# Экспедиция

Сергей Николаевич Войтенко

я до сих пор считаю, что чувство необходимости своей стране и своему народу есть мощный духовный стержень, придающий смысл человеческой жизни. В обратном меня, пока ещё, никто не убедил. Это повесть о жизни, о том какой она была и о том, какой уже никогда не будет...

Всё, о чём вы прочтёте ниже, происходило в действительности и я, в меру своих способностей, изложил это так, как воспринял и запомнил. Заранее прошу прощения у читателя за насыщенность текста техническими терминами. Поверьте, я применял их только для того, чтобы передать общую атмосферу, в которой происходили события и никакой другой цели не преследовал. В принципе, если они будут затруднять восприятие, вы можете их пропустить.

А теперь - вперёд, в экспедицию...


Способов обнаружить подводную лодку, движущуюся в толще воды или залёгшую на дно, столько же, сколько разделов в школьном учебнике физики. Судите сами. Гидродинамика : по турбулентностям, создаваемым винтами. Термодинамика : по выделению и передаче тепла. Гидроакустика : по всем создаваемым звукам. Магнетизм : по искажениям магнитного поля Земли, создаваемым громадной " железякой ". Туда же - все электромагнитные излучения. Плюс оптика для визуального обнаружения.

Конечно, экипаж подводной лодки , который вышел на боевое дежурство для того, чтобы вернуться, активно противодействует обнаружению, используя своё умение и все возможности, заложенные конструкторами в их судно.

Столь пристальное внимание к подводным лодкам связано не столько с их способностью топить всё, что движется, сколько с их ролью мобильных носителей стратегических вооружений. Достаточно попадания в цель одной " дуры ", из числа имеющихся на борту, и Чернобыль покажется неудавшимся опытом в школьной химической лаборатории.

За такими подлодками охотятся все: спутники, надводные корабли, противолодочные самолёты, вертолёты оперативного реагирования и такие же подлодки. При этом противоположная сторона противодействует поиску и обнаружению субмарины всеми перечисленными выше средствами. В результате начинаются "гонки по вертикали" и громадное количество мужиков оказывается при деле.

А времена тогда были такие. Несмотря на то, что на самое высокое кресло в стране протолкнули, воспитанного в лучших партийных кабинетах, бывшего ставропольского механизатора, косноязычно нёсшего с высоких трибун отсебятину, вместо того, чтобы прилежно читать то, что ему написали умные люди, разработка систем вооружения в стране продолжалась в прежних темпах. Болтовня болтовнёй, а безопасность страны - прежде всего.

Начинали зарождаться догадки о том, что этот человек по своим моральным и деловым качествам, а также уровню интеллектуального развития не может ничего реформировать, кроме колхозной фермы (и то, я бы подумал прежде чем ).

Но... Довольно о грустном.

К моменту описываемых событий я имел честь самовыражаться в качестве младшего научного сотрудника отдела испытаний научно-производственного объединения " Системы управления ". Лавка с таким оригинальным и интригующим названием разрабатывала компоненты разных систем управления, в том числе противолодочных, вертолётного и корабельного базирования.

В данном случае интрига закручивалась нешуточная.

В соответствии с план-графиком, тема должна была подходить к концу. Военные уже нетерпеливо позвякивали шпорами, начальники отделов нервно курили больше обычного и тайком пили коньяк, а разработчики уже курить не могли и с ректификата перешли гидролизный. Все были " в нервах ".

Время поиска творческих решений давно прошло и наступила пора практических реализаций блестящих идей. При этом, как водится, то, что работало в виде макета на столе творца, категорически отказывалось работать в готовом исполнении. Народ нервничал, работал по 14 часов в сутки и медленно продвигался к конечной цели.

Титанические усилия разработчиков, наконец, увенчались успехом и опытный образец системы заработал. Теперь его предстояло прогнать в натурных условиях, по результатам испытаний внести коррективы, провести доработки и вместе с военными отправится в дальнее путешествие к берегам вероятного противника, где и продемонстрировать людям в погонах новое средство супротив воинствующего империализма.

Созданное изделие, вкратце, могло быть охарактеризовано следующим образом.

В интересующем нас районе мы, по заранее выбранной схеме, например, по окружности, расставляем некоторое количество подводных микрофонов, снабжённых радиопередающим трактом. С корабля, или с вертолёта, или с того и другого одновременно (что чаще всего и бывало), настраиваемся на приём и начинаем анализировать, что же это мы слышим. При этом, математическое обеспечение, используя, в том числе и теорию распознавания образов, позволяет нам отличить подлодку от стаи дельфинов, а также дифференцировать тип подлодки. Кроме того, обрабатывается информация, полученная при использовании других принципов обнаружения, например, данные теплометрии.

В результате анализа полученной информации, на мониторе оператора системы появляется сообщение: " Американская подлодка " Нептун". Курс 128, скорость 15 , глубина 70, скорость всплытия 0,2 . Командир Джон Смит, женат, двое сыновей, склонен к алкоголизму " или " Стая дельфинов. Гонят косяк сельди на мелковолье".

В любом случае, оператор докладывает капитану корабля или командиру экипажа, а уже тот действует по обстоятельствам : в первом случае идут на сближение и сопровождение, во втором - погружаются в воспоминания об исладской сельди под горчичным соусом и запотевшем графинчике водочки рядом с ней в рижском ресторане " Таллинн" .

Изложенный выше метод имел ряд недостатков и, там где возможно, использовалась его разновидность: на глубине 200 - 400 метров на дно укладывался шланг или шланги, или прямоугольная сетка из шлангов, состоящих из этих самых микрофонов. В последнем случае, объект, вообще, двигался как график по координатной сетке.

Ушами данной системы обнаружения являются подводные микрофоны или, как их называют спецы, гидрофоны. Их задача - минимальные искажения принимаемых звуковых колебаний. В противном случае никто никогда не отличит кита от субмарины. Поэтому система снабжена самотестированием с образцовыми источниками сигналов. Они должны считаться таковыми даже в условиях внешних воздействующих факторов. К наиболее влияющим из таких факторов могут быть отнесены вибрация, удары, перепады температур и внешние электромагнитные излучения. Особенно актуально: исследование степени влияния механических ударов для корабельного варианта базирования, в то время как для вертолётного - вибрация и перепады температур.


Вот так, постепенно, мы и подошли к необходимости испытаний системы в натурных условиях. К экспедиции.

В конце августа меня вызвал к себе начальник отдела и со всей беспощадностью известил о намечающейся поездке. При этом мне было приказано подготовить измерительный комплекс, согласовать с начальником экспедиции перечень задач и методику работы и через две недели быть готовым к старту. Я " взял под козырёк "

и пошёл готовиться.

То, что именно меня посылали на " моря", удивления не вызывало. Работы там было: пахать - не перепахать, жить предстояло на корабле, а бархатный сезон подходил к концу. Самые подходящие условия для "горящего " работой молодого человека. Для людей повыше рангом существовали необременительное сопровождение чего- нибудь, люксовский номер в интуристовской гостиннице и вторая половина июля с тёплой водой, прекрасной погодой и скоротечным курортным романом.

Начальником экспедиции был назначен, специалист по пьезокерамике, кандидат наук, Андрей Георгиевич, занимавший скромную должность начальника сектора. Такая должность - разумный компромисс между управленческой и творческой деятельностью. До десятка подчинённых и неограниченное поле для творчества. В настоящее время Андрей Георгиевич был строг, напряжён и озабочен. Цейтнот давил на него, как асфальтный каток.

Инструкции для меня выглядели следующим образом: необходимо получить функции влияния внешних факторов (вибрация, удары, температура ) на различные погрешности измерительного тракта. Кроме того, оценить, в натурных условиях, эффективность разработанной системы виброзащиты образцовой камеры.

Всё ясно? Да. Опять " под козырёк " и вперёд.

Не успел я прикинуть методику измерений и анализа и, соответственно, что с собой брать из аппаратуры, как тут навалились новые проблемы с другой темой.

Вместо того, чтобы проверять и собирать измерительный комплекс, пришлось сутками испытывать систему кондиционирования отсека передвижной лаборатории.

В общем, вдумчивых и обстоятельных сборов не получилось. Вместо этого была суета, ругань начальников, неразбериха, сплошные опоздания и мерзкие напоминания мерзких военных о нарушениях мерзко установленных сроков.

В результате лихорадочной деятельности основная группа уехала без меня, поскольку в день их отъезда я ещё оформлял протокол испытаний кондиционеров. Правда, собрать, упаковать и погрузить аппаратуру я успел.

В состоянии свежевыстиранных трусов, позднесентябрьским утром я сел в самолёт, который понёс меня через заоблачные дали в неизвестный мне, пока, город Сухуми.


Город Сухуми, а вернее, его невзрачный аэропорт встретил меня хмурой погодой, наглыми таксистами и штабелем ящиков с мандаринами. Такого количества данного продукта одновременно в одном месте я ещё не видел. Также как и мандариновых деревьев на приусадебных участках вдоль трассы.

И ещё. Запах. Почему-то южные города пахнут как-то одинаково. Сразу вспомнились события пятилетней давности, когда сентябрьским вечером мы, никакие, после восьмичасового перелёта, вывалились из транспортника АН-12 и утонули в запахе пустыни и волне жара от раскалённого бетона рулёжной полосы.

Обшарпанный " пазик " с очень колоритным водителем, который клятвенно обещал высадить меня около морского порта, зашуршал по шоссе по направлению к городу.

Город был тихий, немного пыльный, никуда неспешащий. С пальмами на тратуарах и лавровыми кустами в виде живых изгородей.

Мы как-то быстро его пересекли, за автобусным окном мелькнуло море и автобус пополз вверх по шоссе по направлению к горам, нависшим над этим раем. Очарованный зрелищем я не сразу опомнился и подумал, что очень неудобно строить порт в такой местности. Через пару минут во мне укрепилось недавно зародившееся подозрение. Я прошёл к водителю и поинтересовался, скоро ли морской порт, возле которого он обещал меня высадить.

Водила крякнул, резко затормозил и гостеприимно открыл двери автобуса, предлагая мне покинуть средство передвижения. Ну, вышел я. И что?!

Серпантин шоссе в горах. Приближающиеся сумерки. Одинокие машины. Где я? И где обещанный порт?! Я перешёл на другую сторону шоссе и стал ловить машину обратно в город. Гнусные водилы гнусно смеялись, видя мою поднятую руку и гнусно похлопывали по крыше своих авто, видимо, предлагая мне разместиться именно там.

В общем, всё это было не гуд. Я уже истратил весь запас ненормативной лексики, провожая взлядом пролетающие мимо машины, когда возле меня остановился не менее древний, чем окружающие горы, автобус типа " ГАЗ".

На этот раз я сел возле водителя и не отстал от него пока не вышел на тротуар в ста метрах от набережной порта.

Нет, ну, те, кто помнит набережную в Сухуми, в моём описании не нуждаются, а для остальных я скажу. Если стать лицом к морю, то за спиной останется гостинница " Сухуми", старой постройки с несколько вальяжным фасадом, диспетчерская порта, ещё какие-то строения с верандами кофеен на первых этажах. Ряды декоративного кустарника. Влево и вправо непосредственно сама набережная. Прямо - недалеко уходящие в море причалы. На одном из них, под верандой, ресторанчик, в котором желающие могут оставить, явно мешающие им, денежные знаки.

Название корабля я запомнил хорошо и поэтому уверенно пошёл вдоль причалов в поисках оплота отечественной науки. Почему-то, я представлял себе средних размеров красавец лайнер, гордо возвышающейся над всякой "шелупенью", типа прогулочных катеров.

Пройдя всю набережную, " красавца " я не обнаружил. Так, начинается... На втором заходе, я решил проверить названия всех кораблей, стоящих у причалов. Благо, их было немного. В крайнем случае, можно зайти в диспетчерскую и узнать где базируется суперсекретное судно.

На третьем, от конца, причале я обнаружил посудину с нужным мне названием. В недоумении подошёл к ней и увидел у борта неторопливо, с удовольствием , курившего, Александра Викторовича, заместителя начальника экспедиции. Вообще-то, звали мы друг друга по имени, поскольку были знакомы по предшествующим испытаниям .

Саня обрадовано хмыкнул, принял меня на борт и сообщил, что я как раз вовремя, к ужину. На мой удивлённый вопрос о посудине, Саня проинформировал, что, во-первых, к концу темы денег на аренду " Титаника" уже нет, во-вторых, военные, чтобы мы не разлагали им всю дисциплину своим мерзким видом, принять гражданских на военный корабль отказались, а в-третьих, размеры нашей " грозы субмарин " соответствуют минимальным размерам военного корабля, на котором вся наша "байда" будет устанавливаться.

Саня отвёл меня к месту моей постоянной дислокации, которое оказалось закутком с диваном возле двух других кают : капитана и кока и мы поднялись обратно на палубу, где на корме, под навесом, сервировался торжественный, по случаю сбора участников экспедиции, ужин.

Наш состав выглядел следующим образом: Саня, как координатор работ, два акустика, конструктор, математик и программист в одном лице - Анатольич, электронщик Вова и я. Шеф, то есть Андрей Георгиевич, были чрезвычайно заняты и обещали прибыть после первого зелёного свистка о нашей готовности к началу испытаний. Кроме гордости отечественной науки и техники на борту, в данный момент, находились : кок - Наташа, вольнонаёмная из какого-то уральского города, приехавшая подзаработать и дежурный матрос - Сашка. Местный.

Мы уселись вокруг длинного стола, Саня занял председательствующее место во главе, Наташа поставила на стол два блюда со свежими овощами, тарелки с картошкой-пюре и громадными котлетами и пир начался.

Саня извлёк из-под стола небольшую бутыль, плеснул каждому из нас и первый тост за успех нашего дела пошёл. Ректификат, разведённый виноградным соком, произвёл неизгладимое впечатление и подогрел и без того бушующий аппетит. После третьего тоста закуска кончилась, народ закурил под ароматный кофе, а матрос-Сашка, известив о том, что скоро вернётся, пошёл добавлять в город.

Как водится в подобной обстановке, пошли воспоминания о днях минувших. Народ уже имел опыт крутых экспедиций в Карибское море и ему (народу) было чем поделиться. Не делились только мы с Анатольевичем. Я, по причине отсутствия подобного опыта, а Анатольевич по причине того, что не пил, не курил, держался особняком и потом, вообще, тихо слинял в свою каюту.

Тема мемуаров не менялась. При испытаниях систем народ работал под плотным контролем американских военно-морских сил, что придавало особый оттенок подобным исследованиям. Эдакую пикантность.

Вечер завершился прогулкой по нашей " Санта Марии". По-моему, это был слегка переделанный прогулочный теплоход. В корме распологались четыре каюты и кают-компания, в носу - отсек, кажется бывший бар или небольшой ресторанчик и каюты экипажа. Более того, судно было оснащено местами общего пользования и двумя душевыми. В общем, жить можно, размножаться - нет.

Расположившись на своём диванчике, я включил светильник в изголовье и тихо уплыл в сон под европейскую поэзию 16 - 17 века. Увлекался я ею тогда.


Утро началось с крепчайшего кофе в маленькой кофейне на набережной. Чашечка объёмом в три глотка и с густой гущей на донышке. Глаза широко открылись, энергия забурлила и захотелось начать великие свершения прямо сейчас. Почва для свершений была очень благодатной.

После завтрака я спустился по трапу в носовой отсек, в котором была расположена вся аппаратура, в том числе и мои, пока ещё нераспакованные, ящики. Предстояла сборка измерительного комплекса. И грянул бой!

На удивление быстро я установил и соединил между собой блоки. Разместил на образцовой камере датчики и подготовил всё для подключения к сети. Напротив меня вокруг камеры суетились акустики , правее , у специализированного вычислительного комплекса, более известного в простонародье, как персональный компьютер, не обращая на нас внимания, играл в " Тетрис" Анатольевич, а совсем справа ковырялся в блоке согласования входных сигналов электронщик Вова . Блок выглядел уныло : две платы из трёх ещё на что-то были похожи, а третья была просто макетом с корпусами микросхем в панельках и напаяными вручную элементами. За всем этим наблюдал Саня, периодически что-то обсуждавший с акустиками.

Я включился в сеть и с удивлением обнаружил, что вся моя аппаратура заработала. Ну, поехали ! Тестируем каналы . Норма ! Калибруемся. Есть . Режим " peak hold " ? Работает . RMS во всём диапазоне? Есть! Оба режима в третьоктавных полосах? Зашибись. На сверхнизких есть небольшая помеха, но это нестрашно. Я её учту среднеквадратично. Помехи во всём диапазоне ? Несущественно ! Автоматическое сканирование поддиапазонов? Тря - ля - ля, тра - ля - ля! Песня! Всё пашет. Хотя? Радоваться рано, всё это значит, что основные неприятности впереди. Ибо, как без них?

- Саня, я готов!

- Сейчас Вовка закончит свой " шкаф " и подключайся к его блоку, - не отрываясь от спектроанализатора, посоветовал мне Саня.

- Щас! Я всё брошу и буду его подключать! Мне надо ещё полчаса - из своего угла ответил Вовка.

Ну чтож, полчаса, так полчаса. Я погонял по диапазонам, выделил из них зашумленные, проверил, не уходит ли калибровка и к моменту, когда Вовка пригласил меня подключаться, успел сбегать на палубу покурить.

Получив мой системный кабель, Вовка задумчиво посмотрел на него, вздохнул, попросил описание разъёма с разводкой шин и опять засел у себя в углу.

Через час мы запустились. Сначала в условиях отсутствия собственных помех. У причала. В тишине. Старт! Go! Go!

Провели три цикла измерений . У меня всё прошло без сбоев, что не могло не радовать. В тишине отсека, слегка подкрашенной шелестом вентиляторов и плеском волн у борта, раздалось шарканье плоттера и вслед за ним санин вопрос :

- Что это?

- Это результаты частотного анализа, - глядя через плечо, сказал один из акустиков.

- Твою дивизию... - протяжно произнёс Вовка.

Я оторвался от приборов и первое что увидел на фоне задней стенки монитора - мягко говоря, удивлённое лицо Анатольевича. Он смотрел на планшет плоттера. Приподнявшись, я глянул туда же. Полученное изображение можно было смело посылать на выставку абстрактной живописи, причём, со значительными шансами урвать одну из премий.

- Так что это ? - повторил вопрос Саня, теперь уже глядя не на картинку, а на Анатольевича.

- Ну, так ведь, в условиях малых амлитуд и неизвестно, что он качает нам в обработку сигналов, - ответил Анатольевич, кивнув в мою сторону.

- Хорошо, - тут же откликнулся Саня, - сейчас я попрошу запустить двигатели на холостых и отключим его комплекс.

Саня поднялся по трапу и через пару минут " Санта Марию " затрусила мелкая дрожь , а в отсеке еле-еле засветились плафоны под потолком.

Мы начали всё сначала, только теперь я записывал показания своего комплекса вручную. По окончанию процесса плоттер опять зашаркал фломастером и на планшете появилась та же хрень, только в несколько изменённом виде.

Теперь уже все смотрели на Анатольевича. Гений программирования не смотрел ни на кого. И правильно! Чего смотреть и так всё ясно.

- Есть приемлемые объяснения ? - спросил Саня Анатольевича.

- Ничего не понимаю. Всё работало. Правда, перед выездом я несколько доработал программу... Но это не должно было повлиять... -

- Анатольевич, эти страшные истории про полтергейст в программах вы будете рассказывать Шефу, то есть Григорьевичу, а также военным, если они, вообще, будут вас слушать в ситуации, когда сорваны сроки выполнения темы. А посему сделаем так. Измерения мы проводить можем, пусть даже вручную. Значит, я пошёл звонить Шефу, докладывать, а там будет видно. А вам, Анатольевич, я очень рекомендую попытаться блеснуть эрудицией и полученными знаниями и завтра, к утру, запустить программы. Во избежание репрессий со стороны вышесидящих орлов.

После этого монолога Саня покинул наш отсек. Я выключил аппаратуру и вышел покурить на палубу. Какой вечер! Уже вечер ... Мимо меня проскочил в свою каюту Анатольевич. Мои соболезнования.

Наташа вышла из камбуза тоже покурить...

- Обед пропустили, ужинать хоть будете? Я ставридок нажарила, - спросила Наташа.

- Ужинать, наверно, будем . Без Анатольевича . У него сейчас и до утра мозговой штурм. - ответил я.

- Вы всё время так работаете

- Фанатично? Нет, Наташа, мы не работаем, мы так живём.

Она пожала плечом и вернулась к себе на камбуз.

Через полчаса вернулся Саня и собрал нас в отсеке.

- Ну что, мученики науки? Дано добро на выход завтра утром. В 8.00 выходим. Родина даёт нам возможность отличиться, проявить трудовой героизм, мужественно перенести тяготы и невзгоды полигонной жизни, за что и отблагодарит нас орденами, медалями и, чего греха таить, повышенными премиями по окончанию темы. Более того, завтра к вечеру прибывает Шеф. Метео в порту даёт волнение на завтра 1 бал. Нам всё равно, так как мы только начинаем. Анатольевич, приложите, пожалуйста, все усилия, чтобы завтра к утру возродить своего монстра. Иначе? Иначе вам придётся повеситься. Три раза подряд. Я уже не говорю о возможной реакции Шефа. Вы можете просто исчезнуть с планеты. По поводу начала трудовой деятельности сегодня объявляется торжественный ужин. Шеф приедет - уже так не поужинаем. Готовьте фраки, гладьте шнурки, а пойду, узнаю, что там Наташа нам готовит .

Ещё через час, отдегустировав наташиных ставридок, мы перенесли " поляну " в отсек, чтобы не маячить на палубе. У каждого имелся небольшой запас консерваций, колбаска копчёная осталась, Саня разорился на поллитру разведённого спирта. "Стол" накрыли на "персоналке" Анатольевича, во-первых, потому, что толку пока от неё не было, а во-вторых, потому, что Анатольевич сидел безвылазно у себя в каюте и уже успел исписать формулами и командами стопку бумаги.

После первой разговор мельком коснулся Анатольевича, который , конечно, писал свои программы в последний момент перед выездом и проявил, не по годам , легкомыслие и разгильдяйство, что в его возрасте просто неприлично . Потом перешли на различные курьёзы из жизни разработчиков и после второй - на анекдоты. Атмосфера была настолько приятной, что конструктор , не выдержал и принёс из своей каюты ещё поллитру настоящей водки и смех не смолкал до полуночи, пока Наташа не постучалась в отсек ( экипажу вход был запрещён ) и попросила гулять немного потише, поскольку ей завтра рано вставать .

Права женщина. Пора по домам.

В ненавязчивом свете светильника Ронсар пошёл "на ура " и даже поэзия Луизы Лабэ не казалась шоколадом, залитым мёдом.


Утренний кофе, первая сигарета, завтрак, прогрев аппаратуры и куда-то далеко уплыл город Сухуми с горами на back фоне.

Всё шло как никогда хорошо. Я идентифицировал сигналы от двигателя корабля и гидродинамических воздействий на его корпус, оттестировал свои измерительные каналы, дождался команды на старт и мы начали один за одним циклы измерений в условиях волнения в 1 бал . По программе, нам предстояло отработать штиль и волнения в 1, 2 и 3 бала. С чего начинать не играло роли.

В перерывах между циклами измерений я предварительно обрабатывал полученные результаты.

Народ трудился каждый на своём посту. Даже Анатольевич стучал по клавишам, но , пока, без видимых результатов .

Идиллия трудового вдохновения была нарушена внезапно, жестоко и безповоротно. Плафоны под потолком отсека вспыхнули ярким армагедонным светом и тут же погасли. Вместе со всей нашей аппаратурой. После того, как отгремели залпы ненормативной лексики, стало тихо, темно и противно.

Защёлкали выключатели и тумблеры, переводя аппаратуру в состояние " Выключено ". Капец программе.

Саня вылетел наверх, на мостик . Мы остались в отсеке дожидаться новостей с

" большой земли " .

- У них генератор полетел . Вместо автоматов защиты там одни " жучки " . На аккумуляторах оставили только связь и двигатель в режиме " малый вперёд ". Ползём домой. - сообщил по возвращению Саня . - Всем отключиться от бортовой сети и проверить состояние аппаратуры.

Мы начали проверять предохранители. Постепенно картинка вырисовывалась следующая. Уцелели только блок образцовой камеры, поскольку у него был автономный блок питания, который, кстати, накрылся и мой блок измерений , как единственный , что был включён через старенький стабилизатор сети, который я захватил с собой скорее по привычке, чем по необходимости. Всё остальное представляло собой красиво оформленные в металлическом дизайне журнальные столики.

Вопрос " Кто виноват? " не возникал ввиду очевидности ответа, а вот " Что делать ? " - затмил собой горизонт. Дело в том, что каждый предохранитель имеет своё время срабатывания и что за это время успеет вылететь в аппаратуре - не знает никто. Тем более, в аппаратуре со сверхточными каналами измерений .

В общем : " оденьтесь по-скромнее, мы поедем на кладбище " .

В дополнение к всеобщему трауру в отсеке появился конструктор. Краше в гроб кладут. Двигатель механизма траления " шланга " с гидрофонами пошёл в разнос, какие-то муфты заклинило и направляющими раздавило десяток гидрофонов.

" Сушите вёсла, сэр, на кой вам чёрт богатство ? ".

Мы медленно ползли к причалу. Волнение усилилось и периодически наш отсек, и так не сверкавший праздичными огнями, погружался в полную темноту, потому как волны заливали иллюминаторы. Да... А сегодня ещё Шеф приезжает...

И он приехал. Более того, он ждал нас на причале. Более того, его лоб украшала зловещая ссадина в кулак размером, а под левым глазом уже наливался красавец - синяк. Как рассказал нам потом очевидец событий, прибывший на набережную Шеф, с удивлением не обнаружил ни ковровых дорожек, ни оркестра, ни девушек в национальных костюмах с хлебом и солью. Обескураженный таким приёмом, Шеф обратился с вопросом к ближайшему пролетарию, ковырявшемуся маленькой совковой лопатой в куче щебня. В тот вечер пролетарий не был расположен к беседам вообще и послал Шефа заниматься нетрадиционным сексом. Никогда не утруждавший себя выбором выражений, Шеф словесно поимел не только пролетария, но и всю его многочисленную родню. Этого Шефу на Кавказе делать не следовало. Возмущённый пролетарий, встал на защиту чести и достоинства с тем, что было у него в руках, то есть, с малой совковой лопатой . Удар пришёлся по тому месту где Шеф хранил нелинейные дифференциальные уравнения, способы их линеаризации, преобразования Фурье и Лапласа, а также решения некоторых краевых задач физики твёрдого тела.

Возмущённый таким обращением, мозг Шефа, отключил все функции, кроме жизнеобеспечения, и ушёл в " sleep mode " . Несколько минут Шеф изображал в кустах на набережной утонувший труп мёртвого человека.

Прийдя в себя, Шеф не обнаружил ни пролетария, ни совковой лопаты . В диспетчерской порта ему оказали первую помощь в виде пакета со льдом и указали на номер причала к которому должен был подойти оплот отечественной науки. Когда он это сделает неизвестно, так как связь с оплотом неустойчивая.

Вот в таком состоянии Шеф взошёл на борт, где его ждали не менее неожиданные новости.

Народ попрятался ещё до швартовки, как только увидел на причале знакомую фигуру. Только Саня пошёл ложиться на амбразуру шефового гнева.

Через полчаса нас собрали на совещание.

На Шефа никто не смотрел. Всё упёрлись глазами в рабочие тетради и только Анатольевич ковырял ногтём кромку стола. Спич Шефа был короток и конструктивен.

- Значит, так. То, что вы все не приняли дополнительные меры по защите от всплесков напряжения сети, является лишним доказательством вашей безответственности, вопиющего разгильдяйства и легкомысленного отношения к работе. Загубить работающую систему на предпоследнем этапе темы - поступок, граничащий с преступлением.

Меня не интересуют мотивы, побудившие вас так поступить, а также ваши размышлизмы по этому поводу. Сейчас вы все спускаетесь в отсек и к утру возрождаете систему. Никакие аргументы, кроме физической невозможности восстановить заводской блок, не принимаются. Отказ означает автоматическое увольнение.

Вопросы есть? Нет. Все свободны. Кроме Анатольевича.

Опустив головы, мы выскочили из-за стола и пошли курить на носовую палубу. Всё-таки интересно, как будут " убивать " Анатольевича?

Сначала на корме, где проходило совещание, было всё тихо, потом стали долетать обрывки фраз на повышенных тонах, потом в прекрасной южной ночи раздался громовой раскат шефовой тирады :

- Идите вы на хрен, Анатольевич, вместе со своими программами и математикой! На кой хер вы тут нужны со своим средством отладки, если кроме игры в " Тетрис" оно ничего не можёт! Вы понимаете, что вы наделали или нет?

- Андрей Георгиевич, я попросил бы выбирать выражения в разговоре со мной. Я всё-таки такой же начальник сектора, как и вы, и не позволю...

- Позволять или нет вы будете у себя в сраном секторе, а не в экспедиции, за успех которой я несу полную ответственность, в том числе и за деньги, на которые вы здесь отдыхаете. Короче! Мне надоело это "новгородское вече" и я даю вам два дня на отладку программного обеспечения. В противном случае убирайтесь отсюда к бениной маме вместе со своими бумажками и " железом ". А программы я найду в другом месте, где работают серьёзные люди, а не комплексующие на собственной бездарности неудачники, типа вас. Всё! Свободны ! За работу.

- И всё-таки... - попытался сохранить лицо Анатольевич.

- Пошёл работать, бездельник !!! - совсем уже выйдя из себя, загремел шеф.

- И всё-таки вы неправы. - в стиле кухонной ссоры, оставляя за собой последнее слово, успел вставить Анатольевич и, судя по загревшим стульям, стремительно ретировался с места побоища.

Справедливости ради, необходимо заметить, что приблизительно такой же, по интонациям, произошёл диалог Шефа с капитаном судна. Мол, мы платим сумашедшие деньги за аренду судна, а оно не в состоянии не только участвовать в работах государственной важности, но и перевозить мандарины между Гудаутой и Гаграми. После разговора с Шефом, капитан проникся важностью решаемых задач и экипаж полночи возился со своим генератором.

Дальнейшее я помню часов до трёх утра.

Подключившись через стабилизатор к сети от причала, мы начали проверять всё с начала. Мне повезло, что я работал на аппаратуре, сделанной в ГДР, которую дотошливые немцы передрали у всемирноизвестной датской фирмы Брюль и Кьер. Заменив пару предохранителей, я начал проверять каналы, уровни образцовых сигналов и стабильность. Через пару часов, убедившись, что всё нормально, я снял показания для режима " у причала " и убедился, что в пределах погрешностей измерений, данные совпали. Всё! Я готов.

К тому времени бортовой генератор уже заработал и выяснилось, что акустики также восстановили свою аппаратуру. Через мой стабилизатор. Единственный, кто ещё ковырялся, был Вовка. У него полетела цепочка корпусов и он перепахивал уже второй блок.

В полтретьего ночи запустили двигатель и генератор и с содроганием провели цепочку измерений. Сравнили результаты. В допустимых рамках всё сошлось.Грозным напоминанием об аварии осталась только мёртвая "персоналка ", у которой полетел блок питания и это давало шанс Анатольевичу остаться в живых. Вовка, правда, говорил, что у него есть запасной, но бывший в употреблении и обещал поменять его, но только потом, утром.

Кажется, в начале четвёртого я приволокся в свой закуток и прилёг на диванчик.

За бортом шуршала о борт волна, с берега доносились голоса , возвращавшихся из ресторана отдыхающих, в голове у меня крутилась в замедляющемся темпе строка " как будто можно бросив все заботы, в кругу семьи усесться у стола и отдыхать под старость от работы.", а перед закрытыми глазами светились шкалы и индикаторы и самый опасный из них " overload " . Синдром хронической усталости - я спал без снов.


Утро ничего своим светом не красило, поскольку, наскоро перекусив под удивлённым взглядом Наташи, мы собрались в отсеке в полной готовности к работе. Полчаса записывали характеристики сети. Кидало там всё: и напряжение и частоту. Стабилизатор кое-как справлялся со сглаживанием всей этой хрени, акустики жаловались, что чувствуется составляющая погрешности от колебаний сети питания, но работать было можно.

В общем, под неусыпным оком Шефа, который по овальной траектории описывал круги у нас за спинами, мы начали первые измерения в условиях штиля, а потом и волнения в 1 бал.

Конструктор, который полночи провозился со своим железом, танцевал шаманские танцы вокруг механизма траления и, в конце концов , выпустил "шланг" вручную. А на дворе 20-й век. Сказка.

К обеду Вовка возродил " персоналку " и прогнал тест . Плоттер, как ни в чём не бывало, вырисовал тестовую картинку и окончательно стало понятно, что Анатольевичу жить осталось полтора дня. Периодически он появлялся в отсеке, запускал очередной вариант своей программы, чесал репу и удалялся под ненавидящим взглядом Шефа. Никто ни с кем не разговаривал.

К шести часам вечера, пришвартовавшись к причалу, мы вспомнили, что сегодня пятница. По условиям аренды экипаж не работал с обеда субботы до понедельника.

То есть завтра с утра прогоняем один цикл и всё. Выходные.

Шеф, наверно, довольный результатами и подретушированый Наташей при помощи тонального крема, съехал с борта в гостинницу . Мы остались одни без чуткого руководства. Акустики пошли побродить по городу. Чего там бродить? Один уже побродил. Вовка пошёл на почту звонить домой . А мы с Саней и конструктором сели у Сани в каюте под коньячок расписать небольшую "пульку". А что ещё делать ?


Убогие выходные проползли гусеницей по капустному листу. Я начитался поэзии, сходил с коллегами покупался в море под недоумённые взгляды прохожих - всё-таки конец сентября , доиграл " пульку " и понемногу стал скучать .

Просмотрел свои записи, составил сводную таблицу, пересчитал коэффициенты передачи для системы виброзащиты по всем трём осям и с удивлением обнаружил, что система вроде как с изъяном.

В вертикальном направлении, всё было относительно нормально, входные колебания кое- как подавлялись, а вот по двум другим осям, в горизонтальной плоскости, они не только не подавлялись, но и усиливались. Суммарный вектор в пространстве практически не ослабевал. Подобное " открытие" радовать не могло, поскольку свидетельствовало о необходимости переделывать систему виброзащиты.

Правда, у меня было только измерение при волнении в 1 бал, но и его результаты намекали, что при увеличении амплитуды картина будет ухудшаться. Короче, поживём - увидим.


С понедельника всё началось с начала. Правда, первым приступил к выполнению служебных обязанностей Анатольевич. После прогона системы у причала, он радостно вытащил из плоттера результаты частотного анализа, обвёл всех нас взором победителя и погнал к Шефу.

Шеф, видимо, недурно провёл выходные , так как едва не опоздал к отходу, на глаза нам не показывался, сидел у Сани в каюте и, по агентурным данным, жаловался на плохое самочуствие и литрами поглощал чай с лимоном. А не надо было коньяк запивать " Боржоми " ! Яблочком надо было закусывать, яблочком, а ещё лучше мясом.

Теперь каждый наш цикл измерений заканчивался распечаткой Анатольевича, который с каждой из них бегал к Шефу, пока последний не послал его ... отлаживать программное обеспечение. Да... Вот что значит жажда жизни. Ведь можем, когда захотим ! Анатольевич ходил по отсеку , как победитель соцсоревнования и , видимо, уже прикидывал на что потратить повышенную премию в конце темы. Ну, ну...


Дни стали похожи один на один.

С утра - кофе, потом работа до 6-ти вечера, ужин и свободное время. Только девать его было некуда .

Шеф успокоился, иногда даже шутил. Периодически они с Саней и акустиками пускались в длинные рассуждения о пьезокерамике, структурных преобразованиях в кристаллах и других высоких материях.

Анатольевич был реабилитирован только частично, поскольку сигналы от моего комплекса так обрабатывать и не научился, но это было второстепенно. Более того, Анатольевича даже допустили в круг проферансистов и он сыграл пару " пулек" вместе с Шефом . Но, в общем, всё успокоилось. Пошла рутинная тягомотина. Но без неё в нашем деле было невозможно. Всё-таки, процесс накопления данных.

В конце очередной рабочей недели Шефа вызвали в " лавку" . Вместе с ним укатил, уже ненужный никому, Анатольевич и конструктор, загруженный рекомендациями по доработке узла траления и системы виброзащиты. Хотя до получения достоверных результатов в условиях волнения 3 бала, окончательную доработку последней решили отложить.

Дело в том, что до того как " звёздный " состав укатил, мы успели сделать один выход на измерения в 3 бала.


Мелкий, долгоиграющий дождь начался ещё ночью, к утру поднялся ветер и судно начало качать уже у причала. В такую погоду лучше всего сидеть с манекенщицей у горящего камина и пить текилу со " спрайтом" , а не болтаться в октябрьском Чёрном море на старом прогулочном теплоходе. Нет, я не спорю, сидя в баре на второй пассажирской палубе круизного лайнера отличить волнение в 2 бала от 3-х весьма проблематично и во многом зависит от степени опьянения, но в наших условиях данный феномен природы был достаточно ощутим.

Измерения начались с того, что пришлось переключать каналы на новые диапазоны измерений, поскольку оранжевые огоньки индикаторов " overload " тревожно вспыхивали при каждом ударе волны в борт.

Уже через час работы начало подташнивать, в голове зазвенели колокольчики и навалилась сонливость. Вестибюлярный аппарат начал реагировать на несанкционированнные перемещения в трёх взаимноперпендикулярных плоскостях. Наша " Санта Мария " зарывалась в волну побольше, резала волну поменьше, кренилась с борта на борт и рыскала по курсу. Результаты попёрли что надо, но это ,почему-то, не радовало.

Ещё через пару часов в отсеке остались только мы с Саней. Акустикам и Вовке блевать за борт уже было нечем. Шеф с Анатольевичем не выходили из кают. Промокший на корме конструктор, по- моему, допивал в каюте остатки из своего запаса, а в рубке мужественно несли свою вахту Сашка-матрос и капитан. Остальные члены экипажа мореходными качествами похвастаться не могли.

7 минут - цикл измерений, 23 минуты - валяние на диване с закрытыми глазами и жаждой очутиться на неподвижной поверхности. Опять 7 минут цикл измерений и опять 23 минуты на диване. Желание одно - чтобы всё это скорее закончилось.

Во второй половине дня в отсеке появился Шеф с гипсовым лицом.

- Сколько циклов сняли ? - прохрипел он, держась на поручни трапа.

- Одиннадцать. - не отрываясь от спектроанализатора, ответил Саня .

- Ещё четыре и идём домой . - после небольшой паузы прошипел Шеф и начал карабкаться наверх.

Мы отсняли ещё четыре цикла и разошлись по своим местам.

В дополнение к пережитым страстям, диспетчер порта, исходя из каких-то своих соображений, отправил нас на стоянку в грузовую гавань, где мы и стали на якорь, окружённые горами щебня и угля. Невдалеке от нас притаился средних размеров сухогруз.

Шефа , никакого, отправили на берег и тут на сухогрузе раздались истерические женские крики, средней степени злобности мужской мат и с борта , прямо в тёмные воды бухты, сверкнув белым бельём, сиганула девушка . Зашибись !

Мат на сухогрузе усилился, вслед девушке полетел спасательный круг, но она, довольно живо и в хорошем стиле, преодолела полсотни метров до нашего судна и Сашка-матрос, не без пикантности, втянул её на борт. Наташа тут же набросила на потерпевшую одеяло и увела к себе в каюту.

По прошествию некоторого времени, когда вещи девушки, размещённые на калорифере в машинном отделении, высохли, а сама она покинула наш дружественный борт, выяснилось следующее.

Гостья принадлежала к древнейшему женскому общественному движению, интересы которого, временно, представляла на сухогрузе. Однако стороны не пришли к взаимному соглашению по объёму услуг и оплаты. При этом, форма обсуждения вышла за традиционные рамки, что привело к несколько экстравагантному варианту разрешения кофликта.

Должен заметить, что в этой поездке я впервые в жизни увидел представительниц упомянутого движения. То есть я знал, что они есть, но впервые вблизи с этим явлением я столкнулся впервые.

Курортный город, в котором отдыхающие могли чувствовать себя относительно свободными и подогревать себя мыслью, что партнёр по браку никогда ничего не узнает и можно позволить себе маленькое приключение, дышал и жил в атмосфере свободной любви и скоротечных романов. Нравы были таковы, что у прогуливающейся по набережной одинокой женщины практически не было шансов завершить свою прогулку в одиночестве.

Как-то, сидя вечером на корме и потягивая прекрасное вино " Псоу" в компании Сашки-матроса, мы спросили его : откуда такая потребность в женщинах. И вот что он нам рассказал.

- Да тут всё просто. До свадьбы ничего с девушкой иметь нельзя, иначе её родственники порвут тебя на части. Жениться - стоит очень больших денег. Во-первых, молодую жену не приведёшь в квартиру в панельном доме, где живёт твоя мама и младшие братья с сёстрами. Значит, надо строить дом. Ну, родственники помогут, но надо и свои деньги иметь. Кроме того, надо дать залог родителям невесты, а это тоже немалые деньги. Да ещё сама свадьба - полтыщи родственников , знакомых и нужных людей. Так что, без денег женитьбы быть не может. А организм молодой, а хочется... Как быть ? А тут отдыхающих полные улицы и затраты на них небольшие. Да и женщин, желающих подзаработать, тоже хвататет. Ну что она там зарабатывает на своём заводе или в конструкторском бюро? На бельё не хватит. А тут за сезон, особо удачные, по полторы тыщи подымают. А бывает ещё, на заказ, к какому-то богатому вдовцу в аул приезжает женщина. Я одну такую знаю. За два месяца жизни в горах - полторы тыщи долларов. А это - один к трём, в рублях. А дома, в Ленинграде, муж и двое детей. А мама на курорте...

Как в кино, иллюстрацией к сашкиному рассказу, перед нами как раз начинался процесс "съёма ". Дело в том, что наш причал находился напротив ресторанчика. За свободным столиком у поручней, только- только расположились две девушки . Не успели они закурить, как официанты начали накрывать столик . Шампанское, фрукты, шампуры, в полметра длиной, с дымящимся мясом. А девочки ничего не заказывали... Через десять минут в компании с ними сидели два местных " орла " и вели довольно оживлённую беседу. А ведь расплачиваться девочкам придётся... И , боюсь, не деньгами...

Справедливости ради надо отметить, что и экипаж, в лице своего капитана, пользовался услугами участниц движения. Приблизительно, через два дня на третий, вечером, в сумерках на борт проскальзывала дама и исчезала в недрах капитанской каюты. Видно, любил он это дело. А поскольку, как мы потом убедились, наша посудина была под наружным наблюднием организации, отвечающей за государственную безопасность, и просто так на борт мало кто мог попасть, то, надо полагать, и дама была непростой.

Хотя, впрочем, это не наше дело.


Итак, как я уже говорил, наши ряды поредели. Вместе с отъездом Шефа резко упала интенсивность работы. Предварительный анализ показал, что нам необходим ещё один выход в условиях волнения 2 бала и как можно больше в условиях 3-х балов. 2 бала мы кое-как сделали, но больше погода не дала нам ни одного шанса. Днями стоял полный штиль и только к вечеру море начинало рябить, но нам это уже было не интересно.

Свободного времени, в противоположность началу нашего предприятия, стало слишком много. Не зная, куда его деть мы посетили сухумский обезьянник. Грустное зрелище. Бедные животные не проявляли никакой радости по поводу нашего посещения и , вообще, на мой взгляд, находились в какой-то прострации. Возможно, по поводу наступившего похолодания. А может быть, отягощённые какими-то своими обезьянними мыслями. Не знаю...

Чтобы хоть чем-то заняться, экипаж два раза выходил в море на рыбалку. Процедура эта столько же неутомительная, сколько и быстро надоедающая. К длинной леске с грузилом цеплялись поводки с крючками, замаскированными миниатюрными пучками, чуть ли не ниток, со множеством оттенков красного цвета. Любой желающий порыбачить, брал эту снасть, становился у борта , топил всё это снаряжение в Чёрном море и начинал совершать вертикальные поступательные движения рукой, подёргивая наживку. В случае удачи, при очередном подёргивании, чувствовался удар по леске, она натягивалась, сразу тяжелела и рыбак вытаскивал на палубу, вместе с леской, рыбину длиной в локоть.

Через пару часов рыбы было столько, что всю её съесть представлялось затруднительным и, если улов был особенно большим, Наташа делилась им с коллегами на других судах.

Однажды унылое одноообразие было нарушено. Сашка-матрос ойкнул и чуть не вывалился за борт. Натянутая струной леска, выписывала конусообразные петли, то приближаясь, то удаляясь от борта. Привязав свою леску к поручню, на помощь бросился Саня. Вдвоём, Александры начали подтягивать добычу всё ближе и ближе. Остальные участники шоу собрались поглазеть и, в соответствии с установившейся традицией, засыпали главных героев советами.

Наконец, леска натянулась у самого борта и мощный рывок четырёх рук выкинул на палубу красивую рыбу около метра длиной. Это был катран - черноморская акула. Рыбина, не желая сдаваться, махнула хвостом по саниной ноге и оставила на ней ссадину в ладонь величиной. У катрана нет чешуи, а только жёсткая, как наждак, кожа.

По поводу удачного улова капитан решил строить ужин. Наташа пожарила хищника ломтями, как отбивные, в качестве гарнира - острое овощное рагу, капитан выставил бутылку коньяка, Саня - остатки спирта с виноградным соком и удавшийся во всех отношениях день закончился общей трапезой под осенними южными звёздами.

Мясо оказалось довольно плотным и по вкусу совсем не похожим на рыбу. Сдобренное соответствующим количеством острых приправ вместе с, по-царски приготовленными Наташей, овощами, блюдо создавало ощущение пребывания в каких-то заморских далях, где-то у берегов Таити или Австралии. Там, где всем нам, имевшим допуск с секретным документам, не придётся побывать , по крайней мере, ближайшие 5 лет. Так тогда думалось...


Вынужденное безделие закончилось также внезапно, как и началось. И опять это было связано с вмешательством в нашу жизнь Шефа.

Саня вернулся с очередного сеанса связи с Шефом гружёный по самые фальшборта. Он не стал нам передавать, в каких выражениях Шеф охарактеризовал наше времяпровождение и что он думает по поводу нашей работоспособности, а также нашей сексуальной ориентации. Досталось всем. Полученный приказ предписывал найти волнение в 3 бала и более на всей акватории Чёрного моря. Ограничения территориальных вод в расчёт не принимались. Потом, правда, до шефа дошло, что нас запросто могут потопить свои же пограничники и он разрешил использовать только территориальные воды нашей страны.

Во исполнение ценнейших указаний, Саня заглянул к синоптикам и те, немного пошаманствовав над картой, посоветовали идти нам в Сочи. Там как раз ожидалось необходимое волнение. Первым кто поддержал эту инициативу был капитан. Мы тогда не догадывались почему.

Ну, чтож в Сочи, так в Сочи.

На борту началась предстартовая суета. Какие-то личности, явно не тяготившиеся университетским образованием, шушукались с капитаном, после чего на борт заносились свёртки и ящики. Судно загрузилось таким странным образом и одним обыкновенным октябрьским утром отошло от причала сухумского порта, взяло курс на север, навстречу опасностям и невзгодам, подстерегающим любого путешественника , отправляющегося в столь дальнее и опасное путешествие.

Опасное путешествие длилось несколько часов и было прервано у скромного причала в Гудауте. Наши матросы вынесли на причал несколько свёртков и ящиков, где их радостно приняли личности, как две капли воды похожие на тех, которые загружали судно в Сухуми. Осчастливив представителей местных деловых кругов, наша " Санта Мария " отчалила и пошла в Гагры.

Гагры мне понравились сразу. Не потому, что невдалеке от причала, на теннисных кортах, несколько солидных " папиков " пытались попасть ракетками по мячикам, а какой-то непередаваемой атмосферой очарования красотой природы. На удивление, кроме посетителей кортов, почти не было видно отдыхающих. Было красиво и тихо. Спокойствие и солидность особняков, тихий сон пальм, почти неслышное дыхание моря.

Капитана, обычно дорожившиго каждым своим движением, как подменили и он умчался куда-то по делам, пообещав через пару часов вернуться. У нас появилось время побродить по пляжу и даже искупаться. В воде уже чувствовался свинец осени и поэтому купание было непродолжительным.

На удивление, капитан вернулся вовремя, с большой спортивной сумкой, которую он тут же закинул в свою каюту. Всё это начало напоминать какой-то контрабандный рейс и Саня пошёл выяснять отношения с капитаном. Оказалось, что ничего криминального не происходило. Просто делались одолжения большому количеству друзей и родственников. Никакой валюты, наркотиков и оружия. Ну, и хорошо...

Наше прибытие в славный своими курортными традициями город Сочи прошло без морского парада, салюта и приветственнего марша. Никаких чепчиков в воздухе и букетов на палубе. Мы просто пришвартовались кормой к причалу прямо под верандой кабака на морском вокзале. Посетители ресторации, в трудовом экстазе потреблявшие белки, жиры, углеводы и алкоголь, даже не заметили нашего появления. Чего нельзя сказать о двух дамах, которые уже через четверть часа по прибытию, гордо продефелировали по кормовой палубе по направлению к капитанской каюте.

Капитан, тут же , накоротке, обсудил ситуацию с Саней и увёл своих посетительниц по направлению к ближайшему ресторану. Саня перекурил на причале, беседуя с двумя молодыми , но уже солидными мужчинами , после чего мы могли отдохнуть от тягостей нашего героического перехода.

Дело в том, что море в Сочи было как зеркало. Уже несколько недель тут никто и слыхом не слыхивал о волнении в 3 бала . Шутка сухумских синоптиков удалась на славу.

Как только стемнело, мы с Саней и акустиками пошли пройтись по легендарному городу. Именно этим вечером у меня впервые пробудилась сомнения в том, что мой образ жизни есть единственно правильный. С моей точки зрения.

Рядом с нами прогуливались, сидели на верандах кафе, шумно разговаривали, шутили и смеялись хорошо , со вкусом и дорого одетые , ухоженные мужчины и женщины по сравнению с которыми мы выглядели компанией бомжей, заблудившихся в поисках очередной помойки. Нет, дома, с небольшим усилием, я тоже мог бы выглядеть так же, но что-то было в этих людях, в манере держаться, говорить, есть и пить. Они были другие.

Они...были... другие...

Мы зашли в небольшую бильярдную, сыграли пару партий, выпили местного пива, но ощущения праздника или даже выходного дня не было и мы вернулись на корабль.

" Ну и хрен с ними " - буркнул Саня и пригласил нас с акустиками к себе в каюту. На фоне посещения курортного города на закате бархатного сезона , наш ужин, конечно, выглядел убого. Пара банок рыбных консерв, стеклянная поллитровая баночка салата. Наташа ссудила нам посуду, буханку чёрного хлеба и тарелку вчерашних рыбных котлет. Да и на том спасибо, ведь ей ещё экипаж кормить.

Саня порылся в своих закромах и извлёк бутылку ректификата.

Разговор не клеился. Стало очевидно, что мы устали, что напряг с программой измерений не прошёл даром, что, вообще, уже хочется домой, что всё надоело, что где-то есть другая жизнь, в которой нет места отсеку с аппаратурой, с миганием индикаторов и шелесту плоттера под шум волн за бортом. Всё как-то виделось в другом свете .

Спирт не брал. Я вышел на палубу покурить и лучше бы этого не делал. Прямо надо мной гремел музыкой, взрывался хохотом и шумел нетрезвыми разговорами кабак. Нет, по приезду домой мы, конечно, получим и зарплаты, и премии, и компенсанции к командировочным, но сейчас, после месяца жизни на корабле, когда деньги так необходимы, их практически нет. Только на сигареты. И эта бедность, подчёркнутая всеобщим гулянием, унижает. Невесело...

Я спустился в каюту, опрокинул очередную порцию и пошёл спать.


Наступивший день был убогим. Погода испортилась и всё шло к необходимым 3-м балам. В гавань, аккуратно обходя волноломы, зашёл красавец круизный лайнер . Засуетились пограничники и таможенники. После того, как иномарка пришвартовалась, прошло несколько часов, прежде чем по трапу стали спускаться иностранцы. Яркая лента туристов исчезала в таможенном отделении и уже рассеяная, раскручивалась на набережной.

Пожилая супружеская пара, говорившая на немецком, попыталась сфотографировать свой лайнер. Но в кадр попадала наша коломбина и поэтому двое молодых людей попросили пару сделать свой бессмертный снимок несколько с другого места. Ганс с Гертрудой пожали плечами, но сопротивляться не стали. Правильно, чай не 41-й год.

Это маленькое проишествие несколько разнообразило наше убогое существование, а ещё более его разнообразило известие о том, что вечером Шеф прилетает завершать экспедицию. Эдакий героический завершающий аккорд в условиях 3-х бального волнения.

Подготовка к встрече руководителя заключалась в анализе полученных результатов и подготовке программы измерений, которые ещё предстоит сделать. В результате напряжённого труда выяснилось, что в принципе, уже всё ясно и предстоящие измерения могут только уточнить некоторые детали, но принципиально ничего не изменят.

Таким тезисом мы и встретили Шефа, который на удивление был благодушен и спокоен. Всё-таки основные задачи мы выполнили и цель, в общем-то, была достигнута.


На следующее утро, к моменту, когда мы вышли за линию волноломов, уже было ясно, что волнение превосходит заказанные 3 бала и день действительно предстоит героический. Шеф показался в нашем отсеке, поинтересовался, как идёт процесс и исчез. А процесс шёл...

Результаты превосходили всё, полученное нами прежде. " Санта Мария " напоминала щепку, брошенную мальчишкой в мартовский ручей . Лупило по всем трём осям так, что я перешёл на 15-ти минутный интервал измерений с целью получения максимально возможного количества измерений . Башка раскалывалась, не переставая, тошнило и жить не хотелось.

Одна из волн влепила в борт с такой силой, что мои датчики зафиксировали пробой системы виброзащиты, а акустики, посоветовавшись с Саней, пропустили следующий цикл измерений, уйдя в режим калибровки каналов.

Держались мы таким образом около трёх часов. Потом с диспетчерской порта пришло предупреждение и капитан настоял перед Шефом о возвращении. Благо, Шеф уже говорить не мог, только мычал . Он уже давно своё отблевал.

Мы вернулись к своему месту у причала . Было сыро, дождливо и скучно.

Обработав полученные результаты, отказавшись от обеда по причине чувства ненависти к любой еде вообще, я прилёг у себя в закутке, который продолжал занимать по привычке, несмотря на освободившиеся каюты. Читать не хотелось, да уже и не было что. Медленно, медленно в полумраке я уплыл в сон и, по-моему, мне ничего не снилось. Видимо мозг, наболтавшись за день в черепной коробке, тоже решил отдохнуть.

Проснувшись вечером, я вдруг вспомнил, что не звонил домой уже три дня и решил пойти в ближайшее почтовое отделение исполнить свой долг.


Через рыдания в трубке с трудом можно было различить слова и понять, что дома произошла трагедия. Я вышел в вечерние огни Сочи и ничего не видел. Добрёл до причала. На палубе с глубокомысленным видом курил Шеф. Он взглянул на меня и спросил :

- Что случилось ?

- Дома - беда. Мне надо срочно выезжать . Правда, не знаю как.

- Значит, так. Жди меня на корабле. Никуда не уходи. Я скоро буду. - после небольшой паузы приказал Шеф.

Я прошёл в свой угол, сел на диван и умер. Как же так, как это могло произойти ? Ведь всё было нормально, ничто не предвещало... Ну что ж за проклятье такое...

Из состояние клинической смерти меня вывел Шеф. Он протянул мне конверт и сказал :

- Вот билет на самолёт. Вылетаешь завтра в одиннадцать. Но... услуга за услугу. Завтра утром мне нужны твои материалы как глава в отчёт по теме. Пиши разборчиво, в том числе и формулы, чтобы сразу можно было набирать. Изложи все рекомендации и выводы. С последними не стесяйся в объёме . Разбери и запакуй аппаратуру . Стабилизатор оставь, нам ещё работать. Всё. Успехов. Держись. Помнишь, как у Симонова ? " Держись, мой мальчик, на свете два раза не умирать.

Ничто нас в жизни не может вышибить из седла. Такая вот поговорка у майора была."

Ошарашеный скоростью событий, я на полном автопилоте принялся разбирать свой комплекс и упаковывать приборы, кабели, переходники и датчики.

Через два часа я расположился на камбузе , за маленьким столиком у стены и принялся оформлять отчёт. Наташа оставила мне горячий чайник, банку с кофе, коробку сахара и тарелку бутербродов.

Ну, поехали. Пиковые значения. Среднее, дисперсии, доверительные интервалы, поправки на малый размер выборки. Полигон. Вроде, Гаусс ? Проверка по контрэксцессу и энтропийному значению погрешности. Похоже. Доверительная вероятность ? Даю 0.9, она наименее чувствительна к форме закона распределения. Как же такое могло случиться ? Хоть бы обошлось! Частотный анализ входного воздействия. Среднее и дисперсия в полосах частот. Полигон. Контрэксцесс и энтропийное значение ? Норма. Корреляция между поддиапазонами ? Несущественно. Вычитание помех. Есть. Форма спектра ? Колокол с "крыльями " на крайних поддиапазонах.. Зашибись. Как она там ? Послезавтра оперируют. Успеть бы. С этой погодой ! Спектральный анализ ? Тот же " колокол" . Хорошо. Что, хорошо ? Ни хрена хорошего. Входные и выходные частотные характеристики по вектору колебаний. Есть. Резонансная частота в рабочем диапазоне. Что делаем с виброзащитой ? Частотные характеристики по всем трём осям не совпадают. Делать пространственную систему защиты можно, это круто, но дорого и долго. Карданный подвес - ненадёжно. Значит, выводим резонансную за рабочий диапазон. Будет " плавать" в статике, но это не страшно. Сердцебиение плода прекратилось. Не прослушивается. У неё внутри - труп. Твою мать... Так. Ещё раз. Частоту - за диапазон и демпфируем колебания по всем трём осям. Что для этого надо ? Нужен материал с соответствующей плотностью и модулями Юнга и Пуассона. Приеду, гляну в Справочнике. Приеду..., блин, до чего же хреново... Ясно, что материал демпфера должен быть равнонаправленной сотовой структуры. Ладно, подберём в ходе испытаний на вибростенде. Диапазон частот ясен, коэффициенты передачи - тоже.

Так, последнее. Функции влияния. Ясно, что ни коэффициентом, ни линейной функцией не обойтись. Парабола ? Да. Похоже. Погрешности апроксимации ? Приемлемо. Всё равно уже ничего не сделаешь... Ничего не сделаешь, только бы операция прошла нормально. Да и что тут нормального ?

К четырём часам утра передо мной лежала стопка из двух десятков листов, заполненных таблицами, графиками и текстом. Вроде, всё ? Ещё раз просмотреть . Да, всё.

Я прислонился к спинке стула, допил холодный кофе и закурил. Если обойдётся, то всё придётся начинать сначала. Год или более на восстановление и , значит, только через два года у нас может родится ребёнок. Два года...Ещё два года...Если всё обойдётся...

Собрав все материалы и закрыв камбуз, я пробрался на свой диван. Сна не было. Совсем. Я выходил курить на палубу, опять ложился и опять шёл курить . Пока море не начало светлеть, а в небе не стали видны облака. Погода обещала быть лётной...


Совсем по-боевому, маленький ЯК-40 заложил вираж с набором высоты и в иллюминаторе мелькнул город Сочи, потом горы, а потом под крылом замерло Чёрное море. Потом на несколько часов мы застыли между солнцем и облаками. Ещё через несколько часов я стоял в луже под окном палаты и смотрел в опухшее от слёз лицо жены, отделённое от меня двойной оконной рамой.

Ещё через месяц мы с Саней успешно закончили испытания новой системы виброзащиты.

А через два месяца, мы с женой, согреваясь горячим шоколадом, стояли на балконе Ласточкиного гнезда, смотрели как под лучами, всё равно, тёплого солнца, исчезают пятна снега на склоне, а по бескрайней дали Чёрного моря, за горизонт, убегает по свинцовой воде золотая дорожка солнечного света. Как надежда на счастье...