# Воспоминая врача батальона. Часть первая

Владимир Петрович Войт

Посвящается живым и мертвымсолдатам и офицерам3 Десантно-штурмового батальона56 Десантно-штурмовой бригады.

Вступление.


Родился я в семье кадрового военного медика. Отец, Войт Петр Ефимович, окончил Куйбышевский военно-медицинский факультет, затем Военно-медицинскую академию и долгие годы работал врачом отоларингологом в военных госпиталях. Я также закончил Куйбышевский военно-медицинский факультет.

Готовил себя к деятельности врача, еще учась в школе. Для этого у меня были хорошие возможности.

В раннем детстве были неплохие технические навыки, я очень любил делать все своими руками. Это было время зарождения космонавтики, первых полетов человека в космос. Как и все я увлекался авиа моделированием, мастерил макеты ракет. Отец советовал мне поступать в технический университет. Но в старших классах я заявил, что хочу быть врачом. Наблюдать оперативные вмешательства, которые им и другими врачами-хирургами выполнялись в операционные дни. Выбор был сделан, я поступил в Свердловский государственный медицинский институт, а когда мои родители вернулись из зарубежной командировки, перевелся поближе к месту жительства родителей (г. Полоцк) в Витебский государственный медицинский институт, где проучился всего один год: решил пойти по стопам отца, поступить на военно-медицинский факультет. Отец особо не был рад моей инициативе. Он говорил мне: "Зачем ты надеваешь на себя такое ярмо?". Но я настоял на своем и уехал учиться в Куйбышев.

Время учебы прошло быстро. С благодарностью вспоминаю тех преподавателей, которые старались привить нам всевозможные мануальные, практические медицинские навыки. Это весьма пригодилось в будущей деятельности. Вообще, каждый врач обязательно должен хорошо и грамотно работать не только умом, но и руками. Врач не должен надеяться на медицинскую сестру, сам должен делать инъекции медикаментов, ставить очистительные клизмы и проводить другие сестринские манипуляции. Как показала дальнейшая моя практика - сестры рядом может и не быть.


Начало военной службы.


После окончания Куйбышевского военно-медицинского факультета, по распределению попал в Ленинградский военный округ. Служба началась для меня в должности врача 730 Военно-строительного отряда - г. Череповец, Вологодской области. За годы службы в этой должности было всякое, мне повезло, что командиром отряда был подполковник Миллек Роберт Андреевич. Он уважал и ценил своих медиков. Отряд был хозрасчетной организацией, зарабатывал деньги, нам неоднократно давали возможности покупать дополнительно медикаменты и медицинскую технику в медпункт. У меня был хороший помощник - прапорщик Андрианов Вячеслав Иванович. Он был немного старше меня, и уже имел опыт работы.

При Военно-строительном управлении был госпиталь. Благодаря этому появилась возможность развивать себя. Я посещал этот госпиталь, городскую больницу с целью наращивания и приумножения практического медицинского опыта.

Служба была нелегкой. Солдаты отряда работали на ряде производств, и их труд был связан с риском для здоровья. Нередки были и случаи травматизма, и заболеваемость была довольно высокой. Далеко не каждый солдат призывался на службу в военно-строительный отряд абсолютно здоровым, обычно наоборот... К сожалению отмечались случаи и гибели военнослужащих по разным обстоятельствам: поражение электротоком, травмы со смертельным исходом, случаи утопления, суициды. В военно-строительном отряде я впервые реально увидел смерть солдата в результате огнестрельного ранения, такого я даже не мог себе ранее представить: солдат был застрелен офицером патруля, находясь в самовольной отлучке. Огнестрельное оружие было применено не обоснованно.


Как я попал в Афганистан.


В 1981 году, осенью, меня вызвал командир отряда. По его виду я понял, что случилось нечто серьезное. Мы поехали в Военно-строительное управление, где, в кабинете начальника зачитали приказ Командующего Ленинградского военного округа о служебной командировке в ДРА. Мне предстояло заменить врача батальона в/ч п.п. 44585 "т" Азисова Сергея. Замена была прямой. Номер воинской части мне ни о чем не говорил. В кабинете висела карта Мира, я посмотрел на нее и сказал, что это конечно далековато. Меня спросили, не хочу ли я отказаться, на что я ответил отрицательно: от приказов просто так не отказываются. Мне сказали, что я правильно все понял. Был еще отдел кадров непосредственно в штабе Ленинградского военного округа, где уже с нами - группой медиков, беседовал какой-то генерал. Опять никто не отказался. Нам естественно напомнили о врачебном долге и воинской присяге, а также как бы между строк об уголовной ответственности. Генерал приводил какие-то странные примеры из жизни, о случайностях говорил, говорил что медик тоже может пострадать, но в меньшей степени. В итоге к нам приставили целого полковника, который настоятельно нас попросил прибыть в аэропорт в назначенное время без опозданий. Все пошли гулять последний раз по цивилизации. После этого вид у большинства в аэропорту был соответствующий. Нас отдельной тропой, минуя металлоискатели, провели в самолет...


Приземлились в аэропорту Ташкента, нас погрузили в автобус и отвезли к военному аэродрому на пересыльный пункт. Там, на пересылке я пробыл недолго, но наслушался страшилок про войну. Насмотрелся как люди переживают, бутылки солдаты выносили по утрам мешками. С нами проводили недолгие занятия, рассказали, что реально контролируем не более трех - четырех процентов территории Афганистана. Именно на пересылке я узнал, это было в туалете, где служил доктор Азисов Сергей. Я присел, рядом сидел офицер сильно загорелый. Я спросил его, он мне ответил. Я понял, что попаду в десантно-штурмовой батальон.

Самое забавное, что и мой отец когда-то служил в воздушно-десантной дивизии в Фергане, в последующем эта дивизия была реформирована в эту десантно-штурмовую бригаду и переведена в Чирчик. Мой родитель в то время был врачом отдельного медицинского батальона, сам прыгал с парашютом. Можно понять мои первоначальные эмоции: я тут же представил как прыгаю с парашютом на горы Афганистана с очками в кармане...

Затем был снова самолет. Мы летели над Афганистаном, видели на горных вершинах какие-то костры. Кто-то рассуждал вслух, что можно и не долететь до места назначения.

Посадка в Кабуле, выстрелы, взрывы мин. Глаза как говорят - "на лоб полезли"! Правда, нам объяснили, что это местные десантники пристреливают высоты в районе аэродрома.


Первые дни в Афганистане.


Уже в Кабульском аэропорту мы увидели офицера, который собирался лететь в Союз. Было интересно порасспросить, как тут дела в Афганистане. Он, отвечая на наш вопрос, сунул руку в карман и вытащил уведомление о гибели солдата. Там была примерно такая фраза: "Ваш сын ....... погиб в ДРА при защите южных рубежей нашей Родины и т.д.". Офицер сопровождал груз 200. В итоге нас, несколько напуганных, отвели на пересыльный пункт. На пересылке я снова спросил у кадровика, правильно ли, что меня слепого направляют врачом десантно-штурмового батальона. Он меня успокоил, сказав, что здесь все такие и на парашюте меня бросать никуда не будут.

Потом была посадка на очередной самолет и недолгий полет. С нами летел бронетранспортер, а мы сидели рядом. Приземлились в Кундузе. Что я хорошо запомнил, так это мелкую дисперсную пыль. Было такое ощущение, что иду по другой планете, такой местности я никогда не видел.

Направился месту расположения бригады, навстречу мне шла колонна солдат с офицерами, среди них я увидел военного медика. Тот спросил меня кто я, сказал, что меня очень ждут, а они все больны инфекционным гепатитом и сейчас убывают на лечение в Союз. Я узнал, что Азисова Сергея в батальоне уже нет, он был ранен на боевой операции осколками при взрыве гранаты гранатомета. Ему повредило руки, а офицера, который сидел рядом, убило. Тут я понял, что попал в серьезный переплет судьбы.


Вот и бригада. Сразу обратил внимание на бурную подготовку всех к чему-то. Солдаты набивали патронами пулеметные ленты, чистили оружие. Методом расспросов нашел командира батальона.

Он сразу сказал мне, что здесь война, бригада, и батальон в том числе, несет потери.

Показал мне в сторону Кундуза и рассказал как три солдата пошедшие в лавку в город, были убиты и обезглавлены.

Показал сожженную гранатометом БМД.

Рассказал мне о санитарном инструкторе, которого застрелил снайпер.

Повторил мне сведения о моем предшественнике.

В конце своего повествования он спросил - привез ли я водку, на что я ответил положительно. Тогда комбат предупредил меня, что вечером будем мыться в бане и пить мою водку.

Пока мы шли в штаб, он познакомил меня с моим санитарным инструктором - Фархатом Курбаниязовым. Я тут же ознакомился с содержимым его санитарной сумки и понял, что ее нужно срочно укомплектовывать. В сумке лежало несколько упаковок бинтов и укладка со шприцом, залитым какой-то непонятной жидкостью бурого цвета. Курбаниязов просветил меня, что это смесь корвалола и кордиамина, никаких осложнений после инъекции таким шприцом у него не наблюдалось. Он и отвел меня к расположению медицинской роты бригады.

Комбат напоследок предупредил, что на утро планируется марш с целью передислокации на новое место расположения, поэтому я должен принять участие в подготовке к маршу.

В медицинской роте я познакомился с начальником медицинской службы бригады и другими докторами. Увидел, что многие из них, как и я, носят очки, это меня несколько успокоило. Спросил, что мне следует делать в первую очередь. Посоветовали вооружиться, укомплектовать свою собственную медицинскую сумку для оказания помощи, в случае необходимости оказывать помощь так, как ее оказывает врач "Скорой медицинской помощи". Ребята были все интересные, веселые, многие из них были призваны из запаса. Хирург медицинской роты, Олег Макеев, учил меня как выполнять операцию в полевых условиях:

-- Бери "морфушу", коли в вену, пили ногу.


Я с тоской стал думать о том, что у меня маловато навыков по хирургии. Правда, учитывая то, что "война - это травматическая эпидемия", я взял с собой учебник по оперативной хирургии и топографической анатомии. Учиться пришлось непосредственно на практике. Кроме учебника я с перепугу взял с собой запасные линзы от очков, думая, что мне их придется вставлять в противогаз, к счастью в дальнейшем это не пригодилось. Химическое оружие по нашему батальону не применялось.


Вечером была баня. Фархат раскочегарил дезинфекционно-душевой прицеп, мы с комбатом успели намылиться, а затем только смахнуть пену, так как наш доблестный санитарный инструктор вдруг объявил, что кончилась вода. После этого он быстро убежал. И правильно сделал.

Затем мы пили мою водку в составе управления батальона. В момент распития зашел какой-то офицер, начал что-то говорить комбату, был, вероятно, тоже не трезвый. Комбат, не спеша, надел перчатки, сделал движение и офицер испарился из проема двери. В этот момент я подумал, что мало взял запасных очков.

На вечернем построении батальона прямо перед строем солдат получил по челюсти за то, что заснул на посту. Это было обычным делом. На следующий день батальон построился в походный порядок, и мы двинулись на юг, в Баракибарак...


Мой первый марш.


Комбат указал мне БМД, на которую я должен был сесть, мне определили место наводчика, это прямо в башне. Комбат дал мне новый утепленный шлемофон. По "ускоренной программе" научили как держать связь, стрелять из пушки БМД, пользоваться башенным пулеметом. Для большей безопасности своих очков поверх шлемофона надел каску. Тронулись. Мне придали дополнительно санитарного инструктора - Юру Смагина. Смагин сел справа от механика-водителя за курсовой пулемет. По началу движение по горным дорогам Афганистана было спокойным. Единственное, что не понравилось мне как врачу - это один из привалов. Колонна остановилась, и солдаты, покинув боевые машины, стали пить воду прямо из протекающего вдоль дороги ручья. Они явно рисковали своим здоровьем. Спали прямо в боевых машинах, питались сухими пайками. Банка тушенки гуляла по БМД и прямо на ходу мы одной ложкой ели мясо.

На Саланге наша машина попала в довольно неприятную ситуацию. БМД вдруг заскользила по обледенелой дороге прямо в пропасть. Действовал я автоматически: быстро перебрался с башни на моторное отделение машины и приготовился прыгать. Комбат, который ехал впереди, увидев это, выскочил из своей боевой машины на дорогу, крикнул мне, чтобы я не спешил, и стал руководить нашим механиком-водителем. БМД удалось отвести от края пропасти, и мы продолжили движение.

Погибнуть можно не только от пули, но и в результате дорожно-транспортного происшествия. В дальнейшем такие случаи гибели солдат и офицеров я часто наблюдал. Машины переворачивались, падали с мостов... Дороги в Афганистане довольно опасные, местность гористая. После выезда из тоннеля на перевале Саланг, у многих, в том числе и у меня, сильно болела голова, сказывалось отравление окисью углерода. Вентиляция тоннеля была крайне плохой. Как я потом слышал, были случаи гибели людей. В том числе и массовой.

В районе города Баглан наша колонна была обстреляна из стрелкового оружия.

По рации я услышал о раненом. Пуля содрала у него кожу с лобной части головы. Ранение было касательным. Ему очень повезло. Первую помощь оказали товарищи, я, правда, уже успел подъехать к месту событий и приготовился выбраться из машины. А вокруг стрельба. Дал команду Смагину на выход из БМД, на что Юра ответил, что он лучше прикроет меня огнем из пулемета, лицо у него было бледное.

В Баглане, я видел через триплекс, местные мужики показывали нам сжатые кулаки. Комбат запретил мне высовываться из машины, боялся, что я по дурости погибну. В итоге я уступил место в башне сержанту, а сам устроился в десантном отделении. Конечно, сержант лучше стрельнет из пушки и пулемета, чем я, доктор.

Когда мы подъехали к Кабулу, ко мне обратилось сразу несколько солдат, уже совсем желтых, их надо было оставить в инфекционном отделении госпиталя, которое размещалось на окраине города. Дело было вечером, мне указали направление движения к инфекционному отделению, и я повел больных солдат. Автомат был только у меня. Местные жители шарахались от нас в темноте, а мы от них, но дошли благополучно.

Больных в инфекционном отделении госпиталя было очень много. Меня посадили завести на своих больных истории болезней, пока я их писал, стало еще темнее. Назад в колонну я шел один, это было полное безумие, но все обошлось...

Добрались мы до места новой дислокации батальона, в общем, нормально, без потерь. Душманы пощипали арьергард бригады, особенно артиллеристов и тылы.