# В Афганистане, в "Черном тюльпане". Часть вторая. Глава 18. Нервным натурам здесь делать нечего.

Геннадий Евгеньевич Васильев

## Глава18. Нервным натурам здесь делать нечего.


Вертолеты взлетели парой над файзабадской долиной. Быстро промелькнула в иллюминаторах взлетная полоса, голубая лента Кокчи, полотняные шатры палаточного городка. Блеснули солнечными пятнами серебристые ангары клуба и столовой. Шульгин помахал рукой деревянному корпусу санчасти. Сердце ощутимо дрогнуло. Шульгину на мгновенье почудилось, что разлука с Леной будет невыносимо долгой... Дыхание перехватило...

Алешин заметил, толкнул Шульгина кулаком в плечо.

- Ну чего ты, Андрюша! Не кисни! Выше нос! В Союз же летим! В Союз...

Безудержная улыбка растеклась по лицу Алешина.

- Сына, наконец, увижу, понял... Пацана своего...

Шульгин кивнул головой.

- Дай-то Бог!.. Долететь еще надо!

- Долетим, - радостно крикнул Алешин, - еще как долетим! Я ж везучий... К сыну лечу!

В вертолете с опаской оглянулись на Алешина другие сопровождающие лица: офицеры, прапорщики, откомандированные с "Черным тюльпаном". Пожали плечами. В Афганистане случалось всякое...


До Кундуза долетели благополучно.

Командир борта махнул файзабадцам рукой.

- Вам, пехота, вон в ту сторону... Видите корпус самолета, "Аннушка" стоит с откинутым трапом. Это и есть известный "Черный тюльпан". Рядом с этим бортом кундузский морг в землянке. Туда ваших парней определили.

Командир вертолета кивнул Шульгину.

- Сначала опознание тела погибшего... Неприятная, скажу вам, процедура... Я сам недавно своих летчиков опознавал. Да вы, лейтенант, кажется, вместе с ними падали на этой операции.

Летчик сплюнул.

- Опознавать было нечего... Лучше бы и не смотрел... Теперь ваша очередь, пехота!

Уже в спину отходящим файзабадцам летчик добавил.

- Предупреждаю, нервным натурам в этом морге делать нечего!


Возле входа в морг сидел низкорослый прапорщик, дымил дешевой сигареткой.

Он внимательно прочитал представленные командировочные, перелистал бумаги в сопроводительном пакете.

- Вам, товарищ лейтенант, - кивнул он Алешину, - опознавать нечего. Мы уже тех восьмерых ребят запаяли в цинках... Песочку пришлось подсыпать... Там же такое было! Обгорели все...

Прапорщик стряхнул пепел на землю.

- Эти цинки уже загружены в "Черный тюльпан".

- А вот парнишку вчерашнего мы еще не обряжали, - посмотрел он в глаза Шульгину. - Этого можно опознать, если, конечно, желаете...

Прапорщик сплюнул под ноги.

- Тут еще нам десантура насыпала трупов, сейчас приедут опознавать. Давайте уж все разом... Поверьте мне, компанией будет легче...

Через некоторое время подъехали на бронетранспортере кундузские офицеры. Они высыпались перед входом в морг оживленные, шумные. Знакомый бражный дух донесся до Шульгина.

- Оп-па-а! А вот и пехота файзабадская, - воскликнул дюжий старший лейтенант в потертой экперименталке. Голубые полоски пестрели в расстегнутом вороте.

- От кундузского десанта физкульт-привет...

- Не с-сыте, мужики, прорвемся...

- Жмуриков будем опознавать...

Компания была сильно навеселе. Видно, приняли за память павших неоднократно.

Прапорщик поднялся с завалинки.

- Давайте за мной, господа хорошие! Только сами в жмурку не сыграйте...

- Не сыграем, - самоуверенно воскликнул старший лейтенант. - Что мы жмуров не видели... Да мы сейчас левой пяткой, понял...

Прапорщик хмыкнул и открыл дверь морга.

Сначала в полумраке ничего не было видно. Только каталки и железные столы. Потом бросились в глаза голые, дряблые тела. Окостенелые руки, выкрученные в суставах. Вздутые животы со швами вскрытия. Мертвые лица, на которых застыл ужас смерти. И рваные неприкрытые раны в самых разных местах.

- Покойники уже мало различимы между собой, - спокойно сказал прапорщик. - Многие вздулись от времени... Так что смотрите прежде всего по характеру полученного ранения. Вот там, смотрите, ранения в голову... Вот этого беднягу, сразу видно, осколками посекло, лица практически не осталось. Здесь погибшие на подрывах... Безногие в основном... Вот этому прилично ногу оторвало, по самое не балуй... Вот тут ранения в грудь. Эти счастливчики, почти что целые трупы. А вот здесь сплошь мешанина, одни останки, руки, ноги, пальчики...

Десантники заметно протрезвели.

Старший лейтенант закрыл рот рукой. Щеки у него пошли желваками, глаза округлились...

- Подходите, товарищи... Не стесняйтесь. Кого надо повернем, раны покажем...

- Не надо поворачивать, - взревел старший лейтенант и пустил рвотную струю себе на колени.

Он первым выскочил из морга. За ним бросилась остальная кундузская десантура. Файзабадская пехота тоже попятилась к выходу.

- Вот так всегда, - повернулся прапорщик к оставшемуся в одиночестве Шульгину. - Левой пяткой у нас не прокатывает.

Шульгин потер пальцами виски.

- Мой Осенев где? - спросил он со злостью.

- Ранений на нем нету, - ответил прапорщик неторопливо. - Вон в том углу лежат несколько умерших от отравления, водкой афганской траванулись. Среди них и ваш Осенев.

Он подошел к длинному ряду столов, на которых лежали голые тела.

- Судя по сопроводительной записи, вот этот мальчик и есть ваш рядовой Осенев. Смотрите сами. Паталогических деформаций никаких нет...

- Это он, - выдохнул Шульгин, - наш Осенев... Хороший парнишка был... Самый лучший...

Прапорщик внимательно посмотрел на Шульгина.

- Верю... Здесь все - самые лучшие... А вот там, - прапорщик кивнул в сторону выхода, - одни обормоты...

Шульгин еще раз потер виски и пошел к выходу.

У входа в морг он наткнулся на десантуру. Одни стояли на коленях и выворачивали внутренности на песок. Другие, скинув куртки, зевали, как рыба, выброшенная на берег. Файзабадцы тоже вытирали покрасневшие лица ветошью.

- Опять все заблевали, ступить некуда... - фыркнул прапорщик. - Жмуриков они видали... Левой пяткой, хм-м... А ты, лейтенант, ничего, - он с уважением посмотрел на Шульгина, - собранный товарищ, я бы такого в свою команду взял.

- Нет уж, спасибо, - сказал Шульгин с отвращением. - Мне ваша команда не подходит.

- А жаль, - прапорщик пустил дым струйкой. - У нас служба древняя, больших нервов требует...

Шульгин вздохнул и махнул рукой.

- Обрядим вашего рядового в первую очередь, - незлобиво улыбнулся прапорщик, - видно, и, правда, был отличный парень.