# Какава

Анатолий Яковлевич Воронин

Какава


Отгремевшие январские, а затем и февральские бои в Грозном, стали потихоньку затихать, напоминая о себе дымящимися развалинами домов, пустыми глазницами окон уцелевших высоток у площади "Минутка" и, полностью вымершими улицами. Преследуемые передовыми частями внутренних войск и подразделениями Российской армии чеченские боевики, огрызаясь смертоносным свинцом от наседавших на них "федералов", уходили в родные для них предгорья Кавказского хребта.

На улицах Грозного в те, еще не совсем спокойные дни и, уж тем более, совсем не спокойные ночи, не было видно ни одной гражданской автомашины, ни одного пешехода. Грозный, скорее всего, напоминал город-призрак, выплывавший из утренних февральских туманов вперемешку с дымом пожарищ, словно из какого-то сюрреалистического небытия. И только проносящиеся по разбитым дорогам бронемашины с сидящими на них гирляндами бойцами, свидетельствовали о том, что в этом городе-призраке еще есть хоть какая-то жизнь. Дополнительным подтверждением тому, были длинные автоматные очереди, срывающиеся вдруг за ближайшим углом разрушенного дома, да тяжело ухающие вдалеке, выстрелы тяжелых орудий.

Вон, тощая породистая собака, боязливо поджавшая хвост быстро перебегает через дорогу и исчезает в развалинах элитного дома. Может быть, она и сама там раньше жила - в чистой, уютной квартире, ласкаемая её добродушными хозяевами. А теперь вот, мыкается по пустынным улицам, в поисках чего-нибудь съестного и не знает, что с ней будет в ближайшие минуты. Кто знает, может постигнет та же самая участь, какая постигла таких же, оказавшимися бездомными собак, сдохших от голода, холода, или выпущенной кем-то пули.

А вон, из подворотни с покосившимися металлическими створками ворот, на которых мелом выведено - "ЗДЕСЬ ЖИВУТ ЛЮДИ", озираясь по сторонам, выползла согнутая в три погибели старуха. Её, черная от копоти физиономия, укутанная в черный платок, не выражает никаких эмоций. Её старческие глаза видимо постоянно слезятся, от чего на дряблых щеках появились грязные разводы. Ни дать, ни взять - Баба Яга. Перебирая руками вдоль забора, старуха направляется к соседнему дому, на воротах которого красуется точно такая же надпись - "ЗДЕСЬ ЖИВУТ ЛЮДИ". Чуть ниже тех слов, видимо той же рукой, торопливо дописано - "НЕ УБИВАЙТЕ НАС".

Старуха не успела сделать и десяти шагов, как из-за ближайшего переулка выскочил бронетранспортер с солдатами. Сворачивая в улицу, водитель бронемашины заложил такой вираж, что едва не придавил старуху к покосившемуся забору. Со страху бабка упала на карачки и стала усиленно креститься правой рукой. Сидящим на броне солдатам, от увиденного стало почему-то весело, и они дружно заулюлюкали, размахивая в стороны руками, а один из них, схватив лежащую перед ним огромную духовую трубу, дунул в неё что есть мочи. Труба издала раздирающий всю округу звук, скорее напоминавший призывное рычание дикого изюбря, зазывавшего на бой своего соперника. От этого страшного, протяжного рева, старуха испугалась еще больше и, упав навзничь, всем телом распласталась в мокрый и грязный от копоти снег.

А БТР с солдатами полетел дальше, навстречу своей судьбе. И только развевающееся на ветру алое полотнище, с вышитым на нем профилем Ленина, окаймленным желто-золотистыми словами "Всесоюзная пионерская организация...", еще долго виднелось огромной каплей крови, среди всего этого серо-черного, унылого пейзажа...

Крупные "зачистки" в городе закончились совсем недавно и оставленные в городе для наведения порядка подразделения МВД и российской армии, приступили к обустройству своего быта. Подыскивались подходящие помещения, которые можно было бы использовать под казармы. Бронетехнике и военному автотранспорту тоже требовалось укрытие, поскольку постоянные ночные вылазки боевиков, были еще весьма серьезны, чтобы сбрасывать их со счетов. Используя всего лишь пару - тройку гранатометов, под покровом темной ночи, небольшая группа боевиков могла в считанные минуты раздолбить большое войсковое подразделение. Горящие машины и бегающие между ними военнослужащие, не соображающие спросонья, откуда противник ведет по ним огонь, всеобщая паника - это страшное дело.

Рытье окопов, строительство оборонительных сооружений, обустройство вновь возведенных блокпостов, всем этим, "федералам" пришлось заниматься все эти слякотные дни и ночи, в промежутках между текущими стычками с боевиками и многочисленными рейдами и "зачистками" в самом городе и его ближайших пригородах.

Тактика ведения боевых действий для них, теперь сменилась с наступательной на оборонительную. Ну а там, где передовые части становятся "обозниками", как известно, ничего хорошего не жди. И в городе начали происходить события, далекие от того, что укладывается в понятие - война. А может быть, наоборот, именно только на войне и могут происходить такие события.

Почувствовав некую "расслабуху" от затихающих с каждым днем боев в городе, военный люд начал искать любую возможность, как "расслабуху" моральную, перевести в плоскость "расслабухи" чисто физической, оторвавшись по полной программе с использованием соответствующего, вполне ощутимого на вкус и запах допинга.

И едва ли не каждый, приступил к поискам этого самого допинга.

Надо сказать, что в Грозном, с этим никогда не было особых проблем. Правда, при Дудаеве частное шинкарское производство несколько приутихло. Народ все-таки побаивался вооруженных блюстителей шариатских правил и вполне официальное, кустарное производство вина и чачи, перешло на полулегальные рельсы. Сколько этого зелья сгорело и испарилось в огне пожарищ за прошедшие два месяца, пожалуй, никто не знал.

Но вот что странное. Уж как не старались летчики и артиллеристы сравнять этот город с землей, им таки и не удалось нанести существенный урон официальным производителям коньяка и марочного вина. Частично разрушенные корпуса коньячного и консервного заводов, открыли взору страждущих огромные запасы "вожделенного" напитка, в виде звездного коньяка и марочного хереса.

Сначала спиртное было доступно широким слоям военного люда, и его оттуда возили все, кому не лень. Канистрами, продуктовыми термосами и даже флягами. Пьянка среди военнослужащих, стала носить повсеместной и массовый характер, а вышеуказанные заводы превратились в объекты паломничества для всех, кто носил на плечах погоны.

Военное и милицейское руководство "федералов" с тревогой для себя стало отмечать об участившихся случаях не только поголовной пьянки, но и связанных с ними ЧП. Пошли "самострелы", подрывы на собственных же "растяжках", мордобой и выяснение отношений друг с другом за нанесенные когда-то обиды. Словно чья-то злая рука бросила камень раздора в стройные ряды воинов.

Такой бардак совершенно не устраивал командование, в связи с чем, было принято решение об ограничении доступа посторонних на эти "стратегически важные объекты". На обоих заводах была выставлена военизированная охрана, в обязанности которой, вменили пресечение любых попыток проникновения на охраняемую территорию мародеров в форме.

Но, они не учли одного маленького обстоятельства - менталитет русского человека. Это, когда малого дитятку лишают любимой игрушки, он добивается её возврата хныканьем или истеричным ревом. "Дитятки" - любители винно-коньячных изделий, были уже весьма зрелого возраста, да к тому же еще и с "ружьишками" в руках. Не пристало им пускать слезу по каждому поводу и без повода.

В первый же день, а если быть точнее - ночь, на охраняемые объекты въехали бронемашины, с замазанными грязью бортовыми номерами и восседавшими на них людьми в масках. Держа в руках разнокалиберную тару, визитеры без особых разговоров направились по протоптанным дорожкам к емкостям с горячительным напитком.

Охранники пытались, было остановить их окриками, типа: "Стой! Кто идет? Стрелять буду!"

Но не на тех они нарвались.

Лихие ребята к ним в гости пожаловали. Всё "спецура", да "десантура", коим ночные поездки по стреляющему Грозному были, что бальзам на душу.

Непрошеные гости в считанные секунды разоружили охранников, и поставили их "раком" у полуразрушенного забора, не давая возможности наблюдать за дальнейшими событиями. Свобода, хоть и кратковременная, для них наступила только после того, как "налетчики", наполнив все свои ёмкости алкоголем, покинули территорию. Но не успел отъехать один БТР, как буквально через считанные минуты, во двор уже въезжала другая бронемашина, а то и танк, и вся процедура с экзекуцией охранников и экспроприацией спиртного, повторялась заново. Охранникам довольно быстро это приелось и, закрывшись в уцелевших помещениях, они в окна наблюдали за тем, как все новые и новые партии трофейного спиртного покидают охраняемую ими территорию.

Средств радиосвязи у охранников не было вообще, и поэтому они не имели возможности доложить о ЧП своему начальству. Да если бы эти самые средства связи и были, вряд ли кто из "комендатурских" отважился бы ехать ночью на разборку с вооруженными мародерами. Чего доброго "налетчики", снявшие пробу на месте, могли ненароком и пристрелить. А спорить и качать перед ними свои права - себе же дороже, поскольку эти охломоны в масках равным счетом ничего не поймут и сделают всё по-своему.

На следующий день о ночном происшествии знали все, кому это положено было знать.

Военное начальство самых высоких уровней, отпускало матюги командирам более низкого ранга, а те, в свою очередь, добавив к тем словам свои, более "изысканные" обороты рабоче-крестьянского мата, отсылали инструктивные указания этажом пониже.

На самом последнем, низшем уровне, устами командира взвода или отделения, указание высокого начальства изменялось до неузнаваемости. Как в том, испорченном телефоне.

Суть того, о чем говорил ещё не опохмелившийся лейтенант, сводилась к тому, что он всех стоящих перед ним разъеб... в рот выеб.., если сегодня же они не привезут ему "какаву". А если они, ко всему прочему, не дай бог спалятся, и залетят вместе с "какавой" в комендатуру, то он их потом ещё и в сраку оттрахает.

Что после этого оставалось делать непосредственным исполнителям?

Вот именно - совершенствовать свое мастерство по добыванию "какавы" для своего командира. Ведь они-то знали, что той "какавой" их взводный делится с ротным, а тот - с комбатом. И так, по всей цепочке.

А генералы говорят "какаву" тоже дюже уважают. Особенно с лимончиком.

Витамин "Ю", однако.

Так что, как не буйствовали "верхи", по поводу ночных налетов на эти заводы неизвестных "летучих голландцев", "низы" как ездили, так и продолжали ездить.

С легкой руки безвестного лейтенанта, а может быть сержанта, или прапора, коньяк теперь повсюду обзывался "какавой", а марочный, крепленый херес - "борщом". Слова "какава" и "борщ", стали чем-то вроде паролей, или кодовыми словами, которые, как волшебные ключики, открывали потайные загашники обладателей этих несметных "сокровищ".

Но, рано или поздно, всему когда-то приходит конец.

Поняв, что бороться с пьянством на этой войне не только бесполезно, но и крайне опасно, в дело вмешались высокопоставленные лица ФСК.

Они отдали распоряжение - взорвать все емкости со спиртными напитками, и слить "какаву" с "борщом" в канализацию.

Можно только представить, что испытывали в душе люди, кому пришлось выполнять этот варварский приказ.

Но приказ, есть приказ, и он был выполнен неукоснительно и в срок.

Еще с пару недель "федералы" жили на старых запасах "какавы" и "борща".

А во второй половине марта, по всему городу, как грибы после обильного дождя, стали появляться всевозможные торговые точки, под прилавками которых в не ограниченном количестве лежала самопальная водка из Владикавказа.

Контр террористическая операция в Чечне продолжалась...


Астрахань

2004 г.

1


4