# Форточка

Анатолий Яковлевич Воронин

Форточка


Этот ЖЭК обслуживал центр Астрахани, и самое главное, жилой дом, где проживала высокопоставленная номенклатура партийных органов города и области. А чтобы сотрудникам коммунальной службы не тратить лишнее время на обслуживание весьма капризных жильцов дома, с первого дня возведения в строй "блатного" дома, в его полуподвальном помещении несколько помещений было отведено для нужд жилищно-коммунальной конторы.

Ответственным чиновникам живущих в этом доме, не надо было куда-то ехать на общественном транспорте, чтобы добираться до своих рабочих кабинетов. Дом располагался буквально в ста метрах от обкома и горкома КПСС и ВЛКСМ, а также облисполкома и горисполкома, разместившихся в двух зданиях на центральной улице города имеющей соответствующее название - Советская.

Вполне естественно, что к такому дому проявлялось повышенное внимание со стороны правоохранительных органов, и даже органов госбезопасности. И не дай Бог, если какой-нибудь несознательный, и политически не подкованный воришка, вдруг вознамериться покуситься на частную, то бишь - личную собственность жильцов элитного дома. В сравнении с современными понятиями, такой акт расценивался не иначе как террористический.

Однажды, году в 1975-м, подобный случай всё-таки произошёл, после чего вся милиция несколько суток стояла "на ушах", пока не поймала воришку. Им оказался подросток, который, увидев на лоджии первого этажа висящую на верёвке футболку с заморской эмблемой, не удержавшись от соблазна, подтянувшись на руках, перемахнул через ограждение лоджии, и сорвав сохнущую вещицу, быстро ретировался с добычей.

В ту пору как-то не принято было огораживать лоджии и балконы первых этажей металлическими решётками. Жильцы надеялись на сознательность воришек, и не собирались лишний раз тратиться на превращение своих квартир в неприступные крепости.

А зря!

Жильцы элитного дома, даже в мыслях не могли допустить, что их квартиры когда-нибудь обворуют, и поэтому не спешили устанавливать на окнах и лоджиях первого этажа металлические ограждения, внешне похожие на тюремные решётки.

Нужно было произойти этому неординарному для чиновников случаю, чтобы уже буквально на следующий день по всему первому этажу дома началась работы по установке металлических ограждений. Но на этом укрепление здания не ограничилось - решётки также были установлены на окнах полуподвального помещения, в том числе и тех комнат, где размещался ЖЭК. Когда такая решётка устанавливалась на окне кабинета руководительницы жилищной конторы, та попросила оставить в ней проём, чтобы в нём мог уместиться выступающий на улицу кондиционер.

Прошло два года, и страсти по краже из элитного дома постепенно улеглись. Страна жила в преддверии шестидесятилетия Великой Октябрьской революции, и усилия органов исполнительной власти и Коммунистической партии были направлены на то, чтобы встретить юбилейную дату достойно, с наивысшими показателями в работе. Правоохранительные органы от них не отставали, клятвенно пообещав добиться значительного снижения преступности при повышенных показателях её раскрываемости.

И вот тут, как гром среди ясного неба, в дежурную часть УВД поступил тревожный звонок.

Звонила руководительница того самого ЖЭКа, размещавшегося в полуподвальном помещении "блатного" дома, сообщившая, что их контору обворовали.

Когда совершаются преступления затрагивающие интересы высокопоставленных чиновников, для их раскрытия задействуются наиболее опытные сыщики. По крайней мере, именно так обстояли дела в те приснопамятные времена. На место происшествия выехала оперативно-следственная группа УВД, а также, туда же подтянулось руководство и сотрудники Кировского РОВД.

Когда вся эта "сборная солянка", сделав своё казённое дело, наконец-то удалилась, к раскрытию преступления подключился зональный опер - Виктор Ященко. Его отец в органах правопорядка занимал большую должность, и, будучи первым заместителем начальника УВД, курировал деятельность всех оперативных служб города и области. Несмотря на это, Виктор был простецким парнем, и в коллективе сотрудников уголовного розыска никогда не кичился своим происхождением. Тем не менее, в отличие от коллег по работе, он имел куда больше полномочий при расследовании преступлений, и мог поставить на место любого человека, не взирая, на чины и ранги.

Вот и сейчас, в разговоре с руководителем жилконторы, он не стал выслушивать её доводы о том, как могла произойти кража из кабинета. На сей счёт у него возникла своя собственная версия, которая впоследствии нашла своё подтверждение.

Ещё при осмотре места происшествия было установлено, что преступник, а может быть, преступники, проникли через проём в зарешечённом окне, где ранее стоял кондиционер. Самого кондиционера на месте не оказалось, поскольку за неделю до этого он был сдан в ремонт, а на его место установили кусок фанеры, прибив её изнутри помещения мелкими гвоздями. Жулику было достаточно ударить по фанерке кулаком, или ногой, чтобы она оказалась внутри помещения.

Начальница заявила следователю составлявшему протокол осмотра места происшествия, что из кабинета похищен совсем новый калькулятор, настольный прибор с письменными принадлежностями к нему, и старенький телевизор "Рекорд", стоявший до этого на тумбочке в углу комнаты.

Чтобы потом не возникли лишние вопросы, Виктор тщательнейшим образом опросил начальницу, не забыв спросить у неё, была ли закрыта входная дверь в кабинет, когда утром она появилась на работе. И когда та ответила, что ключ от своего кабинета она никому не доверяет, и всё время носит его с собой, Виктор занёс её слова в объяснительную записку, при этом, не забыв о том, чтобы она в нём собственноручно расписалась.

Покидая кабинет, Виктор пообещал во всём разобраться, и в кратчайшие сроки раскрыть столь "запутанное" преступление. В тот момент он уже знал, как будет действовать в дальнейшем, но о своих планах умолчал. Умолчал о том, что если преступник краденый телевизор унёс через проём в окне, в недалёком прошлом бывшим форточкой, то этот телевизор по размерам должен быть меньших размеров, но никак не ламповым "Рекордом". А ещё во время осмотра помещения, он обратил внимание на след от грязной обуви, оставшийся на выбитой фанерке. Такой след мог остаться от ботинка максимум тридцать шестого размера, а стало быть, воришкой был подросток не старше тринадцать лет. Даже если он и раскроет эту кражу, то привлечь подростка к уголовной ответственности не получится - закон не позволяет. И стоит ради всего этого тратить уйму времени на его поимку, если на выходе будет "зеро"?

Но не это беспокоило Виктора, а то, что начальница что-то не договаривает, если не считать, что она откровенно лжёт. А коли так, то следовало собрать маломальскую информацию как о ней самой, так и о том, что творится в этой "богадельне".

Виктор не первый год был зональным опером, и за то время, пока занимал эту беспокойную должность, успел обзавестись негласными сотрудниками, информировавшими его о самых свежих новостях в криминальном мире.

Был среди сексотов молодой парень, ранее судимый по малолетке за хулиганство и телесные повреждения. Подрался со своим обидчиком на танцах, сломав ему челюсть, за что и сел на "зону" на пару лет. Когда вышел на свободу, Виктор помог ему устроиться на работу, и так уж случилось, что в итоге он стал работать сантехником именно в этом ЖЭКе.

От него то Виктор и узнал, что руководительница ЖЭКа сидит "на чемоданах", и после праздника собирается уходить на пенсию. Вере Михайловне - так зовут начальницу, уже исполнилось шестьдесят три года, и вышестоящее руководство подготовило кандидата на её замену. Она об этом знает, и последнее время тащит с работы всё, что плохо лежит. Старенький холодильник списала как неисправный, хотя он ни разу не ломался, и стоял в комнате, приспособленной под красный уголок. А совсем недавно, когда в выходной день он дежурил по ЖЭКу, самолично помогал загрузить в машину её сына телевизор, стоявший до этого в её кабинете. Начальница тогда сказала, что телевизор сломался, и сын отвезёт его в мастерскую.

Виктор понял, что его версия о случившемся оказалась единственно верной, и налицо не кража, а банальное хищение казённого имущества, выдаваемое потерпевшей за кражу. Единственное, что не вписывалось в эту "картину маслом", был пресловутый калькулятор и письменный прибор. Их, скорее всего, украл безвестный подросток, позарившийся на красивые безделушки. Но где его искать, и какой смысл этих поисков - только зря потраченное время.

И задумал Виктор применить свой коронный "ход", используемый им всякий раз, когда имел дело с недобросовестными людьми, пытавшихся свои собственные грехи повесить на других людей. Но чтобы бить уж наверняка, он проделал кое-какие оперативные мероприятия, и уже через пару дней собрал всю необходимую информацию, изобличающую нечистоплотную начальницу ЖЭКа в совершении должностного преступления.

А потом была душещипательная беседа с ней в его рабочем кабинете, и Виктор расписал дальнейшую "перспективу" её пребывания на свободе. И не только её самой, но и сына, ставшего фактическим подельником. Начальнице от его слов стало дурно, и ей пришлось давать валидол. Немного успокоившись, она стала умолять Виктора не возбуждать против неё уголовного преследования.

Идя навстречу её пожеланию, он попросил написать встречное заявление, в котором она сообщала, что никакой кражи в ЖЭКе не было, всё имущество на месте, а то, что в окне была выбита фанерка, так это, наверно, какие-то дети нечаянно выбили её, проходя мимо окна расположенного на уровни земли. Дети, что с них взять.

На основании этого заявления, Виктор вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, и все материалы, после соответствующей проверки и утверждения прокуратурой, ушли в архив.

Накануне Нового 1978 года, Виктор заглянул в ЖЭК по каким-то служебным делам, и на месте руководителя увидел молодого человека, не старше тридцати лет.

"Наверняка чей-нибудь сынок, - подумал он. - В таком возрасте на "хлебное" место можно попасть только по блату, или за взятку".