# Моя борьба

Dog Wonder

Каждый год по весне Команда в рамках гуманитарной помощи выдавала личному составу несколько полудохлых кур. По пять, что ли, штук в руки. Их списывали с местной птицефабрики, когда они начинали линять и, соответственно, переставали нестись. Вообще "линять" - это слабо сказано: они лысели практически начисто (скорее всего, от какой-то дряни, входившей в состав комбикорма). Если б их сразу определить на готовку, то можно было бы даже не ощипывать. Только варить, а тем более жарить эти почти не ходячие птичьи остовы не велика была корысть. Имело смысл лучше подождать, пока они чуточку отъедятся на домашних харчах, а потом... Нет, всё равно не варить и не жарить: потом они вдруг начинали нестись со страшной силой. Только для этого сначала следовало разориться и купить на рынке за двадцать динар мешок кукурузы (к которой эти несчастные по первости не умели подступиться, поскольку даже не подозревали, что оно съедобно, но через день-другой голодухи принимались жрать за милую душу). Вскоре каждая бывшая з/к начинала ежедневно откладывать по яйцу размером с хорошую картофелину, о чём и докладывала истошным ором на всю округу.

Мои пеструхи неслись ещё лучше, чем у соседей: целыми днями они разгуливали по окрестностям и набивали зобы всевозможной мелкой живностью, включая ящериц, бабочек и даже гадюк, которых за время войны развелось в городе видимо-невидимо благодаря появлению новых элементов пейзажа - обгоревших развалин. Правда, временами птички забредали в соседскую "башту" (огород), и дед Милош, старый четник, каждый раз обижался и призывал меня запереть своих кур. Чудные они в этом вопросе, братья-славяне: вместо того, чтобы обнести нормальным забором участок, предпочитают попросту не выпускать птицу.

Я же не могла себе позволить роскошь держать клуш в курятнике: во-первых, тогда их нужно было бы больше кормить, а на зарплату в 50 динар кукурузы не накупишься. Во-вторых, взаперти они перестали бы нестись уже в ноябре, а так - только в конце декабря. У меня на руках была маленькая дочка, для которой свежие яйца были практически единственным источником жиров, белков и витаминов. Дед Милош это, конечно, понимал, так что дальше ворчания дело не шло - а ведь мог бы и "паповку" в ход пустить. Паповка - это на местном наречии карабин СКС, имелся он тогда в каждом доме и статус его был разве чуть выше кочерги или топора.

В общем жили мои куры - не тужили, шлялись где хотели, выкапывали здоровенных медведок из навозной кучи возле хлева, в котором Божо и Спаса держали своих коня и корову, подбирали мелких рыбок, выброшенных чересчур разборчивыми рыболовами на берегу Рзава, и вообще жирели и процветали. Пока однажды на закате не прилетел прямо к нам во двор голодный ястреб и не долбанул одну из них клювом по башке.

Долбануть-то он долбанул, да унести не смог: не поднял, разжирела на вольных хлебах. И на месте сожрать он её тоже не успел: как раз я из дому вышла и спугнула злодея. Курица была ещё совсем тёплая, а фашист-стервятник сидел на единственной в округе чинаре, которую я в своё время не дала спилить на дрова практичным соседям.

Лирическое отступление: в нашем хозяйстве паповки не было, поскольку Змей как человек не местный самое начало заварушки пропустил, так что казармы и полицию грабили без него. Были у нас в доме гранаты, был МРУД (от которого, бывает, мрут) - радиоуправляемая противопехотная мина, из неё выковыривали пластид, чтобы ходить на рыбалку. Были к тому пластиду детонаторы. Был штык-нож. А из огнестрельного имелись только три "калашникова", выданные Командой Змею и нашим "постояльцам" Серёже и Вове для походов "на смену" (она же "положай", или окопы, если на наши деньги). Война у них, видите ли, такая: вахтовый метод. Две недели на позициях, две недели дома.

Как раз сейчас мужики торчали где-то в окрестностях Горажде, держали блокаду, так что оружие возмездия было мне недоступно. А руки прям чесались - так нахально эта пернатая сволочь сидела на верхушке дерева и разглядывала моих оставшихся курочек. И тогда я взяла Дашку в охапку, и мы пошли к Момиру Савичу просить ТТ. Момира, впрочем, дома не оказалось, тут и солнце зашло, и когда стемнело окончательно, стервятник снялся с верхушки дерева и улетел в лес.

Назавтра он торчал здесь снова. Правда, смена тоже вернулась с линии, так что "калаш" мне Змей принёс. Только он сказал одну умную вещь: с крыльца оказалось стрелять нельзя, поскольку жили мы в самом низу, у речки, а на противоположном склоне полно домов, того и гляди залетит к кому-нибудь в окно подарочек. То есть, целиться можно было только вверх, почти от корней дерева. Коршун же, умная скотина, разумеется, ждать не хотел, пока я к нему подберусь.

Три дня, на потеху соседям, я чуть ли не каждые полчаса выбегала во двор с автоматом наперевес, и всё безуспешно. Коршун, правда, первое время появлялся довольно регулярно, но, завидев меня, тут же улетал. А потом стал появляться всё реже, и я начала бояться, что курица моя так и останется неотмщённой. И верно, визиты его прекратились. Разве что ближе к вечеру третьего дня мне удалось разглядеть далеко в глубине оврага какую-то крупную птицу, которая сидела в верхушке ещё не покрывшегося листвой куста. Я не знала, коршун ли это, но домов в той стороне не было, да и люди по колючкам не гуляли. В общем, последний шанс.

Мы были с Дашкой одни дома и, помню, я ещё подумала, что ребёнок наверняка испугается близкого выстрела. Но жажда мести была настолько сильна, что это меня не остановило. Я вышла на балкон, поняла, что с рук на таком расстоянии вряд ли попаду, вернулась в дом и вынесла на балкон стул. Уселась на стул верхом, ствол "калашникова" устроила на спинке, перевела флажок на одиночный огонь. Планку выставила практически от балды. Прицелилась. Спустила курок и приготовилась услышать детский рёв, но в доме было тихо. А неизвестная птица в овраге взлетела было, но тут же как-то криво спланировала в кусты.

Я отстегнула магазин, вынула из патронника патрон, поставила автомат на предохранитель. Потом пошла к Дашке. Ребёнок сидел на ковре и возился с кубиками.

- Стьеяють! - философски сообщила дочка.

Сунула автомат в гардероб (там у нас валялось всё это барахло, кроме разве что гранат - впрочем, гранаты одно время тоже были, мужики, придурки, решили, что на чердаке сыро, а Дашка, мол, маленькая ещё, колечко не сдёрнет. О скандале, который я им закатила в опровержение данной теории, распространяться не буду).

Поцеловала девчонку, подкинула ей книжек с картинками, чтобы было чем заняться в ближайшие пять-десять минут, и побежала в овраг.

Обшарила там все кусты. Никакой птицы не нашла. То ли она оклемалась и слиняла, то ли просто я смотрела плохо, то ли зверь какой шустрый уволок её и где-нибудь втихаря сожрал. Так и не знаю до сих пор, коршун ли это был. Теперь уж, конечно, это мне и не интересно.


PS: Ещё через несколько дней на ежевичных кустах неподалёку от нашего дома кто-то выложил дохлого коршуна.