# Кандагарский бакшиш

Анатолий Яковлевич Воронин

Кандагарский бакшиш.


Постоялец тринадцатой виллы Николай Прокопенко на дембель засобирался еще в феврале. Накануне Дня Советской армии и Военно-морского флота, когда в Кандагаре днем стояла такая теплынь, что можно было загорать, решил он побрить свою голову наголо. Он и до этого-то никогда не отращивал волосы, "маскируя" короткой стрижкой лобную лысину, а теперь, вообще, стал похож на киношного Абдулу из фильма "Белое солнце в пустыне".

Вот только бритвенный станок с импортным лезвием в руках внештатного цирюльника, коим был я, оказался не хуже душманского ножа, и в процессе обривания, Мыколина черепушка получила несколько "ранений". Вернувшийся из города Юра Беспалов, глядя на облепленную пластырем голову Николая, с издёвкой заметил: "Вся жопа в шрамах".

И была у Николая мечта - по возвращению в Союз. на накопленные за период пребывания в Афганистане деньги, купить автомашину ГАЗ-24. Ради достижения этой заветной цели, старался он как можно меньше тратить перечисляемые на его счет инвалютные рубли.

Нет, на жрачке он никогда не экономил. Проныра по своей натуре, он и в Кандагаре быстро "снюхался" с военными из Кандагарской Бригады, и в обмен на самогонку, которую жильцы "тринадцатой" гнали для собственных нужд, постоянно притаскивал с Майдана что-нибудь из продуктов. То замороженную свиную ляжку привезет, а то целую баранью тушу. Вороватые складские прапора из Бригалы, за бутылку самогона готовы были мать родную продать, не то чтобы какую-то там свиную ногу.

Как они потом отчитывались за исчезнувшие со склада продукты, то была уже их проблема. А наша проблема заключалась в том, как сохранить свежее мясо, не протушив его в холодильнике, который из-за постоянного отключения электричества, работал не более восьми часов в сутки. А чтобы мясные деликатесы дольше сохранялись, он же - Николай, смастерил коптильню, для чего приспособил обыкновенную металлическую бочку из-под нефтепродуктов. В ней, заранее замоченную в карбонате свинину, он сначала коптил, на что уходило уйма времени, а потом дополнительно отваривал в подсоленной воде. В итоге получался отменный окорок.

Свежее мясо, то, что не шло на копчение, мы просто варили, делая из него наваристые щи, съедаемые в тот же день, дабы они не успели закиснуть в жарком кандагарском климате.

Так и жили, не тужили. Все остальные продукты, кроме консервов, покупали на кандагарских базарах, а помидоры и зелень, выращивали на собственном огороде. У нас даже собственное гранатовое дерево было, больше похожее на огромный куст. Правда, росло оно впритык к минному полю, и собирать плоды мы могли, только с тех веток, что свисали над не заминированной территорией.

Но, это все так - лирика повседневного бытия.

Так, значит, засобирался Мыкола на дембель. Весь такой в мечтах, что очень скоро будет рассекать по дорогам родной Украины на новехонькой Волге. И прослышал он в Бригаде, что тамошние умельцы мастырят красивые набалдашники для ручки переключения скоростей, для чего используют эпоксидную смолу, в которую "замуровывают" всякую афганскую живность. Кто скорпиона туда запичкает, а кто фалангу. Есть на свете такая гадость, которая бегает в основном по ночам, и не дает мушаверам спокойно спать.

Они - мушаверы, давно уж привыкли к стрельбе, раздающейся по ночам, и их слух эти звуки войны пропускает мимо ушей, словно и нет их вообще. Но стоит только пробежать по комнате фаланге, "топот" паучьих лап тут же фиксируется сознанием, и мгновенно дается сигнал всему телу на пробуждение. И если вскочивший с кровати человек успевает включить лежащий на табуретке фонарик, и осветить лучом света бегущую по полу тварь, уже через пару секунд её расплющенная плоть будет покоиться под подошвой тапочка.

Уж чего-чего, а именно фаланг на нашей вилле и возле неё, водилось великое множество. Днем они прятались в укромных местах, не рискуя высунуться наружу, а с наступлением сумерек, вылезали наружу и начинали свою охоту.

А жрали они, все подряд, что успевали захватить своими длиннющими лапами, которые, словно скрюченные оглобли, торчали спереди туловища. Бежит эдакое, слегка мохнатое существо телесного цвета, а спереди у него загребущие лапищи, которыми он, словно клещами, хватает зазевавшихся сверчков, тараканов и жучков всех мастей. А после того как несчастная жертва оказывалась пойманной, в процесс её поедания включались хелецеры. Кто не знает, что это такое, поясняю. У всех нормальных хищных насекомых имеются зубы, которыми они перемалывают плоть пойманной жертвы. Есть они и у фаланг, но только это вовсе не зубы, а четыре острых клыка, которые двигаются одновременно как по вертикали, так и по горизонтали. Не знаю почему, но советники такие зубы у фаланг называли фрезами.

Стоило только кому-нибудь потревожить фалангу, она начинала интенсивно двигать хелицерами, скребя их друг о друга, издавая при этом противный, скрипучий звук, больше похожий на писк мышонка попавшего в мышеловку. Заслышав подобное, человек или животное невольно останавливались, и старались обойти стороной эту мохнатую тварь. И хоть не является фаланга ядовитым членистоногим пауком, но на её хелицерах скапливается трупный яд от поеденных жертв, и воздействие его на организм живого существа крайне болезненное, а порой и смертельно опасное, если яд попадал в кровь укушенного человека или животного. Афганцы поговаривали, что были даже случаи летального исхода от такого укуса.

Но я в очередной раз отвлекся от канвы повествования.

Так вот, загорелся Мыкола изготовить красочную ручку для коробки переключения передач, пока еще не купленной им Волги. А коли есть задумка сделать такую оригинальную вещицу, что может помешать воплотить идею в жизнь.

Но, одно дело - идея, и совсем другое, воплощение её в жизнь.

Для начала, надо было отловить фалангу, а это, скажу я вам, не такое уж и простое занятие. Паук ведет скрытный, ночной образ жизни, стараясь лишний раз не попадать на глаза человека. А коли так, то ловить его нужно в темное время суток, жертвуя своим сном. Но и этого было мало. Надо было не только выследить фалангу, но и захватить её в целости и сохранности. А какой может получиться "сувенир", если при встрече с человеком, от паука останется лишь мокрое место.

Стеклянные банки у нас на вилле всегда водились, их-то, и было решено использовать в качестве "сачка" для ловли фаланг. Увидел бегущего по полу паука, не мешкая накрываешь его сверху банкой, и как только он оказывается внутри неё, подкладываешь под банку лист бумаги, после чего. резко переворачиваешь её, придерживая бумагу у горловины. Потом наворачиваешь на банку жестяную крышку, в которой заранее сделаны небольшие дырки. Если дырки не сделать, то паук издохнет от недостатка воздуха еще до того, как станет предметом "научного эксперимента".

Но пауки, словно почувствовав неладно, в одночасье исчезли. Не стало их ни на вилле, ни возле неё. Прошла наверно неделя, но мы так и не смогли отловить хотя бы одну особь. И вот однажды утром, выйдя во двор, мы увидели такую картину. В мусорном ведре, что мы выставили с вечера во двор, что-то копошилось. Внимательно приглядевшись, мы поняли, что это и есть фаланга. Только от своих сородичей она сильно отличалась брюшком огромного размера. Объяснение такому феномену мы нашли там же - в мусорном ведре, где лежал панцирь здоровущего жука-трупоеда. Именно панцирь, поскольку вся плоть, находившаяся внутри него, была полностью выедена. Видимо у фаланги так разыгрался аппетит, что она не могла остановиться в поедании жука. И теперь, все то, что она за ночь употребила в пищу, стало содержимым её брюха, отчего оно раздулось до неимоверных размеров.

Фаланга пыталась выбраться из ведра, но с каждым разом, когда она делала очередную попытку подняться вверх по стенке ведра, утяжеленное брюхо тянуло её назад, и она падала вниз.

Саша Васильев подобрал на земле сухую ветку и ею попытался пихнуть фалангу. Но та, заскрипев своими хелицерами, бросилась кусать ими кончик ветки, да так в неё вцепилась, что прокусив дерево, клыки застряли в нем, и, пытаясь их оттуда извлечь, фаланга стала неистово крутиться, перебирая всеми своими конечностями. Наконец-то она отцепилась от ветки, и, встав в угрожающую позу, вытянув при этом вверх передние лапы, продолжила издавать скрипучие звуки.

- Ну вот, Мыкола, и попалась наконец-то заветная фаланга, - заметил Васильев. - Давай, приступай к её консервации.

Что сие есть - "консервация", жильцам "тринадцатой" стало известно после того, как Николай привез из Бригады несколько электрических лампочек. Все они были с перегоревшей спиралью, но это не имело никакого значения для исполнения задуманного. Стеклянная колба лампочки должно была послужить некой "опалубкой" в которую помещалась мертвая фаланга, и туда же заливалась эпоксидная смола. А чтобы эпоксидная смола не схватилась замертво со стеклянной колбой, та предварительно смазывалась изнутри обычным моторным маслом.

В изготовлении "опалубки" самым сложным было отделение от колбы узкой её части с металлическим цоколем. Чего только Николай не перепробовал, чтобы разрез был ровным и аккуратным. И стеклорезом пробовал орудовать, и даже временно позаимствованной у военных строителей "болгаркой" пробовал пилить стекло, но в итоге колба давала трещину не там где надо, и её приходилось выбрасывать. Кто-то из военных советников посоветовал ему намотать на место будущего разреза несколько витков обычной нитки, и, пропитав её бензином, поджечь, а когда огонь начнет затухать, лампочку опустить в воду.

И, о чудо! Стекло лопнуло по кругу, и разрез получился идеально ровным.

На всякий случай, Николай изготовил таких "опалубок" несколько штук, и, дожидаясь своего звездного часа, они лежали в его комнате на подоконнике. Там же, стояли пластиковые емкости с эпоксидной смолой и отвердителем, которые он прикупил в дукане.

Оставалось за малым - умертвить фалангу, и засунуть её в колбу лампочки, после чего влить туда же приготовленную смесь эпоксидки. Паук, проткнутый остро заточенной проволокой в то место самое место, где по нашему предположению у него была грудь, а стало быть, и сердце, помирал очень долго. Поначалу он сильно верещал и интенсивно двигал мохнатыми лапами, словно пытался добраться ими до торчащей в теле "шпаги". Но все его усилия были тщетны, и примерно через полчаса, он наконец-то затих, поджав все лапы к смертельной ране.

А Николай, в это время, в банке из-под тушенки готовил смесь из смолы и отвердителя, интенсивно перемешивая компоненты, и когда "продукт" был готов, часть его залил в колбу. Наступал ответственный момент - размещение фаланги внутри колбы. И вот тут-то мы поняли, что через узкое горлышко колбы паука невозможно протиснуть внутрь - раздутое брюхо никак не хотело в него пролезать. Минут пятнадцать мы мучились с ним, чего только не делали. И только после того как брюхо с трех сторон сдавили спичками, фаланга наконец-то проскользнула в колбу и сразу же увязла в смоле. Николай стал делать какие-то манипуляции с трупиком, используя ту самую остро заточенную проволоку, и мы поняли, что он ею переворачивает фалангу, чтобы её спина оказалась внизу колбы.

Оно и верно, ведь когда этот импровизированный набалдашник будет установлен на рычаг переключения скоростей, то паук в ней должен находиться спиной кверху. Николай долил в колбу остаток смеси, и когда она заполнила все её пространство, стал расправлять лапы паука, чтобы он выглядел таким, каким его видят в дикой природе - с приподнятыми передними лапами.

И вот когда Николай наконец-то добился задуманного, он с крайней осторожностью отнес "изделие" к себе в комнату, где поместил в пустую банку из-под тушенки. Мы с нетерпением стали ожидать результата "эксперимента", хотя точно знали, что эпоксидная смола начинает затвердевать по истечению нескольких часов, и окончательно затвердевает спустя сутки. А чтобы хоть как-то скрасить томительное ожидание, сели играть в "Кинга", и "рубились" до тех пор, пока в городке не отключили электричество.

Рано утром, постояльцы "тринадцатой" первым делом пошли в комнату Николая, где застали его в крайне удручающем состоянии, держащим в руках колбу с "забальзамированной" фалангой.

Причину его огорчения мы поняли сразу, как только разглядели результат вчерашнего эксперимента. "Кулибины" не учли самого главного, что при затвердевании эпоксидной смолы, происходит реакция полимеризации, и она сильно нагревается. А коли так, то всё, что в ней находится, тоже автоматически нагревается, причем, почти до температуры кипения воды.

Вот, и "закипела" наша фаланга. Из её тела стал выделяться пар, и этот пар в виде воздушных пузырьков, обволок всё тело паука, и его невозможно было в этих пузырьках даже разглядеть.

Однако, первый блин комом вышел. А на следующий день, вернувшись из Бригады, Николай объяснил причину нашей неудачи. Оказывается, что прежде чем фалангу заливать смолой, её надо основательно высушить. Так, чтобы в ней не осталось ни миллилитра жидкости.

Обнадеживающая новость, и жильцы "тринадцатой" с еще большим энтузиазмом приступили к поиску очередной жертвы эксперимента. Но, то ли у этих тварей наступил брачный период, то ли по каким другим причинам, фаланги как сквозь землю провалились. И как мы не старались отловить хоть один экземпляр паука, успев при этом не только засушить его, но и заново повторить свой эксперимент, ничего у нас из этого так и не получилось.

Спустя месяц, подошел срок возвращаться Николаю домой, и поехал он в Союз без долгожданного заморского бакшиша. Особо он не горевал, поскольку самым большим подарком для него было то, что он возвращается домой живым и здоровым.

А Волгу он всё-таки купил, о чем сообщил в письме, которое в Кандагар пришло в конце лета.