, понял! И с чесночком! Соскучился я по салу, просто не передать...

Орлов вдруг закатал рукав и выставил на свет узкую полоску лилового шрама на тыльной стороне руки.

- Да вот ещё, замполит, видишь эту отметину? Я ее с такой же командировки привез.

Орлов широко ухмыльнулся.

- Скажу откровенно, командировка была непростая... Можно сказать, небезопасная. Мне, например, по-полной досталось. Родственнички покойного набросились на меня всей толпой. И морду пытались помять, и даже ножичком полоснуть... Вот она ножевая отметина! Еле отбился! Помнишь чуваша, который у нас покончил жизнь самоубийством?

Шульгин кивнул головой.

- У него ж тогда крыша поехала, отравился гидравлической жидкостью, а мы в письме родителям написали, что погиб в бою смертью храбрых, хм-м... Помнишь?

Шульгин качнул головой. Старший сержант Черемисин полгода назад покончил жизнь самоубийством накануне опасной операции. Отравился гидравлической жизнью, вскрыл себе бритвой вены. Перед смертью придя в сознание, просил у всех прощения, за то, что не выдержал, смертельно испугался предстоящей боевой операции.

Орлов потер шрам ладонью.

- Так вот, эти чуваши деревенские взяли, вскрыли гроб, чтобы мама сыночка поцеловала на прощание. А сыночек там целехонький... В каком еще бою погиб?.. Где боевые ранения? Лежит себе мальчик с порезанными венами... И больше ни царапинки... Вот эти родственнички и набросились на меня!..

Шульгин вскинул брови.

- Ничего себе разборки...

- Ага, разборки... Поголовный психоз... Я там навалил под себя родни на пол, а потом оправдательную речь толкнул...

Орлов горько рассмеялся.

- Мол, сержант Черемисин на бэтээре подорванном перевернулся в пропасти и внутри салона задохнулся от газов работающего двигателя... А руки разбитым лобовым стеклом поцарапаны. Вот так, мол, и погиб смертью храбрых... Как только в голову пришло?

Орлов закатал рукав.

- Так что смотри, замполит, родня у погибших разная бывает. И в лицо плюнут, и скажут, что ты, сволочь, живой приехал, да-а... А мальчик наш в гробу?.. Так что вот... Честно предупреждаю...


В медсанбате дежурил лейтенант Ставский.

- Андрей, ничего не понимаю, - развел он руками, - мы тут с утра ждем больных с рейдовых рот. Никто не обращается. У вас что, все здоровые, что ли? После такой операции... Я думал, тут очереди будут ломиться в кабинеты, а у нас совсем пусто. Где ж ваши больные? Мы ж тогда списки составляли, помнишь... Каждого второго в санчасть...

Шульгин пожал плечами.

- Не знаю... Сам ничего не понимаю. Не хотят обращаться, наверное...

- Да что ж это такое? Нам что ли идти в роты?

Шульгин покачал головой.

- Не надо никуда ходить. Мы ж никого за руки не держим. Кому надо, сами обратятся. У меня вообще времени в обрез. Улетаю в командировку с "Черным тюльпаном". Мне бы Елену Сергеевну...

- Так с этого надо было начинать!

Ставский взмахнул рукой и ринулся разыскивать Лену.

- Что случилось? Что? - встревоженно выбежала Лена к Шульгину, одетому в новенькую экспериментальную форму. - Почему такой нарядный? Откуда такая форма?

- Еду в срочную командировку в Союз, точнее, в Подмосковье, - сказал Шульгин, - вот эксперименталку взял у разведчиков. У нас на весь батальон одна такая. Командировочные за ней в очереди стоят. Нравится?..

- Нравится, карманчиков много, - улыбнулась Лена, - а что так неожиданно... в командировку?

- С "Черным тюльпаном" полечу, - вздохнул Шульгин, - Женю Осенева хоронить. Так что вот... Сопровождаю тело погибшего.

Он взял Лену за кончики пальцев.

- Как приеду, сразу пишем заявление в посольство, в Кабуле распишемся, ладно...

- Распишемся конечно, - покраснела Елена. - Я же сказала, что согласна. Вот и Валя тоже подает заявление с Тушиным.

- Вот и замечательно, - воскликнул Шульгин, - очень рад за Валю... Справим две свадьбы сразу!

- Вот именно, сразу две свадьбы, - подтвердила Лена. - А тебя не посадят? Слухи ужасные ходят...

- Пусть только попробуют, - засмеялся Шульгин. - Лучше скажи, что тебе привезти из Москвы?

- Себя привези, - Лена прижалась к плечу Шульгина, - мне тебя не хватает...