# Мина

Анатолий Яковлевич Воронин

Мина

Подходил к концу март 1995 года, и погода в Грозном немного стабилизировалась. Снег на наши головы уже не падал почти две недели, а дождливые дни чередовались с относительно теплыми, солнечными дням, в один из которых, с крыши дома где размещался Временный федеральный орган внутренних дел, мы наконец-то увидели на горизонте гряду заснеженных кавказских гор.

В один из таких теплых дней в кабинете у моего подсоветного появился его хороший знакомый, совсем недавно вернувшийся в Грозный из Ингушетии, куда, в свое время, спасаясь от войны, он вывез всю свою семью. До войны его семья жила в пятиэтажном кирпичном доме рядом с железнодорожным вокзалом. И, как это не странно, ни сам дом, ни его квартира не пострадали ни от взрывов, ни и пожара бушевавшего в предновогоднюю ночь по всей округе.

Окна его двухкомнатной, проходной квартиры, выходящие по обе стороны дома, остались практически без стекол, и свежий ветер врывавшийся с улицы, теперь мотал висящие на карнизах занавески. Как и все остальные квартиры в доме, его жилище не минула печальная участь посещения мародеров. Все вещи из шифоньера и серванта были вывалены наружу и кучей лежали посреди зала и спальни. В унитазе туалета кто-то из незваных посетителей наложил здоровенную кучу дерьма, да так и не удосужился её смыть в канализацию. Из шести деревянных стульев стоявших возле стола зала только у одного сохранилась мягкая седушка, у остальных же стульев они были вырваны самым варварским способом. В спальне, от висящего на стене иранского шерстяного ковра, остатась лишь деревянная планка с вбитыми в него гвоздочками.

Рамзан, а именно так звали этого человека, попросил оказать содействие в приобретении целлофановой пленки, которую он намеревался укрепить на окна вместо выбитых стекол. Алик Мугуев пообещал ему решить данную проблему уже на следующий день, поскольку буквально накануне министерство получило несколько рулонов такой пленки, и один рулон тыловик пообещал выделить Алику для его отдела.

Прощаясь, Рамзан попросил Алика сообщить куда следует о том, что под окнами его квартиры стоит полусгоревший армейский "Урал", кузов которого доверху забит боеприпасами. Местные пацаны уже начали растаскивать боеприпасы, и не дай Бог если эти опасные штучки рванут. Тогда уж точно, не только пленку, но и куда более существенные стройматериалы придется искать.

На этот раз уже я пообещал доложить кому следует об опасной находке.

Свое обещание я выполнил уже на следующий день, когда вместе со всеми сотрудниками ВФОВД пришел на совещание к руководителю органа. Генерал внимательно выслушал мой доклад, уточнил где именно находится та машина с боеприпасами, и тут же отдал распоряжение своему заместителю по оперативной работе сформировать группу из оперативных сотрудников и бойцов СОБРа для проведения зачистных мероприятий.

Уже выйдя с совещания ко мне подошел Игорь Огурцов, который несколько дней тому назад прибыл в Грозный на замену Хуршету Нуманову исполнявшему до этого обязанности заместителя руководителя ВФОВД. Он еще плохо ориентировался в Грозном, и попросил меня выступить в роли своеобразного проводника. А поскольку еще совсем недавно я вместе с сотрудниками паспортного отдела эвакуировал картотеку адресного бюро из дома стоящего по соседству с тем, возле которого и стояла машина с боеприпасами, я охотно откликнулся на его предложение.

Проведение зачистки в долгий ящик откладывать не стали, и уже через полчала от здания ВФОВД отъезхал прикомандированный из Софринской Бригады БТР, на котором кроме меня и троих оперативных работников уголовного розыска, гроздями повисли с десяток бойцов СОБРа.

Так уж совпало, что именно в тот день происходила плановая замена личного состава Питерского СОБРа на Мурманских ОМОНовцев. Одни уже паковали свои вещи и готовились к отправке на родину, вторые, даже не приступали к размещению в полуподвальном помещении, поскольку оно было еще занято "питерцами". Мурманчане накануне приехали на двух тентованных ЗИЛАх и всю ночь провели в кузове машин. Правда, спать в них они завалились глубоко заполночь, а до этого, весь вечер провели в тесной компании с "питерцами", которые в весьма доходчивой форме объясняли новичкам все "прелести" жизни на чеченской земле.

Поскольку после предстоящей зачистки возникала необходимость вывезти опасный груз в одну из комендатур города, было принято решение полностью разгрузить один из ЗИЛов и включить его в состав группы. Командиры "питерцев" и "мурманчан" уселись возле башни БТРа, и убывающий домой Володя воочию знакомил своего сменщика с окружающей обстановкой.

К месту обнаружения машины с боеприпасами домчались буквально минут через пять - шесть. Тем более, что сворачивать никуда не пришлось, поскольку улица по которой мы ехали, напрямик вывела нас к небольшой площади возле железнодорожного вокзала. Уже подъезжая к ней, заметили троих пацанов в возрасте одинадцати - двенадцати лет, копошившихся в кузове грузовика. Застигнутые врасплох, они поначалу расстерялись, а один, спрыгнув на землю, так и застыл на месте, держа в руках вязанку из крупнокалиберных снарядов от зенитной установки.

- Ну, и куда ты собрался? - спросил его Володя.

- Адавать, - ответил чумазый пацан с явно выраженной чеченской внешностью.

- Чего адавать? - не понял его Володя.

- Патроны адавать, - ответил пацан.

- Ну, и кому же их ты собрался отдавать?

- Вам адавать.

- А если бы мы не приехали, ты их наверно боевикам бы отнес? - не отставал с допросом Володя.

- Не-е, - протяжно произнес пацан. - Боевиков нет в городе, они все в горы ушли.

- А ты то откуда знаешь, где есть боевики, а где их нет? - вклинился в разговор командир ОМОНовцев.

- Знаю, - парировал пацан.

- Может быть ты сам боевик? - не унимался "мурманчанин".

- Не-е, я еще совсем маленький, - широко улыбнувшись и подтерев свободной грязной рукой свисающие с носа сопли, ответил чеченец.

- Знаем мы вас - маленьких, - недовольно буркнул один из бойцов СОБРа. - Как из-за угла стрелять, так вы не по возрасту взрослые, а как вас за жопу берут, так сразу дети несмышленные.

- Ну, раз ты такой умный, будешь нам помогать перезагружать снаряды вот в эту машину, - Володя жестом показал на стоящий рядом ЗИЛ. - А вы чего там пришипились, - обратился он к выглядывающим из разбитой машины остальным двум пацанам, - вас это тоже касается.

Поняв, что экзекуция на сей раз не предвидится, и по их задницам не пройдется жесткий армейский ремень, пацаны дружно подключились к процессу перегрузки боеприпасов.

А я, тем временем, ходил вокруг разбитой машины и рассматривал разбросанные по земле боеприпасы. Кроме снарядов к ЗУ там лежали несколько целёхоньких контейнеров с "Фаготами" и с полдюжины полутораметровых ракет черного цвета, в головной части которых имелись несколько пластиковых линз. Внешне они были похожи на ракету к ПЗРК "Стрела", но только без тупорылого пластикового оголовка в котором размещался инерционный датчик самонаведения.

- Мы такие ракеты уже находили при зачистках, - сказал подошедший Володя. - В комендатуре нам сказали, что это ракеты класса "воздух-воздух" для самолетов.

На всякий случай я не стал трогать ракету руками, и уж тем более, тереть пальцами пластиковые линзочки её боеголовки, хотя такое подспудное желание в тот момент у меня и возникло. Кто его знает, а вдруг она после этого рванет невзначай.

Все обнаруженное в сгоревшей машине и найденное на земле мы наконец-то загрузили в ЗИЛ. Командир мурманских ОМОНовцев достал из кабины грузовика три банки говяжьей тушенки, и со словами - Это вам за проделанную работу, - отдал их пацанам.

Те поначалу ошалели от столь шикарного бакшиша, а потом наперебой стали благодарить доброго дяденьку военного.

- Следующий раз как только найдете что-нибудь подобное, сразу бегите к нам. - И он объяснил пацанам где они в любое время суток смогут найти его и его бойцов.

Поскольку ОМОНовцы еще не знали куда следует в таких случаях отвозить найденные в городе взрывоопасные предметы, Володя, прихватив с собой их командира, поехал показывать тому дорогу в комендатуру располагавшуюся на Старопромысловском шоссе, а вся остальная шатия-братия, вновь запрыгнув на БТР, тронулась в обратный путь.

Мы не успели проехать и половину пути, как наперерез нашей бронемашине на дорогу выскочила чеченка лет сорока. Она отчаянно махала руками, подавая знак остановиться. Сидящие на бронике насторожились, а более искушенные в таких делах "питерцы", передернув затворы своих автоматов, ощерились их стволами в разные стороны.

Когда БТР остановился, чеченка подбежала к нему и показывая руками в сторону ближайших ворот, быстро затараторила:

- Тама миня, миня тама.

На металлических воротах цвета морской волны, красовалась относительно свежая надпись сделанныя белой краской. Всего три слова: "Сдесь жывут люди". Дверь в одной из створок ворот была открыта настеж, и в её проеме виднелась фигура еще одной пожилой чеченки. Продолжая жестами приглашать нас к воротам, чеченка остановилась метрах в пяти от них, и указательным пальцем правой руки показала на торчащий из асфальта предмет.

Внимательно приглядевшись, я сразу понял, что это был хвостовик минометной мины.

- Памагите нам пажалюста. Я бальной женьщина, мой мама совсемь старий старуха. Ми ни можимь зидесь ходить из дома, патаму чито дарога заминирований. Ми баимися виходить на улица патаму чито миня можить любой мгнавений визирываться.

Я глянул на сидящих на броне оперов и бойцов, но никто из них не сделал ни малейших телодвижений подтверждающих рыцарское намерение помочь бедным женщинам. И тогда я сам спрыгнул с БТРа на землю, и неспеша подошел к тому месту где торчал хвостовик. По опыту афганской войны я знал, что извлекать из земли неразорвавшуюся мину от миномета дело весьма небезопасное, поскольку её взрыватель уже находится на боевом взводе, и при неосторожном обращении с боеприпасом, в любое мгновение мог сработать. Перпектива заполучить в живот несколько десятков если не сотню мелких чугунных осколков, меня никак не устраивала.

- Здесь сапер потребуется, а его среди нас нет, - задумчиво заметил я.

Женщина почти вплотную подошла ко мне, и умоляюще произнесла:

- Ну сиделайти хоти чиго нибуть. Ми с мамой уже усытали виходить на улица чириз сосединий дывор. А я вам за это целий банка хорощий конияк дам.

Перспектива разжиться коньяком меня несколько воодушевила. Тем более, что уже третий день жильцы нашей комнаты ужинали без единой капли "сугрева", и все вечера проходили в весьма скучной обстановке. Никто не рассказывал баек и анекдотов, не пел под гитару песен. Даже весельчак и балагур коим являлся Андрюха - мой земляк и штатный водитель БТРа на котором мы сейчас сюда приехали, после ужина сразу же заваливался спать, пренебрежительно поворачиваясь к присутствующим в комнате "квартирьерам" своей задницей.

Отлично понимая, что действенной поддержки со стороны сидящих на БТРе сослуживцев я вряд ли получу, пришлось вспомнить все те навыки, которым меня в свое время обучили на спецфакультете Ташкентской высшей школы милиции, и чему чуть позже научила суровая школа жизни Афгана.

Я внимательно осмотрел то место где торчал хвостовик мины и не обнаружил разрушения асфальта вокруг него. По логике вещей, если бы это была неразорвавшаяся мина, то углубляясь в землю она наверняка продавила бы асфальт до диаметра самой мины. Но этого не было, а значит, в асфальте торчал всего лишь хвостовик от мины. Я аккуратно повернул хвостовик из стороны в сторону, и он свободно прокрутился. Поняв, что мина "беззубая", я решил проверить на вшивость всех присутствующих при "разминировании". Чеченку я попросил уйти подальше вглубь двора и увести с собой престарелую мать. А чтобы она не могла наблюдать за моими манипуляциями с хвостовиком, плотно захлопнул дверь в створке ворот. Андрею я приказал проехать немного вперед, а сидящим на БТРе операм и бойцам укрыться за его броней.

На то чтобы вытащить хвостовик из асфальта, мне потребовались бы секунды, но я умышленно не стал торопиться, и неспеша "разминировал" его несколько минут. Пока я все это проделывал, в памяти всплыл весьма забавный случай, который произошел со мной годом раньше...

В ту пору по всей стране прокатилась волна бандитских разборок, в ходе которых члены преступных группировок не только отстреливали, но даже взрывали своих "конкурентов". Именно тогда было принято решение создать в нашей области некую "группу экспертов", в которую должны были войти люди относительно сведующие во взрывном деле. На всю область смогли отыскать всего лишь трех человек, кто обладал необходимыми навыками. В числе этой "троицы" тогда оказался и я.

Еще до срочной службы в армии, обучаясь в автодорожном техникуме, я два курса обучения потратил на изучение предмета "Карьры и буро-взрывные работы". В конце обучения полученные теоретические знания мы закрепили на практике, успешно взорвав на учебном полигоне не один десяток килограмм тротила, амонала, гесогена и многих других взрывчатых веществ. По одному лишь внешнему виду я мог безошибочно определить тип взрывчатого вещества и его ТТХ. Много позже, волею судьбы оказавшись в Афгане, полученные в техникуме знания я весьма продуктивно использовал в своей советнической работе.

Кроме меня в ту группу вошел сотрудник УКГБ и боец ОМОНа, прошедший специальную подготовку по минно-взрывному делу. Помимо выполнения прямых должностных обязанностей на занимаемых должностях, члены экспертной группы выезжали практически на все сигналы связанные с обнаружением предметов внешне похожих на СВУ.

В один прекрасный день в УВД по телефону "02" поступило сообщение, что на окне лестничной площадки пятиэтажного дома обнаружен посторонний предмет внешне похожий на самодельное взрывное устройство. Предполагаемое СВУ обнаружил бдительный водитель одного криминального авторитета, проживающего в том же подъезде на третьем этаже.

Так уж получилось, что сотрудник органов госбезопасности на ту пору находился в служебной командировке, а боец ОМОНа вместе с другими сослуживцами участвовал в операции "Путина" в одном из отдаленных сельских районов области. Я вторую неделю находился в очередном отпуске и фактически жил на своей даче в пригороде Астрахани. Там-то меня и нашли члены оперативной группы, которую руководство УВД направило на осмотр места происшествия. Мне пришлось срочно заводить свою "шестерку" и вместе со всеми следовать к месту происшествия.

А там уже творилось столпотворение. Движение по улице, где стоял тот злосчастный дом, было перекрыто, и весь маршрутный городской транспорт кучковался метрах в двухстах по обе стороны от него. Неподалеку от дома стояла пожарная машина и расчет был готов приступить к тушению пожара, если таковой случится. С пару десятков милиционеров в форме теснили подальше от опасного дома огромную толпу зевак. В доме на всякий случай отключили газ и электричество. Одного только не догадались сделать - эвакуировать жильцов дома, особенно тех, кто жил в подъезде где и был обнаружен подозрительный предмет. Судя по всему, никто не рискнул мотаться по нему вверх - вниз, обзванивая все квартиры . Криминальный авторитет засел в дальней комнате квартиры и даже не пытался открыть входную дверь. Он почему-то посчитал, что "бомба" заложена специально для него, и как только он выйдет из своей квартиры, она тут же взорвется.

Я попросил всех членов опергруппы оставаться на улице, а сам стал осторожно подниматься по лестнице. За мной увязался начальник отделения уголовного розыска УВД, которого совсем недавно назначили на эту должность. Сначала я хотел нагнать его, но потом решил этого не делать. Уж коли ищет человек приключения на свою задницу, так пусть он их и получит сполна.

Когда мы вдвоем наконец-то добрались до лестничной площадки между вторым и третьим этажами, между двойными рамами я заметил небольшую металлическую коробку. Беглого осмотра мне было вполне достаточно чтобы определить что это такое. Несколько лет тому назад пришлось мне раскрывать серию взломов телефонных аппаратов, и именно этот предмет был объектом преступных посягательств малолетних преступников, которых мы поймали чуть позже.

То была всего лишь кассета для приема металлических монет, какие обычно вставляются в уличные телефоны-автоматы. Не подавая вида что мне уже известно что за "бомба" лежит на окне, я с показушной аккуратностью стал извлекать её наружу. Слегка наклонив кассету из стороны в сторону, я убедился в том, что она пуста, а вес её был настолько мал, что красноречиво свидетельствовало об отсутствии в её чреве чего либо постороннего.

И тут в моей голове мелькнула дерзкая идея. Разворачиваясь на одном месте, я сделал как бы неосторжное движение, и кассета "запрыгала" в моих руках. С криком "Берегись!", я бросил её в сторону двери того самого преступного авторитета, а сам поспешил спуститься на площадку второго этажа.

Начальник отделения до конца не поняв в чем дело, в один прыжок преодолел все ступени лестничного марша и через какие-то доли секунды пулей летел на первый этаж. Я спокойно вернулся обратно, и подняв кассету с пола, не спеша спустился с ней вниз. Когда я открывал входную дверь подъезда, мой "напарник" стоял напротив неё, и смотрел на меня как на человека только что вернувшегося с того света.

Я решил продолжить начатый спектакль и демонстратвно смахнув со лба не существующий пот, с облегчением произнес:

- На этот раз пронесло.

Потом вместе с любителем острых ощущений я проследовал к телефонной будке, что стояла метрах в двадцати от подъезда, и с невозмутимом видом сунул кассету в кассетоприемник телефонного аппарата. Только тогда начальник отделения наконец-то понял, как ловко я разыграл его, и демонстративно обидевшись произнес:

- Ну и плоские же у тебя шуточки.

Впоследствии, я ни разу не видел его физиономию мелькающую в тех местах, куда безвестные телефонные террористы сгоняли милицию, пожарных, и нас - внештатных экспертов по СВУ. А тот криминальный авторитет, что жил в "заминированном" доме, буквально на следующий день съехал с квартиры и больше в ней никогда не появлялся...

- Берегись! - крикнул я, отбрасывая хвостовик мины на противоположную сторону улицы. Опера и бойцы СОБРа и ОМОНа наблюдавшие всё это время за моими манипуляциями из-за бронетранспортера, в мгновение ока плюхнулись на не просохшую до конца от весенних дождей землю. Несколько секунд они так и лежали распластавшись на земле, прикрывая затылки обеими руками и молча ожидая возможного взрыва.

- На этот раз пронесло, - громко объявил я, - можно подниматься, - а сам вошел во двор и отчитался перед хозяйкой о проделанной работе.

Она тут же выскочила на улицу, и не обнаружив "мину" на привычном месте, мигом ринулась обратно. Забежав в дом, уже через несколько секунд она вернулась обратно неся в руках трехлитровую, стеклянную банку с заветной золотисто-коричневатой жидкостью.

Трофейный коньяк опера в тот же вечер уговорили за один присест в компании с командирами убывающего домой Питерского СОБРа и вновь прибывшего в Грозный Мурманского ОМОНа. Все весело смеялись и наперебой пересказывали друг другу пережитые ими мгновения ушедшего дня.