# Возвращение домой

Виктор Владимирович Волков

Одна ночь из жизни дембеля ВДВ.

Возвращение домой.


За месяц до выписки из окружного госпиталя Волков окончательно решил ехать домой по гражданке. Ехать в полк было не на чем, да и незачем. Южная республика полыхала огнями больших и малых конфликтов, транспорт почти не работал, появляться в военной форме в одиночку на улице было просто опасно.


Призыв Волкова давно уволился, но, по пути из полка в аэропорт, почти все нашли время заехать в госпиталь, и провести с Волковым несколько часов.


Возиться с парадкой было лень, поэтому Волков попросил пацанов привезти ему только тельник и берет.


Вместе с переводом от мамы у Волкова накопилось около полутора сотен рублей. Санитарки приобрели Волкову костюм и темно-синюю рубаху, а Эльмира, подолгу задерживающая на Волкове взгляд своих огромных, по-восточному четко очерченных очей, за один вечер подогнала одежду по размеру.


За два года аэропорт сильно изменился. Вдоль стен тянулись бесконечные прилавки, на которых торговали всем подряд - от кожаных курток до обильно усыпанных бирюзовыми камнями украшений и кинжалов. Мигали вывески видеосалонов. Буфеты отгородились от зала ожидания массивными дверями из темного дерева с узкими восточными окнами, инкрустированными разноцветным стеклом. Опасливо косясь на полукруглые вывески "Кооперативный ресторан", пассажиры старательно обходили бывшие буфеты стороной.


Волков приехал в аэропорт поздно вечером. До утреннего рейса на Москву предстояло коротать ночь.


Волков ткнулся в видеосалон. На экране большого телевизора шла американская комедия, как три придурка предпринимали отчаянные попытки, чтобы первый раз в жизни переспать с женщиной. Скривившись, Волков вышел в полутемный коридор, и надолго замер, уткнувшись лбом в панорамное стекло, выходящее на взлетное поле.


Волков вспомнил, как почти два с половиной года назад они летели в армию. Вплоть до посадки на самолет офицеры не говорили пункт назначения. Когда команду Волкова привезли во Внуково, женский голос начал объявлять посадки на южные направления. Штатный шут сбившейся еще на Угрешке компании призывников Парамон нараспев затянул протяжную восточную (как ему казалось) молитву. Команда рассмеялась, хотя в глазах многих пацанов Волков увидел плохо скрываемый страх.


Вдоволь налюбовавшись на мигающие красные и зеленые огни, Волков побрел по стеклянному коридору по направлению к залу ожидания.


С трудом найдя открытый буфет, пока еще не переделанный в ресторан, Волков взял песочное кольцо, редко посыпанное арахисом, и стакан мутного фруктового сока.


В центре зала шумели. Сдвинув пару стоячих столиков, вокруг сгрудилось несколько крупных парней. Скуластый здоровяк с косым черным чубом, в фирменном спортивном костюме, разливал водку. Темнолицый азиат в тщательно выглаженной полевой форме что-то горячо вещал, обняв товарищей за плечи В центре стола аппетитно высилась на лаваше горка шашлыка, посыпанного луком. Наряд милиции, вызванный буфетчицей - двое пузатых бабаев в сержантских погонах, постояли, озираясь, у буфетной стойки, и, что-то буркнув на своем языке, удалились, помахивая резиновыми дубинами.


Из обрывков разговора здоровяков Волков понял, что азиат, как и он, демобилизуется из госпиталя после ранения. Здоровяки, находясь в ночном самоходе, провожают его домой.


Увидев, что Волков косится в их сторону, азиат агрессивно распрямился, и, нарочито утрируя акцент, прокаркал: Че ты смотришь? Задержав взгляд на азиате, Волков лениво отвернулся.


После перекуса захотелось есть. Старательно перешагивая через груды цветных баулов, и спящих на полу пассажиров, Волков толкнул резную дверь, и оказался в ресторанном зале.


За исключением пары столов, за которыми гуляли компании местных торгашей, зал был пуст.


Выбрав столик в углу, Волков сел лицом к залу. За барной стойкой никого не было. Из облицованного белым кафелем кухонного окна доносился слабый звон посуды.


Прошло десять минут. К Волкову никто не подходил. Спустя еще четверть часа в кухонном окне мелькнуло лицо, и гортанный голос что-то проговорил в глубь помещения.


Из-за барной стойки выплыл официант - крупный круглолицый местный в белой рубахе, расстегнутой до живота. Подойдя, официант начал молча смотреть Волкову в переносицу.


Есть резко расхотелось. Закипая, и стараясь отчетливо произносить слова, Волков потребовал сотку столичной и кружку пива.


Официант сфокусировал взгляд на Волкове, и, лениво цедя русские слова, осведомился: маладой чылавек, а тебе васымнадцать лет ест?


Ощущая, что мозг заливает красная волна, Волков отчетливо подумал: сейчас я ему втащу!


Бородач в тенниске под черным пиджаком, верховодящий за соседним столом, что-то гортанно бробуркотел официанту. Мрачно уставившись Волкову в глаза, бородач вдруг расплылся в улыбке, и подмигнул.


Через минуту на столе стоял маленький пузатый графин, и запотевшая кружка мутного пива.

Выйдя из ресторана, Волков вновь прислонил лоб к стеклу галереи, ведущей на взлетное поле. Алкоголь не снял напряжение. Резко разболелась голова. Трясущимися руками Волков разломил алюминиевый блистер, заботливо уложенный Эльмирой в нагрудный карман рубашки, и разгрыз горькую таблетку обезболивающего. Объявили посадку на московский рейс...


В самолете стюардесса Юля внимательно посмотрела на Волкова, и молча принесла ему стаканчик яблочного сока. Стараясь не расплескать, Волков обхватил стаканчик ладонями, и запил вторую таблетку. Взлетели...


Ну все, все. Теперь точно все... - подумал Волков, уплывая в дрему.