# Туалетная бумага или рассказ о том, что в службе мелочей не бывает!

Виктор Блытов

о том, как мы Родину защищали!

В снабжении войск и флотов нет мелочей. Продумано должно быть все очень тщательно и досконально и до последней надобности. На то и существуют в Министерстве обороны целые институты и управления, занимающиеся вопросами снабжения и обеспечения войск и флотов. Солдат или матрос должны быть обеспечены всем и таким образом, чтобы не испытывали в службе проблем. Среди нас молодых курсантов морского училища ходила такая шутка, что американским войскам, высаженным в Нормандии, не завезли "пипифакса" (по-русски туалетной бумаги) и они отказались далее наступать, пока не завезли требуемую номенклатуру. Русский солдат и матрос неприхотливы, и упоминание о какой-то туалетной бумаге, вызывало у нас молодых офицеров и курсантов улыбку. Конечно, все привыкли, что со времен батюшки царя солдат и даже офицер подтираться листом подорожника, а зимой садился голым задом в сугроб и ничего нормально и наверно гигиенично.

В двадцатый век, век науки и прогресса в русской, читай в советской армии, ничего не изменилось, только подтираться стали не подорожником, а прочитанными газетами (ранее газеты использовали больше для самокруток). А специальные институты открыто игнорировали такую "интимную" потребность солдатского или матросского организма, как обеспечение туалетной бумагой. И что, да ничего, что врачи говорят, что вредно, свинец и там другие вещества проникают через слизистую с газеты в организм - использовали в основном газеты. У солдата и матроса организмы крепкие - все вынесут и вытерпят. Когда я пришел служить лейтенантом на флагманский крейсер "Москва" Черноморского флота требовали, что бы в туалетах (гальюнах) всегда были нарезанные газеты размером 8х12 сантиметров в качестве туалетной бумаги и использовать, рекомендовалось высшим командованием неполитические газеты типа "Советский Спорт" для чего силовым приемом подписывали на него солдат и матросов. Правда, солдаты и матросы предпочитали читать именно "Советский Спорт", а политические газеты типа "Правды", "Красной звезды" и прочих предпочитали использовать именно в туалетах (гальюнах). Хотя может в армии было все по другому, и более продумано, не видел, не знаю, могу только догадываться. Расскажу о том, что лично видел, и с чем приходилось лично столкнуться.

Сидели как-то мы впятером, в моей каюте на ПКР "Москва" ночью, и рассуждали о роли "туалетной бумаги" в жизни матросов. Сидели молодые офицеры - я командир группы ЗАС лейтенант Виктор Блытов, командир электронавигационной группы лейтенант Толик Орлов, командир трюмной группы старший лейтенант Юра Потоцкий, инженер радиотехнической службы лейтенант Коля Ковалев и наш всеми уважаемый авиаврач, исполнявший обязанности начмеда корабля, лейтенант Игорь Муратов. Публика, как видите самая заслуженная, в основном с лейтенантскими погонами и мысли и дела у нас в то время были самые, что не на есть лейтенантские. Сидели не просто так, а под бутылку хорошего медицинского спирта, настоянного на витаминах "гексавит" нашим корабельным врачом Игорем Муратовым, называемым среди офицерского корпуса "гексовитовкой" и прописываемого им только самым уважаемым офицерам или выносимого на широкую публику, только в крайнем случае и по крайней надобности.

Случилась как раз эта самая крайняя надобность. Матросы БЧ-4 обиделись на матросов БЧ-5, которые не дали им по их просьбе воды в душевую помыться, после авральных работ в корабельных цистернах, перед постановкой в док. То ли жалко стало, то ли не так попросили, как надо, то ли еще возникли еще какие обстоятельства, но пробежала кошка между связистами и трюмачами. Связисты обиделись и отомстили обидчикам весьма оригинальным способом.

Надо заметить, что пипифакс не входил в состав корабельного снабжения матроса, а может и входил, но в этом случае разворовывался на ранних стадиях и даже офицеры на кораблях о нем ничего не слышали. И вообще нынешний простой рулон легкого туалетной бумаги, называемой на западе "пипифаксом", в те далекие времена был штукой весьма дефицитной и подтирались матросы и офицеры в туалетах в основном общефлотской газетой Черноморского флота "Флаг Родины", за что и была она прозвана в народе "Гальюн таймс". Удобная однако штука флотская газета, посидел орлом на чаше Генна, прочитал последние флотские новости, узнал кто у нас передовики, кто инициаторы социалистического соревнования, как партия заботится о всех нас и наших кораблях, и использовал газету по назначению, то есть подтерся.

Так вот получив кровную обиду от трюмачей, изобретательные связисты во главе со старшиной команды ЗАС (то есть моим прямым заместителям и по совместительству земляком из Эстонии) главным старшиной Володей Беловым, аккуратно нарезали квадратиками электрохимическую бумагу (специальную бумагу, пропитанную химическим составом, которую трогать-то по нормам безопасности, можно было только в специальных резиновых перчатках), применяемую ля факсимильной связи, в основном приема метеопрогнозов, карт и т.д. Бумага, когда не засохшая (не сухая), весьма мягкая, даже немного влажноватая и для безопасности упаковывается в специальные целлофановые пакеты. Так вот именно эту бумагу нарезали по указанию Белова квадратиками связисты и ночью установили в специальных держателях у каждого посадочного места гальюна БЧ-5. А разорванные и полуразорванные газеты тихонько вынесли.

Утром матросы БЧ-5, обрадованные заботой партии и правительства о простом матросе, нашли на каждом посадочном месте аккуратную, мягкую туалетную бумагу. Обрадованные матросы обрабатывали себе с огромным удовольствием задницы до флотского блеска. К построению на подъем флага, задницы начали чесаться, а к обеду и вовсе покраснели, как у макак бабуинов женского рода. В санчасти образовалась очередь. Врач, увидевший несколько красных раздутых задниц, забил тревогу об эпидемии неизвестной болезни. Командование корабля и дивизии испугалось, сообщило наверх, но причину установить не удалось, так как мягкая бумага в гальюне быстро закончилась, а остатки использованной, учитывая четырехразовую приборку, были выброшены на мусорный плотик с другими отходами. То есть поймать связистов, взять за руку, было невозможно. Но фактически под угрозу был поставлен выход корабля на боевую службу, после докования. На корабле, все только и говорили о непонятной эпидемии, и какого было мое удивление, когда от своего заместителя я узнал истинную правду случившегося. А надо сказать, что мы с главным старшиной Беловым были в весьма доверительных отношениях и я даже периодически под видом похода на склад связи, водил его к зазнобе Зое в общежитие на улице Николая Музыки. Видимо поэтому и он мне все и рассказал, наверно сам напуганный результатами своего эксперимента.

Узнав первопричину "эпидемии" я отругал Белова, как мог и пошел успокаивать врача, который к этому времени окончательно потерял себя, перерыл все медицинские справочники, оборвал все телефоны в госпитале, военной поликлинике, на домах у своих профессоров из медицинской академии в Ленинграде. Но надо было, чтобы он знал правду и принимал соответствующие случаю меры. Все размышления светил медицины, сводились к тому, что это непонятное отравление, скорее всего пошло от некачественных продуктов. Начмед с помощником по снабжению и кучей врачей инфекционистов с берега в специальных изолирующих намордниках, отбирали пробы пищи, выдававшейся для приготовление, на матросские камбуза.

Я не стал рассказывать всем, так сказать разочаровывать, а рассказал лишь нашему врачу, когда он освободился и остался для размышлений один. К этому времени всех наших "матросов-бабуинов" уже увезли в инфекционное отделение госпиталя, но были видимо страдавшие запорами, которые уцелели и видимых сзади признаков заболевания не имели, что делало случай более загадочным. Но это было положительным, что пострадала не вся боевая часть пять, а несколько десятков матросов, что все же было успокаивающем фактором для руководства. Новые больные не поступали и начмед слегка прикорнул в освободившимся от "бабуинов" изоляторе. Там я его и застал. Шли вторые сутки эпидемии, и насколько велико было его изумление, когда он узнал истинную правду, это надо было видеть. Несмотря на нашу многолетнюю дружбу с первого курса, его первым желанием было сообщить обо всем руководству и мне с трудом удалось остановить его.

- Игорь ну сообщишь и что? Накажут Белова, но в первую очередь меня и как начальника, еще накажут. Тебе это надо?

Обалдевший, от услышанного, Игорь отрицательно покачал головой.

- Больше больных не будет, я своим уже настучал по всем местам, которым только можно и нельзя. Клянусь тебе.

Игорь слегка подумал и коротко сказал:

- С тебя вечером стол.

Так мы и попали вечером, вернее уже ночью в мою каюту с друзьями, где я коротко и честно поведал всем о происшествии и попросил хранить мое известие в тайне.

Самый опытный из нас и самый пострадавший на этом деле командир трюмной группы Юра Потоцкий сидел и мотал головой, как медведь в зоопарке:

- Витя, ты понимаешь, ты всю мою трюмную группу вывел из строя. Это же умышленный терроризм и уголовщина.

Трюмачам досталось больше всех, для них старались мои.

Все услышали уголовный приговор Юры и сразу замолчали.

Я обреченно вздохнул, глядя в помертвевшее, закаменевшее лицо Юры, и предложил выпить понемногу, а потом подумать, что делать дальше. А что было еще предлагать, и так все ясно все было, что мои виновны. Выпили, посидели, врач для снятия стресса рассказал о нескольких медицинских случаях, произошедших в других частях.

Выпили еще и Юра Потоцкий, подогретый "гексавитовкой", слегка раскраснелся и начал тоже рассказывать:

- Отсутствие на кораблях и в частях туалетной бумаги приводило к различным анекдотичным случаям. Я жил с отцом в Германии, а надо сказать, что многие офицеры и солдаты использовали только для подтирания не только газеты, но и простые бумаги, а поскольку чистая бумага была большим дефицитом, то использовали, как правило, черновики, уже использованную бумагу. Так вот английская разведка МИ-6 организовала специальное подразделение по сбору этих бумаг из фановой системы всей Германии. Наверно большие деньги платили за каждый листок с русским текстом Все, что удавалось добыть специальным людям, доставлялось штаб занимавшийся разбором полученной таким образом информации. Специальными дезодорантами снимали неприятные запахи и остатки фекалий. И надо сказать, что что-то видимо изредка удавалось им вылавливать интересное, ибо занимались этим и занимаются до сих пор. Нас же всех, даже гражданских предупреждали, что использовать черновики бумаг, для подтирания, категорически запрещается. Поэтому использовали газеты, что тогда не возбранялось, особенно немецкие.

Выпили еще, совсем раскраснелись и даже немного развеселились.

Толик Орлов рассказал, произошедший с ним анекдотичный случай из-за газет:

- Вызывает меня намедни, к себе в каюту замполит, а у него сидят особист, парторг и комсорг и все смотрят на меня, как на врага революции. Стою я и ничего не понимаю

- Это что? - спрашивает замполит и показывает на какую-то бумажку, лежащую у него на столе.

- Пригляделся я и вижу, что это обычный обрывок из газеты, смятый таким образом, что сразу видно, что его применили вернее использовали в гальюне по назначению и мало того вижу на нем остатки фекалий.

- Бумага - говорю им я, а сам не понимаю, чего вызвали-то.

- Какая бумага - вмешался особист, - возьмите в руки и посмотрите.

Взял я аккуратно двумя пальцами, чтобы не испачкаться эту бумагу, посмотрел с одной стороны, потом с другой. Бумага, как бумага. Положил я опять на стол замполита и смотрю на них с недоумением.

- Он ничего не понимает - сказал замполит, оглядывая присутствующих офицеров. Взял так бумагу аккуратненько двумя пальцами и тем самым местом, где прилипли фекалии, подносит к моему лицу - вы что лейтенант, не видите, что ваши матросы вытерлись прямо фотографией Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Особист вот нашел и принес.

- Да товарищ лейтенант - добавляет особист и делает такое ехидное лицо - в тридцать седьмом году я бы с вами не стал даже разговаривать, вывел бы на ют и расстрелял. А сейчас с вами церемонятся, еще и разговаривают, но выговор по комсомольской линии, считайте, что у вас уже есть.

Комсорг и парторг дружно закивали в знак поддержки головами.

Я подумал, продолжил штурман, всем разливая по стаканам "гексавитовку", посмотрел в их одухотворенные лица, и захотелось мне немного, так сказать перед "смертью на юте" пошутить. Кураж взял что ли? Сделал я серьезное каменное лицо, и говорю к ним, наклоняясь вперед, чтобы не подслушал никто, полушепотом:

- За гальюн я понятно отвечаю по корабельному расписанию. Но у нас общий гальюн с БЧ-3, химической службой, плюс пользуются гальюном ваши киномеханик и почтальон, заведующий библиотекой, живущие в нашем кубрике, товарищ капитан 2 ранга - обращаюсь я уже к лично замполиту - забегают, кстати и из других кубриков негодяи, плэтому предлагаю провести в соответствующих лабораториях - обращаюсь к особисту, делаю паузу и продолжаю - экспертизу этих фекалией и надо выявить истинного врага народа, конкретного человека, который так сказать испоганил лик нашего Генерального секретаря, уважаемого во всем мире Леонида Ильича Брежнева. Но наверно для этого надо заставить всех матросов и офицеров корабля сдать анализы.

Смотрю я им в глаза, и ничего у меня не дрогнет, такая злость взяла на них.

- И вообще предлагаю - продолжил я - из числа политработников, ответственных и уважаемых офицеров создать комиссию и рассмотреть, кто и чем вытирает себе задницы, так сказать вахту организовать по гальюнам, чтобы более такие случаи не повторились. А то "Флаг Родины", да и "Красная звезда" и "Правда" ответственные политические газеты, ерунду не печатают, а в основном политические известия, деятельность страны, партии и лично членов политбюро и их фотографии. Вот и надо выявить, кто ими подтирается. Я на вашей стороне против такого негодяйства, товарищ капитан 2 ранга. А своим матросам я дам команду подтираться только "Советским спортом" и тоже поглядывать на других, кто чем подтирается, мне докладывать и приносить все Вам, что найдут аполитичного.

- Идите Орлов - мы подумаем над этим вопросом, - так мягко говорит замполит и показывает мне на дверь.

А я дал команду своему старшине команды из гальюна все использованные обрывки газет таскать замполиту и сдавать на изучение. В любой газете, использованной матросом можно найти криминал, если не фотографию, то слова партии, испачканные фккалиями. Всего полдня потерпел замполит, а потом сказал носить все особисту, а тот только руками отмахивается, а сделать ничего не может, сам заварил.

Мы дружно рассмеялись, представив себе все это и выпили.

- Я пожалуй тоже дам команду своим, все особисту носить - пусть нюхает - рассмеялся Юра Потоцкий.

Надо добавить, что особиста на "Москве" не любили и подгадить ему, считалось в порядке вещей за его нелюбовь, особенно к молодым офицерам. Особист нам платил тем же и порой мы все это больно ощущали.

Всю ночь тогда мы сидели и разговаривали о различных корабельных случаях, а утром пошли поднимать матросов на физзарядку. Молодые были сильные, ночь не поспать - ерунда, да еще выпить пару бутылок спирта - ничего, ведь с витаминами!

На следующий день вернулись из инфекционного отделения госпиталя все матросы БЧ-5, кроме одного у которого обнаружили помимо красной задницы, еще и триппер (у остальных краснота и зуд исчезли сами собой). А через неделю, все на корабле, забыли о произошедшем - шла подготовка к боевой службе. Все офицеры и матросы были заняты другими более важными для корабля и страны делами.

А вот на боевой службе я опять вспомнил наглядно о тех наших ночных посиделках. Жил я в каюте с командиром группы ОСНАЗ, являющимся внештатным начальником разведки корабля. Захожу как-то в каюту и вижу на полу разрезанный, огромный черный целлофановый мешок. А в нем куча бумаг, остатков пищи, какие-то вещи, в том числе и бумаги, явно после использования из гальюнов и запах соотвествующий. И сидит мой сокаютник, старший лейтенант Жора и разглядывает эти бумаги и аккуратно разглаживая и расскладывает на своей койке или на столе.

- Жор ты чего кучу этого дерьма натащил в каюту?

- Это не дерьмо, Витя - ответил Жора, любовно разглаживая листок в фекалиях - это разведданные с авианосца "Америка" - Жора брезгливо пальцем отковырял фекалии с листка в урну и разгладив положил в стопку на койку - эсминец "Настойчивый" поднял пакет с отходами, который выбросили америкосы за борт, вот теперь изучаю. У них есть специальный пипифапс, видишь с голыми бабами - он показал на розовые и голубые листочки, любовно разложенные им на нашем столе - информации, кроме дерьма никакой, но на баб посмотреть интересно. Я самые чистые отбираю, для изучения. А вот здесь бумаги, требующие подробного изучения специалистами - показал он на свою койку - вот очищу, рассортирую, упакую, что смогу переведу, и в Севастополь оказией в разведотдел отправлять буду - там уже ждут. Каждый час запрашивают информацию.

Я выдохнул спертый воздух (у нас в каюте иллюминатора не было), почесал затылок и сказал ему:

- Я, пожалуй, сегодня на сигнальном мостике ночевать лягу. Кстати, а наши отходы они тоже подбирают?

Жора улыбнулся, встал и покровительственно похлопал меня по плечу:

- Видно, что первый раз на боевой службе. А вот у нас все не так - он поднял вверх указательный палец - все бумаги на боевой службе у нас не выбрасываются за борт, включая туалетные, а сжигаются в специальной бочке на юте, для чего там стоит специальная вахта. Понятно? Мы уже ученые в этих вопросах.

Я, зажав нос, поскорее выскочил из каюты, ибо понял, что всю боевую службу придется спать на сигнальном, благо свежо и никто гальюнную разведку не ведет и голых баб не хранит. И понял я тогда, что мелочей в снабжении и обеспечении войск и флотов нет. Все важно и все должно быть продумано, до мелочей. Иначе, как воевать? А как сейчас в войсках нового облика продумано это или как при царе Петре летом подорожником, а зимой голым задом в сугроб?