# Потраченное время даром, не пропадает зря!

Виктор Блытов

Немного о нас!

Время на флоте всегда понятие растяжимое. И растянуть его можно до невиданных размеров или сжать так, что и не заметишь, как пробежало.

- Торопиться, пожалуй не стоит, но до утра чтобы все было сделано - любимая команда наших флотских командиров.

Скажет такое начальник, с довольно милым выражением лица, и улыбается во весь рот, что вот увеществил молодого офицера. Пусть знает карась свое место, а то небось на сход собрался, ждут его видите ли там. А нас тоже ждут, хотя ждут не сегодня, а сегодня можно и на сторону сходить, жена-то не ждет. А это хорошо.

- Ну, а пока ты молодой смирно! Не спеша до утра выполняешь, это несложное мое задание, я пожалуй, учитывая, что можно сказать в боевой части есть начальник - это ты, проведаю свою семью на берегу. А то, чего нам двоим сидеть? Я прав?

Лейтенант молча кивает стриженой головой.

- Вроде как бы не хотел сходить, но у тебя такой бардак в подразделении. Извини дорогой - и хитро улыбаясь начальничек, натягивает фуражку-аэродром на нос и усмехнувшись, оставляет тебя раздумывать над тем, как выполнить невыполнимую задачу, и схватив портфельчик, бегом на отходящий с левого борта катер. А по пути мысли бьют по нервам:

- Пожалуй можно и к военторговской Нинке завернуть. Целая ночь нарезалась сама и вечер заодно. И чтобы делал, если бы вы БЧ молодых не было?

А молодой лейтенант задумавшись, еле передвигая ноги, бредет в каюту, а как хотелось проведать семью или встретиться с любимой девушкой или просто посидеть раз в месяц в ресторанчике и оттянуться по полной. С корабля-то на берег ой как тянет.

- Саш чего там у тебя? - спрашивает сосед по каюте, собираясь на сход.

- Да опять бычок приказал сделать то, не знает что, и еще сделать так, сам не знает как - со скорбным видом отвечает Саша, и безнадежно махнув рукой закуривает, хотя никогда до этого не курил.

Переживает. Сосед по каюте хмыкает и убегает на сход.

Такова служба на военных кораблях. Самое дорогое у офицера - это сход, который в принципе положен, но его надо еще вроде заслужить у своего начальника. Попался нормальный начальник - хорошо, будешь иногда сходить на берег, попался другой - будешь видеть берег только в окуляры визира, а этот начальник будет гулять и за тебя, за себя и за твоих товарищей.

Но это все предисловие. Время офицера на корабле некогда не ценилось, особенно личное. И как говорил знаменитый персонаж из 'Кавказской пленницы':

- А ты не путай своих овец с государственными.

Так вот время чужого отдыха на кораблях было принято путать.

Что самое дорогое для офицера и мичмана на корабле - сход, значит им нужно наказывать. Что самое дорогое для матроса и старшины - отпуск, значит им нужно наказывать. Так и было принято на кораблях наказание - отдыхом. То есть не его наличием, а его отсутствием. И считалось, чем меньше офицер, мичман, старшина, матрос бывают на берегу - тем лучше Родине служат. А для оправдания приводились следующие истины:

- у нас ненормированный рабочий день! (Это при том, что из морей не вылезали);

- адмирал Нахимов завещал в море дома, на берегу в гостях;

- отдых надо заслужить!

Правда всегда считалось, что начальники - командир, замполит, парторг, комсорг - его по факту должности уже заслужили, а остальным надо служить и служить и все равно не заслужать, если не будет на то высочайшего разрешения.

А чтобы занять офицера, мичмана надо было такую работу дать, чтобы о сходе и думать забыл. Самое простое, в заведование, расписать гальюн. Гальюн - это по-флотски - туалет так сказать. Там всегда можно найти дерьмо и оставить во время схода убирать. Можно незаметно плафон снять в заведуемой вентиляторной. Сам видел, как командир БЧ-4 одного из кораблей флота снимал по тихому, а потом требовал во время схода его найти.

Но самая запомнившаяся никчемная работа запомнилась мне по ТАКР 'Минск'. Пришли мы на ТОФ и вдруг после почти полугодового перехода приходит приказание штаба Тихоокеанского флота срочно за неделю сделать почасовой график приготовления к боевой службе авианосца на 60 суток.

Вечером, когда большинство офицеров собрались на сход, собрал нас командир корабля капитан 1 ранга Гокинаев Виктор Александрович, и довел письменное приказание вышестоящего командования. Старшим на мероприятие назначил ВРИО старшего помощника командир Полякова Юрия Мелентьевича по совместительству главного штурмана корабля.

После полученного приказания штурман-старпом собрал командиров боевых частей и поставил нам задачу:

- На берег не сходить, не есть, не пить а в течении пяти дней сделать документ и что бы он во всех частях был единообразный.

- На всех полторы тысячи человек? - ахнул командир БЧ-5.

- На каждого персонально и на всех вместе - радостно заметил штурман.

Штурману, минеру, химику, медику, помощнику и помощнику по снабжению было проще других - у них количество личного состава не превышало двадцати человек у каждого, включая офицеров и мичманов. В самом тяжелом положении были механик с его трехстами пятьюдесятью матросами, командир авиационной боевой части с его двухстами с лишним, командир БЧ-7 со ста пятьюдесятью, затем я командир БЧ-4 со своими ста двадцатью и командир БЧ-2 с его восьмьюдесятью матросами.

Судили, рядили, как лучше сделать. Незаметно за спорами и ночь подошла. Решили показательно сделать этот пресловутый почасовой график на шестьдесят суток провести на одного матроса.

Самый верный вопрос, когда все это было уже почти решено и мы были готовы приступить к работе возник у начальника химической службы Сережи Юровского;

- А зачем все это надо? У каждого боевого номера есть книжка боевой номер, где расписаны все его обязанности по всем расписаниям. По поступлению команды подготовки к боевой службе командиры боевых частей составляют каждый по своей боевой части, в соответствии с руководящим документом по специальности, составляет план подготовки, который предусматривает все необходимые мероприятия по подготовке, сроки их проведения и всех участвующих. Не понимаю, зачем плодить еще один никому не нужный документ.

- Э приятель ты еще пока капитан-лейтенант здесь глубоко заблуждаешься - возразил начхиму, более опытный оставшийся за командира БЧ-7 капитан 2 ранга Кондратьев - молод и неопытен ты. Вот приезжает начальник с флота или выше проверять ход подготовки и берет наш документ, а там написано, что идет 456-ой час подготовки к боевой службе и боевой номер к примеру Х-1-31 должен крутить именно эту гайку на этом химическом приборе. Вот если он ее крутит, то все нормально и приготовление идет по графику, а вот если нет или гайка уже закручена, то все неправильно и начхима можно наказывать - довольный собой 'Борис Керосиныч' - как его называла неразумная молодежь, искажая истинное отчество 'Серафимович', потянулся в кресле.

Штурман-старпом прервал наши споры:

- Так, хватит болтать! Давайте проведем на все 60 суток одного матроса, к примеру с БЧ-1 и далее разойдемся работать по своим каютам. Что бы у всех выглядел документ единообразно. Если у механика, к примеру матрос крутит гайку, то у связиста он не должен ее вертеть. Понятно излагаю?

Мы все дружно закивали головами. Начиналась ночь и всем хотелось поскорее спать.

- А как быть с дежурствами, дневальствами, вахтами, отпусками, сходами, болезнями, хозяйственными работами - их с нас никто не снимет - не унимался начхим.

Все глубокомысленно задумались и посмотрели на штурмана-старпома. Тот задумался тоже, потом взял бумагу, пришедшую со штаба флота и внимательно еще раз, ее перечитал. Затем скривив губы и не отрываясь от бумаги, немного растеряно сказал:

- Об этом здесь ничего не написано. Я завтра позвоню в штаб флоmа и обязательно уточню. А пока давайте проведем одного человека, как будто он нигде не стоит, не болеет, не сходит. Поправить всегда можно.

- Нет ребята так нельзя обманывать рабочее-крестьянскую красну власть - изрек уважаемый всеми механик (командир БЧ-5) по корабельной кличке 'Дед'. Не потому, что старый, а потому, что на всех кораблях старших механиков во флоте зовут 'Дедами' - надо сделать графу, что если этот не может, то эту гайку должен крутить его заместитель, к примеру боевой номер Х-1-11.

- А кто в это время будет крутить ту гайку, которую должен крутить он сам? - растеряно спросил командир БЧ-2.

Все присутствующие растеряно стали чесать затылки, а старпом стал еще раз изучать, полученную из штаба бумагу.

- Здесь ничего об этой графе не сказано.

- Ну, так понятно хрень просят - хрень и дадим - обрадовался начхим - такого им понапишем, что если прочитают, то за животы держаться будут минимум дня три. Но скорее всего никто ничего и читать не будет.

- А никто и смотреть туда не будет. Получат и положат в секретную часть в знак того, что есть и все - изрек Борис Керосиныч.

- Все хватит - прервал, наши мучения штурман-старпом - делаем все вместе одного матроса с БЧ-1 для примера и дальше расходимся по каютам.

- А почему с БЧ-1, давайте с БЧ-5 - у нас все сложнее - протянул Дед закуривая.

Старпом-штурман, который сам не курил и не терпел табачного запаха, аж задохнулся и бросился открывать иллюминатор:

- Александр Иванович курить будете у себя в каюте, а у меня будем работать. Тушите сигарету.

Дед недовольно затушил сигарету и примолк в углу.

На это совещание мы набрали кучу секретных документов, книги корабельных расписаний, специальные правила по специальностям, приказы различных инстанций, указания, распоряжения командования ВМФ и флота.

Теперь все, всё свое убрали и стали изучать штурманские документы. Работа пошла споро, но тем не менее на одного матроса мы сумели дойти только до тридцатых суток лишь к четырем часам утра.

Помощник командира спал в углу на диване, начхим и начмед как близнецы братья склонили головы друг другу на плечи. Каждый потихоньку дремал в своем углу. Штурман-старпом и еще пара человек вокруг не унывая творили, писали, рвали и опять писали. Наконец решив обратиться, как говорят сейчас, к помощи клуба, он увидел, что большинство присутствующих мирно спят.

- Так подъем товарищи офицеры. Вы что себе позволяете? - начал бесцеремонно толкать всех штурман-старпом.

- А сколько матросов мы уже сделали? - спросил, проснувшийся начхим.

- Одного матроса заканчиваем уже тридцатые сутки - недовольно пробурчал штурман-старпом.

- Во - обрадовался начхим - медленно идет, надо ускоряться. Во всех партийных документах говориться, что без ускорения невозможно решить ни одной боевой задачи.

Все с недоумением посмотрели на него.

- Надо немного выпить и закусить и все пойдет гораздо быстрее, а то затули мы все, глаза слипаются, а нам еще работать и работать - предложил глядя на всех детскими глазами начхим.

Услышав про выпивку Дел Кондрат встрепенулся, как строевой конь:

- Ни одно нормальное дело на кораблях не начинают, не выпив хотя бы пять грамм. Так связист давай шило сюда, у тебя его полно, Труба закуску на стол - скомандовал он помощнику командира.

Старпом-штурман с удивлением посмотрел на нас, но ничего не стал возражать. Видимо и ему тоже все смертельно надоело. Он с какой-то безысходностью посмотрел в иллюминатор, где солнце начинало мазать своими лучами по горизонту.

Секреты полетели со столов в угол и на пол.

По предложению начхима перебрались в каюту помощника по снабжению - у него закуска в каждом ящике. На столе появились консервные банки, рыбная, мясная тушенки, джеучи, свежий хлеб, только из пекарни, графин со спиртом принес я, а стаканы каждый командир БЧ из своей каюты.

- Предлагаю пригласить Ульянича с гитарой - предложил начхим - под музыку гораздо веселей работаться будет.

Сказали, сделали - пригласили Ульянича, который недовольный и заспанный появился с гитарой, как попросили, не понимая в чем дело.

- Так все хватит болтать - приказал Борис Керосиныч - спирт уже испаряется - показал он на стаканы.

- Ну, за успешную и плодотворную работу - предложил первый тост начхим.

Пятью граммами не обошлись, под песни Ульянича, получилось немного больше. Мне пришлось бежать еще за одним графином спирта. В шесть утра довольные и весьма веселые командиры боевых частей, подталкивая друг друга, пошли дружно поднимать и выгонять на физзарядку матросов, мичманов и подчиненных офицеров.

После утреннего подъема флага старпом-штурман пошел докладывать результаты ночной работы командиру.

- Юр, не забудь спросить про вахты, наряды, сходы, занятия по специальности и главное про политические занятия и так далее, как все это учитывать - инструктировал старпома-штурмана дотошливый командир БЧ-2.

- Не забуду спросить - выбывая дрожь зубами, проговорил Юра, засовывая в рот какую-то гадость, поданную ему начхимом, вроде, как отбивающую запах спирта.

- Бери мумие - классная штука заодно и лечит от всего, лучше конского возбудителя

- А что это? Лекарство?

- Классная штука перед сходом, когда к даме идешь - радостно доложил начхим.

- Да нет, это птичье дерьмо двадцатилетней выдержки - доложил хмурый начмед.

Штурман скривился, и его чуть не вырвало.

О чем говорили старпом и командир неизвестно, а о чем говорил командир со штабом Тихоокеанского флота тем более. Но нам дали месяц на подготовку.

Готовили документ целый месяц без сходов, суббот и воскресений всем офицерским составом корабля, без всяких сходов на берег. Через месяц документ был готов и старпом-штурман в переплетенном виде, отпечатанных высокой печатью в корабельной типографии, все сброшюрованных 20 томов, причем каждый четырех экземплярах (для ГШ ВМФ, для штаба Тихоокеанского флота, для нас самих и для корабля - близнеца ТАКР 'Киев') с грифом 'секретно', с командиром повезли в штаб Тихоокеанского флота.

Поздно вечером командир, вернувшись из штаба флота продемонстрировал нам на всех томах, аккуратно разложенных у него на диване подписи начальника штаба флота начальников всех управлений и утверждение командующим флотом. В красивых синих обложках из лидерина с золотым тиснением профиля корабля и эмблемы книги производили впечатление. Казалось, что это кипа уголовных дел, заведенных минимум на полк уголовников.

- Все документы утвердили и разослали адресатам. Теперь к боевой службе мы можем готовиться нормально, у нас есть рабочий документ - сказад командир и радостно рассмеялся.

Мы все переглянулись между собой.

- Потраченное время даром, не пропадает зря! - изрек замполит, подняв указательный палец вверх.

После отбоя мы собрались опять у помощника по снабжению, отметить проделанное мероприятие. Тем более это теперь давало право офицерам на сход на берег, с завтрашнего числа.

Выпили первый тост, за благополучное окончание работы, как внезапно повеселевший и порозовевший начхим доложил:

- Там секретчик мне по секрету сказал, что пришла бумага из штаба флота нам срочно сделать график экстренного приготовления корабля к боевой службе на месяц - он оглядел наши одуревшие лица и тихо добавил - поминутный на каждого матроса.

Борис Серафимович запустил в начхима какой-то книгой, от которой, тот бойко увернулся и добавил по отечески:

- Больше, так Сережа никогда не шути!

- А что - внезапно сказал с вполне серьезным лицом командир БЧ-5 - мне как-то грустно без этой работы стало. Пожалуй, я своим комдивам прикажу подготовить такой график.

Мы все сразу отчего-то погрустнели. Помощник по снабжению высокий и очень худой Гена Ольков даже облизал губы, а Володя Ульянич отставил свою гитару в сторону.

- Наливай между первой и второй промежуток небольшой - зарычал на начхима Борис Керосиныч.

Больше эти документы мы ни разу не видели, за период всей службы на корабле.

На 'Киеве' документы уничтожили сразу по прибытию на корабль.

- Нет документа - нет замечания - изрек бородатый командир, отдавая приказ на уничтожение. У нас уничтожили через два года. Новый командир решил, что слишком много места занимают в секретной части, а проку от них нет никакого. В Главном штабе и штабе Тихоокеанского флота наш месячный труд наверно хранят до сих пор. Кораблей нет, а бумаги хранятся на всякий случай.