# Мушавер. Версия для печати

Анатолий Яковлевич Воронин

Синопсис


Прошло более тридцати лет, как закончилась афганская война, но до сих пор многие её страницы продолжают оставаться под грифом секретности, и не доступны широкой читательской публике. Мало кто знает, что в период с 1978 по 1992 годы более четырех тысяч сотрудников МВД СССР прошли через горнило этой войны. В основном это были офицеры из числа руководящего состава оперативных служб, и в первую очередь, сотрудники уголовного розыска.

Эта книга о том, как профессионалы УГРО в Афганистане становились советниками разведывательных структур МВД ДРА. Работая вместе с афганскими оперативниками, они занимались внедрением агентуры в отряды непримиримой оппозиции, ведя там разведывательную и подрывную работу.

Многие советские военнослужащие проходившие службу в Афганистане. своими жизнями обязаны благодаря упорному труду этих, с виду неприметных шурави, чья деятельность была сопряжена с повседневной опасностью для них самих.


Мушавер (Советник)

Роман

Памяти сотрудников уголовного розыска, прошедших трудными дорогами Афганистана, до конца испившим горькую чашу военного лихолетья, посвящается...

Неожиданное предложение.

Телефонный звонок прозвенел обыденно и Николай, не отрывая взгляда от недописанной агентурной записки, машинально потянулся за телефонной трубкой.

- Привет! Не сильно занят? Тут необходимо решить один серьёзный вопрос, не смог бы ты прямо сейчас зайти ко мне?

- Могу.

- Тогда я жду тебя.

Звонившим был начальник отдела кадров УВД.

Уже положив телефонную трубку, Николай стал лихорадочно соображать о причинах столь неожиданного вызова. Сотрудники уголовного розыска, а попросту опера, не жаловажали хождения к кадровикам. А уж когда те сами приглашают, да ещё для решения серьёзного вопроса, ничего хорошего ожидать не приходилось. Но, поскольку за последнее время грехов за ним не числилось, Николай смело пошёл на аудиенцию к вышестоящему начальству.

- Заходи, заходи, дорогой, присаживайся. Долгий у нас будет разговор. Может кофейку?

Несколько растерявшись, Николай от предложенного кофе отказался.

Подполковник разговор начал издалека. Расспрашивал о работе, об обстоятельствах последней, успешно проведенной сотрудниками уголовного розыска операции по задержанию банды грабителей. Потом разговор как-то незаметно зашел о семье.

Односложно отвечая на вопросы, Николай пытался понять, к чему весь этот разговор. Невзначай бросил взгляд на стопку личных дел, лежащих на приставном столике, и, обмер.

На самом верху лежало его личное дело. Неприятный холодок пробежал по спине.

В отличие от других канцелярских крыс из отдела кадров, подполковник был тонким психологом. Умение общаться с людьми он выработал в себе ещё в бытность работы в

уголовном розыске. В свое время, под его непосредственным руководством, Николай 'отпахал на земле' без малого четыре года.

Перехватив взгляд оперативника, он мгновенно оценил ситуацию и повел разговор в лоб:

- Слушай, Николай, ты же опер, и отлично понимаешь, что вызвал я тебя к себе не кофейком побаловаться. Вот здесь, - он разом взял всю лежащую стопку личных дел, - судьбы семи человек, семи сотрудников уголовного розыска, а если быть точнее - семи руководителей всех звеньев этой службы. Я внимательно изучил содержимое папок, и пришел к выводу, что ты единственный из всех, чья кандидатура подойдет для выполнения ответственной работы, которую я хочу предложить.

Подполковник замолчал, наблюдая за ответной реакцией подчинённого. А тот сидел, молча думая о чем-то своём.

- Надеюсь, тебе не стоит лишний раз рассказывать о том, что такое Афганистан, - продолжил кадровик. - Не маленький, сам отлично все понимаешь. Это, как раз и есть, та самая, ответственная работа, которую я тебе хочу предложить. От того, какое ты примешь решение, будет зависеть дальнейшая судьба остальных шести твоих коллег по работе. Не скрою, у тебя будет два варианта дальнейшей судьбы, - голова в кустах, или грудь в крестах. Не в моей воли навязывать тебе принятие столь ответственного решения. Решай всё сам, и прежде чем сказать - да, или - нет, посоветуйся с супругой, поскольку именно ей придется в ближайшие два года тянуть семейную лямку за вас двоих. Кстати, сколько уже твоему младшему?

- Да уж второй год идёт.

- Вот об этом я и говорю - подумай хорошенько. У тебя есть все основания отказаться от моего предложения, и никто не вправе тебя ни в чём упрекать. Но зная твою натуру, я не стал бы затевать весь этот разговор. Перед тобой открывается совершенно иная перспектива дальнейшей службы, от которой ты не должен отказываться. Ты отлично видишь, что вокруг происходит. Перестройка, которую затеяло новое руководство страны, вряд ли даст что-то путное. Все это мы уже проходили, и не раз. Помяни мои слова, наступят времена, когда будет намного хуже, чем сейчас. Если тебе повезет вернуться домой живым и невредимым, на что я очень надеюсь, то на несколько лет у тебя не возникнет проблем касающихся благосостояния семьи. Ну, а если не повезёт, значит такое твоё 'се-ля-ви'. В этом случае твоей семье вряд ли кто сможет помочь подняться на ноги. Поэтому, ещё раз повторюсь - думай.

А думать действительно было о чём. С одной стороны, Николай уже знал, что побывавшие в Афганистане сотрудники УВД не влачили нищенское существование, как большинство их сослуживцев, остававшихся в это смутное время в Союзе. Но в то же время, перспектива оставить свою жену вдовой, а детей сиротами, ничего хорошего не сулило. Прав кадровик - надо посоветоваться с женой, прежде чем принять столь ответственное решение.

- Хорошо, Владимир Николаевич, я подумаю. Сколько у меня времени на то чтобы сказать, да, или нет?

- До завтрашнего утра.

- А что так быстро?

- Завтра к вечеру начальник УВД должен доложить в министерство сведения о кандидате, а я эту информацию обязан предоставить ему утром.

Николай прикинул в уме, какая реакция последует со стороны жены, когда он сообщит ей о разговоре с кадровиком, и решение - ничего ей не говорить об этом, пришло как-то само по себе.

Тот вечер был мучительно долгим. Супруга, своей женской интуицией, явно почуяла что-то неладное, и заглядывая мужу в глаза, допытывалась, что такого произошло у него на работе, почему он в одночасье стал таким угрюмым и не разговорчивым. Но Николай оставил все её вопросы без ответов, сославшись на недомогание. Он уже определился с выбором своей дальнейшей судьбы.

Овен - по гороскопу, Николай был таким же упрямым и по жизни. Но для того, чтобы согласиться ехать на войну, одного упрямства маловато было. Жить на протяжении двух лет в чужой стране, со сложившимися многовековыми устоями и обычаями, определенными особенностями житейского уклада, да ещё при условии, что там, последние шесть лет идёт братоубийственная война - было о чем призадуматься.

Вместе с тем, был интерес, какое-то неуёмное любопытство. Интерес к новым обстоятельствам жизни, к резкому повороту судьбы. Жгучее любопытство ко всему неизведанному, сидящее в каждом человеке с рождения.

Утром следующего дня кадровик докложил начальнику УВД, что кандидат на загранкомандировку подобран. В одном лишь он слукавил, когда 'наезжал' на высокую сознательность претендента во время приватного разговора с Николаем. Ещё до встречи с ним, он успел пообщаться с остальными шестью кандидатами, сделав им аналогичные предложения. Но те встретили его заманчивые посулы без особого энтузиазма. Один отказался от поездки в Афганистан сразу же, мотивируя тем, что в его семье до конца года ожидается прибавление. Двое других отказались по причине намечающегося карьерного роста - оба со дня на день ожидали повышения по службе, и поездка за границу, да еще на войну, никак не входила в их персональные планы. Один заместитель начальника сельского РОВД мотивировал свой отказ тем, что уже отослал документы для поступления на второй факультет Академии МВД СССР, и со дня на день ждет ответа из управления кадров МВД. Ещё двое кандидатов просто отказались ехать в чужую страну, так и не сформулировав причину отказа.

Вечером того же дня кандидатура Николая была единогласно утверждена Коллегией УВД, и в Москву ушла соответствующая депеша.

И сразу же закрутилась, завертелась несусветная круговерть. За один день Николаю нужно было подготовить целую гору бумаг - снять всевозможные копии с документов, написать три экземпляра автобиографии, самому на себя написать характеристику и попросить шефа, чтобы тот её подписал. Срочно понадобились фотографии различных форматов, в том числе и на заграничный паспорт. Одним словом - бюрократия во всей её красе.

Такая спешка была связана ещё с тем, что все описанные события происходили за пару дней до ноябрьских праздников, по окончанию которых Николаю необходимо было прибыть в Волгоград для прохождения обследования в психофизической лаборатории.

Поездка в Волгоград.

Уже потом, после праздников, Николай узнал, что в Волгоград едет не один. Компанию в той поездке ему составил шифровальщик УВД - Володя Колесников.

Десятого ноября, вместо того чтобы отмечать с друзьями и родственниками свой профессиональный праздник - День милиции, они тряслись вдвоем в купе поезда 'Астрахань-Волгоград', и за рюмкой 'чая', обсуждали перспективы своей дальнейшей жизни.

Посмеялись над тем, как идет подбор кандидатов. В процессе формирования документов выяснилось, что одного желания попасть на эту странную войну было мало. Кандидат должен был соответствовать ряду требований, перечень которых был разработан в недрах ЦК КПСС. Членство в рядах партии - обязательно. В крайнем случае, он мог быть кандидатом, при одном условии, что ещё до отправки за границу, всё-таки успеет получить партийный билет. Наличие высшего образования и не менее чем двухлетний стаж руководящей работы на должностях оперативно-начальствующего состава. Кроме этого, он должен обладать отменным здоровьем, иметь отличную автобиографию и ничем не замаранную родословную. Как тот породистый кобель. Наличие не снятых выговоров в послужном списке не допускалось. Но самое главное, он обязательно должен быть семейным человеком. Видимо те ответственные чины, что направляли своих подчиненных воевать, преследовали недвусмысленную цель - исключить любую возможность их дезертирства. Семья, что тот якорь, - оставаясь на Родине в качестве своего рода заложников, жены и дети советников практически лишали их даже мысли о переходе на сторону врага. Хотя, как на это ещё посмотреть. Для проходимца семья вряд ли станет помехой для осуществления коварных замыслов. Для нормального же мужика, это условие было явным оскорблением его чести, достоинства, да и самолюбия тоже.

Проверку на психическую пригодность проходили в ведомственной поликлинике Волгоградского УВД, располагающейся в современном здании, в пятнадцати минутах ходьбы от железнодорожного вокзала. Внутри идеальная чистота, как и во всех лечебных заведениях. Врач психотерапевт, после проверки командировочных документов, заполнил анкеты и ещё какие-то специальные номерные карточки, и пожелав всего хорошего, порекомендовал не опаздывать на следующий день к назначенному часу для прохождения комиссии. А еще он сказал, что на комиссию лучше прийти со свежей головой, а чтобы она таковой была, посоветовал не очень-то увлекаться спиртными напитками, а вместо этого прогуляться по городу и посмотреть на его достопримечательности.

Достопримечательности Волгограда они и ранее видели, по разным причинам бывая в Городе-Герое, а вот то, что врач им напомнил о том, чего не должны были делать, это он зря так опрометчиво поступил. Они и свежим воздухом успели надышаться, а к вечеру были 'тепленькими'.

В кабинете, где предстояло пройти тестирование, стояло не более полутора десятков столов. За каждый из них усадили по одному человеку и раздали вопросники по программе первого тестирования. Ответить предстояло почти на три сотни вопросов. Точнее сказать, нужно было подчеркнуть один из возможных вариантов ответа, какой по мнению тестируемого был для него самым приемлемым. Врач-психолог предупредил присутствующих, чтобы они отнеслись к тестированию на полном серьёзе, не устраивая между собой дискуссий.

В числе участвующих в тестировании только трое эту процедуру проходили в связи с предстоящей командировкой в Афганистан. На первый взгляд, большинство вопросов были дурацкими, как по форме, так и по содержанию. Ну что можно было ответить на вопрос: 'С какой ноги вы сегодня встали?', если в вопроснике уже имелись четыре варианта ответов. Николай не помнил, с какой ноги он сегодня встал, и поэтому наугад подчеркнул ответ - с левой. Были вопросы насчет того, не мочиться ли он по ночам в постель, хорошо ли относится к своим родителям, часто ли страдает бессонницей. По ряду вопросов были заготовлены настолько чумовые ответы, что по их прочтению, где-то на подсознательном уровне, Николай начинал ощущать себя если не круглым идиотом, то уж полудурком точно. Наверно, именно на это и было рассчитано данное тестирование, а именно - выявлять людей с больной психикой и явных шизофреников. Это психически здоровому человеку было понятно, что за подвох кроется в каверзных вопросах, а человек со сдвигом 'по фазе' их мог воспринять совсем иначе. Именно на таких - дюже 'умных', была рассчитана отдельная графа, куда экзаменуемый мог вписать свой собственный вариант ответа. Воспользовался ли кто этой графой, Николай так и не узнал, но ему и готовых ответов вполне хватило, чтобы едва уложиться в отведенное на тестирование время, которое длилось почти три часа.

Потом был перерыв на обед, после чего подопытные кролики вновь засели за столы. Правда, на этот раз экзаменуемых оказалось в два раза меньше. Чуть позже Николай узнал, что первый тест обязателен для всех, кого принимают на работу в правоохранительные органы. С его помощью выявлялись люди, которых к службе в милиции нельзя подпускать на пушечный выстрел.

Второй тест - на сообразительность и абстрактность мышления, предназначался для оперативно-начальствующего состава. Присутствующим выдали небольшую брошюру с полусотней заданий. Каждая страница брошюры была разбита на девять равных квадратов, в восьми из которых размещались рисунки. Последний - девятый квадрат, был пустым. На каждое задание имелось по шесть вариантов ответа. Методом анализа предстояло найти определенную закономерность чередования рисунков по горизонтали и вертикали, и выбрав из представленных вариантов ответа единственно верный, внести его порядковый номер в специальный бланк вопросника. На решение каждого задания отводилось не более тридцати секунд, и с каждым последующим заданием оно усложнялось. К концу этой 'гонки на выживание', сердце в груди Николая готово было вырваться наружу, настолько велико было напряжение нервной системы. Тем не менее, и он, и Владимир успешно справились с этим заданием. А вот тучный майор, что сидел спереди Николая, пыхтя и усиленно чеша свою 'репу' не смог ответить на большинство вопросов, о чем красноречиво свидетельствовал полупустой бланк вопросника.

Пока экзаменатор что-то помечал на отработанных бланках с ответами, экзаменуемые молча ожидали своей дальнейшей участи. Оценку 'хорошо' получили только заезжие астраханцы. Местные аборигены выше оценки 'удовлетворительно' так и не смогли подняться, а тучный майор, за свой минимум ответов, получил твердую 'единицу'. Он попытался, было, выступить в свою защиту, заявив, что горит очень большим желанием попасть на службу в Афганистан, на что экзаменатор резко оборвал его на полуслове:

- Товарищ майор, вы делаете ко мне уже четвертый заход, но я так и не заметил, что за это время вы стали более сообразительным, если не в состоянии решить даже такие элементарные задачи. И не надо меня уговаривать и давить на психику через ваше вышестоящее руководство. Это было ваше последнее тестирование, и я не намерен тратить на вас свое рабочее время. Чего вы так стремитесь попасть в этот Афганистан? Сами же видите, что он не для вас. Одно дело, когда вы там сами погибните - то будет ваша личная трагедия. Но вы же еще своих сослуживцев погубите. Неужели вы этого не понимаете?

Майор стоял по стойке 'смирно', выслушивая нелестные эпитеты в адрес своей персоны, а после того как врач закончил свою 'обвинительную' речь, он промямлил себе под нос:

- Доктор, ну почему вы меня выставляете полным дураком? Ну да, не понимаю я ничего в этих каракулях, но ведь на службе я числюсь на хорошем счету. Может быть, все-таки разрешите мне поехать в Афганистан?

- Вы что, совсем...- покрасневший врач в пылу эмоций видимо не знал какое слово подобрать, чтобы ответить твердолобому майору, решившему взять его на измор, - ...не понимаете, о чем идет речь? Идите отсюда! И больше не донимайте меня своими телефонными звонками. И своиму руководству передайте то же самое. А если будете и дальше продолжать в том же духе, то я вынужден буду поставить вопрос о вашей профессиональной пригодности в занимаемой должности. Лучше не злите меня.

Майор покидал кабинет с таким видом, словно его только что сняли с руководящего поста, и уволили из милиции. А когда за ним захлопнулась входная дверь, врач недовольно буркнул себе под нос:

- Артист, хренов.

Мучения с тестированием в этот день закончились. На следующий день Николаю и его земляку предстояло пройти испытание 'комнатой смеха' и персональное собеседование с психиатром. На основе результатов предыдущих тестирований, врач должен был вынести окончательный вердикт.

Что такое 'комната смеха', оба представляли весьма смутно, пока сами в ней не побывали. То была малюсенькая комнатушка, внешне похожая на чулан, со стенами черного цвета и низким потолком. Классическое замкнутое пространство, попав в которое, человек страдающий клаустрофобией, начинает паниковать и метаться в поисках выхода. Посреди комнаты стояло кресло с откидывающейся спинкой и подголовником, внешне похожее на кресло в стоматологическом кабинете. Молодой парень, судя по всему лаборант, попросил Николая сесть в него, и оголив конечности рук, ног и грудь, понацеплял всевозможные датчики. Датчик в виде шлема мотоциклиста, был надет на голову. Потом, лаборант присоединил к датчикам разноцветные провода, уходившие другими концами куда-то в стену. Перед носом поставил небольшой микрофон, через который Николаю предстояло общаться с внешним миром.

Поставленная задача на первый взгляд показалась весьма простой. Предстояло решить несколько арифметических действий написанных мелом на небольшой дощечке черного цвета. Каждая задачка состояла из двух арифметических действий по сложению или вычитанию однозначных чисел. Два действия - два результата. Если результат в первой строке был больше результата нижней строки, то следовало из большей суммы вычесть меньшую и получившийся результат громко озвучить в микрофон. Если же большей была сумма из нижней строки, результаты обеих строк суммировались, и результат озвучивался в микрофон.

Всего на дощечке было написано три двойных действия, по которым должно было получиться три конечных результата. Лаборант попросил испытуемого при нем потренироваться на цифрах написанных на дощечке, и после того как тот решил две задачки, прервал Николая на полуслове, и забрав дощечку, написал на ней новые цифры. Он попросил его не переворачивать её записью вверх до тех пор, пока не прозвенит звонок. Если же испытуемый попытается подсмотреть задачки раньше времени, об этом станет сразу же известно, поскольку в углу комнаты установлена видеокамера, фиксирующая все его телодвижения. После этого лаборант удалился, плотно прикрыв за собой входную дверь в 'комнату смеха'.

Одно дело, когда ты сидишь в спокойной обстановке, и не напрягаясь решаешь простенькие задачки, на которые отводилась аж целая минута. И совсем иное, когда перед тобой неизвестность, а ты, находясь один в замкнутом пространстве, под наблюдением видеокамеры, не знаешь, в какой именно момент раздастся трель звонка. Нервы напрягаются до такой степени, что ты начинаешь слышать собственное сердцебиение, и ощущать, как обогащенная адреналином кровь, мощными импульсами насыщает сосуды головного мозга.

Как не ждал Николай звонка, но тот всё равно прозвучал неожиданно. Быстро перевернув дощечку нужной стороной, он принялся лихорадочно решать задачи. С первой справился за несколько секунд, громко прокричав результат в микрофон. Сердце к тому времени уже вырывалось из груди, а Николаю предстояло решить еще две задачи. В тот момент он наивно полагал, что остальные задачи будет решать хоть и в несколько нервозной обстановке, но в аналогичных условиях, как и первую.

Как же он заблуждался.

Не успев сложить группу цифр из верхней строчки второй задачи, как вдруг, лампочка светившая до этого откуда-то сверху, замигала, словно на электролинии произошел сбой с подачей тока. Николай попытался не обращать на это внимание, но буквально в ту же секунду прямо перед ним замигал проблесковый маячок ярко синего цвета, и истошно завыла сирена. Как решил вторую задачу, он не помнил, но громко крикнув в пустоту итоговый результат, лихорадочно принялся за третью. На текущее время не обращал внимания, поскольку, для него оно уже не имело никакого значения, и последнюю задачу решал под аккомпанемент все той же воющей сирены и ярко вспыхивающего стробоскопа, слепящего ему глаза. В довершение всему, кресло под ним заходило ходуном, и Николай едва не свалился с него.

После того, как с надрывом в голосе он выкрикнул ответ по третьей задаче, все разом остановилось и затихло. Только ровный свет от лампочки под потолком свидетельствовал о завершении его мучений. Николай не мог поверить, что уложился в шестьдесят секунд - у него сложилось впечатление, что весь этот кошмар продолжался целую вечность.

Вошедший в комнату лаборант не спеша снял с испытуемого датчики, предварительно освободив их от проводов.

Свобода!

Позже, дожидаясь пока аналогичную экзекуцию пройдет земляк, Николай узнал от лаборанта, что сердце вырывалось из его груди вовсе не из-за нахлынувших эмоций с последующим выбросом адреналина в кровь. Оказывается, эти садисты 'доктора' искусственно увеличивали через навешанные на него датчики частоту сердцебиения, создавая ситуацию близкой к стрессовой. Николаю очень хотелось выругаться, но поскольку всё уже было позади, ограничился вопросом:

- Ну и как - прошел я испытание?

- Вполне, - коротко констатировал лаборант.

А потом было индивидуальное собеседование с психотерапевтом. Тот внимательно ознакомился с результатами тестирований и заключениями своих коллег. Задал Николаю несколько наводящих вопросов, на которые он ответил не задумываясь. Врач пожелал ему удачи и выдал справку величиной с почтовый конверт. На первой страничке справки были внесены установочные данные Николая, а на обратной, в самом низу, красовалась лаконичная запись: 'Годен для прохождения службы в странах с жарким и неблагоприятным климатом'.

Про Афганистан не было ни слова.

Вот это конспирация!


Ташкент - город хлебный.

Ноябрь для Николая был весьма богат на всякие знаменательные события. По приезду из Волгограда он узнал, что руководитель отдела получил предложение возглавить Астраханскую среднюю школу милиции. Надо полагать, что Алексей Александрович не шибко долго размышлял по поводу того, как ему поступить в данном случае. Дураком надо быть, чтобы отказаться от такой должности. Одно дело пахать круглые сутки разыскивая жуликов, грабителей и убийц, напрочь позабыв о своем здоровье, семье и отдыхе, и совсем другое, протирать штаны в тихом, уютном кабинете учебного заведения. Для него, лишившегося за несколько лет до этого трети желудка пораженного серьёзной язвой, это был своего рода шанс на выживание.

После того как его утвердили в новой должности, встал вопрос о ротации кадров внутри отдела. Бывший его зам - Юра Салтыков, имевший к тому времени почти двенадцатилетний стаж оперативной работы и с отличием закончивший Академию МВД, пожалуй, был единственным человеком во всей астраханской милиции, имеющий полноценное право занять кресло начальника УГРО.

А после того, как он его занял, перед ним встал вопрос - кого брать себе в заместители, и он предпочёл кандидатуру Николая.

Так уж получилось, что с 1979 года их судьбы тесным образом переплелись. Вместе работали в отделении 'А' - он руководителем, Николай старшим опером. Когда Юрия утвердили на должность зама, Николая назначили на его место. В те годы было сложно с транспортом. На весь отдел была одна машина - старенький 'козлик'. Зато за Николаем был закреплен служебный мотоцикл - 'Урал'. Вот на этом стареньком мотоцикле они месте и мотались в командировки по сельским районам, где раскрывали наиболее сложные преступления. Николаю, как руководителю отделения частенько приходилось прихватывать с собой агентов, которым предстояло с ходу включаться в разработку задержанных подозреваемых. Картина сама по себе весьма красочная - за рулем сотрудник милиции в ГАИшной кожанке без погон и с крагами на руках, сзади него шеф, тоже по гражданке, а в люльке, в дымину пьяный алкаш. Такие командировки всегда были неожиданными, и зачастую своих 'балбесов' Николай вытаскивал прямо из кровати, где они отдыхали после очередного возлияния. Не трудно представить, что могли подумать сельские гаишники или участковые о сидящей в старом друндулете троице, когда останавливали их для проверки документов. Пока двое тыкали им под нос свои милицейские 'ксивы', третий, находящийся в состоянии полнейшего пофигизма, матюгался из люльки, на чём свет стоит.

Тем не менее, зачастую именно так всё и было.

На новой должности хлопот значительно прибавилось, поскольку мотаться на происшествия Николаю теперь уже приходилось как заместителю. Служебный мотоцикл на новой должности ему не полагался, тем более, что его списали на металлолом, а новый не дали. Зато дали бэушную 'Волгу', бегавшую до этого почти шесть лет под одним из замов начальника УВД. На эту машину пересел Салтыков, а 'козлик' отошёл в общее пользование.

Так, день за днём, шла повседневная милицейская служба, и Николай так ею увлекся, что начал подзабывать о предстоящей поездке в Афганистан. Полгода его никто не беспокоил по этому вопросу, но накануне празднования Дня Победы, из Москвы пришла шифровка. Ему предписывалось тринадцатого мая прибыть в Ташкент, на месячные учебные сборы в Ташкентской высшей школе милиции.

Прямого авиарейса на Ташкент из Астрахани не было, и поэтому, пришлось воспользоваться самолетом летавшим по маршруту Киев - Ташкент. В Астрахани самолет делал промежуточную посадку для дозаправки горючим, и официально в расписании этот рейс не значился. Тринадцатого мая самолет не летал, но зато он летел на день раньше. Этим рейсом Николаю и нужно было воспользоваться, поскольку следующий рейс в Астрахань прилетал четверо суток спустя, и он однозначно опаздывал с прилетом в Ташкент к обозначенному в шифровке сроку. До последнего момента не было полной уверенности, что в самолёте будут свободные места, поскольку после долгих переговоров с руководством аэропорта, авиабилет Николаю пообещали продать только по прилёту самолета, опять же, при условии, что в нём будет хоть одно свободное место.

Опасения были напрасными. В том самолёте двое пассажиров летели до Астрахани, и в четыре часа дня Николай был уже в воздухе.

Странное это дело - часовые пояса. В Ташкенте самолёт должен был приземлиться где-то в восьмом часу вечера, но Николай не учёл разницу во времени, существующую между этими самыми часовыми поясами. Тем более, что самолёт летел на восток. Когда пассажиры входили под шатер ташкентского аэровокзала, на табло электронных часов светились цифры - 22.30.

Не зная как добираться до школы милиции, Николай вынужден был обратиться к стоявшему посреди кассового зала милиционеру-узбеку. По сравнению с Астраханью в Ташкенте было по-летнему жарко и старшина милиции был облачен в белую форменную рубашку с короткими рукавами. Рубашка была явно маловата для его тучной фигуры, о чем свидетельствовал выступавший из-под неё волосатый живот.

На вопрос: 'Как проехать до микрорайона 'Карасу', старшина окинул незнакомого человека пренебрежительным взглядом, словно тот ему ещё с прошлого года должен трояк, но до сих пор так и не вернул. И в этот самый момент к старшине подбежал взмыленный узбек с двумя чемоданами, быстро затараторивший по-узбекски. 'Толстяк' нехотя спросил его о чем-то, и тот закивал головой в знак согласия. После этого милиционер запустил два пухлых пальца в нагрудный карман своей форменной рубахи и небрежно извлек оттуда небольшой клочок бумаги с многозначным номером. Так же небрежно он передал этот клочок бумаги 'человеку с чемоданами' и пальцем указал на ближайшую билетную кассу. Из того, что сказал 'толстяк' Николай совершенно ничего не понял, но слово - 'бронь' из его уст прозвучало довольно чётко. Только сейчас до Николая дошло, что этот местный 'бай' в форме милиционера, войдя в сговор с кассирами аэровокзала, приторговывает забронированными авиабилетами. Как бы в подтверждение этим догадкам, 'человек с чемоданами' прощаясь со своим благодетелем, как бы невзначай, сунул ему в руку 'четвертак'. Не говоря ни слова 'толстяк' тут же спрятал купюру в карман форменных брюк и неспешно двинулся по залу.

Про Николая он забыл тотчас же, как только появился этот незадачливый пассажир не сумевший купить себе билет законным способом. Он решил ещё раз напомнить о себе. На этот раз подойдя к милиционеру сзади, слегка хлопнул рукой по его плечу. 'Толстяк' нехотя обернулся, всем своим видом давая понять, что Николай не имеет морального права даже приближаться к нему, не то чтобы дотрагиваться до его бренного тела, но тот сунул в его надменную физиономию свое служебное удостоверение.

Лицо толстяка мгновенно покраснело, а лоснящийся от жира лоб покрылся испариной пота. Наверняка он подумал, что заезжий мент застукал его на взятке. В ту пору много чего происходило на узбекской земле. Громкие 'хлопковые' и иные уголовные дела, заведенные на местных нуворишей, только-только раскручивались, и этому мздоимцу в форме наверняка было чего опасаться.

Николай заново озвучил свой вопрос, уточнив при этом, что хотел бы узнать, каким транспортом можно добраться до школы милиции. 'Толстяк' еще с минуту не мог выйти из ступора, в который его вогнал заезжий милиционер своей 'корочкой'. А когда до него наконец-то дошло, что перед ним стоит провинциальный мент, а не проверяющий из Москвы, расплылся в добродушной улыбке. Он подробно объяснил на какой троллейбус гостю Узбекистана следовало сесть в аэропорту, чтобы добраться до железнодорожного вокзала, после чего, пересев в метро, на которое, кстати, следует поторопиться, поскольку оно в полночь закрывается, добраться до нужной станции, а после этого ехать несколько остановок на маршрутном автобусе. Вот только незадача - в это время маршрутного транспорта может уже и не быть и придётся добираться пешком, а это почти час ходу. Правда, у той станции метро, вплоть до её закрытия, всегда стоят 'шабашники', они то и доставят к месту назначения за считанные минуты.

Прощаясь с Николаем, 'толстяк' расслабился окончательно. Узнав, что спустя месяц он будет возвращаться домой тем же авиарейсом, предложил свои услуги, если вдруг возникнут проблемы с приобретением билета.

Было около часа ночи, когда Николай наконец-то добрался до школы милиции. Дежурный офицер, ознакомившись с командировочным удостоверением, отвел его в одну из комнат, располагавшуюся в помещении предназначенном для отдыха дежурной смены. Указав рукой на кушетку, пожелал спокойной ночи и удалился из комнаты, прикрыв за собой входную дверь.

Той ночью Николай практически не смог толком поспать. Такое частенько с ним случалось при резкой смене обстановки. А утром он узнал, что приехал в Ташкент одним из первых. Его вселили в большую комнату, рассчитанную для проживания шести человек, где он проторчал в гордом одиночестве первую половину дня. После обеда, не вытерпев бессмысленного времяпрепровождения в замкнутом пространстве, решил прогуляться по городу. Вообще-то в школе существовала строгая дисциплина, и покидать пределы её территории разрешалось только по увольнительным запискам. На слушателей спецфакультета это табу не распространялось.

Вырвавшись в город, первым делом купил в киоске 'Союзпечать' карту Ташкента. Отметил на ней маршруты общественного транспорта, на котором напрямую или с пересадками можно было добраться до школы из любой точки города. Быстро сориентировавшись где располагается центр города, поехал осматривать его достопримечательности.

Город был огромным, с широкими улицами и красивыми зданиями. В самом его центре располагалась большая площадь с парком. Можно было даже не гадать чье имя носила эта площадь, в центре которой возвышался высоченный памятник вождю мирового пролетариата. Больше всего поразил огромный фонтан, с сотнями водяных струй бьющих высоко в небо. При невыносимой жаре стоявшей в тот день в городе, воздух у фонтана был прохладен и свеж. Там же, недалеко от фонтана, расположилось здание со стенами украшенными восточным орнаментом. Николай неоднократно видел его в документальной кинохронике. То был музей вождя мирового пролетариата.

Самый первый день нахождения в этом замечательном городе Николай посвятил походам по магазинам и рынкам. Любопытно было узнать, чем там торгуют, и по каким ценам. Больше всего поразило обилие хороших книг и свободная продажа водки. В Астрахани художественную литературу можно было приобрести разве что по великому блату, или на выездной книготорговле, при проведении совещаний партийно-хозяйственного актива области.

О водке отдельный разговор. Горбачев объявил с высокой трибуны о трезвом образе жизни в стране, и водка в одночасье исчезла с прилавков. Длиннющие очереди, у четырех магазинов на всю Астрахань - то были реалии тех дней. Самая большая очередь выстраивалась у водочного киоска стоящего на городской 'толкучке', которую местные острословы прозвали 'площадью Горбачева'.

В Ташкенте ничего подобного не было. Водка свободно стояла на полках и прилавках магазинов, и очередей за ней не наблюдалось. Местные партийные бонзы чихать хотели на указания Москвы и республика продолжала жить привычной жизнью. Уже в тот первый день Николай заметил, что жители Ташкента водке предпочитают пиво. Оно продавалось едва ли не на каждом углу, в уличных кафе и ресторанах, также как шашлыки, плов и национальное блюдо лагман.

Поняв, что и за неделю этот мегаполис не обойти и не объехать, Николай вернулся обратно в школу. В комнате, куда его поселили утром, он застал двух незнакомцев. Разговорились. Один приехал из Казани, стало быть, как и Николай волжанин. Второй возглавлял подразделение уголовного розыска одного из городских отделов внутренних дел Минска. Вечером в комнату поселились ещё два опера из Ленинграда. У кого-то из вновь прибывших была бутылка водки. Быстро накрыли импровизированный стол, и выложив на него всё съестное имевшееся у каждого в заначке, выпили за знакомство и первый день пребывания в 'хлебном' городе.

Проснувшись следующим утром, обнаружили, что ночью к ним в комнату заселили шестого постояльца. Толком с ним не смогли познакомиться. Он был угрюмым и всё время молчал. Николай воспринял его за 'тихого' алкаша. Есть такая категория людей, которые любые застолья в обществе себе подобных принципиально не признают, но водку жрут не меряно, втихаря от окружающих. Да и чёрт с ним - не хочет общаться и не надо.

А свою берлогу они в шутку назвали Шестой палатой, по количеству находящихся в ней кроватей.

Ни тринадцатого мая, ни в следующий день, занятия так и не начались. Да и не могли они начаться в эти дни, поскольку в расписании занятий первым днем учебы было обозначено пятнадцатое мая. Но как таковой, учебы на тот день запланировано не было - он отводился для заседания мандатной комиссии. Что это такое, никто тогда ещё не знал, но кое о чём догадывались. Судя по всему, это была, самая последняя проверка на 'вшивость', которую слушателям спецфакультета устраивало его руководство, прежде чем допустить к учебному процессу в секретном учебном центре.

Слушатели спецфакультета тянулись с приездом вплоть до заседания мандатной комиссии. Это было хорошо заметно по увеличивающемуся с каждым днем числу едоков в столовой. К первому дню занятий их набралось уже около пятидесяти человек, и они едва умещались в небольшом обеденном зале.

Ничего особенного на той мандатной комиссии не было сказано. Николая попросили кратко рассказать о своей биографии, и этапах продвижения по служебе. Присутствующий на комиссии врач, поинтересовался, нет ли у него каких-либо жалоб на здоровье. Были вопросы связанные с профессиональной деятельностью и результатами оперативной работы. Интересовались также, с какой литературой по Афганистану он успел ознакомиться, и что известно об этой восточной стране, её людях и органах власти. Подивились тому, что, отвечая на их вопросы, Николай пару раз сослался на суры Корана, перевод с которого успел проштудировать ещё зимой. А когда узнали, что обучаясь по молодости в гражданском техникуме, он в совершенстве овладел топографией и взрывным делом, вопросы у членов комиссии разом иссякли. Напоследок председатель комиссии поинтересовался, нет ли каких-либо веских причин для отказа от поездки в Афганистан, и услышав отрицательный ответ, объявил о зачислении слушателем спецфакультета.

В тот же день стало известно, что шестой постоялец их комнаты, тот самый 'молчун', заявил на комиссии о своем нежелании учиться. Видите ли, его не устраивала перспектива быть убитым в Афганистане. Никто не стал его упрашивать, и вечером того же дня он укатил к себе домой. Что с ним потом сталось - не известно, но деньги, потраченные на 'путешествие' до Ташкента и обратно, из его зарплаты однозначно высчитали. И правда, зачем он поехал в такую даль? Только ради того, чтобы заявить о своем не желании ехать в Афганистан? Мог бы сделать это не покидая своего родного города, как поступили астраханские коллеги Николая.

Спецфакультет.

Учебные аудитории спецфакультета и спальные помещения для его слушателей занимали половину первого этажа одного из пятиэтажных корпусов школы. Обособленный вход внутрь помещения охранялся слушателями спецфакультета. За месячный срок обучения каждый из них успел побывать в том дежурном наряде как минимум трижды. Всем остальным курсантам школы, как очного, так и заочного факультетов, под страхом отчисления с учебы, было строго-настрого запрещено там появляться. С чем это было связано, никто толком не знал, но этот порядок установился на спецфакультете когда там готовили первых 'кобальтеров', и изменять его не было полномочий даже у руководства школы.

Всю группу слушателей с первого же дня поделили на три ровные части, назвав их условно взводами. После прохождения мандатной комиссии слушателей собрали в самой большой аудитории, где они расселись за столами, установленными в три ряда. Эти три ряда и стали теми самыми 'взводами'. Всех посчитали, переписали, да так и оставили. С этого дня они были лишены права свободного выбора места за учебным столом.

Делёж на три группы был продиктован планом обучения. Когда читались обзорные лекции, группа в полном составе собиралась в единственной большой аудитории. Но когда наступило время изучать специальные дисциплины, а это случилось уже на первой же неделе обучения, каждая группа стала заниматься самостоятельно по той дисциплине, которая была указана для неё в расписании. Так, например, пока первая группа тренировалась в стрельбе из пистолета в школьном тире, вторая группа в то же самое время изучала средства связи, а третья - на практике познавала азы военной топографии.

Всего в учебный план было включено больше двух десятков специальных дисциплин, которые могли пригодиться в Афганистане. Занятия эти, скорее всего, напоминали какую-то несусветную гонку, начинавшуюся в восемь часов утра, и заканчивающуюся не раньше шести часов вечера. Если проводить аналогию с историей, то она была чем-то похожа на курсы по подготовке младших лейтенантов ВВС во время Великой отечественной войны. По принципу: 'взлет - посадка - вылет'.

Большинство дисциплин изучались поверхностно, ровно настолько, чтобы слушатели имели хотя бы общее представление. Но при этом каждый преподаватель пытался убедить присутствующих в том, что именно его предмет является самым значимым в учебно-познавательном процессе, и именно он может пригодиться им больше всего в дальнейшей советнической работе. 'Исламисты' вбивали в их головы Коран, по-своему трактуя его суры и аяты. Преподаватели языка дари, пичкали непонятными доселе словами, заставляя зазубривать не только отдельные слова, но и целые фразы. Ежедневно офицеры обязаны были выучить наизусть до двух десятков слов. Дошло до того, что в свободное от учебы время они стали тренироваться в разговорной речи, постепенно подменяя русские слова афганскими. Получался каламбур, который кроме приступов смеха ничего больше вызвать не мог.

На занятиях, да и после них, постоянно присутствовал неугомонный замполит-узбек. Наряду с проводимыми политбеседами, он всё время пытался внушить слушателям мысль, что узбекский народ - это великий народ, народ-труженик. Все его разговоры на эту тему как-то не вязались с тем, что в то время происходило в Узбекистане. На слуху уже была фамилия 'великого' хлопкороба Адылова и прочих высокопоставленных лиц республики уличенных во всевозможных махинациях и мздоимстве. Его слушали, отлично понимая, что у него просто такая работа. Из преподавательского состава почему-то больше всех запомнился полковник, обучавший одной из военных дисциплин. То был тучный мужик, лет сорока пяти. Запомнился он не как личность, и даже не как хороший военный специалист, а как человек, который на заданный кем-то из слушателей вопрос: 'Приходилось ли вам бывать в Афганистане?', правдиво ответил: 'Свои сто грамм я и дома выпью'.

Какой бы сложной не была учеба, но жильцы шестой палаты едва ли не ежедневно находили время вырваться в город, где зачастили в ресторан 'Заравшан'. Водку они там практически никогда не пили - дороговата она была в том ресторане. А вот пиво 'Золотой колос', для них стало самым любимым напитком. К тому же, в том ресторане к пиву подавали длинные клешни варёных крабов.

Но больше всего они любили бродить по узким, кривым улочкам старого города, расположившихся неподалеку от многоэтажной гостиницы 'Московская' и центральной мечети. Не тронутые разрушительным землетрясением 1966 года, эти улочки вобрали в себя колорит восточной жизни. Люди в длинных, стеганных халатах, с тюбитейками и чалмами на головах, вопящие длинноухие ишаки, огромные казаны с пловом, и повсюду базары и чайханы, с исходящими от них запахами пряностей и мурлыканьем заунывных узбекских песен. Такое вряд ли когда забудется.

По городу обычно гуляли вчетвером - практически всем 'боекомплектом' 'шестой палаты'. Пятый её постоялец, с первых же дней вел обособленный образ жизни, стараясь показать, что он старше всех по возрасту, и в 'детские' игры не играет. Позже, уже находясь в Афганистане, он поведет себя точно также, из-за чего перессорится со всеми сослуживцами, и будет отправлен домой задолго до окончания срока загранкомандировки.

На третью неделю обучения, начались выезды на полигон 'Дарваза', где уже на практике обучали тонкостям военного дела. Стреляли из всех видов оружия, метали ручные гранаты, взрывали, минировали, разминировали, водили боевые машины. А в довершение всему, за неделю до окончания учебных сборов, слушатели выехали на территорию Казахстана, и там, в горах, недалеко от города Красногорска, провели операцию.

Их разделили на две равные группы, одной из которых, предстояло сыграть роль засевших в засаде душман, а вторая - изображавшая шурави, должна была обнаружить и уничтожить опорную точку 'бандитов'. В тот день обе воюющие стороны от души настрелялись холостыми патронами и набросались друг в друга взрывпакетами, отчего в их ушах стоял звенящий гул. Всё происходящее в том учебном бою, ими воспринималось как детская игра в войнушку, что-то вроде 'Зарницы' для взрослых мужиков.

Сказать, что на этих сборах преподали что-то из разряда 'супер' - нельзя. Да, многие предметы для них были новы, но, тем не менее, люди, умудренные большим житейским опытом, хотели услышать от преподавателей нечто иное. Их интересовала проблема имевшихся на ту пору разногласий в 'крыльях' НДПА, но лектор по этой теме рассказал ровно столько, сколько он сам вычитал из открытой прессы. Обмолвился немного за 'халькистов' и 'парчамистов', упомянув их лидеров с момента создания Народно-демократической партии Афганистана. О причинах и движущих силах Саурской революции, он ничего не рассказал. Никто из лекторов толком не смог дать объективные характеристики лидерам вооруженной оппозиции. Слушателей пичкали минимумом знаний, которыми должен был обладать офицер советской армии на уровне командира роты или батальона. Ничего существенного они не услышали и от тех, кто специально, или с оказией приезжал 'оттуда'. Хотя, именно от них больше всего надеялись услышать обо всём том, что впоследствии могло пригодиться в советнической работе. Несколько позже с некоторыми из этих 'практиков' Николаю доведется встретиться в Афганистане, и только тогда станет понятно, почему эти люди так мало знали о реалиях сложной афганской жизни. Они и в Афганистане не утруждали себя особым рвением по службе. Работа в центральном советническом аппарате в Кабуле накладывала свой отпечаток на людей. Нельзя сказать, что на всех, но таковые, увы, имелись. Особенно из числа тех, кто в Афганистан рвался из корыстных побуждений.

Месяц обучения пролетел незаметно. За это время все успели сдружиться друг с другом. Учёба ещё не подошла к концу, а двоих слушателей уже отправили в Кабул. Им дали возможность съездить домой за личными вещами, и не задерживаясь в столице, они улетели в Афганистан. Всех остальных предупредили, чтобы по приезду домой, поторопились с уходом в очередной отпуск, поскольку в ближайшие месяцы должна произойти плановая замена большой группы советников, и в течение лета все они окажутся на их местах.

После такого заявления сделанного руководством сборов, среди слушателей заходила шутка: 'Раньше сядешь - раньше выйдешь'.


Опыт не пропьёшь.

Возвратившись из Ташкента и отработав месяц, Николай решил уйти в отпуск. Написал рапорт на отпуск и понёс секретарю отдела, чтобы та положила его в папку на подпись, как вдруг его срочно вызвали к начальнику УВД. Ещё находясь в приёмной он узнал о двойном убийстве совершенном в поселке Аксарайский, где на ту пору возводился крупнейший в Европе газоперерабатывающий завод. Полковник Вержбицкий, в недавнем прошлом руководивший в Афганистане отрядом специального назначения 'Кобальт', коротко проинформировал Николая о случившемся, и дал пятнадцать минут на сбор оперативной группы, в которую должны были войти самые опытные сыскари.

По прибытию на место стало известно об обстоятельствах совершённого преступления. Убитыми оказались двое поселенцев, работавших на одном из строительных объектов. Тот, кто совершил это преступление, проявил незаурядную изобретательность, и если бы не оперативность местных пожарных, преступление наверняка было бы списано на рядовой несчастный случай.

И действительно, что можно подумать о потерпевших, постоянно злоупотреблявших спиртными напитками, если они, напившись в очередной раз до потери чувств, уснули, позабыв выключить из розетки электрочайник. Вода в чайнике выкипела, и произошло возгорание. Наверно именно эта версия и стала бы основной, если бы огонь дотла сжёг вагончик с находящимися в нём человеческими останками. Но волею судьбы пожар был вовремя замечен и оперативно локализован. Обнаруженные на пожарище трупы обгорели не настолько сильно, чтобы судмедэксперт не смог не заметить на них множественные ножевые раны. Было ясно и понятно, что оперативники имеют дело не с несчастным случаем, а с умышленным убийством, и им предстояло найти человека, а может быть группу лиц, причастных к злодеянию.

В тот день работали до упора, с каждым шагом сужая круг подозреваемых.лиц. Опросили не один десяток человек, по крупицам восстанавливая картину разыгравшейся накануне трагедии. И усилия милиционеров увенчались успехом. Рано утром следующего дня подозреваемый в преступлении был задержан у своей любовницы, проживавшей в том же рабочем посёлке. На допросе он во всём признался, рассказав о причине возникшей ссоры, и о том, куда выбросил орудие преступления - нож с выкидным лезвием.

Преступление было раскрыто и оперативники могли преспокойно возвращаться в город. Но начальник поселковой милиции - полковник Даулетов, не хотел их отпускать 'на сухую'. Быстро накрыл в своем рабочем кабинете импровизированный стол, на котором появилась и дефицитная по тем временам копчёная колбаса, и шпроты, и самое главное - бутылка водки 'Посольская'. И где он только нашёл её в рабочем поселке официально объявленном сухой зоной. Хотя, что уж говорить - он вряд ли испытывал с этим делом какие-либо трудности. Как никак начальник отдела милиции, где работало около трехсот подчиненных ему сотрудников.

Выпили, закусили, и собрались прощаться, как вдруг зазвонил телефон. Дежурный по отделу сообщил, что на решётке виброподавателя бетоносмесительного узла обнаружен неразорвавшийся крупнокалиберный артиллерийский снаряд, по всей видимости завезённый вместе с песком из карьера, располагавшегося в местах ожесточённых боёв под Сталинградом.

Делать нечего, нужно было ехать и разбираться, что там за снаряд такой объявился. Небольшая доза алкоголя только придала уверенности и Николай, как человек прошедший специальную военную подготовку, рванул вместе с полковником на место происшествия.

Действительно, на решётке виброподавателя лежал 130-ти миллиметровый гаубичный снаряд. Жизнь на бетоносмесительном узле замерла и все рабочие стояли в сторонке, наблюдая за тем, как милиционеры с деловым видом стоят возле снаряда и соображают, как им быть дальше.

То, что снаряд был всамделишным, не вызывало никаких сомнений. Более того, взрыватель находился на штатном месте и по всему было видно, что снаряд в своё время был отстрелян из орудия, но по каким-то причинам не разорвался. А коли так, то эта 'игрушка' могла бабахнуть в любой момент, от любого неосторожного обращения с ней.

- Надо вызывать сапёров, - констатировал Николай. - И трогать его с места ни в коем случае нельзя - может взорваться.

Стоявший неподалеку начальник узла поинтересовался:

- А как скоро они приедут, эти саперы?

- К утру наверняка будут. В астраханском гарнизоне их нет, придётся из Волгограда вызывать.

- Да вы что, смеетесь?! - возмутился начальник узла. - Вы хоть представляете во что мне обойдётся только один час простоя? Двадцать тысяч целковых! Да меня за это под суд отдадут как саботажника и вредителя!

- Нет сейчас таких статей в уголовном кодексе, - заметил Даулетов. - А то, что двадцать тысяч, то это действительно солидная сумма. Это сколько же до завтрашнего утра намотает? - поинтересовался он у 'бетонщика'.

- Без малого пол 'лимона', - едва не плача, ответил тот.

- Пятьдесят пять 'Жигулей' на эти деньги можно купить, - заметил Николай.

'Бетонщик' стоял, схватившись за голову, видимо представляя, что с ним будет после того, как руководимое им предприятие нанесет такой непоправимый урон строящемуся особоважному объекту всесоюзного значения. В тюрьму может и не посадят, а от занимаемой должности однозначно отстранят.

- Мужики, ну сделайте хоть что-нибудь, Богом вас умоляю.

Смотреть на него было жалко. Вот ведь действительно, попал мужик под раздачу. Ни думал, ни гадал, что свалится на него такая напасть. Николаю даже как-то стало обидно за него. Посмотрев ещё раз на снаряд, он почему-то подумал, что не может тот взорваться от малейшей тряски. Если бы он был к этому предрасположен, то давно бы уже рванул. Решётку виброподавателя трясёт так, что мало не покажется. Крупные камни, попадающие на эту 'трясучку', словно резиновые мячики отскакивают от неё в разные стороны. Снаряд тоже капитально потрясло, но он же от этого не взорвался.

И тут, в его голове созрел авантюрный план. Он попросил бетонщика вплотную в виброподавателю подогнать самосвал, желательно с бортами кузова из толстого металла, куда предварительно загрузить пару экскаваторных ковшей песка. И когда груженый 'КРАЗ' задком сдал вплотную к бетонному узлу, Николай аккуратно поднял снаряд с решётки, и также осторожно перенёс его в кузов самосвала.

Сев в кабину грузовика, распорядился, чтобы водитель потихоньку трогал машину с места. В сопровождении двух милицейских патрульных машин, смертоносный груз был вывезен за пределы посёлка, где аккуратно уложен в ложбину между песчаными барханами. Принимая снаряд из рук Николая, Даулетов едва не уронил его. Можно представить, что в тот момент он пережил. Тем не менее, снаряд лежит в безопасном, охраняемом месте, а бетоносмесительный узел вновь заработал на всю свою мощность, ежеминутно выдавая 'на гора' тонны бетона.

После выходных, когда в связи со своим уходом в отпуск Николай сдавал все свои дела, его разыскал Даулетов. Он вытащил из нагрудного кармана форменной рубашки чугунный осколок от снаряда, что они так удачно 'разминировали', и рассказал, как на следующее утро приехавшие из Волгограда саперы подорвали его при помощи тротиловой шашки. А до этого они поинтересовались, каким образом этот снаряд там оказался, и полковник красочно рассказал им о злоключениях внештатных разминёров. Саперы смотрели на него вытаращив глаза, не в силах что-то вымолвить. Уже потом, когда снаряд был взорван, офицер руководивший работой сапёров, подарил ему осколок, сказав напоследок:

- А теперь представьте себе, что было бы с вами, если сотни таких вот сюрпризов, оказались в вашем теле. Взрыватель снаряда находился на боевом взводе, и любое неосторожное обращение с ним могло вызвать подрыв. Мне лишь остаётся напомнить вам кому в жизни везёт. И вы, и ваш напарник в рубашках родились. Постарайтесь больше так никогда, и ни при каких обстоятельствах не поступать.

До начальника УВД всё-таки дошла информация о ЧП на бетоносмесительном узле. Наверняка сам Даулетов ему обо всём и рассказал. Как бы там ни было, но перед уходом в отпуск, Николай получил за это 'разминирование' премию в размере пятидесяти рублей, которую тут же спустил на обмыв своего, возможно самого последнего в жизни отпуска.

Вызов.

До окончания отпуска оставалось две недели, как вдруг неожиданно пришла шифровка из МВД - Николаю предписывалось срочно прибыть в Москву с вещами. Очередная беготня, сборы, прощание с родственниками и друзьями. Жена тоже хотела поехать с ним в столицу, с тем, чтобы быть вместе до последнего момента. Николаю даже удалось купить ей билет на самолёт, и это в разгар лета, когда в кассе их не было дней за десять до вылета. Но, увы, его пришлось сдать обратно, поскольку с приобретением билета на обратную дорогу ничего не вышло. А может быть, это и к лучшему - зачем лишние слёзы и психические травмы. Одно дело провожать в Москву, и совсем другое - в Кабул. Николай сам понимал, что не стоило этого делать, и поэтому не стал проявлять излишней инициативы и настойчивости.

Едва ли не в самый последний день он пошёл сниматься с партийного учета. Секретарь райкома вдруг ни с того ни с сего начал упрекать Николая, мол, растишь, растишь партийные кадры, а они, едва получив партийный билет, перебегают в партийную организацию другого района, а то и города. Успокоился только после того, как перебежчик объяснил ему, в связи с чем он снимается с партийного учета.

В Москву улетал вторым рейсом, во второй половине дня. Перед посадкой в самолёт не утерпел таки, и обернувшись напоследок, увидел в окне аэровокзала свою супругу. Она как-то сразу вся сникла, и стояла не шелохнувшись словно манекен. В тот момент она сама не знала, как ей жить дальше. В глазах растерянность. Испуга и слёз не было, была тоска и осознание безысходности от всего того, что её ждет в дальнейшей жизни, случись с супругом самое худшее. На войну всё-таки едет.

В московском аэропорту 'Домодедово' Николая никто не встречал, да и кто мог встречать, если о своем прилёте он вообще никому не сообщал. С двумя чемоданами и большой, брезентовой сумкой, кое-как добрался до автобуса-экспресса, и уже через час - полтора, был на аэровокзале в Москве. Попытался сдать вещи в камеру хранения, но красномордый, самодовольный приёмщик потребовал от него авиабилет. Как выяснилось, вещи в камеру хранения принимались только от тех пассажиров Аэрофлота, которые в течение ближайших суток вылетали из столицы. Пришлось по подземным лабиринтам добираться до автоматических камер хранения и искать свободные ячейки. Такая ячейка нашлась довольно быстро. С трудом запихнув в неё все вещи, Николай поехал в ведомственную гостиницу на Пушкинской улице.

Был поздний вечер и появление Николая в гостинице произвело на администратора такое же впечатление, как на персонажей картины Репина Не ждали. Попытался объяснить ей, что в Москве оказался не по собственной прихоти, но она только разводила руками, и как попугай, повторяла одну и ту же фразу: 'Мест нет'.

Сколько бы не бывал в служебных командировках, но эту дежурную фразу он слышал практически во всех гостиницах. Но нам ли печалиться от подобных мелочей жизни - его поколение к спартанскому образу жизни приучалось с раннего детства. С разрешения дежурной пристроился на диванчике стоящем в коридоре рядом с общей кухней.

На другой день, после соответствующего телефонного звонка из министерства, место в гостинице всё-таки нашлось, и как какой-то фон-барон, Николай вселился в двухместный номер, где уже проживал офицер внутренних войск. 'Сокамерник' ему совершенно не мешал, поскольку возвращался в номер поздно вечером и всегда навеселе. О себе Николай ничего ему не рассказывал, и все их диалоги состояли из слов приветствия и прощания.

Второй день своего пребывания в столице провел в ГУКе, в старом здании министерства внутренних дел на улице Огарева 6. Кадровики встретили обыденно, видимо привыкли к тому, что еженедельно в Афганистан улетало по две три партии очередных советников и переводчиков и столько же возвращалось домой - кто в отпуск, а кто и насовсем. Общался в министерских кабинетах с чинами, в погонах от майора до генерал-майора. Выслушивал от них слова напутствий и пожеланий. Сдал на хранение общегражданский паспорт, получив взамен служебный загранпаспорт, где в графе 'специальность' было записано - 'преподаватель истории'.

Опять конспирация!

Напоследок предупредили, что утром следующего дня следует быть на собеседовании в ЦК КПСС.

Туда Николай поехал с утра пораньше. Для начала предстояло найти нужный подъезд, через который он мог попасть на собеседование к партийному клерку, в чьи обязанности входил инструктаж советских граждан выезжающих за рубеж.

ЦК КПСС размещался не в одном большом здании, а в комплексе из нескольких зданий, расположенных недалеко от площади Дзержинского. Найти нужный подъезд удалось не сразу, сдал паспорт дежурному офицеру - гэбэшнику, и взамен получил временный пропуск. В Общем отделе сдал свой партбилет, где ему суждено было храниться всё то время, пока Николай будет находиться за бугром. Потом была беседа с пожилым, седовласым мужчиной. Он всё пытался выяснить мотивы, побудившие сотрудника милиции к поездке в Афганистан. Прощупывал и насче=ёт того, что ему было известно об этой азиатской стране.

Николай коротко рассказал обо всём что знал, но в целом, откровенного разговора между ними так и не получилось. Да они оба к этому и не стремились.

После собеседования с партаппаратчиком Николай спустился этажом ниже, где вместе с другими приглашёнными ознакомился с правилами проживания советских граждан за границей. Согласно этому документу у выезжавших за рубеж советских граждан не было никаких прав, одни только обязанности. Поставили свои подписи под обязательством быть примерными представителями Родины на чужбине.

На этом приём в ЦК закончился, как впрочем, и все остальные официальные мероприятия. Николаю оставалось дожидаться самолёта рейсом на Кабул, вылетающего в ночь с воскресенья на понедельник. Правда, был ещё один рейс - в пятницу, но на него он уже не успевал.

Впереди было почти двое суток, которые предстояло провести в Москве, а заняться было совершенно нечем. Бродил по старым улочкам, любуясь красотой старинных особняков Арбата, побывал на Пресне. А в самый последний день своего пребывания в столице, решил сходить на Красную площадь. На подходе к главной площади страны, обратил внимание на панков. Они стайкой сидели на парапете памятника Свердлову, и оживленно разговаривали между собой.

Завидев молодых людей с окрашенными в неестественно яркие цвета волосы на наполовину обритых головах, прохожие с любопытством разглядывали эти огородные пугала, и осуждающе качая головами, шли дальше. Не обращая ни малейшего внимания на едкие подколки в свой адрес, панки цедили сквозь зубы заморскую 'Пепси-колу'.

Николаю почему-то вдруг вспомнилось пыльное, с потёками грязи лицо молодого парня в полевой форме, показанного накануне по центральному телевидению в репортаже корреспондента Михаила Лещинского. Парень сидел на земле, прислонившись спиной к колесу БТРа, и безмятежно спал, уронив голову на грудь. Ёжик его коротко остриженных волос цвета сухой соломы, очень здорово диссонировал сейчас с длиннющими, ядовито-зелеными и малиновыми волосами петушиных гребней панков.

Возвращаясь обратно в гостиницу, напоследок прогулялся по Старому Арбату. Обратил внимание, что за последний год он несколько запаршивел, стал каким-то серым и невзрачным, превратившись в банальную 'толкучку'. По улице, где когда-то хаживал Пушкин, теперь тусовались какие-то тёмные личности. Правда, были среди них и такие, кто декламировал стихи, или пел песни под аккомпанемент гитары. На стенах домов, заборах и отдельно стоящих щитах, висели многочисленные листовки и афиши, агитирующие граждан вступать в тот или иной союз. Неформалы, проститутки, бродяги, вольные художники, шустрые уличные торговцы - всё смешалось в одну кучу, под названием мирная жизнь.

До вылета самолёта оставалось чуть больше пяти часов.


До свиданья, Москва!

Ровно в двадцать два ноль-ноль к гостинице подъехал автобус, которого уже ждали семь человек, расположившиеся в небольшом вестибюле со своими баулами. Трое из них в Афганистан летели впервые, остальные возвращались туда из отпуска.

У тех, кто ехал впервые, при себе была куча всевозможных коробок, сумок и чемоданов, поскольку им разрешалось брать с собой до ста килограммов груза, причём плата за перевес не взималась. У возвращающихся в Афганистан из отпуска, багаж был намного скромнее. Им разрешалось брать по двадцать килограмм на человека, и за каждый лишний килограмм нужно было отстегнуть пятерик.

А это, о-го-го! По тем временам таких денег стоила бутылка водки. Поэтому, 'новички' для 'старичков' были нечто вроде палочки-выручалочки. Часть своего груза они раскидали между салаг, подробно рассказав о содержимом коробок и сумок, дабы потом у тех не возникло неприятностей с таможней и пограничниками. 'Чувалы' Николая весили не более пятидесяти килограмм, и поэтому 'старички' подбросили ему ещё несколько сумок и коробок, практически, таким же общим весом, что и весь его багаж.

Но на этом перераспределение сумок и коробок не закончилось. Всякий раз, когда от гостиницы отъезжал автобус с улетающими в Афганистан сотрудниками, у вестибюля собиралась небольшая толпа москвичей. То были родственники тех, кто работал непосредственно в Кабуле. Просьбы к отъезжающим были разные: передать письмо, бандероль, или просто узнать - почему их родственник не пишет писем. Новички, столкнулись с этим явлением впервые, и поэтому без особого возмущения собирали всё, что им совали в руки. Николаю эти шустрые 'почтальоны' всучили семь бандеролей. Правда, содержимое этих посылок его несколько обескуражило. В одной была бутылочка шампуня и маленькая шоколадка, в другой с полкилограмма карамельных конфет, в третьей какие-то ношеные домашние тапочки, в четвертой два мотка шерсти. Складывалось впечатление, что москвичи уехали в Афганистан налегке, и теперь, опомнившись, просили своих родственников выслать бытовые мелочи. Как-то не верилось, что в Кабуле всего этого добра не было. Наверняка всё это можно было купить там в самой захудалой лавчонке.

Чуть позже, когда ехали в аэропорт, 'старики' посмеялись над наивностью новичков, сказав им, что там этого добра выше крыши. Просто те, кому предназначались все эти бакшиши, были людьми прижимистыми, считающие каждый грош в кармане, и поэтому, лишняя трата денег была им совсем ни к чему. В Союзе вся эта мелочёвка приобреталась за копейки и рубли, а в Кабуле за чеки 'Внешпосылторга', или афгани, но уже по более высокой цене. Ко всем этим передачкам старички относились с явной неприязнью. Исключением были письма, которые они брались вручить адресату лично в руки.

До аэропорта доехали довольно быстро. Погрузив свои и чужие вещи на специальные тележки, стали ждать объявление о начале регистрации пассажиров. Между делом заполнили декларации на перевозимые ценности. Николаю пришлось вносить в неё свой фотоаппарат 'Зенит-3М', с которым он не расставался в частых поездках за пределы родного города. Золота и валюты у него не было, да и откуда им было взяться, при его скромной милицейской зарплате.

После того, как объявили о регистрации пассажиров рейса на Кабул, у регистрационной стойки образовалась большая очередь. Кого только в ней не было. Почти половину улетавших составляли афганцы, многие с малолетними детьми. Были ещё два индуса в тюрбанах, и съемочная группа с видеоаппаратурой. Остальные пассажиры были советскими гражданами.

Регистрация билетов закончилась довольно быстро, поскольку очередь двигалась в два потока. Две молоденькие девушки просматривали содержимое чемоданов через специальные телемониторы, одновременно проставляя штампы в авиабилетах. Затем улетающие прошли пограничный контроль. Худощавый прапорщик мельком глянув на Николая, сверил его фейс с фотографией в паспорте. Одним движением пальцев руки, открыл нужную страницу в паспорте и поставил там штамп.

Но то была ещё не последняя проверка. По её завершению улетающие попали в зал ожидания, где к своему удивлению обнаружили вполне приличный буфет, где от водки, коньяка и вин, ломились полки бара. Такого ассортимента они давно уж не видели у себя в Союзе, и поэтому моментально прилипли к стойке буфета. Одна незадача, денег у каждого из них было по тридцать рублей, ровно столько, сколько разрешалось провозить в Афганистан. Новички особо и не стремились брать с собой рубли - в чужой стране их всё равно негде потратить. По крайней мере, им тогда так казалось.

Свой промах они поняли сразу же, когда один из отпускников достав из кармана сотню, купил литр водки и закуску. Салаги свои гроши употребили с той же целью. Правда, 'злоупотреблять' особо не стали, поскольку перед самой посадкой в самолет предстояла ещё одна проверка. Кто знает, а вдруг именно по причине пребывания в нетрезвом состоянии, их в самый последний момент снимут с самолёта. Вот, скандалу-то потом будет!

Во время последнего досмотра пришлось выгребать из карманов всю мелочь, чтобы при проходе через 'рамку' ничего не звенело. Но и этот этап все миновали без особых проблем, и уже через пять минут по подвижному коллектору шли к самолёту, где у входной двери стояли два молоденьких пограничника.

Николай, помахав им напоследок согнутой ладонью правой руки, мол - наше, вам с кисточкой, прошёл внутрь салона самолёта.

Несмотря на то, что в билетах были указаны конкретные места, все пассажиры расселись по своему усмотрению. При этом получилось так, что советские граждане кучковались в одном месте, а афганцы - в другом.

Наконец-то наступил решающий момент - реактивные двигатели 'Тушки' взревели на форсаже, и самолёт, легко оторвавшись от земли, взмыл в небо.

До свиданья, Москва! Мы обязательно к тебе вернемся!

Перелёт

Пока самолёт набирал требуемую высоту, его пассажиры вели между собой сдержанный разговор. Но вот, лайнер выровнялся, и стюардесса объявила, что можно расстегнуть ремни безопасности.

Что тут началось! Салон самолёта стал больше похож на растревоженный улей. Какой-то афганец, резко сорвавшись с места, заспешил в туалет, пока его не оккупировали другие пассажиры. В соседнем ряду трое русских мужиков откупоривая бутылку с шампанским, выстрелили пробкой в полку с ручной кладью, обрызгав шипучим вином сидящих спереди афганцев.

После того как на табло погасла надпись 'No smokinq!', самолёт в одно мгновение превратился в одну большую курилку. Практически каждый второй пассажир был с 'соской' во рту, отчего сигаретный дым висел в воздухе коромыслом. Передвигающаяся по салону стюардесса махая перед собой руками, разгоняла зависшие волны сизого дыма.

Примерно через час полёта двое стюардесс и молодой парень в форменной одежде, стали развозить на специальных тележках ужин состоявший из весьма приличного набора продуктов. Летать в самолетах Николаю доводилось частенько, но он не мог припомнить случая, когда на внутрисоюзных авиалиниях подавали завтрак, обед или ужин. В довесок к ужину, каждому пассажиру было предложено по стакану сухого вина. Для аппетита, наверно. Николай поначалу отказался, посчитав, что за него придётся выкладывать деньги, которых у него на тот момент уже не было, но когда узнал, что вино выдаётся совершенно бесплатно, поспешил отказаться от ранее сказанных слов. И хотя вино оказалось натуральной кислятиной, он его с удовольствием выпил.

На халяву и уксус мёд.

Многие попросили 'добавку', но стюардесса заявила, что бесплатного вина больше нет, но есть другие спиртные напитки в ассортименте, но они отпускаются за наличную валюту.

Интересное дело, а откуда ей - валюте, взяться у летящих в Афганистан советских милиционеров?

Поскольку в дальнейшем не предвиделось ничего интересного, Николай впал в дрёму. Проснулся в тот момент, когда заходящий на посадку самолет, резко завалился на левое крыло, делая одновременно крутой разворот. После его приземления в Ташкентском аэропорту, всех пассажиров попросили покинуть салон, оставив на местах свои личные вещи, за исключением документов и ценностей. В сопровождении двух пограничников они пошли пешком к зданию аэровокзала.

В общее помещение аэровокзала, где Николаю довелось побывать в прошлый раз, когда он прилетал на учёбу, не впустили. После дополнительной регистрации авиабилетов, всех разместили в каком-то небольшом закутке, специально предназначенном для транзитных пассажиров, вылетающих за рубеж. В помещении было очень душно, отчего мгновенно захотелось пить. Все ринулись занимать очередь в небольшой буфет, но купить ничего не успели, поскольку объявили посадку. Николай, и ещё несколько человек, заскочили в туалет, где от души нахлебались сырой воды прямо из-под крана.

Не умирать же от жажды, в конце-то концов!

Не спеша, расселись по своим прежним местам, и Николай стал наблюдать в иллюминатор за всем, что в тот момент происходило на улице. В Ташкенте уже рассвело, и можно было разглядеть, кто подходит к самолёту. Обратил внимание, что летчики были совсем не те, которых он видел спускающимися по трапу самолёта минут сорок тому назад. Он поделился своими сомнениями с сидевшим возле него 'отпускником', и тот пояснил, что при выполнении рейса из Ташкента в Кабул и обратно, лайнером управляют военные лётчики, переодетые в форменную одежду лётчиков гражданской авиации.

Вот уже и лётчики сидят в кабине самолёта, и стюардесса объявила о том, чтобы пассажиры пристегнули ремни, а турбины двигателей и не думают раскручиваться. Пассажиры уже начали нервничать, не зная, что и подумать о причинах непредвиденной задержки вылета.

Всё тот же сведущий в таких делах 'отпускник', небрежно заметил, что наверняка кого-то ждут, потому и не спешат с вылетом. И он оказался прав. Прямо к трапу самолёта подъехало несколько черных 'Волг' и один 'членовоз'. Выскочивший из первой 'Волги' молодой парень, метнулся к 'членовозу'. Открыв одним движением руки его бронированную дверцу, встал по стойке 'смирно'. Из машины не спеша выкарабкался тучный мужчина в очках.

На вид ему было около шестидесяти лет. Афганцы, наблюдавшие за происходящим, дружно загалдели: 'Кешманд, Кешманд!'. Оказалось, что это был премьер-министр ДРА - Кешманд. Он был, пожалуй, единственным на весь Афганистан хазарейцем, достигший таких невиданных для представителей этой малочисленной народности высот власти. Ко всему прочему, он был миллионером, разбогатевшим на растаскивании поставляемой в ДРА безвозмездной помощи, эшелонами шедшей из Советского Союза.

Кешманд попрощался с провожавшими его представителями Совмина Узбекистана и поднялся по трапу. Судя по всему, именно для него был приготовлен небольшой салон, располагавшийся рядом с кабиной пилотов, отгороженный от общего салона самолёта раздвигающейся шторой из плотной ткани серого цвета.

'Наверно и персональный парашют там для него имеется, а может быть, и катапульта', - вдруг ни с того, ни с сего промелькнуло в голове Николая.

Самолёт наконец-то запустил свои двигатели и потихоньку покатил к взлетно-посадочной полосе. Ещё несколько минут томительного ожидания, и колеса шасси наконец-то отрываются от бетонки.

На этот раз пассажиров словно подменили. Все сидели молча, и каждый о чем-то сосредоточенно думал. Если кто и начинал разговаривать друг с другом, то делал это вполголоса. Минут через тридцать стюардесса объявила, что самолёт пересек государственную границу СССР, и все пассажиры разом прильнули к иллюминаторам, словно хотели убедиться в правоте её слов. Но с такой высоты никакой границы не было видно. Над самолётом простиралось синеее небо, а внизу виднелись одни лишь серые отроги гор, одинаковые как до границы, так и за её пределами. Поскольку было лето, никаких заснеженных горных вершин не видно и в помине. Только далеко - далеко на горизонте что-то слегка белело. Заснеженые верщины гор это, или просто облака, на таком расстоянии невозможно было разглядеть.

Ещё минут двадцать пять полёта и стюардесса объявляет, что самолёт подлетает к Кабулу и через несколько минут совершит посадку в кабульском аэропорту. И точно, далеко внизу, в прозрачной дымке, виднеются кварталы большого города. Складывалось такое впечатление, что Кабул - это не один город, а четыре, разделенных друг от друга невысокими горами. Стюардесса вновь предупреждает пассажиров о необходимости держать ремни пристёгнутыми, и все пассажиры, словно по команде, мгновенно выполняют её требования. Николай сделал то же самое.

Странное дело, когда самолёт обычно подлетает к месту назначения, он уже минут за двадцать до этого начинает плавное снижение. В данном же случае, он фактически летел над Кабулом, но продолжал находиться на огромной высоте.

Именно в это мгновение, словно подслушав сомнения Николая, самолёт вдруг резко накренился влево, и свалился в крутой штопор. Все внутренности тела переместились куда-то к горлу, а само тело непроизвольно начало подниматься вверх. Было такое ощущение, что оно находится в состоянии невесомости.

Сначала в голове Николая промелькнула мысль, что самолёт сбит неприятельской ракетой, но, глянув на окружающих людей и не заметив на их лицах признаков волнения, немного успокоился. Стало быть, этот 'пируэт' лётчики делают умышленно, с одной только целью, чтобы самолёт не был сбит неприятельской ракетой. Только теперь до Николая дошло, почему в Ташкенте заменили экипаж лайнера. Гражданским лётчикам такие выкрутасы вряд ли по силам, да и не учат их этому нигде.

Сделав полтора оборота в штопоре, самолёт оказался в километре от поверхности земли. И на всё про всё, ему потребовалось не больше пяти минут. Лихо, однако! В иллюминатор было видно, как вокруг самолёта стрекозами кружат военные вертолёты с красными звёздами на боках. Несколько секунд спустя вертолёты начинают отстреливать яркие ракеты. Оторвавшись от брюха винтокрылой машины, они резко отлетали в сторону, оставляя за собой шлейф белого дыма. Николай понял, что таким образом эти вертолеты прикрывают их самолёт от 'Стингеров', 'Блоупайпов' и прочей напасти, изобретенной людьми для уничтожения летательных аппаратов.

Уже у самой земли самолёт резко разогнался, и на бреющем полёте, в мгновение ока проскочил городские кварталы, состоящие в основном из глинобитных дувалов. В самый последний момент, перед тем как колёса шасси коснулись 'бетонки' Николай заметил вкопанные в землю бронемашины, и суетящихся возле них людей в военной форме.

Пробежав до конца взлетно-посадочной полосы, самолёт притормозил, после чего, развернувшись на сто восемьдесят градусов, подрулил к зданию аэровокзала.

Всё, остановка. Двигатели начинают затихать.

Слава Богу - долетели!.


Кабул - город контрастов. Первые впечатления.

Кабульский аэровокзал представлял собой двухэтажное здание, без каких бы то ни было архитектурных излишеств. Обычное приземистое административное здание с авиадиспетчерской на крыше. Там же - на крыше, установлено несколько разнокалиберных антенн. Под небольшим навесом рядом со зданием аэровокзала стояли, сидели и даже полулежали люди, дожидающиеся вылета своего рейса. Метрах в двухстах от действующего здания аэровокзала стояло белоснежное здание с галереями. То был строящийся корпус нового аэровокзала. Двумя месяцами раньше, внутри этого здания произошёл взрыв. Мятежники пытались разрушить его до основания, но был лишь частично поврежден фасад. Умелые руки афганских строителей сделали своё дело, и от взрыва не осталось и следа.

Первое, что бросилось Николаю в глаза, так это преобладание цвета 'хаки'. Военные были повсюду: у здания аэровокзала, возле каждого стоящего самолёта. В многочисленных капонирах укрывалась военная техника. Причём, были машины с отличительными знаками афганских вооружённых сил, а были и машины с эмблемой советских ВДВ. То была бронетехника ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Советские и афганские посты чередовались друг с другом.

Даже несведущий человек мог заметить, что афганские военнослужащие к выполнению своих служебных обязанностей относились без особого рвения, надеясь на советских солдат.

Жара на улице стояла градусов под сорок, и все, кто находился на улице, старались спрятаться от палящих лучей солнца в тени навеса. Прилетевшие пассажиры тоже проследовали под него, и стали дожидаться своего груза.

Советников царандоя уже встречали. Мужчина лет сорока в форменной одежде защитного цвета, с кобурой пистолета на боку, и молоденький парень-таджик, с автоматом в руках, подошли к ним сразу же, как только они приблизились к зданию аэровокзала. Свои паспорта и авиабилеты они передали встречающим, и тот, что был постарше, пошёл их оформлять. В этот момент к советникам подскочил пожилой афганец и стал что-то им говорить, постоянно протягивая руку, словно прося подаяние. Советники не поняли, что ему от них надо, и попросили парнишку с автоматом перевести просьбу незнакомца. Оказалось, что одетый в старый английский френч человек работает в аэропорту грузчиком, и он готов перенести все их вещи до нужного места. За свои услуги он просит по пятьдесят афгани с каждого человека. В переводе на советские деньги, это составляло чуть больше трёх рублей. Ни у Николая, ни у остальных ребят, в том числе и отпускников 'афошек' не было. Да и откуда им было взяться, если на афганской земле все они находились считанные минуты. Поэтому от его помощи они любезно отказались, и все свои 'чувалы' перетаскали самостоятельно.

Для доставки к месту назначения, за ними приехал 'ПАЗик' желтого цвета с занавесками на окнах. Советники загрузили в салон автобуса весь свой скарб. Кроме них в автобус сели ещё несколько человек. Как выяснилось, они провожали своих друзей, улетавших в Союз этим же самолётом. Водителем в автобусе был парень лет тридцати, плотного телосложения. Пышные усы делали его лицо широким, больше похожим на азиата. На защитном кожухе моторного отсека, по правую руку от водителя, лежал автомат Калашникова с укороченным стволом и двумя, связанными друг с другом изолентой красного цвета рожками с патронами.

Ну вот, все в сборе - поехали.

При выезде с охраняемой территории аэропорта, автобус притормозил у КПП где несли службу советские военнослужащие. Ограждение, выложенное из металлических бочек, заполненных смесью из камней и земли и установленных друг на друга в два ряда. Брешь в ограждении, шириной метров пяти, шлагбаум, вот, пожалуй, и весь КПП.

Усталого вида солдат, облачённый поверх полевой форменной одежды в тяжеленный бронежилет и с каской на голове, нехотя подошёл к автобусу и, не влезая внутрь салона, безразличным взглядом окинул сидящих в нём людей. Не увидев ничего подозрительного, нехотя махнул рукой, и стоящий возле шлагбаума второй военнослужащий, выпустил из рук веревку, привязанную к концу металлической трубы, исполнявшей роль шлагбаума. Противовес на другом конце трубы, в качестве которого был использован каток от танка, начал опускаться к земле, и шлагбаум открылся.

Путь свободен!

Сразу за шлагбаумом был небольшой пустырь, на территории которого стояли всевозможные автомашины с афганскими номерами, доставившие в аэропорт пассажиров и сопровождающих их лиц. Проехав через пустырь, автобус остановился у второго КПП, оборудованного аналогичным шлагбаумом. На этот раз, возле него стояли афганские военнослужащие. Насколько понял Николай, они не имели права останавливать автотранспорт советников, и уж тем более, проводить в нём досмотр. Прикрепленный к лобовому стеклу пропуск, гарантировал водителю автобуса беспрепятственное передвижение по Кабулу и проезд без остановки практически через все афганские посты и КПП. Да и сами афганцы не обратили на автобус с советниками ни малейшего внимания, поскольку в этот момент они занимались досмотром вещей сограждан, пытавшихся пройти на территорию аэропорта.

Данная проверка, скорее всего, напоминала шмон на пересылке, куда по этапу прибыли новые заключённые. Вскрывались все чемоданы и баулы, и из их недр извлекалось всё содержимое, вплоть до носовых платков. Досмотренные вещи складывались обратно самим хозяином, а афганские солдаты в это время выворачивали наизнанку чемоданы другого пассажира. Если проверяющие находили среди вещей запрещённые к перевозке на самолёте предметы, они немедленно их изымали. Бесполезно было что-то доказывать, или пытаться вернуть изъятую вещь обратно. В лучшем случае, военнослужащий мог врезать прикладом автомата по спине недовольного, а в худшем, взять его за шиворот, и отвести к своему начальству, откуда он прямиком попадал для разбирательства в царандой или ХАД. А это означало только одно - пассажир в этот день никуда не летел.

Видимо зная о таких для себя последствиях, никто из проверяемых даже не пытался возмущаться. Зато потом, уже пройдя за шлагбаум КПП, расслаблялись, и давали волю эмоциям. Но солдаты не обращали ни малейшего внимания на недовольных, словно их не существовало в природе, что ещё больше заводило вспыльчивых пассажиров.

Стоящая возле шлагбаума публика была весьма разношёрстной. В основном это были мужчины в возрасте от сорока лет и старше. Большинство из них были одеты в национальную одежду, с каракулевыми 'пирожками' или разноцветными чалмами на головах. Были в толпе и женщины, некоторые с малолетними детьми. Они держались особняком, в стороне от мужчин. Их фигуры были скрыты от глаз посторонних людей матерчатыми мешками - чадрами, всевозможных цветов и оттенков, от небесно-голубого и нежно-сиреневого, до ядовито-зелёного и траурно-чёрного. В том месте, где под чадрой располагалась голова, имелось небольшое отверстие, задрапированное мелкоячеистой сеткой, через которую невозможно было разглядеть лица женщины.

Чувствовалось, что многие афганки были довольно-таки молодыми. Это можно было определить как по очертаниям фигур, тщательно скрываемых под длинной чадрой, так и по голым пяткам. У тех, что постарше, кожа на пятках была коричневого цвета, с многочисленными трещинами и кровоточащими ранами. У молодых же афганок, пятки были слегка смуглого цвета, а кожа мягкой и нежной. Дорогостоящие открытые туфли свидетельствовали о принадлежности к зажиточной семье.

Около отдельных мужчин стояло сразу по нескольку женщин. Так, около одного, довольно пожилого, но интеллигентного вида афганца, стояли аж четыре женщины. По внешним признакам можно было определить значительную разницу в их возрасте. Возможно, что под чадрой скрывалась его супруга с дочерьми, но, скорее всего, все четверо были его жёнами.

Детей было совсем мало. Грудничков матери держали на руках под чадрой. Дети постарше, цепко держались за руку матери, или подол её чадры. Подростков не было вообще. Видимо, прагматичные афганцы не были большими любителями таскать их за собой, тем более, что в отличие от грудных детей, за них нужно было платить полную стоимость авиабилета как за взрослого пассажира. А он стоил больших денег.

К примеру, за авиабилет по маршруту Москва-Кабул-Москва, министерство внутренних дел СССР платило тысячу рублей. Билет покупался сразу в оба конца, с тем, чтобы потом не покупать его в Кабуле за валюту, где его стоимость была значительно выше. Да и тысяча рублей по тем временам были огромными деньгами, если учесть, что предыдущий полёт из Астрахани в Ташкент и обратно, Николаю обошёлся всего лишь в девяносто рублей.

Иной афганец копил деньги едва ли не всю свою сознательную жизнь, с тем, чтобы хоть раз в жизни слетать в Саудовскую Аравию чтобы совершить хадж - паломничество на священную землю Пророка...

Миновав КПП, автобус покатил по асфальтированной дороге в центр города. По обеим сторонам её росли странные деревья, и как не пытался Николай определить их вид, у него из этого ничего не вышло, поскольку, в его Астрахани они не произрастали.

Вдоль одной из обочин протекал арык, если это можно было называть арыком. Между двумя валками земли текла вода неизвестного происхождения, больше похожая на помои, а сам арык напоминал сточную канаву. Да и не удивительно, что вода в арыке была такой грязной, если она одновременно использовалась для удовлетворения всех мыслимых и немыслимых потребностей рода млекопитающих под названием - человек. Дети в возрасте от трех до двенадцати лет барахтались в ней, спасаясь от августовской жары. Девочки постарше стирали бельё. Какой-то лавочник, а может быть чайханщик, драил в воде закопчёный казан, а буквально в двух метрах от него, грязнущий подросток справлял прямо в воду свои естественные надобности. Однозначно, такую воду для питья и приготовления пищи нельзя было использовать.

Ещё будучи в Ташкенте, Николай узнал, что питьевую воду афганцы берут из глубоких колодцев - кяризов, объединённых друг с другом разветвленной системой подземных водотоков, в большинстве своём искусственного происхождения. Вода по подземным каналам текла самотёком из более высоких мест в горах в низины, туда, где располагались знаменитые долины и оазисы с произрастающими там тенистыми садами и виноградниками. Сами афганцы ничего толком не знали об этих подземных реках, как и о количестве кяризов в стране. Что не удивительно, ведь многие из них были построены ещё во времена Александра Македонского. Хотя, кому надо было, тот хорошо знал все ходы и выходы этой 'подземки'. Те же мятежники с успехом пользовались ею для скрытого проникновения в город и проведения там террористических акций.

Сразу за арыком располагались однотипные глинобитные постройки. Все дома были построены в виде одной длинной стены с встроенными в неё небольшими калитками. Окна домов на улицу не выходили. Многолетний опыт возведения таких жилищ был продиктован тем, как сохранить в нём тепло зимой и создать прохладу летом. К тому же, через окно с улицы мог залезть вор. Но скорее всего, ответ на этот вопрос крылся совершенно в ином. Сам уклад жизни мусульман, жесткие, если не жестокие шариатские законы, были основной причиной того, что архитектура жилья местного населения была такой зацикленной и убогой. Неосторожный взгляд, брошенный посторонним человеком в проем окна, в котором промелькнула женская фигура, мог стать последним как для него, так и для неё самой.

Вдоль глинобитной стены то тут то там стояли всевозможные лавки и лавчонки. Самые бедные торговцы расположились на обочинах дороги и продавали свой нехитрый товар прямо с земли. Николай подивился тому, что в нескольких местах на вес, с помощью безменов, продавались обычные дрова. У некоторых торговцев были двух, трех, или четырехколесные тачки, наподобие сундука на колёсах, с матерчатым тентом поверху. Владелец такой телеги-ларька восседал прямо на импровизированном прилавке, словно Будда на пьедестале, а вокруг него лежал продаваемый товар - овощи, фрукты, подержанные вещи и изделия ручного ремесла. Богатого выбора товарана таких тележках, конечно же не было.

Лавочки были разнообразными, и по их внешнему виду можно было судить о степени зажиточности хозяина. Самые простенькие размещались под навесом с камышитовыми стенами и крышей. В большинстве таких лавок продавались овощи, фрукты, кукурузные лепёшки, старое тряпьё и изделия кустарного производства. По сравнению с ними лавки сложенные из саманных блоков, смотрелись солиднее, поскольку в них имелись закрывающиеся на ночь ворота, одновременно играющие роль витрин. Часть таких лавок впритык примыкали к глинобитной стене-крепости, за которой жили владельцы этих лавок. Наиболее продвинутые торгаши приспосабливали под лавки большие, металлические контейнеры, защищённые с боков и сверху всё теми же саманными блоками. Благодаря такому несложному переустройству, жарким летним днём в контейнере было прохладно, а зимой относительно тепло. Ворота контейнера одновременно служили витриной, представлявшей взору покупателей основной ассортимент продаваемого товара. Уж что-что, а афганцы мастера показывать свой товар лицом.

Реклама - двигатель торговли, одним словом.

Проехав бедные кварталы, автобус постепенно пробирался к центру города. Движение по улицам становилось более затруднительным. Водители всех мыслимых и немыслимых средств передвижения от велосипедов до мощнейших грузовиков, ездили по улицам города, кто как умел, и самое главное - кто как хотел. И чем больше машина, тем наглее вёл себя её владелец. Он мог выехать на полосу встречного движения и ехать по ней до тех пор, пока ему это не надоедало. Почти все машины ежеминутно сигналили, и поэтому на улицах стоял невообразимый шум. Пешеходы тоже не отличались особой дисциплиной на дорогах, бросаясь чуть ли не под колеса проезжающих машин.

Бомбей, одним словом.

Николай мельком глянул на водителя автобуса и подивился его спокойствию. Про себя же почему-то подумал, что было бы, окажись сейчас любой наш советский водитель на этой оживлённой улице Кабула. Наверняка он давно уж кого-нибудь задавил, или от такой езды его хватил инфаркт.

Как-то незаметно автобус въехал в кварталы, где глинобитные заборы сменились каменными стенами и металлическими оградами. За заборами просматривались добротные виллы из железобетона, камня и стекла. Вряд ли в них жили простые смертные. Отдельные виллы охранялись вооружёнными афганскими солдатами.

Въехали в микрорайон, сплошь и рядом застроенный крупнопанельными четырехэтажными домами. Почувствовалось что-то до боли знакомое, как в самом облике этих домов, так и в архитектуре застройки микрорайона. Свои предположения на сей счёт, Николай вслух высказал встречающему, и тот подтвердил, что все эти дома построены из железобетонных панелей выпущенных на местном домостроительном комбинате КДСК, возведённом в Кабуле при содействии СССР.

Автобус наконец-то добрался до центра Кабула. Хотя, центром его можно называть весьма условно. Обычная площадь, где двигаясь по кругу, машины съезжали в примыкающие к ней радиальные улицы. Посреди площади стоял регулировщик в форменной одежде. Размахивая жезлом и беспрестанно свистя в свисток, он тщетно пытался упорядочить это 'броуновское' движение транспортных средств, отдельные из которых, были похожи на антикварные лавки на колесах. Здесь, как ни в каком другом районе города, было самое большое скопление людей, обилие магазинов - как частных, так и государственных. Центральный магазин, скорее - торговый центр, занимающий несколько этажей современного здания, соседствовал со строящимся высотным зданием из железобетона. На площади, точнее сказать под ней, был обустроен единственный на весь Кабул подземный переход. Самое интересное в том, что афганцы им практически не пользовались, а сигая через металлические ограждения, так и норовили попасть под колёса машин.

Среди названий магазинов Николай заметил вывеску 'Советская книга'. Правда, ни около магазина, ни внутри него людей не было видно. Они проходили мимо, даже не останавливаясь. 'Гид' тут же прокомментировал, что основными покупателями советской литературы являются наши соотечественники, коих в Кабуле не мало.

За книжным магазином пошла череда дуканов с фирменными названиями 'Филипс', 'Панасоник', 'Ямаха', 'Монтана'. Проехав мимо них, автобус свернул в боковую улицу и поехал вдоль горы. В многочисленных мастерских, примыкавших вплотную к дороге, что-то ковалось, клепалось, паялось и чеканилось. Сверкали огни электросварки, горели паяльные лампы, и над всем этим стоял удушливый смрад. Изнутри и снаружи все мастерские покрывал слой сажи, а лица ремесленников и их подмастерьев были до того грязными от пота и копоти, что невозможно было определить возраст мастеровых людей.

Позади мастерских начинался жилой массив, состоящий из неказистых лачуг, своим внешним видом напоминавших 'ласточкины гнезда', прилепившиеся к горе почти до самой её вершины. Прямо в скалах были прорублены ступени, по которым вереницей шли люди. Одни вверх, другие вниз. Каждый из них что-то нёс, кто в руках, кто на плечах, а кто-то и на голове. Вверх-вниз, между идущими с поклажей людьми, сновали неугомонные мальчишки.

Николай ещё не успел насладиться красотами средневекового бытия жителей большого азиатского города конца двадцатого века, как автобус резко свернул влево, и взорам пассажиров предстало современное здание, отделанное снаружи плитами грязновато-жёлтого цвета. Оно располагалось в глубине широкой зелёной лужайки, огороженной высоким металлическим забором с воротами, возле которых стояли двое вооружённых часовых. Это был Дом советской науки и культуры (ДСНК), построенный несколько лет тому назад. Если бы Николай увидел такое здание где-нибудь в Союзе, то принял его за современный драматический театр, или театр оперетты. Вокруг здания росли невысокие, пушистые ели, зеленела аккуратно подстриженная трава, разноцветным ковром пестрели клумбы цветов.

Спустя минуту автобус подъехал к высокой каменной стене, увенчанной рядами колючей проволоки. Металлические ворота в стене распахнулись, и он заехал внутрь двора, на территорию Представительства МВД СССР в Афганистане.

Представительство.

Территория, отведенная Представительству МВД СССР в ДРА, была поделена на три сектора - по числу дворов, принадлежавших ранее разным владельцам. Главный административный корпус размещался в первом дворе, сразу же за металлическими воротами. Трехэтажное кирпичное строение, последний этаж которого размещался фактически на чердаке. До Саурской революции этот дом принадлежал одному из кабульских богатеев, и за довольно крупную сумму был продан Советскому Союзу, целевым назначением под Представительство МВД СССР.

Высокая каменная стена с небольшой металлической дверью, отделяла первый двор от второго, намного меньшего по площади. Там, утопая в зелени тенистых деревьев, стояло современное двухэтажное строение. Говорят, что раньше в нем размещался бордель, где местные кутилы тратили свои сбережения на утехи с молодыми проститутками. Теперь комнаты этого некогда увеселительного заведения, были отведены под медпункт, где проходили обязательный медицинский осмотр все советники МВД.

В третьем, самом большом дворе, располагалась волейбольная площадка, окружённая со всех сторон виноградником и яблоневыми деревьями. В глубине двора стояло ещё одно добротное двухэтажное здание - гостиница 'Беркут', в которой советникам предстояло жить всё то время, пока утрясались и улаживались формальности с назначением каждого из них для дальнейшего прохождения службы.

Впервые прибывших в Афганистан сотрудников разместили в комнату под номером - шесть. По этому поводу кто-то из них пошутил: 'Ну вот, и попали мы в палату номер шесть дурдома под названием 'Афган'. Комната оказалась большой, на семь коек. Посреди неё стоял большой обеденный стол, а вдоль одной из стен притулились простенькие самодельные шкафчики, предназначенные для хранения посуды и продуктов питания. Дверь комнаты выходила в большой холл с камином. Холл одновременно играл роль 'красного уголка', где на нескольких столах лежали подшивки советских газет. В углу стоял венгерский цветной телевизор, транслирующий две советские и одну афганскую телепрограмму. На стенах висели всевозможные плакаты, лозунги и другой агитационный материал - обязательная аттрибутика 'красных уголков', имевшихся в Советском Союзе в каждом ЖЭКе, или какой иной казённой конторе.

На первом этаже гостиницы было ещё несколько жилых комнат, а в самом дальнем углу коридора размещалась общая кухня, где стояли два холодильника и две электроплиты. Из крана единственной на всю кухню раковины текла холодная вода, а если кому требовался кипяток, достаточно было включить электротитан.

Лестница из двадцати одной ступени, вела на второй этаж, где также располагались несколько больших и маленьких жилых комнат. Из общего коридора можно было выйти на большой балкон, где в солнечную погоду постояльцы гостиницы загорали, сидя в шезлонгах, а если начинал идти дождь, укрыться от него можно было под небольшим брезентовым навесом, вдыхая свежий воздух.

На первом этаже, почему-то рядом с туалетом, висела вывеска с надписью в духе времени: 'Приносить в гостиницу и распивать спиртные напитки строго запрещено'. Употреблять спиртное запрещалось под страхом досрочного возврата домой.

Ха! До чего только не додумаются мозги бюрократов, изобретающие такие вот запреты. Интересно, а что бы они написали в таком случае во время Великой отечественной войны? Наверно, эта вывеска выглядела бы так: 'Те, кто будет пить спирт больше положенной 'наркомовской' нормы, немедленно отправится в тыл!'

В первый же день наложенное представительскими чиновниками вето на неё - 'родимую' было нарушено, и новички позволили себе немного 'усугубить', отметив тем самым первый день своего пребывания в Афганистане. А вечером они сидели на балконе и слушали байки 'дембелей', слетевшихся в Кабул из нескольких провинций, и ровно через неделю безвозвратно улетающих на Родину. Хотя, вечером это нельзя было назвать - в южных широтах его практически не бывает, и как только солнце скрывается за горизонтом или горой, тут же наступала ночь.

Самая первая ночь, в стране, где идёт война. Мертвая тишина. Только слышно как изредка перекликаются афганские часовые. О чём они там кричат - не понятно. Наверное подбадривают друг друга, или проверяют - жив ли ещё сосед. Где-то рядом раздался выстрел, затем ещё один. Раздалась автоматная очередь. И вновь почти час мёртвой тишины, которую неожиданно прорезают дикие крики 'Дреш!' (стой). Это постовые останавливают редкие машины, раскатывающие по городу в неурочное время, когда действуют жёсткие правила комендантского часа. Попробуй не остановись - сразу получишь порцию свинца без всякого предупреждения и стрельбы в воздух.

Ночи в Кабуле намного темнее, чем в родной Астрахани. Наверно потому, что этот город находится высоко над уровнем мирового океана, воздух здесь разреженный и намного чище. И звезды здесь горят намного ярче. Где-то на большой высоте застрекотал вертолёт. Разглядеть его в темном небе невозможно, поскольку бортовые огни не горят.

Было уже далеко за полночь, но спать совершенно не хотелось. Откуда-то издалека доносились глухие удары.

- Гаубицы работают, - заметил один из дембелей. - Наверное душманов обрабатывают.

- Это точно - обрабатывают, - поддакнул ему сосед.

В подтверждение их слов прогремело несколько глухих взрывов. Потом всё разом стихло, и опять воцарилась тишина. Дембеля продолжили рассказывать смешные и грустные истории из собственной жизни, а салаги, внимательно их слушали и словно губка впитывали в себя все те премудрости, которые им необходимо было знать, если они собирались выжить на чужбине. У дембелей всё уже позади, а им предстояло провести на чужбине почти семьсот долгих дней и ночей. И никто не знал, что с каждым произойдёт завтра, через неделю, месяц, а может быть в самый последний день пребывания в чужой стране.

За разговорами просидели чуть ли не до утра и спать укладывались с надеждой на лучшее. Что-то покажет день грядущий.

Проснулись от истошных криков - муэдзины в мечетях через мощные динамики читали молитвы Аллаху. Совершался утренний намаз.

Солнце с самого утра здорово припекало, и советники с нетерпением ожидали девяти часов. Именно на это время всем вновь прибывшим из Союза была назначена встреча с руководством Представительства. Однако, начальство явно запаздывало.

Советники сдали свои документы в отдел кадров и стали ожидать дальнейшего развития событий. Стояли возле окна выходящего на улицу, и смотрели, что происходит на воле.

А там, городская жизнь так и била ключом. На противоположной стороне переулка несколько афганцев бурно спорили друг с другом. Предметом их спора была неглубокая траншея, судя по всему предназначенная для прокладки электрического кабеля. В руках одного из спорщиков, на вид интеллигента, была какая-то странная штуковина. Что-то вроде мини-тачки с одной ручкой и небольшим колёсиком.

'Интеллигент' катал 'тачку' вдоль траншеи туда - сюда, а потом смотрел на шкалу приборчика, пристроенного возле колёсика. Николай догадался, что это был измеритель расстояния, что-то вроде курвиметра. После очередного такого прокатывания 'тачки', 'интеллигент' начал громко спорить с остальными, доказывая свою правоту.

Среди всей этой группы спорщиков только один человек имел лопату. Худой парнишка лет четырнадцати - пятнадцати, одетый в рваную рубашку и не менее дырявые штаны, сжимал её черенок в правой руке. На голове у него была нахлобучена кепка, похожая на тюбетейку с треугольным вырезом спереди. Он спокойно слушал спорщиков, и после очередного всплеска эмоций, начинал выбирать лопатой каменистый грунт из траншеи.

'Рабочая' сцена продолжалась почти полтора часа, всё то время, пока мучаясь от безделья, советники торчали возле окна. Тем не менее, им было сподручней смотреть на этих 'работяг', нежели читать многочисленные лозунги, висящие в коридоре. Их они прочитали ещё в первый день, по приезду в Представительство. За то время, что они стояли у окна, парнишка сделал с полсотни махов лопатой, а все остальные спорщики не меньше тысячи раз взмахнули своими руками. Вот только дело с места так и не сдвинулось.

Примерно в одиннадцать часов советников вновь пригласили в отдел кадров, где сообщили, что руководство примет их во второй половине дня, а пока же они могут отдыхать. Можно подумать, что они уже успели поработать. Одно только радовало - в кассе представительства им выдали аванс в размере пяти тысяч афгани, и в их карманах лежало достаточно денег, чтобы в ближайшие дни не думать о них. По крайней мере, теперь было на что не только питаться в столовой, но и прикупить кое-что посущественней.

Обедали в столовой разместившейся в одном из боковых крыльев первого этажа административного здания. Комплексный обед обошёлся им в пятьдесят афгани, что по советским меркам было почти в два раза дороже аналогичного комплексного обеда, подаваемого в ресторане любого из московских вокзалов. То ли из-за сильной жары, то ли потому что пища была не совсем вкусной, но первое блюдо - суп непонятной консистенции, они так и не смогли осилить. Зря только деньги перевели. А вот второе блюдо - вермишель с куском жареной говядины, уплели с удовольствием. Мечтой 'нанайца' для Николая показался холодный компот из свежих фруктов. В 'душегубке', каковую представляла из себя малюсенькая столовая, компот казался живительной влагой, придававшей сил и энергии на всю оставшуюся часть дня.

Пообедав, побрели к себе в гостиницу, поскольку до аудиенции с начальством было ещё далековато. В город их не выпускали. Да и кто выпустит, если у них нет при себе ни документов, ни оружия.

Оставалось только одно - отдыхать и дожидаться своей дальнейшей участи


Первые встречи, первые знакомства.

Неизвестно, кто первым из советников придумал словосочетание 'час мушавера'. То была своего рода сиеста, узаконенная послеобеденная дрёма, в которую впадали практически все афганцы, а не только советники. Местные жители в это время суток исчезали с улиц городов и кишлаков. Причиной тому была невыносимая жара, изнурявшая людей большую часть года в большинстве провинций Афганистана за исключением, пожалуй, высокогорной провинции Гор (Гур), где ледники и снежные вершины Гиндукуша в летнее время поддерживали прохладу окружающей атмосферы. Афганцы к обеду прятались по домам или отсиживались в тени деревьев, попивая зеленый чай и обсуждая насущные проблемы. В полуденные часы никто не работал за исключением лавочников и чайханщиков. Бизнесу жара не помеха.

Отлежавшись с часок у себя в комнате, и вкусив все прелести 'часа мушавера', советники вновь засобирались к своему начальству. На этот раз их принял первый заместитель руководителя Представительства Николай Михайлович Шенцев - подвижный, немного полноватый мужчина на вид лет сорока пяти. Ещё до встречи с ним стало известно, что до Афганистана он работал заместителем начальника УВД Алтайского края, и вся его предыдущая служба в милиции на должностях оперативно-начальствующего состава была тесно связана с уголовным розыском. Стало быть - свой человек.

Шенцев в Афганистане находился уже год и в ближайшее время должен был убыть в отпуск на родину. Наверно именно поэтому он пребывал в отличном расположении духа, когда советники вошли к нему в кабинет и по очереди представились.

- Мужики, как долетели? - В его словах звучали дружелюбные нотки.

Дальнейший разговор проходил в тёплой, товарищеской атмосфере, можно сказать на равных.

Советники закидали полковника вопросами на которые он охотно отвечал. В процессе беседы Николай Михайлович заверил всех, что уже в течение двух, максимум трёх дней, каждый будет знать о своей дальнейшей судьбе и пожелал всем удачи в советнической деятельности. На этом встреча закончилась. Николая он попросил немного задержаться и продолжил беседу чисто на профессиональную тему. Поскольку Шенцев сам был сыщиком их разговор коснулся сугубо оперативных аспектов советнической работы. Николаю пришлось более подробно рассказать о себе, и о том, чем он занимался двенадцать лет, работая в уголовном розыске.

Расставались чуть ли не закадычными друзьями. И это несмотря на значительную разницу в возрасте и совершенно разные звёзды на погонах. Впоследствии Николаю ещё не раз придётся столкнуться с 'Михалычем' - так он окрестил этого жизнерадостного человека, и первое впечатление о нем как о вполне нормальном мужике, полностью подтвердилось.

После беседы с Шенцевым советники обошли ещё несколько кабинетов. Везде с нами беседовали, расспрашивали, наставляли на путь истинный. Правда, такого откровенного разговора какой состоялся с 'Михалычем', никто с ними не вёл. Каждый норовил чему-то поучать и при этом лишний раз напоминал о должностных обязанностях. О правах никто даже не заикнулся.

Так, совсем незаметно, прошёл второй день пребывания в Кабуле. Весь вечер советники провели сидя у телевизора просматривая телепередачи демонстрируемые по 'ящику'. Они не были дома считанные дни, а уже казалось, что минула целая вечность как оттуда уехали. С жадностью глотали новости обо всех происходящих в стране событиях.

Поскольку запасы привезённого с собой спиртного закончились накануне, спать легли раньше обычного и практически сразу же уснули.

Примерно в два часа ночи все проснулись от пронзительного воя и последовавших затем взрывов. Вскочив со своих кроватей стали выяснять, что случилось в городе и что это за вой такой. Всезнающие дембеля объяснили, что так воют душманские ракеты которыми в данный момент мятежники отстреливают Кабул. А ещё они сказали, что коли уж слышится вой летящей ракеты, то она достанется не тебе, поскольку разорвется где-нибудь в стороне. В сущности так оно и произошло - ракеты разорвались километрах в двух от гостиницы. Видны были всполохи взрывов и зарево последовавшего затем пожара. Где-то вдалеке выли сирены пожарных машин, мчавшихся к месту возгорания. Потом всё вновь стихло и постояльцы гостиницы пошли досматривать свои тревожные сны.

На другой день они узнали, что в результате ночного обстрела города погибли несколько местных жителей и ещё полтора десятка были ранены. Так новички впервые столкнулись с реалиями жизни, а точнее сказать, прочувствовали смертельное дыхание войны о которой советские средства массовой информации практически ничего не сообщали даже в 1986 году, на седьмом году ведения боевых действий в этой стране.

С утра вновь прибывшие разбрелись по подразделениям Представительства по линии которых им в дальнейшем предстояло работать на советнических должностях. Николай засел за изучение уголовного законодательства ДРА. В нём было много общего с УК РСФСР но было кое-что такое, чего нашим Уголовным Кодексом не было предусмотрено. Было больше расстрельных статей, что и не удивительно - законодательство было продиктовано условиями военного времени, в котором жила страна. По ходу дела изучил несколько нормативных документов, на основе чего должна была строиться его повседневная работа.

В обед он случайно встретился с Борисом Мельником, с кем обучался в Ташкенте. В Кабуле он находился второй месяц, так же как и Николай не успев догулять отпуск, хотя и ушёл отдыхать сразу же по приезду с учёбы.

Работал Борис в информационно-аналитическом отделе Представительства. Короче говоря, сидел на бумажной работе в чём честно признался. За месяц работы так и не понял, чем конкретно занимается. Работу, что можно было сделать за считанные минуты, волынил в течение дня, дабы не показаться выскочкой среди сослуживцев.

Мельник предложил поехать с ним на обед в микрорайон, где в одном из домов квартировал. Николаю выпадала реальная возможность помотаться по 'Маркету' - торговому ряду посреди современного жилого массива мимо которого пару дней тому назад они проезжали на автобусе, и прикупить себе что-нибудь из 'фирменных' шмоток и прочего ширпотреба.

Естественно, он не мог отказаться от соблазна походить по кабульским улицам и воочию посмотреть на то, в каких условиях живут семьи сотрудников царандоя. Заодно не грех было заглянуть внутрь дуканов и поближе ознакомиться, что за диковинный товар там лежит.

Микрорайон с 'Маркетом'.

Микрорайон где находился дом Бориса, очень здорово напоминал один из спальных макрорайонов Астрахани. Стандартные панельные дома из железобетона расположенные в хаотичном порядке. В центре микрорайона стояло здание клуба, где по вечерам крутили фильмы советского производства, а недалеко от него располагался тот самый маркет, на поверку оказавшийся скоплением нескольких десятков магазинов и магазинчиков. Когда советские граждане произносили это английские слово означавшее рынок, то делали ударение на втором слоге. Таким образом маркет превратился в 'Маркет', имя собственное, обозначавшее определенный район на карте Кабула.

Советники всех контрактов жили вперемешку с афганцами и сделано это было специально. Во-первых, такое 'соседство' советских и афганских граждан, их взаимное общение в быту, позволяло более тесно познавать друг друга. Совместное проживание афганцев с советскими гражданами, по замыслу наших партийных идеологов позволяло успешнее претворять идеи советского образа жизни в повседневный быт афганских товарищей. От общения с шурави на бытовом уровне, многие афганцы, и особенно их дети, довольно сносно говорили по-русски.

Ошибкой было бы считать, что в крупнопанельных домах жили простые афганцы. Цены на жильё в микрорайонах Кабула (старом и новом) были таковыми, что проживание в них могли себе позволить лишь зажиточные слои населения. Не миллионеры, у которых были собственные роскошные виллы, но и не голодранцы ютившиеся в глинобитных мазанках на склонах гор и в предместьях Кабула.

На каждом шагу попадались афганские военные с оружием, а около домов были установлены деревянные будки, куда они прятались от палящих лучей солнца и дождя. Изредка попадались парные патрули состоящие из советских военнослужащих. Все они были в бронежилетах и касках обшитых выгоревшей материей.

Смешанное проживание советских и афганских граждан лишало мятежников инициативы проведения избирательных террористических актов, направленных именно против советских людей. Трудно было мятежникам проводить свои вылазки в микрорайоне ещё и по той простой причине, что постовые знали в лицо практически всех его жителей, и задерживали любого появлявшегося там постороннего человека. Тем не менее, несмотря на принимаемые меры безопасности, взрывы в микрорайоне регулярно уносили жизни как афганцев, так и граждан СССР. Особо дурной славой с этой точки зрения пользовался как раз 'Маркет', где душманы взрывали оставленные у дуканов автомашины и мотоциклы. Но спустя некоторое время после очередного теракта люди напрочь о нём забывали, и вновь шли есть шашлыки в места совсем недавно разыгравшихся трагедий.

Советникам живущим в Кабуле разрешалось привозить с собой супругу, а кое-кто из них приезжал с детьми. Дети везде одинаковы, поэтому не было ничего удивительного в том, что в кругу афганских детей можно было увидеть и наших пацанов или девчонок. Но это не было какой-то системой, поскольку постоянная угроза обстрелов и терактов, сдерживала родителей от соблазна отпустить ребенка одного на улицу. Как утверждали сами жители микрорайона, за годы войны ни один мятежник не поднял руку на детей советских граждан живущих в Кабуле.

'Маркет' брал своё начало возле объездной дороги и несколькими рядами уходил вглубь микрорайона. Владельцами дуканов в основном были индусы, продававшие практически всё то же самое, что можно было купить в других местах Кабула. Обращало на себя внимание одно существенное обстоятельство - во всех дуканах наряду с фирменной продукцией привезённой со всего света, лежали явные подделки, искусно сработанные местными умельцами. Такие вещи советники называли 'кабул-подвалом', то есть изготовленными в самом Кабуле. Дукандоры запросто могли продать 'фирменные' джинсовые брюки 'Монтана' на поверку пошитые в полутёмной мастерской недалеко от 'Маркета'. Отличить такую подделку от фирменной продукции было весьма сложно, поскольку она изготавливалась на высоком профессиональном уровне, и у неё имелись все необходимые цацки присущие 'фирме'. Шустрые лавочники могли всучить покупателю 'фирменные' авторучки и фломастеры, перестававшие писать уже через неделю, или японские батарейки для электронных часов служившие не больше месяца - ровно столько, сколько требовалось незадачливому покупателю, чтобы вывезти приобретенный товар в Союз, поскольку именно советские дембеля и отпускники составляли основную массу покупателей 'Маркета'. С такими торгашами нужно было ухо держать востро.

Торговля в Афганистане целое искусство и нашим работникам прилавка было далеко до того сервиса, какой обеспечивали владельцы обычных кабульских лавчонок. Они буквально охотились за покупателем, не позволяя ему уйти без покупки. Каждый дукандор имел помощников. Как правило, это были подростки в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет, члены семей владельца магазина, на худой конец наёмные работники.

Ни хозяин дукана, ни его помощники не сидели за прилавком с отрешённым видом, что повсеместно наблюдалось в магазинах у себя на родине. Стоило покупателю только появиться возле торгового центра, как с этого момента между владельцами дуканов начиналась отчаянная борьба за возможность сбагрить ему свой товар. Пока покупатель торговался с одним дукандором, весь 'Маркет' уже знал, зачем он туда пришёл и что намеревается купить. В буквальном смысле слова, его начинали разрывать на части. Каждый норовил затащить в свой дукан, предлагая точно такой же товар, но уже со скидкой в цене. Начинался торг, который в Афганистане был не только уместен, но и являлся своеобразным бесплатным приложением к повседневному образу жизни коренного населения. Владелец дукана куда покупатель зашёл в самом начале своего похода по 'Маркету', видя, что теряет его, вынужден был сбивать цену за свой товар. Начиналась жёсткая конкурентная борьба между дукандорами. Шум, гам.

И вот тут, в предвкушении выгодной сделки, каковой она казалась покупателю, ему нужно было проявить максимум осторожности и внимания. Тщательно отобранная вещь после того как он её примерил и оценил высокое качество изделия, не должна была хоть на миг оказаться в руках продавца. Наиболее шустрые из них с ловкостью фокусника умудрялись в самый последний момент подменить покупку, и вместо качественного товара, покупатель приобретал дешёвую подделку, в худшем - откровенный хлам, чему место на свалке. А законы торговли в Афганистане таковы: купил, отдал деньги за товар, вышел из дукана и, всё - обратно можешь не возвращаться. Купленный товар никто у тебя уже не примет и не обменяет, да и денег за бракованную продукцию не вернёт.

А спорить с лавочниками - себе дороже. Они могли поднять такой шум гам, что в лучшем случае покупатель уходил от них униженным и оскорблённым, а в худшем мог угодить в советскую комендатуру. Скандалы с дукандорами были сравни подобным скандалам с толпой цыганок, имеющих на руках по грудному ребёнку. Могло так случиться, что покупатель вынужден был спасться бегством от толпы разъярённых дукандоров.

Николай с Борисом ходили по 'Маркету' минут сорок, но он себе так ничего и не выбрал. Уже покидая его, купил красочную открытку с маленькими котятами, чтобы чуть позже отправить её дочери. На этом их походы по дуканам закончились и они вернулись обратно в Представительство. Остаток дня для Николая прошёл в изучении нормативных документов и всевозможных отчётов.

Назначение.

Утром следующего дня Николая вызвали в отдел кадров, и ознакомили с приказом о назначении на должность оперативного сотрудника специального отдела уголовного розыска царандоя (народной милиции) провинции Кандагар.

К тому моменту он уже достаточно хорошо знал круг функциональных обязанностей возлагавшиеся на него в этой должности. Они разительно отличались от обязанностей оперативного работника уголовного розыска у себя на Родине. Не раскрытием преступлений как таковых, а обеспечением оперативной работы в бандгруппах. Говоря понятным языком, на него возлагалась организация разведывательной работы в бандформированиях. А если быть ещё точнее, он должен был проводить советническую работу с сотрудниками спецотдела, занимающихся агентурной работой в бандах.

У него сразу же возникло множество вопросов и в первую очередь - как, и каким образом, не имея достаточных навыков в этой, весьма специфичной работе, самому выступать в роли советника? По ходу дела предстояло переучиваться, подстраиваясь под местные особенности организации оперативной работы, параллельно изучать обычаи населения и многое, многое другое. Утешало только то, что у него имелся хоть какой-то жизненный опыт, а методы вербовочной работы во всех странах практически одинаковы.

В этот же день ему выдали оружие - пистолет Макарова и автомат АКМ-74 с полным комплектом боеприпасов. Оружейник полушутя спросил:

- А может быть оно тебе и ненужно совсем? У тебя этого 'добра' в Кандагаре будет выше крыши.

И потянулись дни томительного ожидания.

Расстояние от Кабула до Кандагара было чуть больше четырехсот километров. Дорога связывающая эти два самых больших города Афганистана, в недавнем прошлом современная автострада, находилась под контролем мятежников и для того чтобы по ней можно было беспрепятственно проехать, требовалось проведение крупной войсковой операции. Единственный путь по которому можно было попасть из Кабула в Кандагар, пролегал по воздуху. Самолёты, будь то советские или афганские, по этому маршруту летали почти ежедневно, но сесть в них было крайне сложно, поскольку все рейсы были целевыми. Военно-транспортные самолёты доставляли в Кандагар живую силу, оружие и боеприпасы, а обратно вывозили убитых и раненых. Каких-либо специальных или зарезервированных мест для советников в этих бортах не было. Чтобы улететь к месту назначения сначала нужно было договариваться с руководителем полётов и заказчиком рейса. Но даже если утрясались все формальности и удалось получить разрешение на посадку в самолёт, была ещё одна непредвиденная инстанция - лётчики. Они могли запросто послать вас куда подальше, и сославшись на имеющийся перегруз, оставить при своих интересах. С советскими летунами можно было договориться, презентовав им бутылку водки, а вот с афганскими этот номер редко когда проходил.

Ожидая попутный самолёт Николай проторчал в гостинице три дня. За это время успел сделать ещё одну вылазку в город. На этот раз при себе имел оружие и чувствовал себя намного уверенней нежели в прошлый раз. Никакого барахла покупать не стал но зато плотно затарился несколькими бутылками 'Столичной'. В Кандагаре водка наверняка пригодится для 'прописки' и вливания в новый коллектив.

Пока отлёживался в гостиничном номере познакомился с Николаем Прокопенко. Он работал советником по политической работе в одном из царандоевских батальонов, расквартированном в Кандагаре. В Кабул Николай прилетел для того, чтобы забрать из капитального ремонта двигатель к автомашине 'УАЗ' и комплект резины. Всё это казённое имущество ему предстояло сопроводить по воздуху в Кандагар.

Там же, в гостинице, повстречал Володю Клименкова, вместе с которым был на учебе в Ташкенте. Он прилетел в Кабул одновременно с Борисом Мельником и был назначен на работу в центральный аппарат Представительства. За месяц умудрился переругаться со всем начальством и от него решили избавиться, назначив старшим оперативным сотрудником царандоя провинции Заболь. Административный центр этой провинции - кишлак Калат, располагался в ста двадцати километрах от Кандагара и туда можно было попасть только на 'вертушке' регулярно летающей из Кандагара. Именно поэтому Володя был третьим попутчиком до Кандагара. Четвертым попутчиком был бородатый переводчик Махмуд, возвращавшийся в Кандагар после выписки из Кабульского госпиталя куда он попал после подрыва БТРа на противотанковой мине. Ему, получившему тяжелейшую контузию, ещё повезло, а двое сотрудников царандоя погибли.

В общей сложности груз набирался не малый - четверо советников, плюс автомобильный движок, пять автопокрышек и несколько чемоданов с принадлежащими Николаю и Володе личными вещами. На тонну запросто тянуло.

На восьмой день пребывания в Кабуле сразу же после обеда объявили, чтобы все готовились к вылету в Кандагар. Рано утром за ними заехал автобус и они, затолкав в него весь свой груз, поехали в аэропорт. В аэропорту подъехали к восточной стоянке, где обычно стояли под погрузкой транспортники афганских ВВС. Самолётов ещё не было и оставалось только ждать.

Примерно в десять часов прилетели сразу три 'борта', в том числе, один из Кандагара. Все приготовились к погрузке и сотрудник Представительства ответственный за организацию перевозок советников, побежал договариваться с экипажем самолёта.

Но их ожидало разочарование. 'Борт' прилетевший из Кандагара в этот день обратно не возвращался, а летел дальше - в Герат, и больше в этот день на Кандагар не было ни одного рейса. Пришлось загружать всё имущество в автобус и возвращаться в 'Беркут'.

На следующий день всё повторилось заново - ранний подъём, загрузка имущества в автобус, поездка в аэропорт, томительное ожидание вылета. Но на этот раз их ждала удача в виде военно-транспортного самолета афганских ВВС, перевозившего боеприпасы для кандагарского царандоя. Экипаж АН-26 согласился взять советников с собой, и примерно в десять часов утра самолёт уже выруливал на взлетно-посадочную полосу. Считанные секунды на разбег, и он свечой взмывает в небо. Примерно на высоте пятьсот метров от поверхности земли, самолёт взял круто влево и завалился на бок. В иллюминатор были отчетливо видны кабульские улицы и всё, что на них происходило.

Вращаясь над аэродромом по кругу, самолёт забирался всё выше и выше. Завершив последний - третий круг, он выровнялся и взял курс на юг.

Туда, где между пустыней Регистан и южными отрогами Гиндукуша, находился древний город Кандагар.


Афганистан с высоты птичьего полёта

Кто летал "бортами" над Афганистаном, после того как туда вошли советские войска, знают, в каких условиях эти перелёты проходили. Хорошо если удавалось лететь военно-транспортным самолётом советских ВВС. При посадке в него, вполне вероятно, могли выдать парашют показав при этом за что надо дёргать, в случае если самолёт вдруг ни с того ни с сего начнёт падать. Вот только одна незадача с этим самым парашютом - за время многочисленных перелётов безбилетные авиапассажиры использовали средство своего спасения не по назначению, подкладывая парашютную сумку так, чтобы было удобнее сидеть на жёстких откидных сиденьях. От такого варварского отношения индивидуальные средства спасения превращались в плоские блины с лямками и, в случае возникновения опасной ситуации, вряд ли могли способствовать тому, чтобы обезопасить жизнь очередному пользователю.

Как бы там ни было, но от одной только мысли что у тебя есть хоть такой парашют, на душе становилось немного спокойней, чего нельзя было сказать при перелёте на самолётах афганских ВВС. В них парашютов не было и в помине и случись чего с самолётом, все его пассажиры становились заложниками ситуации.

Воздушные перевозки военнослужащих и военных грузов в Афганистане осуществлялись исключительно на транспортных самолётах. Если человек прирожденный везунчик, то лететь ему на четырехмоторном, винтовом самолёте АН-12, оборудованном гермокабиной, где он не испытает на себе все "прелести" кислородного голодания, а барабанные перепонки не пострадают от значительных перепадов давления. В остальных же самолётах, как ни крути, сидеть приходилось в грузовом отсеке, где температура воздуха начинала резко падать с того самого момента, как только самолёт начинал набирать высоту. На высоте семь тысяч метров становилось жутко холодно. Тело, только что пребывавшее в жарком лете, за каких-то пятнадцать-двадцать минут попадало в лютую зиму.

"Старики", не единожды летавшие в таких самолётах, облачались в теплые одежды практически сразу, как только оказывались в чреве транспортника. Новички же, взирали на эту процедуру с удивлением, не понимая к чему весь этот маскарад. А зря! Спустя несколько минут они начинали поёживаться от прохладного воздуха струящегося изо всех щелей фюзеляжа, а ещё чуть позже, лихорадочно искать в своем багаже что-нибудь существенное, в виде свитера, куртки, или иного тёплого белья. На десятикилометровой высоте они усиленно трясли плечами, а их зубы выбивали незамысловатый степ, звонко отдававшийся в барабанных перепонках, перенапряжённых от избытка внутричерепного давления.

Но испытание холодом было не самой главной напастью, поджидавшей пассажиров таких самолётов. На большой высоте из-за нехватки кислорода общее самочувствие резко ухудшалось, и из носа могла пойти кровь. Те, кто был послабее, даже теряли сознание.

Чтобы не попасть в разряд подобных слабаков, Николай с первой же минуты полёта стал "продувать" свои уши. Есть такая маленькая хитрость, о которой он знал ещё с детства, когда обучался навыкам плавания под водой. Для этого нужно было зажать пальцами ноздри и сделать попытку выдохнуть через уши. В ту же секунду в ушах раздавался свист - то излишки воды, попавшие во внутренние полости ушей, выталкивались наружу за счет усилия барабанной перепонки не желавшей испытывать на себе избыточное давления водой. В случае с самолётом воду заменял воздух, давивший на барабанные перепонки не меньше чем она.

"Продувка" ушей благоприятно сказалась на общем состоянии организма, а начинавшаяся было головная боль и тошнота прошли сами собой. Успокоившись, Николай прильнул лицом к иллюминатору и стал с интересом разглядывать местность, над которой они пролетали. Небо было совершенно безоблачным и всё окружающее пространство просматривалось на большом расстоянии. Ему вдруг показалось, что с такой высоты можно разглядеть практически всю территорию Афганистана, и не только. Немного фантазии, и в расплывчатом мареве горизонта привиделась прибрежная полоса Персидского залива, за которой простирались бескрайние воды Индийского океана. В тот момент он ещё не знал, что вовсе не морские воды наблюдает на далёком горизонте, а самый, что ни на есть глобальный мираж, зародившийся над великой страной бескрайних песчаных барханов - пустыней Регистан, первая встреча с которой у него состоится через каких-то полчаса.

Справа и слева от летящего самолёта виднелись гряды многочисленных гор, высотой от сотен метров до нескольких километров, а прямо под его брюхом простиралась долина, рассекаемая почти прямолинейной дорогой. То была автотрасса соединявшая Кабул с Кандагаром. С большой высоты не было заметно хоть какое-то движение по ней. И не ясно, с чем это связано - то ли высота полёта снижала видимость, то ли по дороге действительно не перемещалось ни единого транспортного средства.

- Война, душманы, кому охота быть ограбленным или убитым, - подумалось ему.

- По этой дороге наши советники если и передвигаются, то только в составе усиленно охраняемых автоколонн, - словно подслушав его мысли, заметил Прокопенко. - А в Кандагар по этой дороге колонны вообще не ходят. В этих краях духов больше чем где бы то ни было, и всё норовят возле дороги пастись. За годы войны совсем разучились на земле пахать, вот и промышляют грабежами проезжающих машин с грузами. Даже сами афганцы стараются не ездить по этой дороге - духам один хер кого грабить, лишь бы пайса в карман капала.

- А наши военные куда смотрят? - удивился Николай. - Долбанули бы хорошенько по ним, и всех-то делов.

На его наивную реплику Прокопенко только ухмыльнулся.

- А ты что же думаешь, не долбят что ли? Долбят, да ещё как долбят, а что толку-то. Ты посмотри вниз, что там видишь?

Прильнув в очередной раз к иллюминатору, Николай стал внимательно разглядывать проплывающую внизу серо-бурую твердь земли, сосредоточенно выискивая следы долбления духов. Но как и прежде, ничего особенного так и не смог разглядеть. Какие-то разнокалиберные прямоугольники, трапеции и параллелограммы расчерченные на земле и залитые изнутри блеклыми цветами природной палитры. Стало быть, не всё ещё потеряно на этой грешной земле выжженной палящим солнцем и огнём войны. Не ушли в небытие сельские труженики чьими трудолюбивыми руками земля продолжала возделываться и плодоносить. Следы остатков земной цивилизации в виде клочков обрабатываемых земляных наделов, пересохших русел рек и речушек, разбросанных по предгорьям убогих строений кишлаков - всё это сейчас было обильно припудрено пылью серого и бурого цветов.

Приглядевшись, он только сейчас заметил на поверхности земли какие-то пунктирные линии. Одни из них были прямыми, другие изгибались плавными дугами. Большинство их располагались в непосредственной близости от автострады, а некоторые пересекали её по касательным или перпендикулярным линиям. Размеры странных точек из которых состояли эти линии, тоже были не одинаковыми - одни побольше, другие поменьше. Зачастую начавшись с маленьких точек, линия постепенно раздувалась точками больших размеров, а потом вновь сужалась до точек меньшего размера. В общей сложности каждая такая линия содержала не более десятка точек. Солнечная подсветка создавала в каждой точке тени и полутени, отчего они смотрелись лунными кратерами.

Воронки! Точно, воронки от авиабомб! И как он сразу не сообразил, что означают эти пунктирные линии на земле. И чем дальше самолёт улетал от Кабула, тем всё чаще они попадались. В одном месте их было столько много, что пересекаясь друг с другом, они образовывали замысловатые фигурные узоры, больше похожие на гигантскую паутину.

С большой высоты невозможно было разглядеть результатов этих бомбёжек, одни только воронки. Зелени не было видно вообще. То ли оттого, что высота и толстый слой знойного воздуха скрадывали цветовую гамму растительности, то ли внизу действительно ничего не росло.

Не прошло и часа с того момента, как самолёт поднялся в воздух в Кабульском аэропорту как вдруг, он дёрнулся всем корпусом, словно попал в невидимую глазу ловчую сеть, а его двигатели резко сбавили обороты. В первое мгновение было не совсем понятно, что произошло, но уже в следующие секунды самолёт стал сваливаться вниз. О том, что он резко теряет высоту, Николай понял по пощёлкиванию барабанных перепонок в ушах и подступившей к горлу тошноте. Продолжая падать, самолёт резко накренился влево и вошёл в штопор. Вращающаяся по часовой стрелке поверхность земли заполнила всё пространство иллюминатора, а линия горизонта вместе с безоблачным небом сместились куда-то вверх и назад.

Сначала Николай увидел взлетно-посадочную полосу которая, как ему показалось, имела не одну "бетонку", а две, соединенные по краям и в центре рулёжными дорожками. Недалеко от ВПП располагалось здание странной конфигурации, кажущееся с высоты гигантским распустившимся цветком. То был главный корпус кандагарского аэровокзала. Чуть поодаль от него, на большом участке выжженной земли, раскинулись металлические ангары, одноэтажные строения и большие брезентовые палатки. По всему было видно, что всё это хозяйство принадлежало советским воинским частям дислоцирующихся возле аэропорта.

Пролетая над этими строениями и скоплением военной техники возле них, самолёт в очередной раз развернулся и взору предстал небольшой скалистый хребет, протянувшийся вдоль взлетно-посадочной полосы, километрах в пяти от неё. За его гребнем промелькнули большие участки земли с буйной растительностью.

- Зелёнка, - констатировал всезнающий Прокопенко, показывая рукой в сторону зелёного массива.

Пока Николай находился в Кабуле, старожилы такого понарассказали про неё, что после слов тёзки он сразу же попытался разглядеть там вооружённых до зубов духов. Но, увы, с такого расстояния в зелёном массиве не то чтобы человека, даже машину было трудно заметить.

Самолёт зашёл на последний круг, и скалистые хребты вдруг разом исчезли, словно утонули в набежавших на них многочисленных волнах песчаных барханов. Песок был не совсем обычного цвета. Не желтым, и даже не белесым, каким Николай привык его видеть у себя на родине, а каким-то зловеще красным, скорее всего, грязновато-оранжевым. Именно такого цвета выглядят с воздуха многочисленные солончаковые ильмени, коих в Астраханской области великое множество. Песчаные барханы начинавшиеся едва ли не сразу за взлетно-посадочной полосой, уходили до самого горизонта.

Прошло минут семь - восемь, после того как самолёт начал снижаться к земле, и колеса шасси уже катят по бетонке ВПП. После многочисленных обстрелов аэропорта, она не единожды подвергалась косметическому ремонту, и теперь залатанные дыры от воронок образовавшихся при взрыве реактивных снарядов и мин, чувствовались всякий раз, как только колёса шасси наезжали на "заплатки". Весь корпус самолёта ходил ходуном и его трясло словно в эпилептическом припадке.

Взревев напоследок турбинами, АН-26 резко затормозил напротив здания аэровокзала, после чего гул моторов стих, а пропеллеры замедлили вращение лопастей.

В салоне самолета было ещё прохладно от сохранившегося в нём высотного холода, как вдруг завизжали электродвигатели привода открывания рампы, и она медленно раскрылась. Снаружи внутрь самолёта ворвался плотный поток раскалённого воздуха. Словно заслонка огромной доменной печи раскрылась, и пассажиры на собственной шкуре мгновенно испытали все "прелести" кандагарской полуденной жары. Она мгновенно проникла в каждую клеточку тела и кожа покрылась испаринами пота. Собираясь под одеждой в крупные капли, горько-соленая жидкость ручьями заструилась по всему телу. Пока Николай выгрузил свои баулы, пока всей толпой вытолкали наружу движок и выкатили колёса, его одежда насквозь промокла от пота и прилипла к телу. Сильно хотелось пить, но воды нигде в округе не было и в помине.

Николай наконец-то осознал, что астраханская жара, с которой он распрощался пару недель тому назад, ничто по сравнению с пеклом, в который он только что попал. И жить ему в этом аду предстояло два долгих года.

Дорога с Майдана

Их уже встречали.

Прямо к трапу самолета подкатил пассажирский УАЗ переоборудованный под санитарную машину, о чём свидетельствовал небольшой фонарь с красным крестиком на стекле, закрепленный над лобовым стеклом машины. За рулём амбуланса, так обозвал эту машину Прокопенко, сидел худощавый парень, года на три моложе Николая. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, практически заполнив всё свободное пространство кабины, восседал человек-гора.

- Знакомьтесь, - представил встречающих Прокопенко, - это Витя Бурдун в быту Витя-Камчатский, наш шифровальщик и внештатный водила-развозила. А это Александр Екатеринушкин, самый главный кандагарский тяжеловес, по совместительству внештатный фотокор, а вообще-то советник специального батальона царандоя.

Николай поздоровался с каждым в отдельности, после чего представился сам.

- А-а, так это ты значит, на замену Валеры Махнаткина прибыл?! - то ли спросил, то ли констатировал Витя-Камчатский. - Измучился он, бедный, в долгих ожиданиях тебя, ни ест, ни курит, даже пить бросил. Всё на небо смотрит, заветный борт высматривает. Вот радости то сегодня на тринадцатой вилле будет. Обязательно загляну вечерком к вам на огонёк.

Николай ещё не знал ничего ни о Валере Махнаткине, ни о тринадцатой вилле, о которой упомянул Виктор, но будучи проинформированным сведущими людьми об установившейся в Афгане традиции "прописки", представил, что его ждёт сегодня вечером на этой самой - тринадцатой вилле. Имевшиеся при нём запасы горячительных напитков должны были оправдать надежды хозяев виллы с таким неудачным номером.

Доморощенный богатырь Екатеринушкин решил пожалеть своих сослуживцев, одуревших от перелёта и неимоверной жары свалившейся на их головы в аэропорту, а может быть, он просто решил показать всем свою силушку. Как бы то ни было, но когда те вчетвером попытались перенести автомобильный движок в салон УАЗа, он вежливо отстранил их в сторону, и подойдя к нему сбоку, одним махом поднял на уровень живота, после чего слегка пнув его своим бурдюком, словно пёрышко запихнул в салон машины.

Однозначно - атлет-тяжеловес!

Погрузив покрышки и привезённые с собой вещи, пассажиры сами кое-как смогли уместиться в салоне амбуланса. Задерживаться в аэропорту не стали и сразу же поехали в городок находящийся неподалёку от аэропорта. Асфальтированная дорога, по которой ехал УАЗик, пролегала через небольшую сосновую рощицу. Видимо оттого, что деревья длительное время никто не поливал, зеленый оазис посреди пустынной местности имел весьма жалкий вид. Многие деревья засохли, а часть из них была спилена о чём свидетельствовали торчащие из земли пни. Дерево, а точнее дрова, обеспечивали теплом местных жителей зимой, а она, даже в этих южных широтах земного шара была довольно холодной. Вот и растаскивали предприимчивые афганцы засохшие деревья, вместо того, чтобы вовремя поливать их, сохраняя для своих потомков.

Кроме сосновых деревьев вдоль дороги произрастали какие-то низкорослые деревца, а может быть и кусты, коих в Союзе Николай никогда не видел. Внешне они были похожи на большие кусты сирени, только цветы на них были иные, напоминающие небольшие лилии.

Через пару минут подъехали к нескольким кирпичным домам, выстроившимся в одну линию вдоль небольшого отрезка дороги, одним концом примыкавшей к основной трассе, а другим, упиравшейся в металлические ворота, за которыми размещался вертолётный полк. Обо всём этом Николай узнал от словоохотливого Виктора Бурдуна, который сидя за рулём машины, беспрестанно тараторил, давая пояснения всему тому, что происходило за окнами автомашины.

Стоящие у дороги дома были выстроены в характерном для стран Востока стиле - толстые, бутовые в сочетании с кирпичом стены, сводчатые потолки, небольшие окна. В таких домах несмотря на стоящую снаружи неимоверную жару, было довольно прохладно. Дополнительную прохладу внутри помещений создавали установленные в окнах кондиционеры. Когда-то, ещё до Саурской революции, в этих домах проживали местные жители из числа обслуживающего персонала международного аэропорта, а также заезжий люд, для чего несколько вилл были отведены под гостиницы.

Теперь в этих домах жили советские советники различных контрактов, а в одном из них, том, что стоял у перекрестка двух дорог, размещался полевой банк, где можно было получить чеки Внешпосылторга. Банк обслуживал только военнослужащих ограниченного контингента советских войск и работавших в воинских частях гражданских лиц. К лету 1986 года советники МВД чеки на руки не получали, а основная часть их денежного довольствия прямиком перечислялась на специальные инвалютные счета Внешэкономбанка. В связи с этим обстоятельством, услугами полевого банка царандоевские советники не пользовались. Хотя, если сказать честно, то и до этого момента дорога им туда была заказана. За чеками они ежемесячно летали в Кабул, снаряжая пару - тройку сотрудников, в обязанности которых, кроме всего прочего, входило обеспечение своих коллег провиантом, чтобы те могли спокойно прожить на чужбине до следующей зарплаты.

Четвертая, или пятая по счёту вилла принадлежала советникам МВД СССР. В одной из её комнат частенько квартировал полковник Виктор Лазебник занимавший весьма солидную должность старшего советника МВД СССР Зоны "Юг". Ему подчинялись фактически все царандоевские советники южных провинций Афганистана, и по долгу службы он частенько летал в эти провинции, в связи с чем вынужден был находиться в аэропорту, дожидаясь попутного самолёта. Кроме этого вилла была неким подобием гостиницы-пересылки, где довольно часто останавливались советники МВД из соседних провинций, оказавшиеся транзитом в Кандагаре. Одни улетали в отпуск или на дембель, другие прилетали из Союза на замену, либо возвращаясь из отпуска.

Перелёты в Кабул как впрочем и в другие точки Афганистана, были сопряжены с повсеместным бардаком, и как следствие, отсутствием чёткого графика полётов. Вот и вынужден был народ перебиваться временно на этой вилле, дожидаясь своей отправки к месту назначения. Даже кандагарские советники не улетевшие своевременно в Кабул, вынуждены были частенько оставаться на ночёвку в гостеприимной вилле, поскольку возвращаться в город, после того как с дороги снималось сопровождение, было крайне опасно.

Времени на то чтобы получше разглядеть внутреннее убранство виллы у Николая не было. Да и не затем они туда приехали, чтобы поглазеть на то как живут другие люди. Перетащив в дом несколько коробок с консервами и прочим провиантом, которые вёз с собой Володя Клименков, они быстро попрощались с ним и тронулись в обратный путь. На этот раз за руль сел Николай Прокопенко а Виктор перебрался в салон. Доехав до развилки дорог неподалёку от аэровокзала, машина свернула направо и поехала вдоль забора из колючей проволоки, за которым виднелись аэродромные постройки, складские помещения и прикопанные в землю емкости с ГСМ. В одном месте стояли сгрудившиеся в кучу бензовозы доставившие из Союза топливо для самолётов и вертолётов.

Проехав с километр а то и все два, машина уперлась в шлагбаум перекрывавший дорогу поперек проезжей части. Возле него стояли несколько советских солдат в бронежилетах. У одного из караульных бронежилет был надет на голый торс, и со стороны он был больше похож на черепаху с человеческой головой. Вид у солдат был изнемождённый, словно на них с самого утра ездили верхом. Завидев советническую машину один из них подошел к шлагбауму и неспеша отвязал веревку, удерживающую "инженерную" конструкцию в горизонтальном положении. Под весом противовеса, коим опять же был тяжелый танковый каток, металлическая труба шлагбаума стала медленно подниматься вверх освобождая проезд.

Миновав один шлагбаум, буквально через пару десятков метров она уткнулась во второй. На этот раз возле шлагбаума стояли афганские военнослужащие. Они точно так же как и советские солдаты не стали проверять документы, видимо отлично зная, что это за машина и кто в ней ездит. Это уже потом Николай обратил внимание на то, что под лобовым стеклом УАЗа скотчем закреплен пропуск, дающий право беспрепятственного проезда в особо охраняемую зону аэропорта. А рядом с ним был ещё один пропуск, по которому можно было въехать в расположение Семидесятой Бригады.

Проехав через второй шлагбаум пришлось слегка притормозить, поскольку передвижению машины мешала толпа афганцев, громко споривших с офицером царандоя. Жестикулируя руками, капитан отталкивал своих соотечественников прочь от шлагбаума, при этом, не ограничивая себя в нецензурных выражениях. Чуть поодаль стояли два автобуса, из окон которого выглядывали старики и женщины в чадрах. Что хотели афганцы, и почему офицер их не пускал в аэропорт, Николай так и не понял, пока Виктор не объяснил ему сложившуюся ситуацию.

- Видимо эти аборигены улетают или встречают кого-то из своих родственников, а царандоевцы не пропускают их бурубухайки через КПП, из-за отсутствия пропусков. А кому охота плестись до аэровокзала такую даль, да ещё по жаре - вот и берут нахрапом. Но вряд ли у них, что-нибудь с этого получится. Даже если афганские караульные и пропустят, наши всё равно тормознут и дадут отворот-поворот.

Виктор ткнул пальцем куда-то в сторону,

- Вон, видишь, сколько их сидит. И всем тоже надо в аэропорт.

Только сейчас Николай заметил, что в тени невысоких деревьев, произраставших неподалеку от КПП, собралась довольно внушительная толпа народа, состоящая из стариков, женщин и детей. Старики полулежали прямо на пыльной земле, женщины сидели на корточках, или стояли собравшись кучками по несколько человек, а дети, как им и положено в таких случаях, бегали между взрослыми и играли в понятные одним им игры.

- И куда едут, чёрт его знает, - заметил Екатеринушкин. - Не сидится дома, вот и мотаются по всей стране. А сами всё время жалуются на отсутствие пайсы.

Прорвавшись наконец-то через толпу афганцев, машина выехала на основную трассу, и, повернув налево, покатила в сторону видневшегося на горизонте невысокого горного хребта. В мареве испарений поднимавшихся над бескрайней полупустыней, где не было заметно ни одного зеленого пятнышка хоть какой-нибудь растительности, хребет смотрелся серо-розовым петушиным гребнем. Уходящая к горизонту дорога была практически прямолинейной, и её дальний конец упирался в небольшое ущелье, до которого езды было не менее пяти - шести километров. Справа к дороге подступало вспаханное поле. К этому периоду времени местные крестьяне наверняка уже собрали выращенный урожай, и вспахали землю, чтобы засеять её заново в следующем году. Вот только что могло расти на этой, с виду бесплодной почве, в тот момент Николай не мог даже представить.

Пашня простилалась далеко на север и заканчивалась у очередной гряды скалистых гор. Ландшафт казался совершенно безжизненным, и только одинокие человеческие фигуры, миражами мелькавшие то там то сям, свидетельствовали о том, что в этом безлюдном пространстве жизнь всё-таки существует. Как бы в подтверждение этого, неподалеку от дороги показалась вереница женских фигур. Словно караван верблюдов на привязи, они гуськом шли друг за другом, след в след, и каждая несла на спине огромную охапку сухой травы перекати-поле. Все женщины были босыми, а ноги у них были настолько черны, что нельзя было разобрать, отчего именно - то ли от грязи, то ли от загара. На всех были надеты пёстрые одежды, что делало их сильно похожими на цыган. И это было недалеко от истины, поскольку женщины были выходцами из племени белуджи, и по сути своей являлись такими же кочевниками, как и советские цыгане.

- К зиме затариваются, - констатировал Виктор.

- Неужели здесь бывают зимы? - удивился Николай. - И что, снег тоже выпадает?

- Не-ет, до снега дело не доходит, но затяжные дожди пару-тройку месяцев льют. Да и ветра тут дуют не шуточные, такие, что до костей пробирает. Минусовая температура иногда бывает, но только по ночам. А так, в январе днём плюс десять - пятнадцать градусов. Но больно уж сыро и слякотно. Жуть, одним словом. Ты резиновые сапоги-то прихватил с собой?

Николай отрицательно помотал головой.

- А зря. Доведётся тебе зимой в зелёнке на боевых побывать, узнаешь, что это такое - кандагарская грязюка.

В тот момент Николай не мог даже представить афганскую грязь, но то, что она наверняка была не страшнее астраханской, непролазной осенне-зимней распутицы, был почему-то уверен на все сто процентов.

- Ничего, пережили голод, переживём и изобилие, - ни к месту процитировал он свою излюбленную поговорку.

Виктор лишь усмехнулся, но в ответ ничего не сказал.

Навстречу УАЗу то и дело попадались разнокалиберные автомашины. Это были и большегрузные "Бенцы", и небольшие грузовые "Тойоты" и легковые машины. Одинокие велосипедисты ехавшие в обоих направлениях, неспеша крутили педали китайских велосипедов. Куда и зачем ехали эти бородатые личности, было известно одним им. Наверняка были среди них и связники духов, и агенты афганских спецслужб, и просто мирные жители.

Их машина обогнала автобус, марку которого невозможно было определить. Из того, что когда-то сошло с конвейера автозавода, остались разве что рама с колёсами, да двигатель. Не было ни капота, ни крыльев над передними колёсами, а двигатель был весь на виду. Кузов автобуса был деревянный, изготовленный из всевозможных резных частей. Некий старинный комод на колёсах. Поверх деревянных деталей были прибиты жестяные фигурки слонов, птиц и завитушки восточного орнамента. Все эти финтифлюшки блестели в лучах яркого солнца, отчего издали казалось, что автобус сделан из чистого серебра. Внутри его салона сидело несколько древних стариков и женщин с грудными детьми. Остальные пассажиры - мужчины и подростки мужского пола, восседали на крыше автобуса и на небольшом навесе с поручнями, оборудованном над водительской кабиной.

Минут пятнадцать езды по разбитой дороге, и они оказались возле железобетонного моста перекинутого через пересохшее русло реки.

- Пули Тарнак, - вдруг произнес Виктор.

- Чего, чего? Какие ещё такие пули? - переспросил Николай, не поняв смысла сказанного им.

- Да не пули, а Пули, - делая ударение на последнем слоге, уточнил Прокопенко. - Пули в переводе с дари означает мост, а Тарнак, вот эта самая река.

- А-а, теперь всё понятно, - ответил Николай, с интересом рассматривая русло реки и пытаясь найти там хоть какие-то признаки наличия воды. Но каменистое русло было совершенно сухим, без единого ручейка живительной влаги.

Словно прочитав его мысли, тёзка добавил:

- Вот увидишь, что тут зимой будет - самая, что ни на есть полноводная горная река. В марте этого года несколько чудаков на букву М попытались через нее на БМП перебраться. Сами едва не утонули и бронемашину утопили. Её потом тягачом и двумя танками еле-еле из воды вытащили. Почти на сто метров течением в сторону унесло. Вот какая сила у воды, когда её чересчур много.

Переехав через мост Прокопенко остановил машину и заглушил двигатель. Как выяснилось, командир батальона сопровождения грузов располагавшегося возле моста, был его земляком, и Николай никогда не упускал возможности заскочить к нему на пару минут. Так, о жизни побалакать, да испить чая, настоянного на верблюжьей колючке. Чтобы не сидеть в духоте, пассажиры покинули салон машины.

Военнослужащие батальона жили в полуземлянках, стены которых были выложены из пустых артиллерийских ящиков. Внутрь этих ящиков была засыпана земля и камни, что делало импровизированные стены таких жилищ весьма сносной защитой от осколков мин и реактивных снарядов, выпускаемых духами по батальону. Роль потолочных перекрытий выполняли длинные ящики от снарядов к установкам "Град", также наполненные инертными материалами. Сверху все эти строения и прилегающая к ним территория были укрыты маскировочными сетями, одновременно служившие зонтами, спасавшими военнослужащих от палящих лучей солнца.

Николай не успел ничего толком разглядеть, как его тёзка вернулся обратно, и коротко бросив: Едем, заскочил в машину. Впереди был небольшой перевал, и дорога пошла на подъём. Пейзаж по обочинам дороги резко изменился, и вместо голой полупустыни повсюду громоздились каменистые скалы без следов какой-либо растительности. На вершинах скал виднелись оборудованные наблюдательные посты, со стоящими там советскими солдатами.

Миновав перевал машина стала плавно спускаться в долину, зелёным миражом простиравшейся впереди. Вдали, на горизонте, высилась очередная горная гряда. Одна гора чем-то напоминала мирно стоящего гигантского слона. Николай поделился своим впечатлением с ребятами, после чего те рассмеялись. Виктор пояснил, что у этой горы есть свое собственное название - Филько, что в переводе с пушту означает - слон.

Самого Кандагара с перевала не было видно, но на фоне буйной зелени и высившейся на горизонте очередной горной гряды, в сиреневом мареве просматривались какие-то строения. Серебристым цветом отливала водонапорная башня, чёрными вертикальными чёрточками из земли торчали какие-то трубы. В лучах солнца небесной голубизной отливал огромный купол древней мечети. Словно ориентир вечности он безошибочно указывал на то место, где в далёкие времена был заложен первый кирпич в фундамент одного из древнейших и красивейших городов Востока.

До Кандагара езды оставалось километров восемь, когда советники заметили, как водитель-афганец сидящий за рулём ехавшего навстречу им УАЗика, из всех сил машет левой рукой, одновременно сигналя хриплым клаксоном. По всему было видно, что этот афганец хочет чтобы они притормозили. Не съезжая на обочину Николай остановил машину и стал расспрашивать афганца о причине возбужденного состояния. На ломаном русском языке тот объяснил, что несколько минут тому назад его машина была обстреляна из камышей вплотную подступающих к дороге. Он показал на четыре дырки в брезентовом тенте машины. Пули прошили машину насквозь буквально в нескольких сантиметрах сзади водителя, и будь на заднем сиденье пассажиры, они наверняка бы погибли.

Решили вернуться обратно, с тем, чтобы попросить у комбата бронетранспортёр для сопровождения. Когда подъехали к мосту и всей гурьбой спустились с насыпи в сторону командирского "офиса", то увидели, как облачённый в выцветшую "песчанку" майор, не обращая на них внимания, материл кого-то в трубку полевого телефона. Вдоволь наоравшись, он наконец-то заметил Николая.

- Не удалось с первой попытки пробраться в кампайн? - то ли спросил, то ли констатировал майор. - И слава Богу, что для вас так всё благополучно обошлось. Буквально пятнадцать минут тому назад духи обстреляли из камышей подвижной пост сопровождения. Одного бойца слегка зацепило. Счастье, что эти сволочи промазали стреляя из РПГ и попали не в коробку, а только в бронированный колпак колеса. Иначе жертв было бы намного больше. Сейчас там бой идёт, артиллеристы к нему уже подключились. Так что, настоятельно рекомендую дождаться окончания этой прелюдии, иначе попадёте под раздачу душманских бакшишей.

Ждать пришлось больше часа. За это время комбат напоил гостей не только чаем, но и накормил гречневой кашей с тушёнкой. Время обеденное, а в желудках советников было пусто как в барабане, поэтому всё, что им дали, уплели за милую душу. Вот только с хлебом в батальоне была напряжёнка, поскольку его ещё не подвезли из бригадной пекарни. Но его отсутствие было компенсировано сухарями, запасы которых имелись на полевой кужне батальона.

А в это время, где-то совсем недалеко за перевалом, раздавалось стрекотание автоматных очередей и уханье разрывов снарядов. Кто в кого стрелял, не было видно, но наверняка каждый из советников в тот момент рисовал в своем сознании самые страшные картины. Кому как, но для Николая это было первое испытание войной, и поэтому ему показалось, что бою не будет конца. Не известно, сколько бы времени он ещё продолжался, но в какой-то момент всё разом затихло, и вновь воцарилась мёртвая тишина. Майор стал созваниваться с кем-то по телефону, и через пару минут шутливо произнёс:

- Сегодня вам, увы, крупно не повезло, поскольку не доведется ночевать в Бригаде, в кругу госпитальных подруг. Путь свободен, и вы можете ехать до дому до хаты. Адью, господа-товарищи из унутренних органов!

Спустившись в долину намного дальше, чем в первый раз, Николай почувствовал разительное отличие в климате. За перевалом, откуда они только что приехали, стоял кромешный ад, а здесь, среди моря зелени, он не был таким уж и ужасающим. Ветер, влетавший в салон машины через открытые окна, не был столь обжигающим и колючим от пыли и песка, каким он был в аэропорту. Видимо причиной тому была вода, много воды, наполнявшей видневшиеся повсюду арыки и искусственные оросительные каналы. О наличии повышенного содержания влаги в почве свидетельствовало обилие зарослей камыша, сплошной стеной подступающего к дороге с левой стороны.

Именно эти заросли камыша и таили в себе опасность иного рода. Возле одной такой крепи они увидели БТР, возле которого суетились несколько советских военнослужащих. Рядом с бронемашиной валялось развороченное колесо в которое и попала душманская граната РПГ. В тени от БТРа с безразличным выражением лица сидел молоденький парень с обнажёным торсом, а его левое плечо было перебинтовано индивидуальным медицинским пакетом. Сквозь бинт проступало небольшое пятно алой крови.

Притормозив у подбитой бронемашины, Прокопенко высунулся из окна и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Мужики, сами справитесь или помощь нужна?

- Да ништяк уже, - ответил чумазый паренёк, по всему видать водитель бронетранспортера. - Сейчас с карданом разберёмся, и будем сваливать отсюда на хер вместе с остальными.

- Ну, ну, - буркнул себе под нос Николай. Его взор переключился на сидящего в тени раненого солдата. - Боец, а ну, пошевели пальцами.

Солдат слегка пошевелил пальцами раненой руки.

- Не ссы, до свадьбы заживет! - резюмировал Николай. - Главное чтобы нервы и сухожилия не были задеты, а мясо и кожа нарастут. Зато теперь баб за сиськи будешь нежнее тискать. Давай, не переживай особо.

Раненый боец улыбнулся и слегка махнул здоровой рукой.

Проехав ещё пару километров, они повстречали небольшую колонну, состоящую из бронемашин с сидящими на них военнослужащими в бронежилетах и с оружием в руках.

- Сопровождение сворачивается, - заметил Виктор. - Значит, сегодня колонн больше не будет. Вовремя домой возвращаемся.

Фразу о доме он произнёс настолько обыденно, словно чужбина для него стала вторым родным домом.

Николай слушал его молча, а перед глазами стоял образ того самого полуголого, раненого бойца, сидящего в тени у колеса БТРа. Он был самым первым раненым советским военнослужащим, кого Николай увидел здесь, на чужбине. В тот момент он и представить себе не мог, сколько ещё таких вот раненых, искалеченных и мёртвых безусых пацанов, ему доведётся увидеть за долгие дни, недели и месяцы пребывания в Афганистане.


Кампайн

Впервые это слово Николай услышал от Прокопенко, когда находился ещё в Кабуле. Расспрашивая его об условиях проживания советников в Кандагаре, поинтересовался тогда, что за жильё там имеется, есть ли хоть какие-нибудь минимальные бытовые условия для человеческого существования. Тёзка посмеялся наивности вопросов, но потом, немного посерьёзнев, ответил:

- Есть провинции где советники живут в худших условиях. Но если ты всю свою сознательную жизнь прожил исключительно в квартире со всеми удобствами, то тебе вряд ли понравятся с чем столкнёшься в Кандагаре.

- Вообще-то, - заметил Николай, - две трети жизни мне пришлось жить в частном доме на окраине города, где холодная вода и все удобства были во дворе, русская печка топилась дровами, и раз в неделю мы ходили всей семьёй мыться в баню.

- Ну-у, тогда тебе нечего волноваться, - рассмеялся Николай. Для тебя кандагарский период жизни вообще раем покажется, если не считать некоторых маленьких нюансов.

- А что за нюансы?

- А вот поживёшь хотя бы с недельку в кампайне, там всё и узнаешь.

И вот Николай наконец-то приехал в этот самый кампайн на поверку оказавшийся небольшим поселением, огороженным со всех сторон кирпичным забором и колючей проволокой. Ещё на подъезде к металлическим воротам КПП через которые можно было проехать или пройти на территорию городка, он обратил внимание на два огромных металлических резервуара, какие обычно используются для хранения нефтепродуктов. Позже он узнает об их истинном предназначении. Оказалось, что до войны в них сушили шкурки ягнят из которых потом выделывали каракуль. На крыше одного из резервуаров был оборудован наблюдательный пункт, обложенный со всех сторон ящиками из-под снарядов и мешками с землей. Внутри этого импровизированного ДОТа маячила фигура полуголого солдата в бронежилете и с пулемётом в руках. Солдат внимательно наблюдал за передвижением советнической машины, автоматически ведя за ней стволом своего пулемёта, словно ежесекундно ожидая от сидящих в ней людей коварного подвоха. До него было не меньше тридцати метров, тем не менее, Николай отчётливо разглядел его физиономию. То был казах или таджик, одним словом - азиат, тело которого от лучей палящего южного солнца приняло шоколадный оттенок.

- Вот чудаки, - подумал он, - неужели у них не хватает ума, чтобы поставить четыре жердины и привязать к ним кусок брезентовой ткани. И от солнца защита и от ветра холодок. Ведь всё же так просто.

Рядом с резервуарами, невдалеке от дорожной насыпи, стояли три артиллерийских орудия Д-30, чьи колеса не касаясь земли зависли в воздухе, опираясь о землю металлическими треногами. Стволы орудий были подняты так, что угол между ними и землёй составлял не менее сорока пяти градусов. Ещё на срочной службе ему частенько доводилось бывать на учениях вместе с артиллеристами. В Ростове-на-Дону они были едва ли не самыми уважаемыми военными людьми, из-за имевшегося в этом южном городе артиллерийского училища, с курсантами которого местные девицы водили любовные шашни.

Ещё с тех времён он помнил, что при таком угле наклона ствола орудия, снаряд летит более чем за пять километров. А коли так, то получалось, что противник обстреливал кампайн примерно с такого же расстояния. Интересно, что это за вооружение такое у душман если боеприпасы летают на столь далёкое расстояние?

Николай вдруг вспомнил о чём им говорили преподаватели в Ташкенте, а чуть позже услышал от постояльцев "Беркута". Грустно как-то сразу стало, после того как чётко осознал, что душманы не только с автоматами в руках воюют против советских военнослужащих. А тут ещё он обратил внимание на частично развалившийся каменный забор, огораживающий советнический городок со стороны автомагистрали. Все дыры и завалы в нем были явно искусственного происхождения и появились в результате прямого попадания в каменную стену реактивных снарядов выпущенных со стороны зелёнки. Подсчитав в уме вероятность их попадания в столь узкую полосу каменного забора, он тут же прикинул плотность их падения на территорию самого городка. Невеселая получалась арифметика.

Он едва не рассмеялся, увидев, что ворота КПП открывает точно такой же закопченный азиат, с висящим на теле тяжеленным бронежилетом. Солдат видимо одурел не столько от невыносимой жары, сколько от тяжести носимого на себе восемнадцатикилограммового бронированного панциря вкупе с обшитой материей каской, шляпкой гриба нахлобученной на стриженную под ноль голову.

За КПП и был тот самый кампайн, он же ООНовский городок, он же городок советников. Клочок чужой земли площадью около трех - четырех гектаров, где на протяжении последних шести с половиной лет проживали граждане Советского Союза.

Афганцы называли этот городок кампайном только потому, что в переводе с дари, это слово означало - поселение. ООНовским городком его прозвали наши сограждане, работавшие и проживавшие в Кандагаре ещё до Апрельской революции. В этом интернациональном городке при короле Захир-Шахе компактно проживали американцы, немцы, итальянцы, занятые на строительстве всевозможных объектов, как в самом городе, так и за его пределами. Международный аэропорт, фабрика по переработке шерсти, фабрика льда, телецентр, гидросооружения, автомагистрали - это далеко не полный перечень кандагарских "строек века" тех времён.

На территории городка имелось около двух десятков одноэтажных каменных домов, различной архитектуры и целевого предназначения. В основном это были небольшие дома-виллы, рассчитанные на проживание в них трех - четырех человек. Были дома побольше, но по внешнему виду они скорее напоминали обложенные кирпичом бараки.

Первое, что бросилось в глаза, был пустырь. Большой, поросший бурьяном клочок земли простиравшийся слева от дороги по которой они ехали вглубь городка. Посреди пустыря, на небольшом земляном возвышении словно на постаменте, стоял обычный танк без гусениц. Орудие танка было направлено на юг, в сторону зелёнки. Возле танка не было видно ни одной живой души, что ещё больше усиливало ассоциации с монументом. Чуть дальше, метрах в двадцати от него, стояло одноэтажное кирпичное здание, с оштукатуренными и окрашенными в белый цвет стенами. Окна в этом здании были неестественно маленькими, поднятыми на значительную высоту от поверхности земли. Но больше всего Николая поразило то обстоятельство, что все окна снаружи были защищены толстыми листами железа. Внешне это здание больше смахивало на какую-то тюрьму, поскольку именно такие металлические ограждения Николай неоднократно видел на окнах зданий астраханских исправительно-трудовых колоний. Там это делалось с одной лишь целью - арестанты лишались возможности через окна общаться с внешним миром.

- В этой общаге живут военные строители, достраивающие завод по ремонту бронетехники и артвооружения, - пояснил Виктор, заметив, куда Николай устремил свой взор. - А на окнах у них стоит защита от осколков душманских эрэсов и мин. В домах наших советников такой защиты на окнах нет, и поэтому выбитые стёкла менять приходится постоянно. Последнее время со стёклами возникла проблема, поскольку их нет на царандоевском складе, и поэтому мужики вынуждены вместо стёкол закреплять на окнах полиэтиленовую плёнку.

- И как часто они падают, эти самые эрэсы и мины? - поинтересовался Николай.

- Да как сказать, - пожал плечами Виктор, - почти каждый день, а то и по нескольку раз за день. Сегодня с утра две ракеты упали, не долетев до городка метров сорок. Кто знает, возможно духи к вечеру немного скорректируют свою стрельбу, и попадут точно в цель. Поэтому не рекомендую без толку шмоняться по городку. И вообще, после пяти вечера лучше на вилле отсиживаться. Любят эти козлы обстреливать кампайн перед заходом солнца.

- А с чем это связано?

- Так ведь когда они стреляют из-под заходящего за горизонт солнца пуска ракет нашим наблюдателям практически не видно, а стало быть, точно нанести по ним ответный удар у артиллеристов шансы мизерные. Вот и пользуются моментом.

Сам того не подозревая, Виктор преподнес Николаю первый урок выживания на этой войне.

Самой ближней от КПП была вилла старшего советника МВД - Владимира Степановича Белецкого. Кроме него, там жил собеседник - Виктор Бурдун, поскольку в одной из комнат виллы была установлена радиостанция, через которую осуществлялась радиосвязь с Представительством в Кабуле и радиостанциями царандоевских советников в других провинциях. Одна комната была зарезервирована для всякого рода заезжих гостей, систематически наведывающихся из Кабула с проверками и с целью оказания практической помощи.. Ещё в одной комнате проживал Георгий Даценко - советник заместителя командира специального батальона царандоя по политической работе.

Поскольку Николай человеком был новым, то для начала ему следовало представиться руководителю советнического коллектива. Но как выяснилось, Белецкого на вилле не оказалось.

- Видимо ещё из города не вернулся, - резюмировал Виктор. - Совещается, поди, у командующего царандоя, или ещё где-то застрял. У него и у Лазебника такие задержки едва ли не ежедневно случаются.

Решили до приезда начальства не проявлять самодеятельность и вселяться на жилплощадь без соответствующего на то указания. А чтобы не терять время даром, Виктор вызвался побыть некоторое время гидом и показать городок во всей его красе, чтобы у Николая сложилось достаточно полное представление о том месте где ему предстояло жить.

В центре городка размещался большой плавательный бассейн где обитатели городка могли освежиться в жаркие дни. Вот только воды в бассейне, увы, не было. На покатом дне глубокой бетонной ямы, валялся бытовой мусор, сухие ветки, сухие листья и ещё бог весть что. Система подкачки воды не работала и поэтому бассейн был доведён до такого убогого состояния. Рядом с бассейном располагалась волейбольная площадка огороженная со всех сторон высокой металлической сеткой, предназначенной для того, чтобы мяч во время игры не вылетал за пределы спортивного сооружения. Но поскольку во многих местах она была порвана, то вряд ли с этим справлялась.

Виктор показал рукой на большой дом, стоящий за пределами городка. Его шиферная крыша во многих местах имела дыры - следы от прямого попадания эрэсов и мин.

- Там стоят два мощных дизеля, - пояснил он, - которые три раза в день подают электроэнергию в городок - на один час утром, на пару часов в обед, и на пять часов вечером. Так что, если надумаешь варить горячую пищу, знай - такое возможно только вечером, а в обеденное время её можно успеть только разогреть.

- А как у вас обстоят дела с водой? - поинтересовался Николай.

- Воду качают из двух скважин, пробуренных неподалеку от городка. Но, сам должен понимать, что её качают только тогда, когда есть электричество.

Обходя городок Николай обратил внимание на стоящее неподалёку от бассейна приземистое здание, у которого стены над окнами были черны от копоти.

- Пожар что ли был? - поинтересовался он.

- Он самый, - подтвердил Виктор. - На прошлой неделе духи дали нам просраться, выпустив по кампайну до полусотни эрэсов. В тот день сгорело сразу три виллы. Конкретно в этом здании до пожара размещалась столовая взвода охраны. Ещё одна вилла сгорела по соседству с той, в которой тебе предстоит жить, а третий эрэс угодил в дом, где живут наши переводчики. Пытались тушить огонь, да не тут-то было - эрэсы были зажигательные, с фосфорной начинкой. А ещё на двух виллах загорелись скаты лежащие на крышах. Копоти и вони было на всю округу. Да что я тебе рассказываю, ты такое сам ещё не раз увидишь. При обстреле надо помнить самое главное - люди гибнут в основном в начале обстрела, когда разрываются первые эрэсы и мины, а потом, когда все разбегаются и прячутся по норам, пострадавших практически не бывает.

Потом Виктор рассказал про минное поле окружавшее городок со всех сторон. Несколько рядов противопехотных и сигнальных мин занимали полосу земли шириной около десяти метров. Тонкая проволока-"паутинка" на нём со временем переплелась с засохшей сорной травой, и пройти беспрепятственно через такое минное поле было практически невозможно.

Плоские крыши всех зданий были завалены колёсами и стреляными гильзами от артиллерийских снарядов. Виктор пояснил, что сделано это из соображений безопасности, поскольку весь этот хлам над головами жителей вилл, в первую очередь способствует тому, чтобы с их головами ничего не случилось. Завалы были надежной защитой от прилетающих из зеленки эрэсов и мин.

В самом городке было оборудовано несколько огневых точек. Имелась собственная короткоствольная гаубица, стоящая между тем самым танком на постаменте и общежитием военных строителей. В разных концах городка Николай насчитал четыре миномёта, чьи стволы были обращены на юг. На крышах отдельных вилл были оборудованы огневые позиции. Виктор отметил, что крупнокалиберные пулеметы там стоят постоянно, и никто их никуда не уносит, поскольку в деле им приходится бывать довольно часто.

На крышах двух вилл расположились корпуса бронетранспортёров. Колес на них не было, а стрелковое вооружение имелось и стояло на своих штатных местах. Получалась некая огневая точка, с одной стороны своей бронёй надёжно защищавшая крышу дома от падающих снарядов противника, а с другой, вела ответный огонь по позициям духов. Ещё одну огневую точку в виде крупнокалиберного пулемета на станине, Николай заметил на кирпичном гараже, стоящем в непосредственной близости от минного поля, неподалеку от большого дома, где жили советники ГРУ. Рядом с пулемётом на странной конструкции сваренной из труб и угольников, были закреплены два танковых прожектора со специальными светофильтрами, а между ними, на бруствере из снарядных ящиков, стоял прибор ночного видения. По всему было видно, что по ночам здесь стоит часовой, через этот прибор наблюдавший за примыкавшей к кампайну зеленкой.

Сделав круг по городку, вернулись обратно на то место, откуда началось знакомство с местными достопримечательностями. Уже на подходе к вилле старшего советника, Николай заметил стоящую возле дома белую "Волгу".

- Степаныч приехал! - констатировал Виктор, - Пошли, будешь представляться.

Знакомство было недолгим. Николай коротко рассказал о том, кем он был в Союзе, и как оказался в Афганистане. Белецкий задал несколько вопросов касающихся оперативной работы, потом последовал небольшой инструктаж, пожелание успехов в жальнейшей работе на новом поприще, и определение на постоянное жительство на тринадцатую виллу.

Вот, пожалуй, и всё.

Тринадцатая вилла

Эта вилла была знаменита не своим злосчастным номером, а тем, что с незапамятных времен в ней проживали советники ведущих служб царандоя, в большинстве своём сотрудники уголовного розыска. Такая традиция была заведена ещё со времен появления в Кандагаре первых "кобальтёров", в основной своей массе оперативников УГРО.

На момент появления Николая на вилле, там проживали четыре человека.

Васильев Александр - советник по безопасности, до загранкомандировки занимал должность начальника уголовного розыска в городе Сокол Вологодской области. В Афганистане ему приходилось труднее всего, поскольку специфика новой работы была далека от той, чем он занимался в Союзе. Он не раскрывал преступления, не отлавливал преступников всех мастей, но, тем не менее, его советническая работа была не менее ответственной и интересной чем по прежнему месту службы. Подсоветным у него был старший капитан Сардар, одновременно занимавший должность заместителя командующего царандоя по безопасности.

Головков Владимир в Афганистан приехал из Брянска, где также как и Васильев возглавлял подразделение уголовного розыска одного из отделов внутренних дел областного центра. В Кандагаре находился на должности оперативного сотрудника, а подсоветным у него был начальник уголовного розыска царандоя Асад, он же заместитель командующего по оперативной работе. Фактически, в его служебной карьере ничего не изменилось, разве что само место службы, сместившееся в пространстве ближе к экватору.

Махнаткин Валерий проживал в самой большой комнате где имелся единственный на всю виллу камин, а также запасной выход на застеклённую веранду. До поездки в Афганистан Валера много лет проработал оперативником в ОБХСС и дослужился по звания подполковника милиции, а здесь - в Кандагаре, он занимал должность оперативного сотрудника по спецработе. Одним словом, он был советником максуса - спецотдела, своего рода государства в государстве, являвшегося структурным подразделением уголовного розыска, но напрямую подчинявшееся командующему царандоя и вышестоящему руководству в МВД ДРА..

Срок командировки у Валеры ещё не закончился, но его срочно переводили в Кабул, где ему предстояло организовывать работу созданного совсем недавно при МВД ДРА подразделения, которое должно было заниматься выявлением экономических преступлений совершаемых высокопоставленными должностными лицами страны. Весьма опасное занятие избрал для себя Валера, но, тем не менее, он знал, на что шёл. На текущем отрезке Валериной жизни Николай был всего лишь его заменщиком, который в кратчайшие сроки должен принять у него кандагарские дела.

Четвёртым жильцом виллы был Беспалов Юрий. До Афганистана служил во Внутренних войсках МВД СССР, занимая должность командира батальона. В Кандагаре был советником командира оперативного батальона царандоя. Этот батальон являлся не только строевой единицей, но ещё и постоянно воюющей боевой единицей царандоя. Все мало-мальски значимые операции проводимые в городе и провинции не обходились без участия опербата. А стало быть, и сам советник практически не вылезал из них, постоянно находясь возле своего подсоветного, разделяя с ним все тяготы и лишения военно-полевой жизни. Вот и сейчас, когда Николай впервые появился на вилле, Юрия там не оказалось. Вместе с афганцами он находился на учебном полигоне, где проводил занятия по огневой подготовке, и в кампайн должен был вернуться ближе к вечеру.

Поскольку Николай приехал на замену Валере, то автоматически становился новым владельцем каминного зала. Поначалу он удивился тому факту, что на шикарную комнату никто из жильцов виллы не претендует, безропотно отдавая её новичку. Но чуть позже сокамерники признались о причинах щедрости.

Во-первых, комната выходила как раз на ту сторону, откуда чаще всего прилетали неприятельские "бакшиши". В случае прямого попадания эрэса в дверь, ведущую на веранду, от жильца данной комнаты мокрого места не останется. Ко всему прочему, крыша дома над этой комнатой не была защищена точно так же, как крыши соседних комнат, что также делало её весьма уязвимой для душманских эрэсов и мин.

Во-вторых, она не была оборудована кондиционером как все остальные комнаты, и выжить в ней мог только человек привычный к жаркому климату. А поскольку Николай был южанином, то самой судьбой ему было предначертано жить ближайшие два года в духотище, наступавщей ранней весной и заканчивающейся глубокой осенью.

Но, пожалуй, самый главный недостаток этой комнаты крылся в том, что многочисленные проверяющие толпами заезжавшие в Кандагар со всякого рода проверками, а также с целью "оказания практической помощи", останавливались на временный постой именно в этой комнате, поскольку разместить их где-либо в ином месте, не представлялось возможным, из-за отсутствия лишней жилплощади. А коли так, то у постоянно проживающего в ней советника с их приездом появлялась куча проблем и неудобств. Как метко заметил Володя: "Ни украсть, ни покараулить, ни выпить, ни закусить".

После короткого знакомства с постояльцами "тринадцатой", Саша показал Николаю все потаённые уголки виллы и прилегающей к ней территории. Кроме четырёх жилых комнат на вилле было ещё несколько нежилых помещений. В одном из них размещалась кладовка, где хранились продукты питания и излишки боеприпасов. К слову сказать, боеприпасами и различными видами вооружения были напичканы практически все жилые комнаты. Под кроватью, на которой Николаю предстояло спать, лежало два ящика с гранатами и ещё пара ящиков с патронами к автомату. В случае чего, оборону дома можно было держать довольно долго.

Совсем маленькая кладовая, размещавшаяся в конце общего коридора, была приспособлена под шкаф для хранения различной форменной одежды, в которую жильцы виллы облачались при выездах на боевые и специальные операции. Сразу за входной дверью на виллу, размещалось довольно приличное и просторное кухонное помещение, где стояли электрическая плита, холодильник и большая чугунная мойка. Вдоль двух стен расположились разделочные столы и шкафы для посуды объединённые общей столешницей, а на стенах висели навесные шкафчики с сушилками и прочей кухонной утварью.

Одним словом - цивилизация, разительно отличавшаяся от того, чем Николая пугали за время учёбы в Ташкенте. Только здесь - в Кандагаре он наконец-то понял, что зря тащил в такую даль бензиновый примус, полагая, что жить придётся в эпоху дикого средневековья.

В центральной части виллы, размещался узенький коридор. Изогнутый в виде буквы "Г", он начинался с кухни и уходил вглубь дома. В этот коридор выходили двери всех четырёх жилых комнат. Саша пояснил, что крыша над коридором основательно защищена старыми покрышками и пустыми гильзами от снарядов, что даёт возможность жильцам виллы безбоязненно отсиживаться в нём во время обстрелов городка. Хотя, нет никакой гарантии, что шальная ракета не залетит в окно Володиной комнаты, и не накроет разом всех жильцов прячущихся в импровизированном укрытии. Оставалось лишь полагаться на везение и госпожу удачу.

Из коридора можно было попасть ещё в одну, достаточно большую комнату. В ней была установлена чугунная эмалированная ванна и такая же мойка, а на стене висел электронагреватель воды дающий возможность принимать горячий душ. Саша пояснил, что водонагреватель не работает и никто не знает, можно ли его починить, так же как и стиральную машину "Сибирь" с центрифугой, сиротливо стоящую у входа в ванную комнату.

Поскольку Николай с детства занимался радиолюбительством, а по совместительству ремонтом разной бытовой техники, то фронт добрых дел в свободное от основной мушаверской работы время определил для себя не задумываясь.

Потом Васильев повел его во двор показывать приусадебное хозяйство, раскинувшееся с противоположной от фасада здания стороны. То был клочок земли размерами метров десять на пятнадцать. Половина земельного участка была относительно ухожена, и на ней даже виднелось некое подобие грядок, где произрастали помидоры, репчатый лук и прочая зелень. От Саши Николай узнал, что полновластным хозяином бахчи является Валера Махнаткин. Он мог целыми днями сидеть у этих грядок, перекапывая и пропалывая их, выкуривая при этом несметное количество сигарет. Если кто-то из жильцов виллы пытался помочь ему делом или советом, он начинал недовольно пыхтеть, что-то бурчать себе под нос, и потом пару дней ходил ни с кем не разговаривая. Зная его характер, ребята не лезли к нему с советами по сельскому хозяйству.

Предметом особой гордости Валеры были несколько помидорных кустов усыпанных махонькими помидорками размером с черешню. Ребята в шутку прозвали этот сорт "Махнаткинским - закусочным", чем очень льстили ему. Такие помидоры можно было глотать целиком практически не пережёвывая.

Вторая половина участка заросла бурьяном из засохшей сорной травы до такой степени, что через него невозможно было пробраться. В самом конце двора, на стыке с земельным участком соседней виллы и минного поля, располагалось отхожее место. Не туалет, а именно отхожее место - небольшая ямка в земле, поверх которой лежали две крышки от снарядных ящиков. На стыке крышек была вырублена небольшая дыра - "очко", куда жильцы "тринадцатой" справляли свои естественные надобности. Привычного глазу деревянного строения с покатой крышей и дверкой с вертушкой не было, зато был гнутый лист рифлёного железа из каких обычно собирают ангары. Поставленный на попа, он закрывал сидящего там человека со стороны дороги.

Между огородом и каменным забором отделяющим территорию кампайна от внешнего пустыря, пролегала полоса земли шириной не менее десяти метров. Это и было то самое минное поле оберегавшее жителей городка от непрошенных гостей. Николай прикинул расстояние от забора до входа в виллу - на круг выходило метров двадцать пять, не более. Что стоит духам подкрасться вечером к забору с противоположной стороны и бросить гранату в сторону виллы. Наверняка мужики выходят по вечерам во двор покурить, а тут - бац, и сразу несколько трупов. Свои сомнения он тут же высказал Александру, на что тот с усмешкой ответил:

- А ты думаешь, что за забором мин нет? Да там их больше чем с этой стороны. Пусть только сунутся. А вон с того строения, - он показал на недостроенное здание на пустыре, - они могут всадить из автомата или гранатомета. Вот, тогда мало не покажется. А вообще-то мы по вечерам стараемся не выходить во двор. Я не курю, Володька тоже. Юра шабит не выползая из своего "полулюкса", а Валера днём курит исключительно на своем огороде, а по ночам сидя у камина. Ты сам то куришь?

Николай отрицательно помотал головой.

- Ну вот видишь, тебе тоже нечего делать на дворе в позднее время. Разве что по нужде только припрёт.

Потом они пошли смотреть баню под которую умелые руки советников приспособили каменный гараж. Этот гараж-навес, состоящий из двух боксов, в свое время построили американцы. Никаких ворот в боксах не было, а был обычный каменный навес, защищавший автомашины от палящих лучей солнца и дождя. Мужики заложили один гараж кирпичом оставив проёмы под дверь и окно. Помещение гаража разделили на три неравные части, первую из которых приспособили под раздевалку. Вторая комната, самая большая, была отведена под душевую и моечную. Стены, пол и потолок обшили досками от разобранных снарядных ящиков.

В самой последней комнате размещалась парилка. Как и должно быть во всякой парилке, там были оборудованы полки на которых можно было париться в сидячем и лежачем положении. На стене, под потолком, висел большой ртутный термометр, со шкалой проградуированный до ста пятидесяти градусов. С одной стороны парилки, где полки отсутствовали, была оборудована топка, под которую мушаверы приспособили две форсунки от полевой кухни, вставленные снаружи бани в две толстые трубы, заглушенные с противоположной стороны толстым куском металла, вырезанного автогеном из бронированного корпуса БТРа. Для вытяжки дыма использовали буровые трубы. На горизонтальных трубах-топках лежала бронированная крышка от люка БТРа, а на неё установлена обыкновенная двухсотлитровая бочка с приваренными сверху и снизу дюймовыми трубами. Одна труба напрямую связывалась с четырехтонной ёмкостью, стоящей на крыше бани, а вторая выведена в душевую комнату. На топочных трубах, в том месте, где к ним были приварены вытяжные трубы, лежала груда из камней выполняюших роль каменки.

Каждый четверг, по возвращению с работы, царандоевские советники проживавшие на тринадцатой вилле и военные советники жившие на соседней - четырнадцатой вилле, устраивали себе банный день. В сорокалитровую, герметичную ёмкость заливался керосин или дизельное топливо, после чего автомобильным ручным насосом туда же закачивался воздух. Под его давлением топливо по трубе попадало в форсунки и сгорая в топках, прогревало помещение парилки до нужной температуры. Под монотонный гул горелок мужики плескали на каменку воду и нещадно били себя эвкалиптовыми вениками, распаривая кожу до багрового цвета. После добровольного истязания тела при стадесятиградусной жаре парилки, кандагарская духота воспринималась благодатью божьей.

Ещё задолго до приезда Николая бывшие жильцы тринадцатой виллы пытались построить во втором гараже бассейн, но стройка застопорилась, и только кирпичная перегородка, возведённая в дальнем углу гаража, свидетельствовала о благих намерениях мушаверов. То ли у них не хватило строительных материалов, то ли пропало желание, но наружную стену с окном они так и не осилили возвести. Для себя Николай отметил, что завершение "стройки века" будет его вторым добрым делом. В голове тут же созрел эскизный проект комнаты отдыха с бассейном, где можно будет спокойно распивать чаи в перерывах между заскакиванием в парилку и нырянием в бассейн.

В том, что духи периодически обстреливают городок, он убедился по отдельным, весьма впечатляющим признакам. Макушка сосны стоящей неподалеку от "туалета", была срезана прямым попаданием в неё реактивного снаряда. Дерево стояло вытянув вверх толстые засохшие ветки, чем-то похожие на руки человека молящего о пощаде. Вторую сосну произраставшую возле гаража, взрывной волной завалило на его крышу, а часть корневища вывернуло из земли наружу. Дерево, тем не менее, не погибло, о чем свидетельствовали зеленые иголки на корявых ветвях.

Неподалеку от упавшей сосны Николай заметил лежащий на земле двигатель от китайского реактивного снаряда. Боевая часть эрэса взорвалась где-то в другом месте, а двигатель ракеты взрывной волной забросило в огород. Выступающий бетонный козырек плоской крыши виллы был сколот попавшим в него неприятельским снарядом, а в кирпичных стенах имелись многочисленные дыры и дырки от осколков падающих неподалеку от дома мин и ракет. Даже противомоскитная металлическая сетка на входной двери, и та была вся в дырах, что способствовало беспрепятственному проникновению в дом всякой летающей, ползающей и кусающей нечисти.

Словно в подтверждение тому, что душманы не дремлют, откуда-то с юга донесся сильный хлопок и ту же секунду над их головами провыл эрэс. Николай не успел и глазом моргнуть, как Васильев оказался внутри дома. Чувство самосохранения выработанное у Николая за годы работы в милиции, заставило последовать его примеру.

- Сейчас начнётся, - заметил Валера Махнаткин к тому моменту уже сидевший в спасительном коридорчике.

И точно - началось!

Звуки выстрелов чередовались с воем летящих ракет, которые почему-то никак не хотели падать на территории кампайна. Их разрывы были слышны примерно в километре от советнического городка, в связи с чем Николай позволил себе высказаться:

- Что-то не совсем точно душманы стреляют.

- Да нет, как раз точно по цели бьют, - заметил Васильев. - Там, где падают ракеты, находится афганская воинская часть. Сейчас там такой шухер стоит.

Головков сидевший в коридоре на корточках, не ввязываясь в разговор, при каждом новом выстреле молча загибал пальцы, и когда стрельба закончилась, сообщил:

- Двенадцать штук. Видимо опять стреляли из реактивной установки установленной на машине. Сейчас наши артиллеристы очухаются и начнут долбить то место, откуда велась стрельба, а духов там уже и след простыл.

Видимо он хорошо знал артиллеристов, поскольку спустя пару минут у КПП загрохотали все три орудия, и выпущенные ими снаряды устремились в "зеленку". Правда, артиллеристы долго стрелять не стали, осознавая бессмысленность стрельбы в божий свет, как в копеечку. Сделав с десяток выстрелов, орудия смолкли и вокруг воцарилась тишина. Было слышно, как где-то на минном поле стрекочут кузнечики, а в кроне одной из сосен, стоящей неподалеку от виллы чирикает воробей. Приспособившись к условиям войны, каждая божья тварь жила своей собственной жизнью, и им не было никакого дела до того, что в этот момент думают сидящие в укрытии люди.

Минут через пятнадцать - двадцать со стороны города раздался заунывный голос муэдзина. Усиленный мощными динамиками, он разносился далеко за пределы города. Наступило время вечернего намаза, после чего жизнь в городе замирала до утра. И только предупредительная стрельба на постах безопасности свидетельствовало о том, что город находится в самой гуще военно-политических событий.

Затихла жизнь и в кампайне. Его жители разбрелись по виллам, и каждый занялся своим делом. У постояльцев тринадцатой виллы был небольшой праздничный ужин по поводу приезда Николая в "город-герой" Кандагар. После вечернего сеанса радиосвязи с Кабулом к ним на огонек заглянул Виктор Бурдун.

Одним словом, "прописка" Николая на тринадцатой вилле состоялась.


Кандагар

Второй день пребывания Николая в кампайне выпал на пятницу, а пятница - джума, в Афганистане была нерабочим днём. Советники изнывали от безделья, и каждый проводил свободное время кто как мог. Одни устраивали большую стирку, или чистку оружия, другие до одури гоняли мяч на волейбольной площадке, чередуя волейбол с мини-футболом, третьи загорали на крышах своих жилищ. Но большинство жителей городка, укрывшись от палящих лучей солнца в своих кельях, просто отсыпались. "Час мушавера" - обязательная послеобеденная дрёма в рабочие дни, в выходной день превращалась в "день мушавера".

По указанию Белецкого первые пару дней Николаю отводилось на ознакомление с документацией своего предшественника по советнической работе, и поэтому, вместо того чтобы присоединиться к остальным отдыхающим, он долго и нудно изучал по карте особенности местности, где позже предстояло бывать на боевых операциях. Зазубривал наизусть названия и координаты кишлаков, откуда душманы чаще всего обстреливали город и кампайн, запоминал партийную принадлежность тех или иных бандформирований, фамилии и психологические портреты наиболее одиозных главарей, и прочее, прочее, прочее.

За те два дня, что отсиживался на вилле, в промежутках между зубрёжкой он практически излазил кампайн вдоль и поперёк. Узнал где живут переводчики и остальные советники, побывал в их жилищах, и для себя отметил, что внутреннее убранство ихних комнат практически ничем не отличалось от того, что было на тринадцатой вилле. Узнал где находится фотолаборатория, и уже на второй день отпечатал фотографии с плёнки отснятой в Кабуле. Несколько снимков отправил домой вместе с первым письмом из Кандагара.

А ещё в субботу было партийное собрание. В советническом коллективе они проводились практически ежемесячно, чередуясь с рабочими совещаниями, политзанятиями и прочими коллективными мероприятиями, существующие для того, чтобы хоть как-то разнообразить вялотекущую, монотонную жизнь мушаверов. Для таких целей в одной из вилл где жили переводчики, была оборудована Ленинская комната. Там стоял длинный стол, за которым могли свободно разместиться все советники царандоя. На одной из стен висел стенд с портретами членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС. Была и другая наглядная агитация, касающаяся темы афгано-советской дружбы.

На собрании Николая официально представили остальным советникам, хотя, делать это уже не было никакого смысла, поскольку он сам успел перезнакомиться со всеми ребятами. За время прогулок по городку он обнаружил на его территории кинозал и даже дукан, где торговал молодой афганец. Ничего особенного из товара в том дукане не было - обычный ширпотреб, коим были завалены дуканы кабульского Маркета.

Один из стендов Ленинской комнаты был посвящен истории Кандагара, из чего следовало, что первые сведения о нем упоминались в летописи походов Александра Македонского в страны Ближнего и Среднего Востока. То был очень древний город со своей неповторимой историей. Находясь на километровой высоте над уровнем мирового океана, Кандагар раскинулся в живописной долине зажатой с севера и запада южными отрогами Гиндукуша, а с юга бескрайней пустыней Регистан. Живительная влага в город и его окрестности поступала из горной реки Аргандаб и многочисленных её рукавов. Во второй половине двадцатого столетия в верховьях этой реки была возведена высотная плотина позволившая искусственно регулировать подачу воду в долину через сложную систему ирригационных сооружений. С момента ввода плотины в строй, кандагарские земледельцы получили возможность орошать свои земли на протяжении всего года, и самое главное - в засушливый летний период.

В административном подчинении Кандагарской провинции находились одиннадцать улусвали (уездов) и два алакадари (волости). Непосредственно к городу примыкали три улусвали: Даман (с юга и востока), Аргандаб (с северо-запада), Панджвайи (с юго-запада). Причем, сам Кандагар целиком и полностью располагался в северной части улусвали Даман.

В разные периоды своего существования город значительно изменял свой внешний облик. Первоначально это была древняя крепость, окруженная со всех сторон толстой глинобитной стеной высотой около восьми метров. Внутри города располагались жилые дома, культовые сооружения и многочисленные базары - визитная карточка любого города Востока. Самым большим сооружением крепости была старинная мечеть-мавзолей. Кроме неё в крепости были ещё несколько мечетей, но по размерам и внешнему облику они были намного скромнее центрального культового сооружения города.

Крепость, или Старый город, как позже её окрестили сами жители, со временем стал культурным и историческим центром города. Поделенный на четыре равные части, Старый город жил своей, одному ему присущей жизнью. Но как это обычно бывает, численность населения росла, старые крепостные стены уже не могли сдерживать демографические процессы и городская жизнь выплеснулась за их пределы.

Сначала туда перебрались многочисленные ремесленники, подмастерья, пекари и торговцы, обосновавшие вдоль крепостных стен самые оживленные торговые улицы - Шах-Базар, Герат-Базар, Мир-Базар. Потом город стал раздаваться вширь, и застройка домов началась за пределами базарных улиц. Особо интенсивное строительство административных и жилых домов велось в девятнадцатом и двадцатом веках. Теперь, чтобы добраться до Старого города, нужно было преодолеть Пятый район города, треугольником примкнувший к нему с востока и получивший название Дех-Ходжа. После ввода советских войск в Афганистан, советские военные название этого района перефразировали по-своему - Дехходжа. С севера и юга район рассекался двумя широкими улицами, на востоке сходившимися вместе в одну автостраду, которая через пару сотен метров вновь разветвлялась на две дороги, одна из них вела в международный аэропорт "Ариана" и далее - в приграничный пакистанский город Чаман, а вторая - в провинцию Заболь, и далее - в Кабул.

Дехходжа - район резких контрастов. Были в нём не только глинобитные мазанки, но и шикарные виллы из стекла и бетона. Правда, хороших домов уцелело не очень много. В 1982-85 годах в Дехходже шли ожесточенные бои между советскими военнослужащими и душманами, и этот район подвергался массированным БШУ и артобстрелам, в результате чего большая часть домов была превращена в груды битых камней.

В заброшенные и полуразрушенные дома покинутые их прежними владельцами, с тех пор никто не вселялся из страха быть наказанным Всевышним. Да и прежние хозяева были не так уж далеко - в Пакистане, до которого рукой подать, а то и совсем рядом - в зеленке, начинающейся в окраин города. Вселишься без спроса в чужой дом, да так и останешься в нем навечно с отрезанной головой.

В двадцатом веке значительно разросся Шестой район города, раскинувшийся к западу от Старого города. Вообще-то, этот участок земли начал застраиваться еще задолго до этого, а первым искусственным сооружением в том месте стала тюрьма. Чуть позже, знатные горожане воздвигли там свои собственные мини-крепости, впоследствии перестроенные наследниками в особняки и виллы.

Шестой район, и особенно его центральная часть, менее всего пострадал за время последней войны. Шикарные виллы, являвшиеся ранее частной собственностью, сохранились в целости и сохранности, и теперь в них размещались всевозможные ведомства, такие как: Провинциальный Комитет НДПА, Провинциальное Управление МГБ, Пакистанское и Индийское консульства, женский лицей, гражданский госпиталь, штаб Второго армейского корпуса Афганистана, и тому подобное. Причём, не всегда эти строения переходили в руки новых владельцев за счёт экспроприации. Отдельные виллы были переданы в пользование на неограниченный срок с согласия их прежних владельцев, живущих за пределами Афганистана.

Вчерашние богатеи отлично понимали, что вступая в некий сговор с госвластью, таким образом они спасают своё недвижимое имущество от разграбления, и имеют хоть какую-то гарантию, что при очередной смене политического режима в стране, получат это имущество обратно не в виде руин.

В самом центре района высилось недостроенное шестиэтажное здание, где на втором этаже разместилась местная студия телевидения. Маломощный передатчик телецентра вещал только в вечернее время суток. После выпуска блока новостей обычно демонстрировался какой-нибудь индийский, или старый афганский фильм. Довольно часто крутили советские патриотические фильмы с закадровым переводом на дари и пушту. В выходные и праздничные дни основное эфирное время заполнялось концертными программами с участием афганских, индийских и пакистанских артистов.

При относительно скудной растительности в городе, Шестой район был оазисом. Особенно много зелёных насаждений произрастало в трёх местах. К северной части района примыкала сосновая рощица, через которую проходила дорога в центр улусвали Аргандаб. Деревья там практически никто не поливал, но они круглый год были зелёными, поскольку их корни питались влагой просачивающейся в грунт из проходившего рядом оросительного канала и многочисленных отводных арыков. Зелёный оазис был хорошим прикрытием для духов, и они умело этим пользовались, проникая через него из зелёнки в город.

Лесопарковая зона больше похожая на дендропарк, где размещался штаб Второго армейского корпуса Афганистана, ранее была летней резиденцией короля Афганистана. Таких резиденций в провинции у него было несколько, но эта считалась одной из самых крупных и красивых. В кронах экзотических деревьев обитали довольно крупные попугаи, оглашавшие округу своим резким щебетанием. Кроме зелёных насаждений в том парке было несколько искусственных каналов с перекинутыми через них арочными мостиками. Старинные дома, один краше другого, удачно вписывались в зелёный ландшафт.

Третьим экзотическим местом в Шестом районе была бывшая техническая школа. Ещё задолго до Апрельской революции специалисты из ФРГ построили комплекс зданий для технического лицея. Программа подготовки специалистов в нём была чем-то схожа с программой обучения в советских техникумах. На территории лицея имелось футбольное поле с травяным газоном, а по краям поля росли огромные тополя и чинары. Находясь в центре поля, человек чувствовал себя мелкой букашкой, упавшей на дно гигантского котлована, со стенами сплетёнными из сплошной зелени. Деревья стояли настолько плотно друг к другу, что сквозь их кроны практически не было видно голубизны неба.

Как таковой, технический лицей уже несколько лет не функционировал. Часть его зданий занимали различные государственные учреждения и лишь одно здание была передано под курсы механизаторов, где возраст обучающихся колебался от четырнадцати до семидесяти лет. Обучение велось по годичной программе, и в течение нескольких месяцев слушатели курсов овладевали навыками техника-механика по обслуживанию и ремонту автотракторной техники. В основном на этих курсах занимались подмастерья работающие в частных ремонтных мастерских, или лица желающие открыть свой собственный авторемонтный бизнес.

В Кандагаре, как и во всём Афганистане, частный сектор экономики превалировал над государственным. Полки дуканов - своеобразных "лакмусовых бумаг" частного бизнеса, ломились от изобилия товара. Овощи и фрукты лежали на прилавках многочисленных базаров круглый год, а торговля ими велась от утренней зари и до позднего вечера. Госвласть контролировала в провинции лишь деятельность шерстяной фабрики, фабрики льда, таможни и нескольких казённых магазинов, торговавших дешёвыми товарами и продуктами, поступающими из Советского Союза в качестве безвозмездной помощи.

В лавках ремесленников можно было купить всякую всячину, изготовленную мастеровитыми кустарями. В ход шла любая, даже непригодная к употреблению вещь, будь то останки подорвавшихся на минах и фугасах машин и бронетехники, стреляные гильзы от снарядов, особенно из цветных металлов. Из снарядных латунных гильз кандагарские ювелиры изготавливали очень красивые женские украшения "под золото" с инкрустацией полудрагоценными и драгоценными камнями, такими как - агат, гранат, лазурит и даже изумруд. Прямо на улице мастера что-то ковали, клепали и паяли. Гончары лепили глиняную посуду и тут же обжигали её в небольших печах. Пекари в жарких тандырах пекли лепёшки из пресного теста, замешанного на кукурузной муке грубого помола, тут же продавая их горожанам.

Мимо дуканов с промышленными товарами невозможно было пройти равнодушно, поскольку глаза зацепившись за невообразимое по советским меркам изобилие, начинали выискивать в этой общей массе именно ту нужную вещь или вещицу, какую шурави намеревался прикупить в качестве бакшиша для себя, своих родственников и многочисленных друзей, оставшихся на Родине. Малолетние помощники дукандоров сновали повсюду, зазывая покупателей в лавки своих хозяев. При виде шурави они цеплялись за их руки, одежду, и лопоча на ломанном русском: "Купи", "Пайса", "Кароший бакшиш", всеми силами пытались затащить потенциального покупателя внутрь дукана. Правда, такая картина была характерна только для тех мест Кандагара, где советские люди бывали чаще всего и где афганцы к ним привыкли. В более отдаленных закоулках города дукандоры к иноверцам относились с некой настороженностью, или плохо скрываемым любопытством. В глазах отдельных представителей бизнеса можно было прочесть лютую ненависть, какую они испытывали к шурави. Такие демонстративно плевали им под ноги, произнося явно оскорбительные реплики в их адрес, провоцируя на инцидент.

Всюду сновали женщины укрытые с головы до пят чадрой, а также степенно расхаживали почтенные седобородые бобо. Старики при встрече с шурави отводили глаза в сторону, давая понять, что гяуры недостойны даже их взгляда. Афганки же, реагировали по-разному - одни шарахались в сторону при виде приближающихся к ним советских военных, другие, те что помоложе, наоборот, старались подойти поближе, и через сеточку в своем балахоне, бесцеремонно разглядывали русских мужиков. Если их собиралось двое, трое и больше, они, совершенно не стесняясь, начинали громко обсуждать достоинства и недостатки иностранного мужского поколения, посмеиваясь и тыча при этом пальцами в сторону того самого места, где располагалось мужское "достоинство". Но стоило какому-нибудь солдату или офицеру клюнуть на их удочку, и попытаться приблизиться к воркующим особям женского пола, они с визгом убегали прочь, и уже со стороны наблюдали за развитием дальнейших событий.

Легкомысленное поведение молодух раздражало пожилых афганцев. В толпе зевак обязательно находился какой-нибудь бобо, или древняя, беззубая старуха, которой шариатские правила разрешали появляться на людях без чадры. Ревностные блюстители мусульманских устоев рявкали на бесстыжих девиц, и те мгновенно исчезали в толпе праздно шатающихся сограждан.

Особый колорит этой пестрой людской толпе придавали бородатые, длинноволосые мужчины, попадавшиеся буквально на каждом шагу. Практически все они были с оружием, а отдельные из них, были увешаны им словно праздничная новогодняя ёлка игрушками. Невозможно было понять, кто есть кто. Возможно, это были ополченцы, ещё вчера воевавшие против госвласти, а может и реальные душманы. Документов у этих сомнительных личностей никто не спрашивал, хотя такие документы у них наверняка имелись на все случаи жизни. Любопытство могло закончиться весьма плачевно для самого проверяющего - короткая автоматная очередь, или одиночный выстрел, и нет "любознательного".

Конечно же, обо всём этом Николай узнал не из стендов Ленинской комнаты, а намного позже, когда собственными глазами увидел кипучую жизнь Кандагара. А пока же, находясь уже третий день во втором по величине городе Афганистана, он практически ни разу в нём не побывал, и поэтому внимательно прислушивался ко всему тому, о чём на партсобрании говорили сослуживцы.

Вой ракет и последовавшие затем взрывы, скорректировали регламент партийной "джиласы". Не дожидаясь особого приглашения, все присутствующие в мгновение ока оказались в небольшой комнатушке, переоборудованной под импровизированное бомбоубежище. На этот раз духи обстреливали не афганских военных, а именно городок советников. Эрэсы рвались буквально за стеной укрытия, и при каждом таком взрыве, кто-нибудь из сидящих в нём советников выдавал комментарий по поводу предполагаемого места падения ракеты. Один взрыв был особо мощным и Николаю почему-то показалось, что ракета упала у входной двери Ленинской комнаты.

Обстрел закончился так же неожиданно, как и начался. Советники на всякий случай посидели ещё минут пять в своем укрытии, но после того, как их носы учуяли едкий запах горелой резины, решили выйти на улицу и посмотреть, что же там происходит.

Один из зажигательных эрэсов угодил в кучу колес, лежащую на крыше виллы военных советников. Фонтанируя каплями горящего фосфора и кусками горящей резины, покрышки чадили едким, чёрным дымом. Духи, наверняка наблюдавшие в тот момент из зелёнки за результатами обстрела городка, наверняка уже подсчитывали барыши, которые они получат от своего вышестоящего душманского начальства, за то, что наконец-то сожгли ненавистный кампайн.

Хозяева виллы и их соседи бегали по двору с ведрами, наполняя их водой хранившейся в металлических бочках расставленных по всему городку специально для таких экстренных случаев, и кто как мог, тушили пожар. Милиционеры тоже подключились к этому процессу, и минут через десять общими усилиями очаг возгорания был полностью ликвидирован. Только слабый серый дымок медленно поднимавшийся над крышей, свидетельствовал о том, что в борьбе с огнём люди вышли победителями. Тут же, как говорится, не отходя от кассы, руководители обоих советнических контрактов устроили мини-перекличку своих подчинённых. Потерь личного состава не было выявлено, и окончательно успокоившись, все стали расходиться по своим жилищам.

Когда Николай подходил к тринадцатой вилле, со стороны города донесся заунывный голос муэдзина.

Первая поездка в город

Семнадцатого августа Николаю наконец-то разрешили выехать вместе со всеми в город. Накануне вечером Белецкий поручил Володе Головкову представить его подсоветному и руководству царандоя, с тем, чтобы они знали нового советника не только в лицо, но и располагали о его персоне необходимым минимумом информации. Валера Махнаткин, заблаговременно упаковавший все свои вещи, в этот же день должен был отбыть на эмвэдэшную виллу на Майдане, для ожидания оказии с "бортом" на Кабул.

В город поехали толпой из одиннадцати человек набившись в салон советнического амбуланса словно селёдка в бочке. Все были при оружии, которое ещё до посадки в машину было приведено в состояние боевой готовности, на тот случай, если по дороге к месту работы нападут духи. Причём, каждый советник своё оружие приводил в это самое "состояние" по-разному. Одни, дослав патрон в патронник, ставили автомат на предохранитель, другие же наоборот - снимали автомат с предохранителя, но затвор не передёргивали. Николай поступил именно так, поскольку ему почему-то показалось, что в суматохе легче передернуть затворную раму за выступающий рычаг, нежели потными пальцами судорожно искать флажок предохранителя.

Ещё перед выездом за ворота кампайна, советники определились насчет того, кто, куда будет смотреть и что обязан делать, в случае если заметит подозрительных людей с оружием, изготовившихся к нападению на их машину. Николаю достался сектор наблюдения по левому борту машины - от передних колес автомашины на сто метров вперед и влево. Сидящий рядом Саша Васильев контролировал сектор прямо по борту, а Николай Прокопенко - сектор от левого заднего колеса и на сто метров назад. Находившийся за рулем машины Юра Беспалов должен был крепко держаться за баранку, и по возможности не отвлекаться ни на какие непредвиденные обстоятельства. Всё свое внимание он должен был сосредоточить на дороге, на тех самых выбоинах и колдобинах, коими она изобиловала и под которыми могла таиться смертельная опасность в виде мин или фугасов. Сидевший рядом с ним Володя Головков внимательно вглядывался в лица ехавших навстречу велосипедистов, а также шарил глазами по бурубухайкам и моторикшам, поскольку духи могли запросто пальнуть оттуда. Противоположную сторону дороги контролировали советники сидевшие по правому борту амбуланса. Двое переводчиков уселись на лежавшем в конце салона запасном колесе, внимательно наблюдая за тем, что творится позади машины.

Несмотря на то что у каждого советника и переводчика к автоматам было примкнуто как минимум по два магазина, связанных вместе пластиковой изолентой, посреди салона автомашины стояло ещё два ящика - один с автоматными патронами, второй с ручными гранатами. Так, на всякий случай.

Недалеко от въезда в город на стыке двух соединяющихся друг с другом дорог, стоял небольшой кирпичный куб с окнами и дверью, больше похожий на большую собачью будку с плоской крышей. Вокруг здания-будки в каменистом грунте были выдолблены неглубокие траншеи, точнее сказать - окопы, где в случае нападения или обстрела со стороны душман, могли укрыться дежурившие на этом посту афганские военнослужащие. Один из солдат на вид лет сорока с давно не бритой щетиной на лице, небрежно держась левой рукой за ствол автомата, правой отдавал честь проезжавшей мимо него советнической машине. Делал он это нелепо и со стороны могло показаться, что он просто дурачится. А может быть он и не дурачился вовсе, а был самым, что ни на есть придурком по жизни, случайно оказавшимся на военной службе. В тот момент Николай и предположить не мог, сколько таких вот "чудаков" на самом деле отбывают военную повинность в рядах афганских вооруженных сил и царандое.

Практически сразу за постом, слева от дороги, расположились несколько дуканов, где продавались овощи, фрукты и прочая повседневная мелочёвка. Назвать дуканами их можно было с весьма большой натяжкой, поскольку ими были небольшие клочки земли, огороженные с трех сторон плетнями из веток деревьев и камыша. Сидевший в таком импровизированном дукане торговец и лежавший на голой земле товар, сверху были защищены от палящих лучей солнца точно такими же плетнём, или же куском брезента. Сами торговцы или их малолетние помощники, в эти утренние часы обильно поливали водой землю перед своими торговыми точками, пытаясь уменьшить количество пыли поднимаемой колесами проезжавших мимо машин.

Метров через сто - сто пятьдесят дорога вновь раздваивалась. От основной дороги под острым углом влево уходила ещё одна улица, немного уже, чем та по которой ехала машина советников. Именно в этом месте с обеих сторон основной дороги начиналась тенистая аллея из высоченных сосен.

- Дехходжа начинается, - как бы невзначай произнес сидящий рядом Саша Васильев.

Передернув затворную раму, он загнал патрон в патронник, и выставив ствол автомата в открытое боковое окно машины, стал пристально вглядываться в развалины домов, примыкавшие к дороге с левой стороны. Николай собрался последовать его примеру, но вовремя сообразил, что окно, возле которого он сидел, не открывается. Васильев боковым зрением заметил судорожное движение руки Николая, усмехнувшись произнёс:

- Если заметишь духов, кричи как можно громче и бей по стеклу автоматом. Собственная жизнь дороже стекляшки.

- Ага, дороже, - поддакнул сидящий за рулем Юра Беспалов. - Но если духов не окажется и тревога будет ложной, я с живого с тебя не слезу, пока не раздобудешь новое стекло. Ты это обстоятельство постарайся не забывать и прежде чем крошить казённое имущество, лишний раз подумай, чем всё это тебе обойдётся.

М-мда, после таких прямо противоположных советов, действительно было о чём подумать. Говорить же что-либо и уж тем более комментировать слова более опытных коллег, Николай счёл неуместным, а посему стал молча разглядывать мелькавшие за окном развалины пытаясь обнаружить там признаки присутствия моджахедов.

Не проехав и половину участка дороги через Дехходжу, нагнали бронетранспортер и пару БМП с сидящими на них советскими военнослужащими. Юра надавил на сигнал клаксона, и едва не зацепив правым боком амбуланса за откинутый в сторону бронированный люк БТРа, рванул вперед, но уже в следующее мгновение был вынужден сбросить скорость. Метрах в двадцати от бронемашин по дороге шли сапёры. Их было несколько человек и у всех поверх форменной полевой одежды были надеты бронежилеты, а на головах нахлобучены стальные каски, или панамы. Один военнослужащий, тот что шёл впереди остальных, в левой руке держал длинный поводок, заканчивающийся на противоположном конце ошейником на шее овчарки. Собака бегала зигзагами от одной обочины дороги к другой, при этом низко опустив голову и принюхиваясь к разрушенному во многих местах дорожному покрытию.

За кинологом с собакой шли остальные сапёры. Выстроившись в шеренгу поперек дороги, они тыкали щупами в подозрительные места, где по их мнению могли находиться прикопанные в грунт противотанковые мины или фугасы. Делали они это с таким видом, словно какие-то каторжане, или подневольные рабы. Ещё накануне Николай услышал от ребят, что большую часть дороги от перевала до центра города сапёры идут пешком. Отсюда и такой изнурённый вид у них - попробуй, прошагай-ка с десяток километров с почти двадцатикилограммовым панцирем на теле. Действительно ноги протянешь.

Амбуланс проехал мимо расступившихся саперов и покатил дальше в центр города. Интересная получалась ситуация - сапёры ещё не проверили дорожное полотно на наличие в нём взрывоопасных предметов, а советники рассекают по нему и сам чёрт им не брат. Так вот значит почему Прокопенко накануне сказал, что амбуланс царандоевских советников в шутку прозвали бурубухайкой разминёров. Получалось, что этими самыми разминёрами были пассажиры амбуланса ежедневно игравшие в прятки со смертью, надеясь на банальное авось.

От одних только этих мыслей у Николая пробежал неприятный озноб по спине. Что если прямо сейчас их амбуланс наскочит на мину или фугас? Однозначно, даже мокрого места ни от кого не останется.

Ура, не наскочили! Дехходжа закончилась небольшим арыком, протекающим под дорогой через железобетонную трубу большого диаметра. Сразу за арыком с обеих сторон дороги начались мастерские ремесленников и дуканы торговавшие всевозможными железками и домашней утварью. Окна и витрины большинства дуканов были заставлены пластиковыми ёмкостями и красочно разрисованными жестяными банками с автомобильными маслами и присадками к ним. Отливающие никелем запчасти к велосипедам и мотоциклам чередовались с бывшими в употреблении запчастями, наверняка снятые с разбитой советской военной техники. Даже ржавые гнутые гвозди всех размеров и те имелись в продаже в этих придорожных лавках.

Проехав мимо импровизированного торгово-сервисного центра сузившего дорогу донельзя, машина выехала на широкую улицу застроенную с обеих сторон двухэтажными каменными домами. Те что стояли справа, были практически все целы и невредимы, чего нельзя было сказать о домах стоящих слева. Складывалось впечатление, что в том месте в своё время упало бесчисленное количество огромных авиабомб до основания разрушивших творения человеческих рук.

Мёртвую зону преодолели за считанные секунды после чего вновь въехали в относительно цивилизованную часть города с многочисленными лавками и лавчонками, владельцы которых торговали свежим мясом, овощами и фруктами. Пейзаж состоящий из унылых развалин и глинобитных стен за которыми Николай внимательно наблюдал из окна машины всё это время, сменила триумфальная арка украшенная мозаичным орнаментом из глазурованной керамики. Он уже видел фотографию этой арки на одном из стендов Ленинской комнаты, и сразу сообразил, что это и есть те самые ворота Идго - визитная карточка Кандагара. Поравнявшись с ними, он буквально на мгновенье увидел сквозь их арочное пространство многолюдную улицу, начинавшуюся сразу за воротами и уходящую вглубь городских кварталов.

- Шах-Базар - самая базарная из всех базарных улиц города, - прокомментировал Саша Васильев. - Никуда не сворачивая с неё в сторону можно дойти или доехать до окраины города, а оттуда прямая дорога в зелёнку к духам.

- Ага, - поддакнул Прокопенко, - если не считать что на духов можно нарваться и на

самом Шах-Базаре, где их как собак нерезаных. Шмоняются толпами, ищут приключения для себя и окружающих. Кто зазевался, тут же секир башка. Так что имей это в виду если вдруг доведётся при случае оказаться на этой улице.

Сразу за воротами Идго началась нескончаемая глинобитная стена, а за ней возвышалась та самая мечеть чей купол Николай увидел в самый первый день пребывания на кандагарской земле. Разглядеть мечеть до конца ему так и не удалось, поскольку растущие неподалёку от неё большие деревья, скрывали от взора это старинное строение. Потом опять началась глинобитная стена, и он непроизвольно перебросил взгляд на противоположную сторону дороги, где увидел очень красивые дома с колоннами, орнаментной лепниной и прочими архитектурными излишествами. Наверняка эти дома были самыми красивыми в Кандагаре, но и их война не обошла стороной - в нескольких местах имелись небольшие разрушения стен, образовавшиеся от прямого попадания ракет.

Проехав до конца улицы, машина свернули влево и покатили на юг. Новая улица была намного уже и безлюдней чем предыдущая и на ней не было ни дуканов, ни передвижных ларьков - сплошные глинобитные да кирпичные стены, с видневшимися за ними строениями увенчанные плоскими и куполообразными крышами.

Проехав ещё метров триста сидевший за рулем Беспалов стал слегка притормаживать, после чего резко крутанув руль, свернул вправо и машина заехала в проулок. Не заглушая двигатель машины Юра объявил:

- Обратно из опербата буду возвращаться полпервого. Кто прощёлкает хлебалом и опоздает к этому часу, будет возвращаться в кампайн пешком, или на попутных бурубухайках. Якши?

- Якши, якши! - дружно поддакнули пассажиры покидая чрево амбуланса, и Николай понял, что они наконец-то добрались до конечного пункта - новому месту его службы на ближайшие два года.


Последние наставления Валеры Махнаткина

Первый рабочий мушаверский день Николая завершился в тот самый момент, когда полуденное солнце застопорилось в зените небосклона, а двое военнослужащих царандоя принесли в спецотдел термосы с горячей пищей, приготовленной на царандоевской кухне. Кроме похлёбки и постного плова каждому едоку полагалась четверть кукурузной лепёшки и кружка горячего чая.

Находящиеся в подразделении офицеры и рядовые потянулись к раздаче пищи со своими чашками и кружками, и уже через пару минут усердно гремели ложками сидя под навесом за общим столом. Из этих же термосов перепало и сидящим за металлической решёткой узникам. Аманулла предложил Николаю отобедать вместе с ним, но поблагодарив того за гостепреимство, он вежливо отказался от казённой пищи. К тому моменту от Головкова и остальных советников царандоя он уже был наслышан о проблемах возникавших с кишечником, после того как они осмеливались отведать азиатские разносолы.

Прощаясь, Николай попросил подсоветного выделить машину спецотдела, которая доставила бы его, Головкова и Шарафутдина в советнический городок. Аманулла отдал распоряжение Мирзе - водителю "Тойоты", но им пришлось ещё немного подождать, пока тот не расправился с обедом.

Домой добрались без происшествий. Когда вошли на виллу, то увидели как Валера Махнаткин разогревает на плите вчерашний борщ.

- Ты чё, так и не улетел? - удивился Головков.

- Улетишь тут с вами, - недовольно буркнул Валера. - Самолёт из Кабула и не думал сегодня вылетать. Видите ли, у них там сильный ветер с утра задул, и все вылеты отменили. А что мне одному делать на Майдане, вот и решил обратно вернуться.

- Ну, и когда теперь обещают подать персональный борт? - пошутил Володя.

- Если завтра ветер в Кабуле стихнет, то часам к одиннадцати самолёт будет в Кандагаре.

- Обнадеживающая весть, - констатировал Головков.

С обедом справились в считанные минуты, после чего все разбрелись по своим комнатам, и уже там добросовестно приступили к неукоснительному исполнению неписанных правил соблюдения мушаверского часа. Один лишь Валера неприкаянно бродил по огороду, пропалывая от сорняков помидорные грядки. А вечером всей гурьбой пошли на волейбольную площадку, и присоединившись к играющим, дали фору военным советникам, не проиграв им ни одной партии.

В тот день на городок не упало ни одного эрэса, ни одной мины, и игра завершилась в тот самый момент, когда солнце скрылось за горной грядой на западной окраине Кандагара. Поскольку борщ был доеден ещё в обед, на ужин решили ничего не готовить, а довольствоваться тем, что лежало в кладовке. Открыли несколько банок с гречневой кашей и пару банок с сардинами. Выложили всё это на сковороду и слегка разогрели. Валера принёс с огорода тарелку со своей фирменной продукцией, и все молча приступили к трапезе.

- Эх, сейчас бы что-нибудь посущественней на стол поставить, - заметил Саша Васильев.

Но поскольку это самое "существенное" было без остатка ликвидировано ещё в первый день "прописки" Николая на тринадцатой вилле, все молча продолжили тыкать вилками в лежащую на сковородке трапезу.

- Что бы вы без меня делали, - заметил Васильев, и в его руках словно по мановению волшебной палочки появилась бутылка "Столичной".

- Во, дает! - то ли удивился, то ли возмутился Махнаткин. - И молчал, засранец, когда я намедни с больной головой ходил.

- Так я её только сегодня у своего подсоветного выклянчал, - оправдался Александр, разливая спиртное по появившимся на столе гранёным стаканам. - Пообещал вернуть должок, как только так сразу. Так что, имейте это в виду, господа офицеры, когда в конце месяца будете заказывать в Кабуле харчи и спиртное. С каждого в общий котёл по паре сиреневых бумажек сверху.

Уже тогда Николай знал, что сиреневой бумажкой советники называют купюру достоинством в сто афгани, появившуюся в денежном обороте Афганистана после Саурской революции, а до этого, ещё при короле, самой крупной купюрой в ходу была полусотенная бумаженция зеленоватого цвета с изображением лысого Захир-Шаха.

Поллитра водки оказалось не достаточно для того, чтобы её хватило на обязательный в таких случаях "третий" тост, и по этой причине, его просто не стали поднимать, а вместо этого выпили за предстоящий перелёт Махнаткина в Кабул, и за тех, кто остаётся служить в Кандагаре. Уже после того как бутылка окончательно опустела, Александр признался, с чего это вдруг он раскрутил сегодня своего подсоветного. Сардар должен был передать какие-то документы в Кабул, но по причине нелетной погоды в столице, ни один борт оттуда в этот день так и не вылетел. Об этом он узнал связавшись со своим подчиненным на Майдане. А коли так, Валера тоже не сможет улететь сегодня в Кабул, а поскольку царандоевская пересылка на Майдане пустовала третьи сутки, он наверняка вернётся в кампайн.

До отбоя оставалось ещё пару часов, и чтобы не терять время зря, решили расписать пульку в "Кинга". Николай в этой карточной игре ничего не понимал, и поэтому присутствовал при ней сторонним наблюдателем, пытаясь уловить её смысл пока Володя заносил выигрышные очки игроков в расчерченную на листе бумаги таблицу. А чтобы время не тянулось медленней обычного, затеял разговор об особенностях мушаверской работы в царандое. Многое из того что он увидел и услышал сегодня побывав в уголовном розыске и спецотделе, оставалось для него не просто загадкой со многими неизвестными, а конкретным "тёмным лесом".

- Запомни, и заруби себе на носу - поучал Валера, - самую главную задачу, которая будет стоять перед тобой аж целых два года, заключается как раз в том, чтобы ты рано или поздно но обязательно вернулся домой к своей семье не в цинковом кимоно. А вот чтобы с тобой ничего подобного не случилось, должен ты будешь постоянно крутить головой на все триста шестьдесят градусов, слушать о чём говорят окружающие тебя люди, всё фиксировать в своей черепушке, и делать соответствующие выводы.

- Что-то подобное я уже слышал от дембелей в Кабуле, пока жил в "Беркуте", - заметил Николай. - Но это всего лишь общие слова, а хотелось бы услышать конкретику. Что именно, в первую очередь, должен я делать, чтобы, как ты выразился, не вернуться домой в этом самом цинковом кимоно?

- Да ничего особенного, - встрял в разговор Головков. - Для начала ты должен усвоить прописную истину, которая заключается в том, что вокруг тебя все враги. Духи ли это, или афганские военнослужащие, - все они твои реальные или потенциальные враги, которые в любой удобный для них момент с привеликим удовольствием пустят тебе пулю в затылок, либо всадят в спину нож. А стало быть, что надо делать в первую очередь?

- И что надо делать в первую очередь? - вопросом на вопрос ответил Николай.

- А в первую очередь, ты должен чётко осознавать с кем имеешь дело, - продолжил разговор Валера. - Вот смотри, у тебя есть подсоветный. Хороший вроде бы мужик. И в Союзе учился, и к нашему брату мушаверу с уважением относится. Но ни я, ни Володька не можем за него поручиться на все сто процентов. И я скажу почему. Как у всякого афганца у него есть семья, а там где семья, обязательно будут проблемы, и не только сугубо семейные, о которых он никогда не расскажет ни своему начальнику, ни уж тем более тебе.

Могу привести простой пример - ранней весной этого года один из офицеров джинаи двое суток не появлялся на работе. Конечно же, на то могли быть различные причины, начиная от случившегося с ним дристуна, и кончая банальным запоем, что, кстати, среди афганцев бывает не так уж и редко. Шурави весьма успешно научили их употреблять кишмишовку, а теперь сами репу чешем - что делать и как быть? Ну да ладно, я сейчас не о том. И вот, на третий день объявляется этот супчик у себя на работе, и лопочет что-то невнятное насчет того, что его едва не убили исматовцы. И произошло это происшествие практически возле его дома.

Естественно, сразу возникает вопрос - неужто исматовцы действительно на протяжении двух последних суток держали его в зиндане, из-за чего он так и не смог сообщить о происшествии своему руководителю Асаду? Ну, ты сам понимаешь, любой здравомыслящий опер именно этот вопрос задаст потерпевшему и уж тем более офицеру правоохранительных органов, который просто обязан был немедленно проинформировать о ЧП своё начальство.

А если этого не произошло, то какие предположения можно сделать?

- Какие? - до конца так и не поняв к чему клонит Валера, переспросил Николай.

- А такие, - продолжил Валера. - Либо этот офицер банально врёт и легенду с похищением придумал после того как рано утром наконец-то оклемался после запоя, либо он что-то недоговаривает. И вот это самое - "что-то", может играть весьма существенную роль не только в его собственной жизни, но и в жизни коллектива где он работает. В таком случае, самое главное нащупать верную ниточку ведущую к разгадке тайны, которую так тщательно пытается скрыть этот человек. И как ты думаешь, в чём заключалась фишка с его двухдневным исчезновением?

- В чем?

- А в том, что его почти двое суток удерживали связанного по рукам и ногам в заброшенном доме, неподалеку от дома в котором жила его семья. Его не били, не пытали, а популярно объяснили, что произойдет с его женой и детьми в самом ближайшем будущем, если он не станет на них пахать. "Духи", а это были именно они а не исматовцы, в деталях расписали как будут сдирать кожу с тела его супруги, и как поочередно изнасилуют, а потом четвертуют его малолетних детей, а их конечности перебросят через дувал его двора. А вот теперь, честно и откровенно ответь мне, как бы ты сам поступил, доведись попасть в аналогичную ситуацию?

- Честно говоря - не знаю.

- Вот видишь, даже ты не знаешь как поступать в таких неординарных случаях. А что тогда взять с молодого офицера царандоя, без года неделю работающего в правоохранительных органах, впервые попавшего в подобную ситуацию, и от его положительного или отрицательного ответа теперь зависит не только его собственная жизнь, но и жизнь членов всей его семьи. Одним словом - куда не кинь, везде клин.

Конечно же, уже на следующий день он мог доложить о происшествии тому же Асаду или на крайняк Аманулле, но вся заковыка крылась как раз в том, что отпуская с миром своего пленника, "духи" предупредили его, что в царандое у них есть свои люди, которым сразу же станет известно о его резких "телодвижениях". И вот тогда уж точно, ни ему самому, ни его семье не жить на этом свете. Офицер просто испугался за самого себя и сородичей, и для начала решил придумать версию и с этим нападением, и счастливым избавлением из плена.

Но он только одного не учел, что наш Володька не зря ел свой хлебушек работая в Союзе начальником уголовного розыска, и его на мякине просто так не проведешь. Через советников КГБ и их агентуру в "подшефной" договорной банде Муслима Исмата, он проверил достоверность всего того, что наговорил этот офицер. Естественно, его версия с похищеним и счастливым финалом не нашла своего подтверждения. А коли так, то надо было придумывать что с ним дальше делать. Ведь если он не станет стучать "духам", те действительно прикончат его в любой удобный момент. С другой стороны, если он пойдет на сотрудничество с ними, то те должны же как-то установить с ним устойчивую двухстороннюю связь. Не в царандое же они с ним собирались встречаться, и уж тем более не в его собственном доме.

И ещё один немаловажный момент всплывал во всей этой истории - "духи" ведь не зря лепили ему горбатого насчёт своих людей в царандое - наверняка, таковые у них там имелись. А раз так, то верить, и уж тем более доверять свою тайну постороннему человеку, этому офицеру не было никакого резона. Тот же Асад, хоть и проверен нами не единожды на конкретных делах, запросто может иметь не только служебные контакты с моджахедами, многие из которых до Саурской революции служили в армии и МВД. Да и он сам при короле занимал не хилую должность в полиции, причем, именно здесь - в Кандагаре. А раз уж в стране творились такие дела, когда афганцы физически уничтожали друг друга только за то, что вчерашний друг или сослуживец примкнул не к тому партийному крылу, крыша могла поехать даже у самого харизматичного человека.

Одним словом, после того как мы раскололи этого офицера до самой задницы, то пришли к выводу, что сообщать об этом своим подсоветным преждевременно, а его попросили помалкивать о случившемся, и никому, даже самым закадычным друзьям, ничего о том не говорить. Правда, мы сразу же предупредили его, что если кто-нибудь из "духов" или их пособников вдруг выйдет на связь с ним, то он тут же должен сообщить нам.

- И чем же закончилась эта история? - полюбопытствовал Николай.

- А закончилась она тем, что не прошло и нескольких дней после нашей встречи с этим офицером, как он примчался в мушаверскую и сообщил, что на Герат-базаре к нему подошёл незнакомый человек, который напомнил насчет того разговора с "духами". Парень не растерялся, и как мы его проинструктировали, заявил незнакомцу, что тот видимо ошибся и перепутал его с кем-то. Незнакомец не стал с ним спорить, а только сказал, что послезавтра до обеда к нему на работу придёт человек по имени Мирвайс, который заявит о краже двух баранов. Именно этому человеку он должен будет передать список всех сотрудников джинаи и максуса с адресами их проживания в Кандагаре. А если он это поручение не исполнит и не передаст запрашиваемый список, то может распрощаться со своей собственной жизнью, а заодно с жизнями жены и детей.

Ситуация начинала выходить из-под контроля, и силами одних только советников осуществлять дальнейшую оперативную разработку не представлялось возможным, поэтому было принято решение рассказать обо всём Асаду. О своём решении мы сообщили офицеру, и тот с ним согласился.

Асад сразу оценил всю сложность и опасность положения в каком оказался его подчиненный. Правда, надо отдать ему должное, он не стал выяснять у мушаверов, откуда им всё это стало известно, да и мы сами не собирались открывать все карты. Там же, в его кабинете, наметили план неотложных мероприятий. Поскольку на встречу с сотрудником джинаи мог прийти кто угодно и, скорее всего, человек к моджахедам не имевший никакого отношения, к операции подключили "наружку". А чтобы "топтуны" не ошиблись с объектом наблюдения, офицер джинаи должен был подать условный сигнал в тот самый момент, когда посетитель будет покидать его служебный кабинет. Дабы не произошло преждевременной утечки информации, никого из сотрудников джинаи к операции подключать не стали, и Асад самолично передал визитёра представителю "пятерки".

Со списком оперативных сотрудников тоже решили немного "нахимичить", включив в него тех из них, кого реально в джинаи уже не было. Одни были уволены за нарушения дисциплины или уволились со службы по собственному желанию, другие убыли для дальнейшего прохождения службы в соседние провинции. Были и такие, кто за последние пару лет погиб при исполнении служебных обязанностей. Расчёт был сделан на то, что "духи" не сразу бросятся перепроверять достоверность изложенных в том списке сведений, а за это время, мы что-нибудь придумаем и позаботимся о дальнейшей судьбе "информатора".

"Заявитель" действительно оказался случайным человеком, не имевший к "духам" никакого отношения. Видел бы ты его холупу, в которой он жил с семьей на окраине Кандагара. Да и баранов у него отродясь никогда не водилось, поскольку, всю свою сознательную жизнь пахал на чужого дядю, и влегкую срубить бабла за счет одного визита в царандой с заявой о несуществующей краже, для него было что-то вроде манны небесной, поскольку "духи" пообещали солидные деньги, за которые ему пришлось бы пахать на хозяина не меньше месяца.

Одним словом, просекли "пятерочники" куда он отнёс этот список, и установили реального "духовского" связника. И как ты думаешь, кем тот на самом деле оказался?

- Кем?

- Одним из ответственных сотрудников губернаторства, член НДПА с пятилетним стажем, на которого никто бы и не подумал, что он реально стучит моджахедам. Более того, этот ублюдок среди своих сослуживцев слыл ярым обличителем душманского движения, и едва ли не на каждом совещании поливал "духов" грязью, а заодно, втихаря строчил анонимки на вполне порядочных людей, кого сам реально ненавидел.

- И что было дальше?

- Да ничего особенного. Опера с семьей в срочном порядке отослали в повинцию Газни где он продолжил службу в джинаи под вымышленной фамилией, а его дом в Кандагаре, "духи" сожгли месяц спустя, когда ни его, ни его семьи там уже не было.

- А что сталось с тем "кротом" из губернаторства?

- А вот с ним то, как раз произошла весьма интересная история. Его грохнули опера максуса, когда он встречался с представителем бандгруппы на которую всё это время пахал. Уже позже выяснится, что полевым командиром в той банде был его родной брат, бывший капитан афганских вооруженных сил, которого долгое время выслеживали хадовцы и царандоевцы.

- И неужто никто не знал, что они родные братья?

- Не знали. По той простой причине, что по всем оперативным учетам брательник этого казённого клерка числился под совершенно иной фамилией, которую ему придумали в учебном центре в Пакистане, где он ещё в 1981 году проходил специальную подготовку от Исламской партии Афганистана.

- И всё это время, пока он верховодил в "зеленке", его брат исправно стучал брательнику?

- Практически - да.

- М-м-да, многовато же он нагадил госвласти за всё это время, - резюмировал Николай.

- Теперь уже никогда больше не нагадит, также как и его брательник.

- А что, брательника тоже опера грохнули?

- Да нет, с ним свои же отморозки разобрались.

- Это как же так?

- Да очень просто. Когда опера ликвидировали "крота", его убийство было обставлено таким образом, чтобы все подумали что его замочили "духи". При осмотре "места происшествия", опера уголовного розыска нашли в кармане куртки убитого записку, содержание которой гласило о том, что на основании решения Исламского суда, моджахеды ликвидировали изменника своей страны и пособника советских оккупантов. И подпись в том письме стояла одного из полевых командиров, с кем у брательника убиенного были давние неприязненные отношения. Ну, а что произошло потом, не трудно себе представить. Повоевали две банды друг с другом, понабили с пару десятков нафаров с обеих сторон, и только после гибели одного из полевых командиров, наконец-то сообразили, что их тупо развели. Да уж поздно было - покойников с того света не вернешь.

- И как часто опера к подобным методам борьбы с "духами" прибегают?

- Случается, - расплывчато ответил Головков. - С этими волками жить, по волчьи выть, а иначе нельзя. Ты что же думаешь, "духи" не используют аналогичных методов борьбы с неверными? Как раз наоборот, именно они чаще всего пользуются отнюдь не джентельменскими методами борьбы со своим противником. Это же Восток, батентка. А на Востоке подобное каварство возведено если не в ранг государственной политики, то уж на бытовом уровне практикуется едва ли не повсеместно.

- Стало быть, мне тоже придется прибегать к таким методам?

- А ты что же, считаешь, что бороться с противником нужно исключительно с открытым забралом и в белых перчатках?

Николай неопределенно пожал плечами, но немного помолчав, решил уточнить кое-что у Махнаткина.

- Вот вы сейчас оба рассказали о том, что на первом этапе этой спецоперации, контачили с опером джинаи без привлечения своих подсоветных. И как часто приходится прибегать к подобным методам оперативной работы?

- Часто, не часто, но иногда приходится, - расплывчато ответил Валера. - Но чаще всего приходится работать с их агентурой не напрямую, а знакомясь с конечным продуктом их работы.

- Как это так?

- Да очень просто, - ответил Валера. - Тебе придётся перелопачивать горы сообщений поступающих от агентов максуса, и из них черпать нужную информацию, которая для нас - советников, представляет хоть какой-то оперативный интерес. А поскольку на дари ты "них ферштейн", и уж тем более не читаешь текст с листа, то без переводчика тебе однозначно не обойтись. А если ты и впредь намерен как можно больше агентурных сообщений вычитывать в оригинале, с первых же дней поставь себя так, чтобы старший советник давал тебе в напарники не какое-то фуфло, а вполне нормального переводчика, владеющего не только языком дари, но, по возможности и пушту. В этом плане лучше всего подходит Шарафутдин. У него два высших образования, и до службы в милиции он успел несколько лет отработать директором одной из сельских школ Таджикистана. К тому же, в Союзе он служил в уголовном розыске, и ему не придётся объяснять значение тех или иных специфичных словечек из оперского слэнга.

Что же касаемо самой информации поступающей от агентуры джинаи и максуса, то тут тоже есть много нюансов, о которых ты обязан постоянно помнить. Не факт, что подсоветный будет показывать тебе все без исключения агентурные сообщения. Что-то он обязательно припрячет для себя, и в первую очередь ту информацию, в которой речь идёт о неблаговидных делах в афганских госстуктурах и самом царандое. Ну там, взятки всякие, казнокрадство, разворовывание гуманитарной помощи, и конечно же наркотрафик. Я почти полгода мушаверил с бывшим начальником максуса - Хафизуллой. Так вот, он как раз и занимался тем, что свою агентуру нацеливал не на работу в бандах, а на выявление подобных людей, а потом всеми доступными способами "доил" их по полной программе. Мало того, он ещё не брезговал разворовывать "девятку", а деньги причитающиеся агентам за проделанную ими работу, клал в собственный карман.

- И что с ним сталось? - осторожно поинтересовался Николай.

- Да ничего особенного, - ухмыльнулся Валера. - Отправили на повышение в провинцию Фарах, где назначили на должность начальника РОЦа.

- Так ведь он же и там продолжит заниматься мздоимством.

- Уже не продолжит. Два месяца тому назад машину в которой он ехал на работу, обстреляли "духи" и Хафизулла погиб. Жаль, конечно, что вместе с ним погибло еще двое царандоевцев, но, видать такова их незавидная судьба. Иншалла, одним словом.

- Чего, чего? - переспросил Николай

- Иншалла, в переводе с арабского - "На всё воля Аллаха", - пояснил Головков. - Учи матчасть, в жизни наверняка пригодится.

- Продолжим изучать матчасть, - прервал его Валера. - Когда будешь просматривать поступившую от агентуры информацию, обращай внимание на то, от кого именно она исходит. Естественно, реальных фамилий агентов тебе никто не скажет, а вот их псевдонимы ты из сообщений узнаешь. По возможности постарайся запомнить псевдонимы именно тех агентов, от которых поступает наиболее ценная информация. Сразу тебе скажу, что процентов на весемьдесят свою информацию они добывают не отходя от кассы, то бишь, не появляясь в "зеленке" и уж тем более в самих бандах. От таких балбесов нет никакого проку, поскольку самую "наисвежайшую" информацию они дыбают на базарах, из разговоров с дукандорами и чайханщиками, либо подслушивая разговоры посторонних. Хотя, в подобных сплетнях и слухах иногда есть рациональное зерно. Просто надо скомпилировать всё это в одно целое, и тогда может прорисоваться реальная картинка. Какая именно, это уже второй вопрос, но зачастую по ней можно отследить миграцию по "зеленке" той или иной бандгруппы, или, например, составить некий психологический портрет того или иного полевого командира, узнать его сильные или слабые стороны и даже возможные связи в самом Кандагаре, особенно родственные.

Но есть и такая категория агентов, которые из своего сотрудничества с госвластью извлекают личную выгоду. Чаще всего этим грешат те из них, кто совсем недавно пошёл на негласное сотрудничество, либо это сотрудничество, завязалось сугубо по его собственной инициативе. К такой категории стукачей надо относиться с крайней осторожностью, и всю поступающую от них информацию перепроверять по другим оперативным каналам.

Приведу живой пример произошедший со мной в июле этого года.

Попался максусу один такой хмырь, которого царандоевцы задержали на посту в Дурахи при проверке документов. Документы у него оказались в порядке, но погорел он на том, что так и не смог внятно ответить на вопрос - откуда и куда двигает. Я сам его опрашивал в присутствии подсоветного, но он молчал как Зоя Космодемьянская, пока Аманулла не вышел из кабинета. И как только он вышел за дверь, стал этот хмырь лопотать про то, что является негласным сотрудником ХАДа и выполняет в "зеленке" важное задание в одной из бандгрупп. Я поинтересовался, какой у него оперативный псевдоним в ХАДе, и тот его назвал. А потом он поведал мне о том, что в одном из домов в кишлаке Лой Карезак уже несколько дней скрывается полевой командир Мохаммад Хан. При этом, почти не глядя на карту, указал место расположения этого дома в кишлаке, и предложил как можно быстрее нанести по этому дому БШУ силами советской авиации.

Не знаю, что меня в тот день удержало не передавать информацию на ЦБУ Бригады. Какое-то шестое чувство подсказало, что делать этого нельзя до тех пор, пока я её не перепроверю через советников ХАДа. И правильно сделал. Оказывается, этот козёл действительно сотрудничал ранее с хадовцами, но после того как они поймали его на одном неблаговидном деле, из агентурной сети исключили и даже хотели возбудить против него уголовное дело, но тот вовремя смылся в "зеленку".

- А что за неблаговидное дело он совершил? - поинтересовался Николай.

- Да всё очень просто - занимал этот козлина деньги у людей, а возвращать их кредиторам не спешил. А когда те стали настоятельно требовать вернуть им должок, он и придумал способ как избавиться от них, а заодно отличиться в глазах своих хадовских "кумовьёв". Одним словом, стал он сливать в ХАД инфу о местонахождении в "зеленке" "духов" и их командиров. Так продолжалось до тех пор, пока от другого агента в "зеленке" не поступила информация о весьма странных точечных обстрелах и БШУ наносимых по домам местных ростовщиков. Сопоставили эти сведения с нанесенными за последнее время артобстрелами и авиаударами, и картина сразу прояснилась, после чего вычислить источник дезинформации не представило особого труда.

- Да за такие дела сразу к стенке надо ставить! - возмутился Николай.

- Кого? - ухмыльнулся Валерий. - В таком случае, рядом с ним надо ставить и того, кто слил туфтовую информацию в ЦБУ. А слить её мог только советник ХАДа и никто другой. Понимаешь, к чему я клоню?

- Догадываюсь, - не вполне уверенно произнес Николай.

- Это я всё к тому сейчас тебе говорю, что любая просачивающаяся из "зеленки" информация, какой бы жареной и горячей она не была, должна быть самым тщательным образом перепроверена через взаимодействующих.

- А это ещё кто такие?

- Взаимодействующие - это точно такие же советники как мы с тобой, но только из других силовых ведомств СССР. Аналогичными взаимодействующими наши подсоветные считают хадовцев и афганских военных. А чтобы подобных ляпсусов не случалось, и создали в Бригаде это самое ЦБУ, то бишь - Центр боевого управления, где тамошние аналитики обрабатывают поступающую отовсюду информацию о "духах" и их пособниках. А ещё на картах и фотопланшетах ЦБУ отмечены места дислокации договорных банд, отрядов самообороны и даже отдельно стоящие дома, по которым нанесение ударов категорически запрещено. Так что, если ты принесешь туда непроверенную информацию и она наложится на запретные места, у тебя могут не сложится нормальные взаимоотношения с начальником разведки Бригады и его подчиненными. Кстати, постарайся не откладывать в долгий ящик знакомство с этими ребятами. Самый главный среди них Миша Лазарев - начальник разведки Бригады, и его помощник - Серёга Курячий. Есть ещё агентурщики ГРУ, но с ними тебя познакомят отдельно, если, конечно, сочтут нужным. С остальными же советскими офицерами я не рекомендую тебе завотить знакомств. Сам потом поймешь почему.

И пожалуй самое главное. Работая с агентами, ты ни на минуту не должен забывать о том, с чего я собственно говоря и затеял сегодня весь этот разговор - верить нельзя никому, и уж тем более людям, постоянно шастающих из "зеленки" в город и обратно. Среди них могут оказаться не только слуги двух господ, но также предатели и откровенные враги, которые, сливая информацию о "духах", реально выполняют их же задания.

Весной этого года, по информации одного такого двойного агента, работавшего на хадовцев и одновременно на пакистансую разведку, наши летуны разнесли в хлам один кишлак в Дамане, где на тот момент якобы находилось крупное бандформирование. Позже выяснилось, что это была тщательно спланированная "духами" пропагандистская акция, и вместо "духов" под сплав пошли мирные жители незадолго до этого вернувшиеся из лагеря беженцев в Пакистане. Во всех западных СМИ поднялась такая шумиха - мама не горюй. Я сам рассматривал в одном "духовском" журнале цветные фотки с места той бомбардировки. Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных. И вот чтобы подобных ошибок никогда не произошло лично с тобой, я и рекомендую более тщательно перепроверять всю ту лабуду, что исходит от царандоевской агентуры. А то ведь, в историю можно не только попасть, но и конкретно вляпаться. В таких случаях лучше перебздеть, чем недобздеть. Надеюсь, я популярно обо всём тебе рассказал? - Валерий испытующим взглядом посмотрел Николаю прямо в глаза.

- Да, дальше некуда, - ответил Николай.

- И ещё один момент запомни до конца своего пребывания в Афгане, - в очередной раз встрял в разговор Головков. - Постарайся даже не пытаться казаться кровожадным в глазах афганцев, и в первую очередь у своего подсоветного. Никогда не проявляй излишнее любопытство по той оперативной информации, которую в дальнейшем намерен передать на реализацию в ЦБУ. Высокие показатели напрямую связанные с уничтожением живой силы "духов", дело хорошее, но сами афганцы стараются не афишировать свою личную причастность ко всему этому мочилову. И если уж ты что-то и выведал интересного у подсоветных, то постарайся не посвящать их во все те нюансы, что произошли в дальнейшем.

В ту ночь Николай долго не мог сомкнуть своих глаз, и тупо уставившись в потолок, вновь и вновь мысленно переваривал всё то, что услышал сегодня от Махнаткина и Головкова.

Да, многого ещё он не знает, многое ему придётся постигать методом проб и ошибок, так сказать - методом тыка. Остаётся лишь надеяться, что он не допустит со своей стороны грубейших ошибок в советнической работе, и домой вернётся не только живым и невредимым, но и не потерявшим честь и достоинство человеком.

Очень не хотелось прослыть в глазах своих подсоветных, да и просто афганцев, неким кровожадным людоедом, для которого чужая человеческая жизнь ломаного гроша не стоит.

Да и не ради всего этого он сюда ехал.


Особенности советнической работы в условиях афганской войны.

Ещё, будучи в Кабуле, у Николая состоялся откровенный разговор с полковником Николаем Шенцевым. Из группы сотрудников МВД СССР прилетевших в Афганистан одним рейсом вместе с Николаем, на должность оперативного сотрудника по советнической работе в максусе, кроме него никто не был назначен. И не потому, что именно ему было оказано какое-то особое доверие, либо посчитали наиболее опытным и подготовленным для работы в данном подразделении. Вполне возможно, что его могли распределить совершенно в иную провинцию, и совсем на другую должность. Но всё дело в том, что среди его попутчиков основную часть составляли военнослужащие внутренних войск, прибывшие в Афганистан на замену советников строевых подразделений царандоя.

Еще два сотрудника ОБХСС целенаправленно прибыли для обеспечения советнической работы в аналогичной службе центрального аппарата МВД ДРА. Именно на такую должность переводился и Валера Махнаткин.

Профессиональный опыт в раскрытии преступлений экономической направленности приобретенный Валерой ещё в бытность работы в Советском Союзе, вкупе с имевшимися навыками работы с подсоветными сотрудниками царандоя и их агентурой, давали ему шанс стать не только одним из тех, кто будет работать по этой линии в Кабуле, но, что вполне вероятно, возглавить небольшой коллектив советников на чьи плечи ляжет весьма трудная, и крайне опасная работа, которой они должны будут заниматься сами, и обучать этому ремеслу своих афганских коллег. И в первую очередь, эта самая опасность будет исходить не от каких-то там засевших в "зеленке" малограмотных духов, а от весьма высокопоставленных афганских чиновников, кто и станет основными объектами их оперативных разработок.

Вот и выходило, что именно Николаю, а не кому-то иному, выпал "лотерейный билет" стать советником максуса, взамен Валеры, убывающего к новому месту службы.

Шенцев первым делом поинтересовался, как Николай воспринял своё назначение в Кандагар, на что он откровенно ответил, что не видит никакой разницы в том, в какой именно провинции доведётся заниматься советнической деятельностью. В определенной степени он был даже рад тому, что служить будет в теплых краях, проживая в компактном городке с нормальными бытовыми условиями.

На ту пору он уже был наслышан про провинцию Гур, где лишь три месяца в году была нормальная, теплая погода, и более полугода стоял жуткий холод, которого он с детства физически не переносил. В ряде других провинций климат был не хуже чем в Кандагаре, но бытовые условия проживавших там советников царандоя, желали лучшего. И хоть ему было не привыкать жить в жилищах без удобств, но всё-таки хотелось иметь нормальную крышу над головой, текущую из крана воду, и самую элементарную кровать, на которой можно было вытянуться в полный рост, и освободившись от верхней одежды, блаженно отдыхать.

А уж про такие излишества земных благ как электричество, холодильник и телевизор, оторванным от цивилизации советникам царандоя не приходилось даже и мечтать. Пищу готовили на кострах и керогазах, а вечера проводили при свете китайских бензиновых ламп с весьма оригинальным излучателем света, в качестве которого использовался специальный асбестовый мешочек. Разогретая воздушно-бензиновая смесь, проходящая через него под давлением, фактически превращалась в газ, который при горении разогревал мешочек до такой температуры, что он начинал ярко светиться как лампа дневного света.

Электрогенераторы, конечно же, были во всех провинциях, но их включали только в тех случаях, когда нужно было обеспечить радиосвязь с Кабулом, на что уходило не более полутора - двух часов в сутки. Но и эти мгновения относительно цивильного бытия, советники использовали с пользой для дела - кто аккумулятор носимой радиостанции заряжал, а кто-то успевал послушать популярную песню, доносившуюся из динамиков радиомагнитолы, работающей как от батареек, так и от сетевого адаптера, или даже посмотреть телевизор, если, конечно, таковой у советников имелся в наличии.

Николай Прокопенко, с которым Николай успел пообщаться с первых дней своего пребывания в Кабуле, весьма красочно разрекламировал советническое житьё-бытьё в Кандагаре, и он уже не мыслил оказаться в какой-то иной провинции, где ничего этого не было и в помине...

Обо всём этом он и поведал тогда товарищу полковнику, в качестве доказательства серьезности своих намерений оказаться именно в Кандагаре, на что, усмехнувшись в свои пышные усы, тот заметил:

- А знаешь ли ты, что когда готовили разнарядку в Союз, тебя планировали направить советником уголовного розыска в провинцию Балх? Там как раз подходил к концу срок командировки советника джинаи, и он уже сидел на чемоданах, дожидаясь своего заменщика. Но пока ты находился в Москве, один из наших сотрудников занимавший должность советника в центральном аппарате МВД ДРА, обратился к руководству Представительства с рапортом о переводе его в провинцию. По секрету скажу, что не все советники морально и физически готовы выдержать напряженный режим работы в Кабуле. Есть в ней много специфических особенностей и многие опера, работавшие в Союзе на "земле", не в состоянии нести свалившуюся на их плечи ношу. И в первую очередь, их напрягает избыток бумажной работы. Все эти многочисленные справки, меморандумы, отчеты и докладные записки, что ежедневно приходится оформлять в огромных количествах, а также постоянный контроль со стороны руководства, на многих действуют угнетающе. Особенно на тех из них, кто на прежней работе в Союзе привык частенько исчезать с работы на "оперативный простор". А куда тут можно исчезнуть, если тебя могут хватиться в любой момент и в любое время суток.

И бегут они куда-нибудь подальше, но только не быть мальчиками на побегушках, каковыми они сами себя считают.

Этот "доброволец" поехал вместо тебя в Мазари-Шариф и тебе могли запросто предложить занять освободившееся место здесь - в Представительстве, тем более, что иных вакантных должностей советников по линии уголовного розыска или максуса, даже в провинциях, на момент твоего появления в Кабуле, фактически не было. Но всё дело в том, что на это "блатное" место в Москве уже целая очередь выстроилась. И если бы не возникшая ситуация с отзывом Махнаткина из Кандагара, тебе пришлось бы дожидаться ближайшей ротации советников, и ещё неизвестно, где бы ты в итоге оказался. Так что, радуйся, что тебе несказанно повезло с назначением.

Коллектив в Кандагаре дружный, можно даже сказать - спаянный, и что самое главное, там нет ни нытиков, ни карьеристов, ни тихушников, коих не любят сослуживцы, да и руководство Представительства тоже. Бытовые условия там намного лучше, чем в большинстве других провинций, так что, и в этом плане ты не прогадал. Конечно же, провинция с незапамятных времен покрыла себя дурной славой, и душманы там весьма и весьма агрессивные, но это вовсе не значит, что в Кандагаре вообще невозможно жить и работать. Жить там можно, и даже нужно, но всё будет напрямую зависеть от тебя самого - каким себя покажешь, таким тебя и воспримут в коллективе советников и подсоветная сторона.

Потом Шенцев устроил Николаю небольшой экзамен по знанию нормативных документов регламентирующих работу царандоя, и отдельно джинаи и максуса. На все вопросы он ответил без запинки. Да и было с чего запинаться, если все эти приказы и наставления были фактически скопированы с аналогичных нормативных документов МВД СССР.

Удовлетворенный ответами, полковник стал моделировать нестандартные ситуации, в какие Николай мог попасть в процессе советнической работы, при общении с подсоветными и негласным аппаратом максуса. Основной упор он сделал на то, как он должен был реагировать в конкретных случаях, которые уже происходили в жизни советников царандоя. Именно от него Николай услышал фразу, которую за несколько лет до этого озвучил киношный Мюллер из многосерийного фильма "Семнадцать мгновений весны" - "Никому не верить".

- Какой бы достоверной не казалась поступившая от афганцев информация, она в обязательном порядке должна подвергаться тщательнейшей проверке и перепроверке, - продолжил свои размышления полковник. - Это в Союзе, где получив информацию о совершенном или готовящемся преступлении, можно было прибегнуть к целому комплексу гласных и негласных оперативных мероприятий, и в кратчайшие сроки изобличить преступника. Афганистан не Союз, и тут действуют совершенно иные правила игры, где есть место и провокациям, и обману, и многому другому, что в народе называют одним словом - "коварство".

Восток издревле жил по своим собственным законам и правилам, которые нам - гражданам Советского Союза, понять очень сложно, и если ты своими советами начнешь вносить некие коррективы в работу и повседневную жизнь афганцев, они однозначно тебя не поймут. Именно поэтому, прежде чем высказать собственную здравую мысль, необходимо очень внимательно выслушать подсоветного, и сделать так, чтобы именно он первым озвучил собственное видение проблемы.

Афганцы уникальный народ, которого хлебом не корми, но дай возможность поговорить. А когда подсоветный выговорится, вот тут и наступает черёд советника. Нет, он не должен инициировать дебаты и лезть в разговор со своими советами и предложениями, но он просто обязан спросить у своего собеседника, как тот будет претворять в жизнь всё то, что он только что напредлагал. И вот когда подсоветный начнет излагать свои умные и дюже хитрющие планы мероприятий, наступает черед советника, которому предстоит отделить зерна от плевел из всего того, что предложит его оппонент. При этом, предложения должны быть высказаны таким образом, чтобы не задеть самолюбие афганца, и уж тем более, не уличить его в профессиональной непригодности. Этого они никому не прощают, даже советникам, и может так случится, что из друга ты в одночасье превратишься для него в злейшего врага. Подсоветный будет тебе улыбаться, во всем с тобой соглашаться, а делать будет всё равно по своему, и при этом, он на каждом углу будет говорить всем, что это советник насоветовал ему поступать именно так. Хорошо, если это будет касаться проблем сугубо бытовых, и хуже, если это будет связано с поступившей от агентуры недостоверной информации, которую с подачи советника реализуют советские военные летчики или артиллеристы, в результате чего погибнут не душманы, а мирные жители.

Такие подставы уже имели место быть за прошедшие семь лет присутствия советских советников в Афганистане, и все они заканчивались скандалами и разбирательством на самом высоком уровне. Двое советников МВД за подобные упущения в работе навсегда распрощались с погонами и отданы под суд, а ещё несколько человек досрочно убыли в Союз, где попали в жесточайшую опалу, и в итоге были вынуждены уволиться из органов.

А ещё афганцы хорошие психологи. Они мгновенно просекают все положительные и отрицательные черты характера советника. Опираясь на собственные умозаключения, они постепенно начинают заигрывать с ним, либо нагло шантажировать, грозя обнародовать компру, собранную на незадачливого мушавера, основанную на информации предоставленной им самим в порыве откровенности, когда он поведал подсоветному о таких сокровенных и интимных моментах из своей жизни, о которых под большим секретом нельзя раскрывать даже самому закадычному другу.

Именно поэтому, при общении с такими людьми, необходимо проявлять максимум осторожности и не вступать с ними в разговоры, рассказывая о чем-то личном, что впоследствии может быть использовано против тебя самого.

Очень часто подсоветные пытаются решать через советника проблемы весьма далекие от их непосредственной работы в царандое. И если подсоветный "халькист", то не стоит всерьёз воспринимать все его разговоры "по секрету" о другом сотруднике царандоя, являющимся активным членом соседнего "крыла" НДПА. Все эти внутрипартийные разборки не должны попадать в поле зрения советника. В противном случае, можно оказаться в таких дебрях, из которых без посторонней помощи уже не выбраться. Но, тем не менее, даже такую побочную информацию советник обязан анализировать, при этом, внешне не проявляя личной заинтересованности, и если в ней есть хоть мизерная доля правды, принимать соответствующие меры, дабы чуть позже не быть обвинённым собственным же руководством, в политической близорукости и недальновидности.

И вообще, при общении с подсоветным на подобные темы, желательно делать это таким образом, чтобы истинное содержание вашего разговора, в случае возникшей необходимости, мог засвидетельствовать кто-то третий, чтобы потом исключить любую возможность манипуляций и искажения действительности афганской стороной. Как правило, таким "третьим лишним" выступает работающий вместе с советником переводчик, такой же милицейский опер, как и он сам.

То же самое необходимо делать в процессе работы с афганской агентурой, особенно при проведении контрольных встреч с негласными сотрудниками, когда приходится уточнять какие-то детали, или давать конкретные указания, которые могут существенно повлиять на конечный результат выполняемого агентом задания.

Странно, но то, что Николаю сейчас говорил полковник, он уже слышал от Валеры Махнаткина, с которым ему ещё только предстояло встретиться. Но как так могло случится, что всё это он от него уже слышал, а сам до сих пор находится в Кабуле? Мистика какая-то.

Размышления прервал голос самого Валеры:

- И как долго ты будешь дрыхнуть? Мужики на кухне уже по стопарику накатили за мой отъезд. Вставай, лежебока!

Только сейчас до Николая дошло, что весь этот состоявшийся разговор с Шенцевым было ни чем иным как сном. Сном, в котором буквально по минутам он заново проиграл ту кабульскую встречу с товарищем полковником.

Быстро поднявшись с кровати, Николай в одних трусах проследовал на кухню. Головков и Васильев уже сидели за столом, на котором кроме початой бутылки водки, пары банок рыбных консервов и полбуханки хлеба, ничего другого не было.

- Ты чё это сачкуешь? - возмутился Головков. - Только учти, что твоя фамилия Мухин, и пролетаешь ты как та фанера над Парижем. Штрафную тебе наливать не будем, самим маловато будет. Так что давай, не отставай от нас, и скажи спасибо Валере, что разбудил тебя, а то остался бы при своих интересах.

Молча взяв стакан, и глотая его содержимое, Николай едва не поперхнулся. То была не водка, а мерзкий самогон. От одного его запаха его всего передернуло, но, тем не менее, спиртное оказалось в желудке, и уже через пару минут стало разливаться теплом по всему телу.

- А Юрия почему нет? - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Юрий в свой опербат со сранья укатил, - встрял в разговор подошедший Валера. - Алим за ним свою персональную бурубухайку с телохранителем прислал. Что-то там в их батальоне случилось, а что именно, ни водила ни инзибод ничего путного сказать не могли, лопочут что-то по ихнему, да руками размахивают. Вернётся - расскажет.

- А сам-то чего не пьешь за свой отъезд? - осторожно поинтересовался Николай у Махнаткина.

- Я эту гадость на дух не переношу. Одно дело водку или коньяк пить, а этим дерьмом разве что фаланг травить.

- Нам же больше достанется, - отозвался Васильев. - Не слышат сейчас твои крамольные речи военные строители, а если бы услышали, то ни за что бы не презентовали свой фирменный напиток дюже привередливым царандоевским мушаверам.

- Ну и пейте это фирменное пойло сами, - парировал Валерий. - А меня от одного его запаха всего воротит. Не хватало ещё обрыгаться во время полёта.

Самогон был выпит до конца, и все присутствующие, как полагается в таких случаях, присели перед дорогой. И хоть ехать предстояло всего лишь одному из них, старую русскую традицию решили не нарушать.

А потом за Валерой заехал УАЗик, тот, что доставлял Николая в Кандагар. Но на этот раз за рулем сидел не шифровальщик, а Николай Прокопенко. Быстро забросили в машину Валерин скарб, поочередно обнялись с ним самим и, фыркнув бензиновым перегаром, "таблетка" тронулась в путь.

Вернувшись на виллу, каждый занялся своим делом. У афганцев в этот день был какой-то большой религиозный праздник, и ни один уважающий себя мусульманин не занимался повседневными делами. Ходили в мечети, распивали чаи в многочисленных чайханах, курили кальяны с чарсом и опием. Одним словом, балдели кто как мог.

Подсоветные тоже устроили для себя выходной. И что примечательно, духи тоже никак себя не проявили в этот день. Судя по всему, у себя в "зеленке" они тоже решили отдохнуть от ратных дел.

Но это духи, что с них взять - сами себе хозяева. А чтобы мушаверам служба мёдом не казалась, примерно в одиннадцать часов на виллу заскочил Витя Бурдун. Он предупредил её жильцов, что старший советник Белецкий через час собирает всех в Ленинской комнате. На вопрос: - "По какому поводу?", - Виктор неопределенно пожал плечами.

В тот момент Николай ещё не знал, что подобные плановые и внеплановые посиделки называемые советниками джиласой, проводились практически ежедневно, аккурат в послеобеденное время. Именно в этот момент духи не обстреливали советнический городок, поскольку совершали свой намаз, и ничто не могло помешать жильцам кампайна пообщаться друг с другом в спокойной обстановке, не отвлекаясь на звуки летящего эрэса или падающей с неба мины.

Зная об этой специфической особенности ведения боевых действий душманами, советники успешно использовали религиозные заморочки противника в собственных интересах. Кроме совещаний и партийных собраний именно в эти часы и минуты относительной тишины, ими устраивались всякого рода турниры по волейболу и мини-футболу, проводимые на теннисном корте, частично сохранившемся со времён, когда в кампайне проживали американские гражданские строители.

Когда царандоевские советники и переводчики собрались в Ленинской комнате, Белецкий потребовал от присутствующих отчета о проделанной работе за прошедшие сутки, и все сидящие за большим столом сотрудники по очереди доложили требуемую информацию. Белецкий внимательно слушал их доклады, и что-то записывал в объёмную тетрадь. Когда очередь дошла до Николая, он попросил поделиться впечатлениями от увиденного им в царандое и максусе.

А рассказывать, собственно говоря, Николаю было нечего. О каких таких впечатлениях могла идти речь, когда он, как тот советский турист, впервые оказавшийся в чужой стране, ходил следом за Головковым, и буквально с открытым ртом и распахнутыми глазами фиксировал в памяти всё то, что происходило вокруг него. Об этом он так и сказал "старшому".

- Постарайтесь не засиживаться в роли заезжего туриста, - съязвил Белецкий. - Головков не поводырь, чтобы таскать вас за собой, у него своих дел в джинаи невпроворот. Даю вам неделю срока, после чего жду обстоятельного отчёта о проделанной работе. Что именно предстоит сделать, напоминать лишний раз не буду - всё строго в рамках должностной инструкции советника максуса.

Уже после того как советники оказались на улице, к Николаю подошел Виталий Потапов, советник начальника политотдела царандоя, по совместительству секретарь первичной партийной организации коллектива советников царандоя.

- Я слышал, что ты рисовать умеешь, а у нас стенгазету некому оформить, - то ли спросил, то ли попросил Потапов. - Наш самый главный провинциальный партийный советник конкурс решил затеять на лучшую стенгазету, а у нас её некому рисовать. Так что, кроме тех повышенных обязательств, которые на тебя навесил Степаныч, у меня к тебе тоже будет ответственное партийное поручение. Как, сможешь с ним справиться?

- Нарисовать газету не сложно, только чем я её рисовать то буду, пальцем что ли? Ни гуаши, ни акварельных красок, ни кистей.

- Это всё фигня. Всем необходимым я тебя обеспечу. И фотки для газеты дам, и статьи подготовлю. А Жора Даценко стихи напишет. Твоё дело оформить стенгазету так, чтобы она была яркой и привлекательной, такой, чтобы глаз от неё невозможно было оторвать. Ну, а если мы первое место в конкурсе займём, то быть тебе штатным редактором стенгазеты и членом Совета Ленинской комнаты. Это я тебе точно гарантирую.

- А оно мне это надо? Вон - Белецкий, уже обозначил круг должностных обязанностей, и недельный срок дал. Не могу же я разорваться на два фронта.

- Одно другому не помеха. У тебя будет уйма свободного времени, чтобы и "наказы" Степаныча выполнить, и стенгазету оформить. Так что, считай это своим первым партийным поручением. Возражения и отказы не принимаются.

Чуть позже стенгазета советников царандоя действительно займёт первое место среди аналогичных стенгазет и боевых листков подготовленных советниками силовых структур, военнослужащими 70-й Бригады, военного госпиталя и прочих подразделений ОКСВА дислоцирующихся в Кандагаре, и с легкой руки Потапова на плечи Николая свалится масса общественной работы, от которой он не сможет отказаться до конца срока своей загранкомандировки.


24. Координация

Загадочное слово "координация", Николай впервые услышал в первый же день своего нахождения в Кабуле. Живущие в "Беркуте" отпускники и дембеля улетающие в ближайшие дни в Союз, упоминали его всякий раз, когда речь заходила об их боевых буднях. А ещё, они вели разговор о каких-то взаимодействующих, с которыми им постоянно приходилось спорить и доказывать свою правоту при решении вопросов связанных с проведением войсковых операций, или нанесением БШУ и артударов по душманам. Именно тогда он и узнал от своих собеседников, что координация, это ни что иное как самое обыкновенное совещание проводимое в узком кругу военнослужащих Сороковой армии и представителей других силовых ведомств СССР, которые и были этими самыми взаимодействующими.

И вот теперь, когда Николай немного адаптировался к особенностям работы советника, ему предстояло участвовать в этой самой координации, практически ежедневно проводившейся в Центре боевого управления 70-й ОМСБр. Головков его сразу предупредил, что все поездки в Бригаду для участия в координации не какая-то там обязаловка, а производственная необходимость, связанная с передачей оперативной информации поступившей от агентуры царандоя. И если ничего такого в заделе не имелось, то и нет никакой необходимости лишний раз мотаться в такую даль, практически через "зеленку" условно контролируемую госвластью и военнослужащими ОКСВА, ежесекундно рискуя нарваться на душманскую засаду.

Время всеобщего сбора взаимодействующих на ЦБУ было установлено на полдень и если кто-то не успевал прибыть вовремя, или вообще не появлялся, об этом факте докладывалось руководству Бригады. Правда, никаких дальнейших последствий для "сачков" не наступало, поскольку все отлично понимали, что каждый такой визит для советников сопровождался риском потерять собственную голову. Тем не менее, в итоговой справке за отчетный период, указывалась явка взаимодействующих и количество представленной ими информации, в том числе, нашедшей подтверждение в процессе её реализации. В Кабуле такие справки обобщались в штабе Сороковой армии, и рассылались по инстанции всем руководителям советнических аппаратов. Естественно, когда такую справку получал руководитель Представительства МВД СССР, он первым делом изучал цифровые показатели своего ведомства, и если они были значительно хуже показателей иных силовых ведомств СССР, начинались поиски "крайних". Потом в провинциальные группы советников следовали строгие депеши с требованием объяснить причину снижения показателей в работе.

Именно поэтому советник царандоя обеспечивающий оперативной информацией ЦБУ, должен был постоянно держать руку на пульсе взаимодействия, и всегда иметь в своём активе информацию, не требующую оперативности в её реализации. Зачастую эта информация касалась уже произошедших событий, или событий, которые должны произойти в ближайшем будущем, но только не на территории Афганистана. Такая "заначка" вытаскивалась на свет Божий в тех случаях, когда советнику фактически нечего было доложить из того, что могло бы заинтересовать шуравийские разведывательные органы

Одним словом, все старые заморочки связанные с разного рода приписками и подтасовками ради улучшения показателей в работе, советники приволокли с собой в Афганистан.

В тот день когда Головков собрался впервые везти Николая на координацию в Бригаду, от одного из агентов максуса поступила очень ценная информация о караване с боеприпасами, который ближайшей ночью пойдет из Пакистана в Афганистан. Маршрут движения каравана состоящего из пяти японских грузовичков, пролегал от одного из духовских учебных центров в пригородах Кветты, откуда грузовики тронутся в дальний путь поздним вечером, далее караванными тропами через пустыню Регистан до небольшого кишлака Гулямкалай расположенного на северной окраине пустыни, возле реки Аргандаб. В этом небольшом кишлаке караван должен был переждать дневное время суток, и следующей же ночью, переправившись через сильно обмелевшее русло реки, тронуться дальше, где в районе кишлака Кишкинахуд их будут встречать моджахеды, кому был предназначен перевозимый груз. Агент сообщил также, по какой из караванных троп в пустыне пойдет караван, но поскольку её афганское название Николаю ни о чем не говорило, на всякий случай записал заковыристое словечко в рабочую тетрадь.

Ехать в Бригаду предстояло на старенькой Тойоте закрепленной за максусом. Водителем на ней был шустрый афганец по имени Мирза, довольно сносно говоривший по-русски. От Головкова Николай узнал, что Мирза ещё до Саурской революции работал "дальнобойщиком" и маршруты передвижения его грузовика пролегали не только по территории Афганистана, но и далеко за его пределами, в том числе в СССР. Осенью 1984 года он был призван на службу в царандой, и буквально через пару месяцев у него заканчивается срок службы, после чего он собирается уехать в провинцию Нимруз, где живут его близкие родственники.

Расстояние от царандоя до Бригады, а это около двадцати километров, преодолели менее чем за полчаса. Мирза ловко крутил баранку, лихо объезжая многочисленные рытвины и ухабины в бетонном полотне дороги. При пересечении поста у поворота на Майдан Мирза вытащил из бардачка какую-то картонку, упакованную в целлофановый пакет, и через открытое окно показал её афганскому постовому. Сарбоз, молча поднял шлагбаум, и советники поехали дальше. Через несколько метров водителю пришлось заново показывать картонку, но на этот раз уже советским военнослужащим. Те, не задавая лишних вопросов, глянули в салон машины и, увидев там две славянские физиономии, открыли шлагбаум.

Проехали ещё с километр, после чего плавно свернули налево и покатили в сторону Бригады. С левой стороны дороги был дувал с виднеющимися из-за него плоскими и выпуклыми крышами одноэтажных домов, а справа особняком стояли два многоквартирных дома из красного кирпича, какие в СССР называют "хрущёвками". Практически сразу за ними начинался забор, за которым располагался советский военный госпиталь. Проехав ещё метров пятьсот, машина уперлась в очередной шлагбаум. На этот раз его никто не открыл, а стоящий возле него часовой указал рукой на небольшую площадку справа от дороги.

- Приехали, - констатировал Головков.

Советники вышли из машины, а Мирза тут же отогнал машину, туда, куда только что показывал часовой. Было видно, что Мирза не первый раз возил советников в Бригаду, и установленные здесь порядки хорошо знал.

Странно, но, ни на посту при въезде в Бригаду, ни на её территории, никто документов с них не потребовал. Хотя, собственно говоря, у них и не было при себе никаких документов. Николай только собрался об этом спросить Владимира, а он, словно прочитав его мысли, тут же заметил:

- Если следующий раз кто-нибудь потребует от тебя документы, сразу посылай на хрен. Здесь это слово действует как пароль. Но только имей в виду, что пропуск дающий право на въезд автомобиля на охраняемую территорию аэропорта постоянно меняется, и тебе придется заблаговременно заказывать его у военного коменданта. И если вовремя не подсуетишься, то ни тебя, ни твоего подсоветного, не пропустят дальше первого шлагбаума стоящего у бетонки. Тут порядок таков - на охраняемую территорию пропускают машину, на которую выписан пропуск, а кто в ней сидит, здесь никого не колышет.

Поскольку Николай впервые оказался в Бригаде, ему было интересно, что она из себя представляет. Практически сразу за шлагбаумом начинались всевозможные строения в виде больших металлических бочек и модулей контейнерного типа, а также щитовые казармы и два огромных ребристых ангара. Возле одного такого ангара размещался плац для построений личного состава.

Но на этом территория Бригады не заканчивалась. За ангарами виднелись какие-то строения, капониры со стоящими в них радиостанциями и прочей военной техникой, большие брезентовые палатки и многое другое, свидетельствующее о присутствии военных.

- Нам сюда, - Володя показал рукой на одно из модульных строений, куда можно было попасть через дверь в торце здания.

Войдя внутрь здания, они оказались в длинном коридоре с многочисленными дверьми по обе стороны. Одна из дверей была открыта и именно туда они направились. За дверью располагалась довольно обширная комната площадью не менее тридцати квадратных метров. Посреди комнаты стояло несколько столов сдвинутых вместе в один большой стол. Вокруг него и вдоль стен стояло множество стульев, а на одной из стен висела огромная карта Афганистана, закрытая от взора посторонних матерчатыми шторами. Карты меньших размеров лежали в разных концах стола, и склонившиеся над ними офицеры делали какие-то пометки.

Среди присутствующих выделялся полноватый мужчина не старше сорока лет, в полевой форме с майорскими погонами. Лицо майора украшали пышные усы, делавшие его немного старше своих лет. А ещё Николай обратил внимание на то, что майор сильно сутулится, словно на его шее сидит невидимый глазу крупный ребёнок.

Владимир подошёл к майору и поздоровался с ним за руку. То же самое он проделал с остальными офицерами. Николай последовал его примеру, после чего Головков представил его присутствующим. При этом, он не стал акцентировать их внимание на том, что Николай является советником максуса. Почему он так поступил, Николай понял чуть позже, когда майор пригласил обоих в соседнюю, намного меньших размеров комнату, которая оказалась служебным кабинетом начальника разведки Бригады.

- Вот, представляю заменщика Махнаткина, - первым начал разговор Головков.

Майор ещё раз поздоровался с Николаем за руку, и они уже более конкретно представились друг другу. Первым это сделал майор:

- Моя фамилия Лазарев Михаил. Я являюсь руководителем разведки 70-й Бригады. На эту должность назначен весной этого года. С этого дня всю информацию, касающуюся бандформирований докладывать будете лично мне. Заранее предупреждаю, что при общении с остальными присутствующими на ЦБУ офицерами, и вообще с военнослужащими Бригады, вам вовсе не обязательно рассказывать о себе лишнего. Никто из них не должен знать о том, что Вы являетесь советником разведывательных органов царандоя. Для всех вы просто советский милиционер, которого в Афганистан направили для оказания помощи афганским коллегам. А если кто-нибудь из военнослужащих Бригады начнет проявлять повышенный интерес к вашей персоне, незамедлительно информируйте меня.

- Неужели всё так серьезно? - осторожно поинтересовался Николай. - А я почему-то считал, что там, где работают представители разведок, случайных людей быть не должно. Я уж не говорю о каких-то там засланных казачках.

- Вы не совсем правильно расценили моё предостережение, - перебил майор. - На ЦБУ действительно нет и быть не может случайных людей, и уж тем более засланных казачков. Но вся проблема кроется в том, что офицеры ЦБУ, как и другие военнослужащие имеют привычку общаться друг с другом в неформальной обстановке, и когда это происходит, каждый индивидуум старается блеснуть перед своими собеседниками знанием вещей, про которые они ни сном не духом. Рюмка водки может развязать язык самому молчаливому человеку. Ну а если уж вам не удастся уйти от откровенного разговора, то постарайтесь свести его к байкам, про то, как вы вместе с царандоевскими операми ловите местных жуликов, а также раскрываете грабежи и убийства. Ваш предшественник Махнаткин в этом плане прослыл угрюмым молчуном, из которого клещами невозможно было что-то путное вытянуть. Он даже со мной не был до конца откровенен. Как в таких случаях говорят - сам себе на уме.

- Валерий его уже проинструктировал на эту тему, - вмешался в разговор Головков.

- Ничего, ничего, ещё раз напомнить, не лишним будет. Лучше перебздеть, чем потом локти кусать.

В этот момент в кабинет вошел худощавый офицер в звании капитана, которого Николай заметил на ЦБУ, когда здоровался с присутствующими там офицерами

- Знакомьтесь, это мой помощник и моя правая рука - Сергей Курячий. В моё отсутствие все вопросы, связанные с предоставлением разведданных будете решать только с ним.

Николай в очередной раз поздоровался с капитаном, и вкратце представился ему.

- А что, Валера уже укатил в Кабул? - поинтересовался Сергей.

- Укатил, - подтвердил Головков.

- А жаль, хороший мужик был, с полуслова понимал, что от него хотят. Да и информация о духах от него шла железобетонная, никогда не мелочился и не разменивался на всякого рода базарные сплетни. Всё четко, и практически всегда в цвет. Духи должны радоваться, что их наконец-то покинул один из главных соглядатаев, который не давал им спокойного житья в своей "зеленке". Будем надеяться, что его сменщик не ударит в грязь лицом, и у нас сложатся нормальные, деловые отношения.

- Кстати, в порядке алаверды, - прервал его хвалебную тираду Головков, - у Николая для вас есть интересная информация о духовском караване, который этой ночью пойдет через Регистан. Давай, выкладывай что раздобыл.

Николай во всех подробностях расписал присутствующим, о чем ему сообщил безвестный агент максуса. Даже название караванной тропы продиктовал Михаилу, делавшему записи в своей рабочей тетради.

- А вашему стукачу можно доверять?- спросил он, когда Николай закончил свой доклад.

- Аналогичный вопрос я задал своему подсоветному, и он заверил, что это один из самых продуктивных агентов максуса, работающих на территории Пакистана. Связь с ним осуществляется через другого агента, исполняющего роль "почтового ящика". Из сообщения следовало, что караван формировался несколько дней, а его передвижение было запланировано на предстоящую ночь по той простой причине, что это будет первая безлунная ночь. Колонна будет идти с отключенными фарами, поскольку у водителей есть приборы ночного видения. За рулём головной машины будет сидеть не моджахед, а контрабандист с большим опытом данного ремесла. Вместе с водителями будет не более десяти человек. Все вооружены автоматическим стрелковым оружием. Перевозимый груз состоит из реактивных снарядов, выстрелов к РПГ и безоткатным орудиям, а также противотанковых мин итальянского производства.

- Хорошо, я всё понял, - резюмировал Михаил. - Давайте поступим так - в суточный меморандум эту информацию я включать не стану. По той простой причине, что командование Бригады обязательно потребует от меня подтверждение информации через аналогичные источники взаимодействующих, а их, как я понимаю, просто нет. Поэтому, я эту информацию передам командиру отряда спецназа, и если он рискнёт со своими нукерами реализовать её, то разговор о результатах продолжим позже. Если же откажется, то это его законное право. Тем более, что на подготовку такой операции потребуется время - нужно будет получить согласие вертолётчиков на вылет в пустыню к месту десантирования боевой группы, и так далее, и тому подобное. Ну, так как, устраивает такой вариант?

Николай неопределенно пожал плечами. В тот момент он не мог чётко себе представить, как можно реализовать такое сообщение. А вдруг это самая банальная деза, а хуже того ловушка, специально подготовленная разведывательными структурами Пакистана, рассчитанная на то, что шурави предпримут попытку захвата каравана, а на самом деле сами попадут в хитроумно расставленные сети. Свои сомнения он высказал присутствующим.

- Вот видишь, - вновь заговорил Михаил, - не всё так просто в этом датском королевстве, если ты сам не уверен в достоверности информации. А как быть нам, когда такая информация так и прёт буквально изо всех щелей? Попробуй тут разберись, где, правда, а где ложь. Духи большие мастаки подбрасывать нам "пустышки", а потом посмеиваются над легковерными шурави рыскающих по "зеленке" в поисках того, чего там нет и быть не должно. Так что, возьми себе на заметку всё то, что я тебе сейчас сказал, и когда следующий раз будешь приносить аналогичную информацию, трезво взвесь все "за" и "против". В нашем деле ошибок не должно быть. Тем более, что подобные ошибки зачастую заканчиваются гибелью советских военнослужащих, а за такие дела по головке не погладят. И ещё, не говори своему подсоветному про то, что слил информацию его агента нам, и на будущее возьми за правило не делиться с подсоветными результатами этой работы. Если они захотят что-то узнать, то сами обо всём узнают от своих агентов. А если не узнают, то не велика беда.

- Вы что, сговорились все? - нарочито возмутился Николай. - В Кабуле мне талдычали о том же самом, Валера мозги вправлял на эту же тему, и вот теперь, я слышу то же самое из уст военного разведчика.

- А разве я что-то не так сказал? Ты здесь недавно, и многого ещё не знаешь. А я за полгода уже в таких передрягах побывал с этой самой реализацией разведданных. Меня уже и особисты к себе таскали, и военная прокуратура допрашивала. Правда, пока что как свидетеля или очевидца, и мне как-то не хочется оказаться на месте подозреваемого или обвиняемого. Причём только за то, что пропустил чью-то дезинформацию, которая впоследствии стала причиной гибели военнослужащих Бригады. Так что, уж не обессудь. Твоё дело собирать кирпичи, а нам решать, что из них строить.

После разговора тет-а-тет, все вновь вернулись в помещение ЦБУ, и Михаил по очереди познакомил Николая с присутствующими там офицерами, попутно разъяснив, по каким конкретным вопросам ему следует к ним обращаться, если в том возникнет крайняя необходимость.

- А это Александр, наш самый главный ЦБУшник, - Михаил подвёл Николая к моложавому мужчине в звании капитана. - Если так случится, что ты не застанешь здесь ни меня, ни Серёгу, обращайся к нему по любому проблемному вопросу. Только сразу тебя предупреждаю - никакой самодеятельности. Ну, ты меня понял.

На этом первый визит Николая в Бригаду подошёл к концу, и минут через тридцать Мирза доставил их в кампайн.

А через пару суток Николай вновь поедет на координацию в Бригаду, но на этот раз уже без Головкова. Вместе с Асадом и двумя оперативниками джинаи, тот уедет разбираться на один из постов 4-го РОЦа, на который накануне ночью напали духи. В завязавшемся бою погибли трое царандоевцев и ещё пятеро были ранены. Со стороны нападавших тоже были потери, о чем свидетельствовали лужи крови в двух местах, но самих трупов там не оказалось. По всей видимости, отступая, духи утащили их с собой.

Николай не успел появиться в штабном модуле, как Михаил тут же потащил его в свой кабинет. Настроение у него было приподнятое, о чем свидетельствовала улыбающаяся физиономия.

- Ты знаешь, а ведь ваш царандоевский стукачёк не соврал. Хлопнула спецура тот ночной караван, да так удачно, что ни один наш боец не пострадал. Так что, твой первый блин не оказался комом. Можешь докладывать своему кабульскому начальству о успешно проведенной совместной операции по ликвидации девяти духов, и уничтожении пяти автомашин с боеприпасами.

Попытку Николая разузнать у Михаила как всё произошло, тот пресёк на корню.

- А оно тебе надо? Меньше знаешь, крепче спишь. Кстати, тебе персональный ташакур от человека, который завершил начатую тобой работу.

- В таком случае, от меня ему тоже передай привет. Жаль, что не могу это сделать лично.

- Спецура у нас в Бригаде находится на особом положении, и я не вправе кого-либо знакомить с её руководством. Если захотят, сами проявят инициативу. Так что, надейся и жди.

Спецоперация в Аргандабе

В одну из последних ночей августа жильцов кампайна разбудил мощный взрыв в Кандагаре, после чего последовал пожар, всполохи которого были хорошо видны с крыши тринадцатой виллы. Что именно могло произойти в городе, оставалось лишь догадываться, но все отлично понимали, что ничего хорошего этот ночной взрыв не сулил.

А утром, когда советники проследовали к месту службы, всем стало ясно, что именно произошло прошедшей ночью. Закопченные стены и обвалившийся потолок городской телефонной станции, красноречиво свидетельствовало о том, что с этого дня телефонная связь в городе не существует.

Прибывшие на место происшествия сотрудники царандоя и ХАДа, зафиксировали факт диверсии, совершенной неизвестными преступниками. Проникнув на охраняемую территорию и убив двух охранников, они заложили взрывчатку на телефонном узле и дизель-генераторной установке, обеспечивающей аварийное электропитание телефонной станции. В результате взрыва, узел телефонный станции был полностью уничтожен и восстановлению не подлежал. Вспыхнувший затем пожар от разлившегося и загоревшегося топлива в дизель-генераторной довершил чёрное дело.

Обугленные трупы охранников обнаружили ближе к утру, когда пожар наконец-то был потушен. О том, что они были убиты ещё до пожара, свидетельствовали глубокие ножевые порезы на горле. То была "визитная карточка" духов, которую они оставляли всякий раз, когда совершали подобные злодеяния.

Об обстоятельствах случившегося советники узнали от Асада, ночью выезжавшего с подчинёнными на место происшествия и возглавившего общее руководство раскрытием преступления. Советники застали его в своём кабинете, где он собрал весь коллектив джинаи. Поскольку кабинет напоминал автобус, битком набитый пассажирами, они не стали отвлекать Асада своим присутствием и вновь появились там только после того, как в кабинете остался сам Асад и руководители подразделений джинаи.

Не дожидаясь вопросов со стороны мушаверов, Асад первым начал разговор:

- В том, что это дело рук моджахедов, нет никаких сомнений. Но есть во всём этом деле один любопытный момент - бандиты не смогли бы просто так попасть на охраняемую территорию станции. Там и забор высокий и все входные двери настолько крепкие, что сломать их невозможно, если, конечно, не взорвать. А вот двери эти, как раз остались целёхонькими, без каких-либо следов взлома. Можно предположить, что преступники проникли на станцию свободно, и наверняка кто-нибудь из них ранее имел доступ к станции, либо был знакомым или родственником одного из охранников. Я уже отдал распоряжение опросить всех сотрудников царандоя последний месяц обеспечивавших охрану станции. Вполне возможно, что кто-нибудь из них вспомнит о появлении посторонних лиц на станции, кто не имел никакого отношения к её охране. Сотрудников станции тоже придётся проверять. Сейчас самое главное нацелить агентуру в бандах на установление террористов.

Ни Николаю, ни Владимиру, фактически нечего было добавить к сказанному Асадом. Тем не менее, Володя озвучил ещё одну рабочую версию, согласно которой к преступлению могли быть причастны те из сотрудников царандоя, кто ранее был задействован на охране станции, но впоследствии дезертировал, или сбежал к душманам. Также следовало тщательнейшим образом проверить родственников убитых, если таковые в Кандагаре имелись. Ни для кого не было секретом, что члены одной афганской семьи зачастую воевали по разную сторону баррикад, но, тем не менее, продолжали поддерживать родственные связи друг с другом.

После совещания Головков остался у Асада, а Николай вместе с Амануллой пошёл в максус.

Вместе с переводчиком Шарафутдином ему предстояло перелопатить все агентурные сообщения, поступившие за последние дни. Из почти ста шкурок, было отобрано с десяток представляющих оперативный интерес. Среди них Николая заинтересовало сообщение от агента, который держал свой дукан в Дехходже, куда частенько наведывались военнослужащие из роты ХАДа, дислоцирующейся неподалеку от дукана, в полуразрушенном двухэтажном здании. То был некий базовый блокпост с несколькими выносными постами, выставляемыми на северной окраине Дехходжи.

Агент сообщал, что последнее время он стал часто слышать разговоры между военнослужащими этой роты, из которых можно было понять, что их командир ведёт среди личного состава агитацию, направленную на склонение подчиненных к дезертирству.

Николай поинтересовался у подсоветного, какие конкретные меры он предпринял по данному сообщению. Из расплывчатого ответа понял, что никаких конкретных мер он не предпринимал, поскольку сообщение поступило накануне. Николай порекомендовал ему срочно доложить информацию Асаду, хотя бы ради того, чтобы подстраховать самого себя на тот случай, если в этой ХАДовской роте произойдет что-то из рук вон выходящее. Со своей стороны пообещал передать информацию советникам ХАДа.

Но так уж получилось, что, ни в этот день, ни в следующий, на координацию он так и не смог выехать. Мирза все эти дни копошился в моторе Тойоты, чертыхаясь и кляня царандоевского тыловика, не обеспечившего его запчастями.

А на третий день Николай узнал шокирующую новость - поздней ночью рота ХАДа почти в полном составе ушла в "зелёнку", прихватив с собой оружие и боеприпасы. Военнослужащих отказавшихся последовать примеру сослуживцев, командир роты лично расстрелял перед строем. Их трупы утром следующего дня обнаружили прибывшие на место происшествия представители ХАДа во главе с начальником Особого отдела.

Много позже Николай узнает, что именно он являлся тем самым человеком, по рекомендации которого командиром роты был назначен явный враг. Более того, этот ХАДовский полковник сам окажется агентом пакистанских спецслужб. Выяснится это в 1989 году, когда он тайно сбежит в Пакистан, прихватив секретную документацию своего ведомства.

Ничего этого Николай тогда знать не мог, но что-то подсказывало ему, что старую русскую поговорку - "Дорога ложка к обедне", не зря придумали древние мудрецы, и в данном конкретном случае ему уже не следовало докладывать запоздалую оперативную информацию советникам ХАДа. Чего доброго обвинят в укрытии ценной информации от непосредственно заинтересованных лиц, и сделают соответствующие оргвыводы по его персоне.

По прибытии в царандой, он осторожно поинтересовался у Амануллы, докладывал ли тот сообщение Асаду, на что он ответил утвердительно. Вдвоём они пошли к Асаду и оставшись втроём, Николай, как бы невзначай, завел разговор о факте измены в подразделении ХАДа. В свою очередь, Асад поинтересовался у него, докладывал ли мушавер информацию советникам ХАДа, на что Николай ответил отрицательно. После этого Асад встал из-за стола и широко улыбаясь, подошел к нему вплотную и начал трясти его руку.

Поначалу Николай не понял, чему он так радуется, ведь если бы он эту информацию доложил советникам ХАДа, то наверняка трагедии удалось бы избежать. Об этом он так и высказал Асаду, а тот, помолчав некоторое время, сказал буквально следующее:

- Саиб мушавер, ты в Кандагаре совсем недавно, много чего ещё не знаешь, из всего того, что творится в здешних органах власти, царандое и ХАДе. Вот рассуди трезво, и задайся вопросом, - каким образом этот капитан оказался на должности командира роты? Неужели у руководства ХАДа в отношении него не было никакой информации компрометирующего характера? Наверняка была, но кому-то из этого самого руководства было крайне выгодно, чтобы командиром роты стал именно он. А что из этого следует?

- А что из этого следует? - вопросом на вопрос ответил Николай, до конца не поняв, к чему это клонит Асад.

- А то и следует, что в своё время я на собственной шкуре ощутил, что есть ХАД и с чем его едят. И ещё неизвестно, как бы отреагировали его местные руководители, узнай про то, что царандой следит за их людьми через свою агентуру. Поверь мне, добром бы это не кончилось, и я рад тому, что всё так вышло, и ты не успел доложить эту информацию советникам ХАДа. В противном случае, могло так случиться, что ты сам попал бы в их поле зрение, и кто знает, чем бы всё это закончилось.

- Неужели всё так серьёзно?

- Именно так. А поэтому, когда в следующий раз соберёшься докладывать кому-либо оперативную информацию, касающуюся сотрудников ХАДА, посоветуйся со мной. Лишним не будет...

Спустя неделю, где-то восьмого сентября, Асад оставил его и Головкова в своём кабинете, и у них состоялся конфиденциальный разговор.

- У нас появилась проблема, которую без вашей помощи решить не получится. Всё дело в том, что уездный центр улусвали Аргандаб с первых дней сентября моджахеды обстреливают из безоткатного орудия. Стреляют по ночам со стороны кишлака Лой-Манара. Выходят на правый берег Аргандаба, делают несколько выстрелов, и тут же исчезают, пользуясь моментом, что советских постов поблизости нет. Их пытались вычислить и накрыть огнем гаубицы стоящей на царандоевском блокпосту при въезде в кишлак Кукимати-Аргандаб, но обстрелы после этого всё равно не прекратились.

К счастью от них пока ещё никто серьёзно не пострадал. Но это всё временно, а посему, жители кишлака крайне обеспокоены, и уже обратились с жалобой в губернаторство, требуя принять соответствующие меры по обеспечению их безопасности. Командующий на днях был у губернатора, и выслушал от него нарекания.

Но я сейчас не об этом. Буквально вчера от нашего агента в одной из банд поступила информация, что через пару дней в Лой-Манара прибудет пикап с установленной на нем двенадцати ствольной реактивной установкой, из которой моджахеды планируют нанести интенсивный ракетный обстрел по уездному центру. Если что-то подобное действительно произойдёт, погибнут ни в чём не повинные жители кишлака, а это попахивает куда более крупным скандалом, нежели тот, что губернатор устроил генералу Хайдару.

Сами понимаете, что допустить этого, мы не имеем права, и в целях предотвращения обстрела, необходимо принять упреждающие меры. Какие мнения будут на этот счёт у мушаверов?

- Ваш агент имеет хоть какое-то отношение к той банде, что притащит в кишлак реактивную установку? - поинтересовался Головков.

- Нет, но он живёт в кишлаке Лой-Манара и является членом бандгруппы контролирующей данный кишлак.

- Это уже хуже, - Головков какое-то время помолчал. - Ну, и как он сообщит нам о том, что установка уже появилась в кишлаке? Насколько мне известно, как только она там реально появится, духи перекроют все идущие из кишлака дороги, и ни одна живая душа не сможет покинуть его до тех пор, пока заезжая банда с реактивной установкой сделав свое чёрное дело, не свалит оттуда.

- Я уже думал об этом, - ответил Асад, - и о том же самом спросил агента. И вот что он мне рассказал. Если машина с установкой действительно приедет в кишлак, то она будет передвигаться только ночью. В прошлом году точно такой же "визит" уже был, и реактивную установку поставили в большом дворе, ранее принадлежавшем богатому землевладельцу сбежавшего в Пакистан ещё в 1978 году. Это место идеально подходит для запуска ракет, поскольку, высокий дувал вокруг двора скроет от наблюдателей как саму установку, так и момент запуска ракет, а чтобы не было видно пыли поднимаемой в воздух струей газа от ракетного двигателя, землю во дворе обильно польют водой.

- Ну, хорошо, - прервал его Владимир, - с местом, где будет стоять реактивная установка, будем считать, определились, но ведь самое главное не только и не столько в этом. Во-первых, как ваш человек сможет сообщить, что установка уже находится в кишлаке? Во-вторых, как мы узнаем, где именно находится этот самый двор, в котором она будет стоять?

- И об этом я тоже думал, - невозмутимо ответил Асад. - А ты помнишь, как в июле этого года мы накрыли склад с боеприпасами в Дамане?

- Как не помнить, - заулыбался Владимир, - тогда рвануло так, что земля под ногами ходуном заходила.

- Так вот, и на этот раз будем действовать точно так же как и в прошлый раз. Я договорился с агентом, что как только машина с установкой прибудет в кишлак, он той же ночью подаст условный сигнал фонариком, мигнув им несколько раз. За подачей сигнала будут следить двое сотрудников джинаи, которых я уже завтра отправлю в Аргандаб. А под утро он зацепит на одном из прибрежных кустов целлофановый пакет таким образом, чтобы это выглядело вполне естественно, словно его занесло туда ветром. Это и будет служить ориентиром для ведения стрельбы по цели.

- Каким образом? - поинтересовался Николай.

- Всё очень просто - условная линия полёта снарядов с блокпоста в Кукимати-Аргандаб непосредственно до цели, будет пролегать примерно в двухстах метрах южнее от того места где будет висеть пакет. Есть ещё один ориентир - рядом с тем двором растет самое высокое в кишлаке дерево, и оно будет хорошо видно в бинокль. От вас требуется лишь одно - заранее договориться в Бригаде, чтобы на один день выделили самоходную артиллерийскую установку с большим запасом боеприпасов. Я так полагаю, она потребуется уже послезавтра, в крайнем случае, на день позже.

На том и порешили. В тот же день советники съездили на координацию, объяснили Лазареву сложившуюся ситуацию, а тот, в свою очередь, вызвал к себе командира разведвзвода и командира взвода самоходных артиллерийских установок "Нона", или в простонародье - "Нюрка". Обговорили детали проведения целевой спецоперации и определились с тем, как мушаверы сообщат о времени её начала, и уточнят место в Кандагаре, где они встретятся для совместного выдвижения в Аргандаб.

В дальнейшем всё произошло так, как и планировалось. Через пару суток опера джинаи засекли поздно ночью мигание фонарика на противоположном берегу Аргандаба. О получении сигнала они тут же доложили по радиостанции аргандабского РОЦа дежурному по царандою, а тот, в свою очередь, разбудил Асада оставшегося ночевать на работе.

Рано утром он приехал в кампайн на царандоевском УАЗике и сообщил советникам долгожданную весть. Те уже ждали его, и были в полной боевой готовности. Николай, Владимир и переводчик Шарафутдин, облачившись в камуфлированные комбинезоны, и прихватив тяжёлые бронежилеты в сумках, а также целый арсенал оружия и боеприпасов, загрузились в УАЗ. Но прежде чем ехать в город, Володя сходил на релейку взвода охраны городка, и через неё передал в Бригаду соответствующую информацию.

БМП с сидящими на ней бойцами из разведроты и "Нюрка" к месту встречи подъехали примерно в десять часов. Свою небольшую задержку объяснили тем, что сапёры в Дехходже обнаружили фугас, и движение по дороге было приостановлено до тех пор, пока фугас не подорвали на месте.

- Вот, блин! А мы там проехали без задней мысли! - воскликнул Головков.

Командир разведвзвода объяснил, почему фугас не рванул под УАЗом - он был установлен с применением контактных замыкателей рассчитанных на гусеничную технику. Если бы БМП и Нюрка рискнули проскочить опасный участок дороги до прохождения сапёров, ещё не известно, чем вся эта авантюра для них закончилась.

Но, слава Богу - пронесло. А всем им ещё предстояло проехать не менее десяти километров по пыльной, разбитой дороге, где советские саперы вообще никогда не появляются. Оставалось лишь надеяться на русское авось, да на то, что духи никогда не ставят фугасы на бронетехнику в тех местах, где шурави практически не ездят. Любая мина стоит денег, и духи бросать их на ветер не приучены. Исключением из правил бывали случаи, когда в провинции начиналась какая-нибудь войсковая операция, и они точно знали, где будут передвигаться колонны с военной техникой.

Повстречавшись в конце центральной улицы города, в том самом месте, где она делает поворот налево в сторону "площади Пушкина",все вместе двинулись в путь в сторону микрорайона Чаунай. Впереди ехал царандоевский УАЗ, за ним БМП с десантурой, а Нюрка замыкала импровизированную колонну. Когда подъехали к оросительному каналу, бравшему свое начало у плотины в верховьях Аргандаба, Николай обратил внимание на то, что вода в канале с одной стороны дороги исчезает под землю в огромную дырищу, и появляется вновь из аналогичной дыры справа от дороги. Создавалось такое впечатление, что никакого моста через канал не существует, и вода огибает дорожное полотно снизу через своеобразный сифон из железобетона.

Практически сразу же за мостом, с левой стороны от дороги, раскинулась небольшая сосновая рощица. Сидящий рядом с водителем Асад предупредил мушаверов, чтобы они наблюдали за этой рощицей, поскольку моджахеды частенько обстреливали оттуда проезжавшие по дороге машины военных и царандоя. Николай оглянулся назад, чтобы посмотреть, как отреагировали сидящие на БМП бойцы, а они, все как один держали в руках автоматы, направив стволы в сторону зелёного массива.

- Свое дело парни знают, - с удовлетворением подумал он.

Ещё минут пятнадцать они ехали по разбитой дороге, и липкая пыль, проникавшая внутрь машины через открытые окна, не позволяла пассажирам дышать полной грудью. Но наконец-то их мученья закончились, и слегка свернув влево, дорога пошла на подъём.

- Подъезжаем, - Асад показал рукой на разрушенное кирпичное строение, от которого кроме стен с проемами пустых глазниц окон, практически ничего не осталось. Судя по всему, это здание горело, или в него попала крупная авиабомба, но в любом случае это произошло так давно, что на стенах не сохранилось никаких следов копоти.

- А что это за здание? - поинтересовался Николай.

- Это летняя резиденция короля, - ответил Асад. - Когда король приезжал в Кандагар, то зачастую останавливался на отдых именно в Аргандабе. Отсюда открывается изумительный вид на реку Аргандаб и гранатовые рощи, растущие по её берегам. А какой здесь чистый и прохладный воздух.

УАЗ остановился возле небольшого дома внешне похожего на сельский магазин с пристроенной к нему летней верандой. Когда пассажиры покидали автомобиль, на веранде появились несколько человек, двоих из которых Николай сразу узнал. То были сотрудники джинаи направленные Асадом на ночное бдение. Третий мужчина, намного старше оперов, облаченный в национальную одежду, судя по всему, не имел никакого отношения к царандою.

Едва спрыгнув с БМП, бойцы разведвзвода разбрелись кто куда, а их непосредственный командир проследовал на развалины дворца, где взобравшись на одну из стен, стал осматривать прилегающую местность и "зеленку" по другую сторону Аргандаба. Николая заинтересовал прибор, который он держал в руках и, подойдя к лейтенанту, поинтересовался, что это за штукенция такая.

- Лазерный дальномер, - ответил он. - С точностью до метра определяет расстояние до цели.

- А можно глянуть?

- Да, пожалуйста.

Если бы у этого прибора было два объектива, то Николай наверняка бы подумал, что держит в руках бинокль необычной формы. Но объектив был один, и когда он прильнул к окулярам, то сразу понял, чем дальномер отличается от обычного бинокля. В левый окуляр, через перекрестие горизонтальных и вертикальных полос, он наблюдал местность, попадавшую в поле зрения прибора. В правом окуляре, вместо видовой картинки, была сплошная чернота, с четырехзначными цифрами по центру, изменявшие свои показания при перемещении дальномера в вертикальном и горизонтальном направлениях. Цифры были ярко-красного цвета, точно такие же, как у существовавшего в ту пору советского калькулятора "Электроника". Николай навел дальномер на противоположный берег Аргандаба, и стал наблюдать за дувалами и крышами домов, видневшимися среди густых зарослей деревьев. Если верить показаниям прибора, то расстояние до них было более четырех километров.

Насмотревшись в дальномер, он вернул его владельцу, и оба вернулись туда, где остановился автомобиль и бронетехника. Странно, но на прежнем месте они ничего не обнаружили. Николай стал оглядываться по сторонам, и только после этого заметил царандоевский автомобиль, стоящий в тени возле одной из стен дворца. БМП проехала чуть дальше по дороге ведущей в уездный центр, заняв позицию возле блокпоста. Её пушка была направлена в сторону дороги, по которой они только что приехали, и если кто-нибудь попытается обойти их с тыла, он непременно попадёт под огонь её пушки.

Командир разведчиков построив своих подчинённых, поставил каждому из них боевую задачу, после чего бойцы разошлись в разные стороны и заняли позиции в огневых точках неподалеку от царандоевского блокпоста. А в этот самый момент, "Нюрка" занимала свою боевую позицию, которая была определена возле гаубицы Д-30, стоящей метрах в двадцати от дома с верандой. Судя по всему, пушка не стояла без дела, о чем красноречиво свидетельствовала огромная куча стреляных гильз и штабеля из ящиков для хранения артиллерийских снарядов.

После того как "Нюрка" окончательно заняла позицию с которой предстояло вести огонь по цели, раздалось шипенье, и алюминиевый корпус артиллерийской установки стал медленно оседать, и когда окончательно лег брюхом на землю, экипаж приступил к разгрузке ящиков со снарядами.

А в это самое время, Асад разговаривал с пожилым афганцем, и что-то объясняя ему, передал большой целлофановый пакет, в котором лежали продукты питания. Заметив взгляд Николая, он пояснил:

- Я попросил его сварить плов, для чего ещё рано утром купил пару килограмм баранины и всё необходимое для этого, а также купил овощи и лепёшки. Так что, голодными мы сегодня не останемся.

- А что это за человек, и что он здесь делает? Если я правильно понял, он не служит в царандое.

- О-о, это долгая история, и если о ней рассказывать, то начинать надо с событий почти тридцатилетней давности. Ты не поверишь, но этому, на вид пожилому мужчине, всего сорок пять лет. Он родом из зажиточной кабульской семьи, а его отец при Захир Шахе занимал пост министра транспорта и связи. Ещё в раннем детстве отец отдал сына на учебу в кадетское училище в Исламабаде, а потом он продолжил учёбу в военной академии Бундесвера в Германии, и в совершенстве освоил специальность артиллериста. По возвращению на Родину продолжил службу в Национальной гвардии, где за короткий период времени дослужился до звания капитана и даже успел получить какую-то медаль из рук самого короля. А потом его перевели на службу в отдельный полк обеспечивающий безопасность короля и его семьи. Когда ему было немногим больше тридцати, получил внеочередное звание майора. Со временем, он наверняка бы дослужился до звания бригадного генерала, но в Кабуле случился переворот, и к власти пришёл дядя короля - Дауд.

По его приказу были арестованы практически все верные королю офицеры, среди которых был и наш герой. Три долгих года он провёл в кабульской тюрьме, дожидаясь справедливого суда, но суда так и не было. И неизвестно, сколько времени он там мог находиться, если бы не Саурская революция. Выйдя из тюрьмы, он узнал, что его отец за год до этого скончался от инфаркта, а мать с двумя младшими дочерьми эмигрировала в Пакистан.

- И чем, в итоге, завершилась вся эта история? - осторожно поинтересовался Николай.

- Да практически ничем, - ответил Асад. - В армию он восстановиться не смог, поскольку там были веяния несколько иного плана, и любимчик короля, одновременно узник Пули-Чархи, для революционного военного командования не представлял никакого интереса. А чуть позже, когда к власти пришёл Амин, его снова арестовали и предъявили обвинение в контрреволюционной деятельности. Правда, и на этот раз судьба уготовила для него сюрприз - за день до оглашения приговора, по которому узнику грозила смертная казнь, в Кабуле застрелили Амина, и уже через неделю он вновь оказался на свободе.

Решив не испытывать судьбу в очередной раз, перебрался на жительство в Кукимати-Аргандаб, откуда была родом его мать и где сохранился небольшой дом в котором она жила до замужества. На тот момент в доме никто не жил, и после разграбления имущества местными мародерами, он находился в полнейшем запустении. Чтоб не помереть с голода устроился на работу в уездный вилаят, где занимался оформлением казённых документов. А когда при уездном центре создали отряд сил самообороны, записался добровольцем. С тех пор он является одновременно наводчиком, заряжающим и командиром единственного в отряде орудия, которое ты только что видел. Из этого орудия он стреляет в тех случаях, когда кишлак подвергается обстрелам из "зеленки".

- Если так, то почему ему не нанести удар по той злополучной реактивной установке, из-за которой нам пришлось гнать сюда "Нюрку"? - не выдержал Николай.

- Такой вопрос я ему уже задавал, когда в прошлый раз кишлак обстреляли из аналогичной реактивной установки, на что он мне ответил, что из-за большой высоты дувала где стоит реактивная установка, поразить цель прямым попаданием гаубичного снаряда практически невозможно, а при стрельбе под большим углом, снаряды падают намного дальше от цели. Именно он и порекомендовал мне шуравийскую "Нюрку", считая, что только с её помощью можно добиться положительного результата.

Пока артиллеристы готовили свою самоходку к стрельбе, Николай, Асад, Головков, Шарафутдин, оперативники джинаи, и командир "Нюрки" поднялись в королевский дворец и оттуда стали разглядывать "зеленку" возле кишлака Лой-Манара. В руках одного из оперов Николай заметил большой бинокль, при помощи которого они рано утром заприметили оставленный агентом условный знак. Его, а также высокое дерево возле двора, где стояла ракетная установка, оперативник показал командиру "Нюрки", после чего тот произвёл одному ему понятные расчёты ведения стрельбы по цели, записав координаты в небольшой блокнот и отметив их на своей карте. Потом он вернулся к самоходке и продиктовал наводчику записанные координаты.

При введении данных в память орудия, его ствол поднялся градусов под пятьдесят от уровня земли, а потом вновь принял горизонтальное положение. В этот момент, заряжающий через специальный лючок расположенный сзади орудийной башни, дослал снаряд с хвостовиком и усиленным вышибным зарядом в ствол пушки, и она вновь поднялась вверх. Орудие было готово к стрельбе.

Первым снарядом был не осколочно-фугасный боеприпас, а дымовой. Спустя несколько секунд после того как прозвучал орудийный выстрел, далеко за рекой все заметили поднимавшийся от земли серый дым. Но даже на таком большом расстоянии сразу стало понятно, что снаряд упал метрах в ста правее от цели. Об этом Головков тут же прокричал орудийному начальнику и тот скорректировал данные на прицеле орудия. Но и второй снаряд, не поразив цель, разорвался с небольшим перелётом. И только третий снаряд разорвался именно там, где по всем расчётам должен был находиться автомобиль с реактивной установкой. Начиная с этого момента "Нюрка" выпустила по цели с десяток снарядов, и в том месте, где они падали, поднялось большое облако из пыли и дыма.

Достигли они цели или нет, на таком большом расстоянии не было видно, но если снаряды действительно разорвались в нужном дворе, то сейчас там царит паника. Николай даже представил себе, как раненые и истекающие кровью духи, прячутся по норам, спасаясь от летающей по всему двору стальной смерти. Именно в этот момент он услышал, как на высоте нескольких метров над его головой прожужжали несколько шмелей. Поначалу он даже не понял, что это за странные звуки такие, но уже в следующий момент из-за реки донесся тявкающий звук стреляющего пулемета.

- По нам работает ДШК, - закричал Головков, - всем отойти от проемов окон!

Наверняка духи заприметили противника ещё до того как начало стрелять орудие, а чтобы служба мёдом не казалась, решили немного проучить самонадеянных шурави. Дабы не испытывать судьбу, те решили вообще удалиться из дворца и спуститься к тому месту где стояла "Нюрка".

- А можно сделать так, чтобы снаряды падали не в одном месте, а с небольшим разлётом в ту или иную сторону, а также ближе или дальше от предполагаемого местонахождения цели? - спросил Головков у командира "Нюрки".

- Нет проблем, - ответил тот, и отдал соответствующее распоряжение наводчику, после чего следующие два десятка снарядов падали в "зеленке" по принципу "на кого Бог пошлет".

После одного из таких взрывов, практически сразу же раздался ещё один взрыв, который был значительно сильнее, нежели все предыдущие, и сразу после этого последовала серия взрывов, не имевших никакого отношения к ведущемуся обстрелу.

- Есть! - радостно закричал Головков. - Мы либо в саму ракетную установку угодили, либо в машину, или в склад с боеприпасами.

В том, что они всё-таки во что-то попали, сомнений ни у кого не было. Как бы в подтверждение их догадкам в "зелёнке" прозвучал ещё один взрыв и в небо взметнулся клуб черного дыма. Было видно, как там что-то сильно горит. Скорее всего, это взорвался и загорелся бензобак автомашины. И если это действительно так, то можно считать что они достигли намеченного результата. Как на самом деле обстояли дела, предстояло узнать несколько суток спустя, после того как агент подтвердит или опровергнет их догадки.

А пока же, наступило время обедать, и все с удовольствием набросились на ароматно пахнущий плов, который на большом блюде принёс ополченец-артиллерист. Сам он за общий достархан не сел, а положив порцию плова в алюминиевую тарелку, направился к своему орудию.

Асад окликнул его, спросив, не осталось ли в казане плова, и когда тот ответил утвердительно, распорядился отдать его советским военнослужащим, которые в этот самый момент давились холодной перловой кашей с тушёнкой, наворачивая её прямо из жестяных банок. Когда молчаливый нафар поставил казан с пловом на землю возле БМП, бойцы всей толпой полезли в него своими ложками.

После сытного обеда захотелось немного подремать, но Николай не стал этого делать, а прихватив с собой Шарафутдина и Головкова, они полазили по окрестности, сделав несколько фотографий. А посмотреть там действительно было на что. За тем местом, где стояла "Нюрка", начинался крутой спуск в узкое ущелье, на дне которого журчал ручей. Беря свое начало от родника, бьющего из расщелины скалы, он продолжал свой бег куда-то вниз и в ту сторону, где на горизонте виднелось постоянно изменяющееся русло Аргандаба. Фотографируя друг друга, советники даже не заметили, как появился афганский артиллерист. Показывая руками на ручей, он что-то сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Он говорит, что это сейчас, когда дождей давно не было, ручей такой хилый, - перевёл его слова Шарафутдин. - А когда в декабре начинается сезон проливных дождей, родник превращается в водопад, а сам ручей в бурную горную реку, из года в год делающую ущелье глубже и шире, с корнями выворачивая деревья и кустарники растущие по его склонам.

Николай попытался спуститься по склону ущелья и добраться до родника, но поскользнувшись, едва не свалился в пропасть, и от своей затеи вынужден был отказаться. Когда выбирался обратно, Головков щелкнул затвором фотоаппарата, запечатлев его стоящим на краю этой смертельно опасной бездны.

- Всё, пора отсюда убираться, а то тебя ещё на какие-нибудь подвиги потянет.

Вернувшись обратно, застали Асада разговаривающего с командиром самоходки.

- Он спрашивает, что будем делать с оставшимися снарядами, - произнес Асад. - Везти их обратно в Бригаду нет никакого смысла, поскольку боезапас заранее списан на эту операцию, а возвращаться с ним через "зеленку", крайне опасно. А ну как духи обстреляют самоходку из гранатомёта, и граната попадет в отсек с боекомплектом - мало не покажется.

- А что тут думать, - ответил Головков, - запулить их в "зеленку" прямо сейчас, и всех делов. Глядишь, ещё кого-нибудь из духов зацепим.

- И то верно, - согласился Асад, и уже обращаясь к командиру "Нюрки", спросил - Сколько времени вам потребуется на то чтобы отстрелять все боеприпасы?

- Думаю, минут за пятнадцать - двадцать управимся.

- Тогда приступайте.

Ровно через двадцать минут все снаряда плавно переместились в "зеленку", и экипаж "Нюрки" приступил к сворачиванию орудия. Взревел двигатель, зашипел воздух в пневмосистеме и, поднявшись над землей, самоходка стала медленно пятиться с занимаемой позиции. Поскольку советникам в управлении царандоя в столь позднее время делать было нечего, а их места в УАЗе заняли возвращавшиеся домой опера джинаи, все трое решили добираться до кампайна вместе с военнослужащими разведвзвода, сидя верхом на БМП.

К тому времени боевое охранение сопровождения советских колонн уже убыло к месту постоянной дислокации, и через город БМП летела на очень высокой скорости, рискуя быть обстрелянной духами из развалин Дехходжи.

Однако, и на этот раз удача была на стороне шурави. Только в одном месте БМП едва не раздавила какого-то подростка, который на своей трехколесной моторикше попытался резко развернуться на дороге, но завидев несущуюся на него бронемашину с толпой сидящих на ней шурави, резко вывернул руль в другую сторону, и его бурубухайка завалилась набок, что и спасло незадачливого водителя от неминуемой гибели.

А дома ждала банька, которую до их приезда успел истопить Васильев. Искупавшись, и кратко обсудив сегодняшние события, ещё засветло завалились спать.

Утром следующего дня поехали на работу вместе с остальными советниками царандоя. А там их ждала не совсем приятная новость. Оказывается, после того как они покинули Аргандаб, примерно через час, дорогу блокировала группа душман, устроив там засаду, в которую попал УАЗ Аргандабского РОЦа с возвращающимися в город сотрудниками отдела. Завязался бой, в ходе которого погиб заместитель начальника районного отдела царандоя и трое его сотрудников.

Задержись Николай и Владимир в Аргандабе на час, то вполне вероятно в эту засаду сами могли попасть, и неизвестно, чем бы всё это в итоге для них закончилось.

А ещё через пару дней из "зелёнки" поступила весточка от агента. Действительно, один снаряд попал в машину с ракетной установкой, и её разорвало на искорёженные части. Практически ничего не осталось и от пикапа, на котором она была установлена. А вот потери среди духов были минимальными - двое убитых и столько же раненых. Как только упал первый сигнальный снаряд, они мгновенно попрятались в схронах, разрушить которые, можно было разве что большой авиабомбой.

Собственно говоря, мушаверы не задавались целью набить как можно больше живой силы противника, а поставленную перед собой задачу по уничтожению ракетной установки успешно выполнили, о чем в тот же день шифровкой было доложено в Кабул.


Тайна секретной кладовки

В первый же день своего проживания на тринадцатой вилле, Николай обратил внимание на узкие щели в полу под окнами каминного зала. Причём, щели были наглухо замурованы деревянными планками. Это обстоятельство сильно заинтересовало, поскольку ни с чем подобным в своей короткой строительной практике ему не доводилось сталкиваться, и он решил пройтись по остальным комнатам, где обнаружил аналогичные щели "законопаченные" рейками.

- А нафига нужны эти щели, если их всё равно пришлось заделывать? - поинтересовался он у Головкова.

И тот рассказал, и даже наглядно показал, как в былые времена функционировала система отопления и кондиционирования воздуха в жилых помещениях виллы, когда в ней проживали американские строители.

Экскурс начался с коридора, где на одной из стен висел прибор по внешнему виду напоминавший миниатюрный барометр, проградуированный цифрами от пятнадцати до тридцати пяти. Внутри прибора виднелась стрелка, а на внешнем ободке, перемещающегося в пределах этих цифр, специальная метка в виде небольшого треугольника.

- Смотри, всё очень просто, - начал объяснять Владимир. - Для того чтобы задать необходимую температуру в комнатах, достаточно повернуть в нужном направлении вот этот ободок с меткой, и установить её на конкретной цифре. Летом, когда на улице стоит невыносимая жара, устанавливается температура в пределах восемнадцати - двадцати градусов, а в зимний период времени, в пределах двадцати пяти - двадцати восьми градусов. При желании, температуру можно корректировать в зависимости от изменения температуры воздуха за пределами дома, где, кстати, стоит специальный датчик, работающий по принципу термометра. Если на улице жарко, включался кондиционер, а если холодно, специальный обогреватель. Охлаждённый или нагретый воздух поступал по специальным коробам, замурованным в бетонный пол, а оттуда через щели под окнами в само помещение. А теперь идём на улицу.

Выйдя во двор, Володя подвёл Николая к небольшому помещению размером два на два метра, вплотную примыкавшему к вилле и являвшегося частью здания.

- Вот смотри, - показал он на бетонную площадку, из которой торчали четыре толстых анкерных болта. - Здесь когда-то стоял здоровущий кондиционер, холодный воздух из которого поступал вот в эту полость в бетонном основании, и дальше, по пазухам в полу, в жилые комнаты.

- И куда же делся этот кондиционер? - поинтересовался Николай, хотя, ответ был очевиден.

- Пока здесь жили американцы строившие аэропорт, всё было на месте. А после того как в Афганистане случил переворот и строители свалили в свою Америку, городок подвергся разграблению кандагарскими мародёрами. Уж куда они дели кондиционер, весивший не одну сотню килограмм, я не знаю, скорее всего, снесли в какой-нибудь местный пункт приёма металлолома. Туда же они сбагрили и мотор вентилятора, стоявший на теплообменнике.

С этими словами Головков открыл дверь подсобного помещения и показал на стоявшую там своеобразную печь, работавшую то ли на газе, то ли на жидком топливе.

- Вот здесь стоял вентилятор, обдувавший теплообменник печи, и разогретый воздух прямиком попадал в те же самые пазухи в бетонном полу, а потом в щели под окнами.

- А как же нагревался этот теплообменник?

- Вон, видишь, недалеко от входной двери на виллу из земли торчит горловина. Под землёй закопана металлическая ёмкость, литров на пятьсот, где хранилось дизельное топливо. Его остатки там до сих пор имеются, но только это уже не соляра, а какой-то грязный, ни на что не пригодный шемурдяк. Так вот, соляра из ёмкости под давлением поступала на горелку обогревателя печи, и в нужный момент воспламенялась посредством специального устройства, распыляющего топливо до аэрозольного состояния. Горящее топливо проходило через теплообменник, а дым от него уходил наружу через вытяжную трубу.

- Ну, хорошо, как работает вся эта хитроумная система жизнеобеспечения дома мне теперь понятно, но в связи с чем, возникла необходимость заделывать все щели под окнами?

- А ты разве не догадался? - вопросом на вопрос ответил Владимир.

Николай неопределенно пожал плечами.

- Всё дело в том, - продолжил он, - что поздней осенью в пазухи под полом забиралась всякая нечисть, в виде фаланг, скорпионов и даже змей, а когда наступала весна, они через щели в полу проникали в дом. А теперь, представь себе такую картину - лежишь ты себе на кровати, весь такой расторможенный, ко сну готовишься, и видишь, как из щели выползает тварь в виде ядовитой змеи эфы, одного укуса которой будет вполне достаточно, чтобы через несколько минут сыграть в ящик. И как ты себя будешь чувствовать в данной ситуации?

Николай только представил описанную собеседником ситуацию, и мурашки невольно побежали у него по спине. В раннем детстве он слышал от взрослых, как змеи иногда заползали в открытый рот спящего человека, а когда тот пытался избавиться от непрошенной "гостьи", та успевала укусить его за язык или за нёбо. В таких случаях смерть человека была почти мгновенной.

- И кому же первому пришла идея замуровывать половые щели?

- Это ещё до меня "кобальтеры" додумались, а им местные аборигены подсказали.

На этом познавательная беседа завершилась, и Николай к ней больше не возвращался. Тем не менее, по ночам стал спать настолько чутко, что, совершенно не обращая внимания на стрельбу часовых в городке, отчетливо слышал, как по комнате бегают фаланги. Всякий раз когда это происходило, он вскакивал с кровати и, включив карманный фонарик, начинал рыскать по всей комнате в поисках нарушителя спокойствия, и если фаланга не успевала затаиться в каком-нибудь укромном месте, снимал с ноги тапочек и что есть силы бил им по членистоногой твари. Правда, не всегда ему удавалось прибить её с первого раза, и тогда, выставив вперед две длинные клешни, она начинала неистово скрипеть своими хелицерами, наивно полагая, что человек испугается её зловещего вида. Но, не на того напала - для неё это было самое последнее "пугалово" в её паучьей жизни.

А однажды, вернувшись из города чуть позже обычного, он обнаружил на двери кладовки небольшой китайский замочек. Кто, и главное, зачем его повесил на дверь, он не знал, но что-то подсказывало, что появился он там неспроста. Поскольку Юрий Беспалов из оперативного батальона ещё не вернулся, его причастность к нововведению детектив сразу же отмёл. Оставался Головков и Васильев, но они в один голос заявили, что не имеют никакого отношения к явному самоуправству. И только на следующий день, приехавший с Майдана Николай Прокопенко, приоткрыл завесу тайны, пояснив, что в кладовке он временно складировал кое-какое казённое имущество, которое выклянчил в Бригаде для оперативного батальона, и на днях передаст его по назначению.

На этом интерес к кладовке и его содержимому у Николая пропал. По крайней мере, до тех пор, пока из-за закрытой двери не стал доноситься запах браги. Но на этот раз он не стал проявлять излишнее любопытство, полагая, что рано или поздно ситуация прояснится сама по себе. А прояснилась она буквально на следующий день, когда вернувшись из города, он застал Прокопенко и Васильева стоящими возле открытой двери кладовки. Заметив Николая, они несколько смутились, но дверь закрывать не стали. Подойдя ближе, он увидел в кладовке две пятидесятилитровые ёмкости, в которых армейцы хранят приготовленную пищу, чай, или питьевую воду.

Поняв, что попались с поличным, Васильев, говоря на оперском сленге, раскололся до самой задницы.

- Ты же знаешь, что через пару недель я улетаю в отпуск, а отметить это дело совсем нечем. Не кишмишовку же у местных шинкарей покупать. А за водярой гонец в Кабул полетит вместе со мной. Вот и выходит, что куда не кинь, повсюду клин. Хорошо, что Коля подсказал выход из сложившейся ситуации. Да и мужики из Бригады посодействовали - вон, какие емкости клёвые накатили.

- А сахар то где раздобыли, - поинтересовался детектив, - небось, какой-нибудь прапор с армейского продсклада презентовал?

- Да нет, что мы, крохоборы, что ли какие-то, - то ли возмутился, то ли обиделся Прокопенко. - Мешок сахара мне мой подсоветный презентовал, а где он его сам раздобыл, могу лишь догадываться. Скорее всего, из партии "гуманитарки" урвал, аккурат за неделю до этого поступившую в батальон.

- Так ведь брагу ещё перегонять надо, а где вы самогонный аппарат раздобудете?

- С этим тоже нет никаких проблем, - ответил Прокопенко. - Я уже договорился с мужиками из Бригады, и они пообещали сварганить "агрегат". Завтра поеду его забирать.

На следующий день Николай привёз из Бригады обещанный "агрегат". В его комплект входил трехфазный нагревательный элемент от промышленной кухонной электроплиты. Одна фаза нагревателя не функционировала, и поэтому он был списан в утиль. А чтобы его можно было использовать по прямому назначению, армейские умельцы сварили из металлического уголка подставку, превращающую нагреватель в подобие электрической плиты.

В качестве охладителя была приспособлена металлическая ёмкость литров на шестьдесят, если не больше, предназначенная для хранения взрывателей к фугасным авиабомбам. Внутрь емкости была вмонтирована медная трубка от гидросистемы подбитого в бою, или подорвавшегося на фугасе бронетранспортера. Оба конца импровизированного "змеевика" были выведены наружу таким образом, чтобы проходящий через неё перегретый спиртосодержащий пар, конденсировался на внутренних стенках и, стекал в нижнюю его часть в виде спиртового конденсата.

Охлаждающей жидкостью выступала обыкновенная вода, поступающая на виллу из скважины, и подаваемая в емкость по резиновому шлангу. Излишки воды, переливаясь через край ёмкости, оказывались на бетонном полу кладовки и самотёком уходили за её пределы, прямиком попадая в приёмник ливневой канализации, а далее, через примитивную систему ливневой канализации, стекали в глубокий арык, протекавший за пределами городка.

Испытание "агрегата" было решено провести вечером ближайшего выходного дня. Никто из жильцов виллы не был до конца уверен, что брагу удастся перегнать за один "присест", а поскольку именно в выходной день дизель по вечерам давал электричество на час дольше, нежели в обычные дни, был хоть какой-то шанс, что эксперимент удастся.

Заблаговременно поставив ёмкость с брагой на плиту, и закрепив поливочный шланг в ёмкости со змеевиком, шинкари стали дожидаться пяти часов, когда в городок начинали подавать электроэнергию. Заранее не зная, сколько литров "благородного напитка" презентует самогонный аппарат, на всякий случай поставили десятилитровое эмалированное ведро.

Первые капли самогона упали на его дно примерно через час, после того, как брага в ёмкости нагревшись до нужной температуры закипела. Сначала это были просто капли, падающие на дно ведра и стучащие по нему как по барабану. Потом, капли стали падать чаще, и в итоге, слившись воедино, превратились в тонкую струю толщиной не больше спички.

- На какое-то время плиту придётся отключить, - заметил Николай. - Если этого не сделать, брага вспенится, и пена попадет в охладитель. Это будет уже не первач, а гольная муть, и её придётся заново перегонять.

Шинкари-любители полностью доверились советам "профессионала", с раннего детства научившегося гнать самогон у себя дома в Западной Украине, и с этого момента контроль над "процессом", полностью перешёл в его руки. А Николай постоянно прикладывал под струю указательный палец правой руки, и облизнув его, констатировал правильность идущего процесса поднятием большого пальца той же руки. В какой-то момент он подставил под струю чайную ложку, и налив в неё самогон, поднес к нему зажжённую спичку. Самогон загорелся синеватым пламенем, и горел до тех пор, пока в ложке практически ничего не осталось.

- Гнать будем до тех пор, пока самогон не перестанет гореть, - удовлетворенно заметил Николай, - после чего процесс прекращаем, а оставшуюся брагу сливаем в канализацию, поскольку, от неё уже не будет никакого толку.

Оставался ещё час до отключения электричества в городке, когда они закончили свой "эксперимент", в результате которого набралось почти целое ведро самогона. Решили не откладывать в долгий ящик, и тут же сняли пробу. Самогон был крепким, но дюже вонючим, от избытка содержащихся в нем сивушных масел.

- Будем очищать, - резюмировал главный шинкарь.

Содержимое ведра разлили в трехлитровые стеклянные банки. Затем, Николай закинул в них по щепотке марганцовки, и тщательно перемешал жидкость, отчего она приобрела грязно-бордовый цвет.

- Не вздумайте пить самогон в таком виде, - предупредил он. - Иначе все кишки себе спалите марганцовкой.

Банки с самогоном убрали в кладовку, где хранились продукты питания, и на трое суток забыли об их существовании. А когда на четвертый день вытащили их на кухню, от прежнего бордового цвета жидкости не осталось и следа. Сивушные масла от воздействия на них марганцовки, ровным слоем грязной слизи легли на дно банок.

Следующим этапом доведения самогона до требуемой кондиции была фильтрация содержимого банок. Николай привёз из госпиталя несколько катетеров от капельниц, которые планировалось использовать в качестве сифонов для переливания жидкости из одной банки в другую. Под фильтр была приспособлена алюминиевая банка из-под заморского лимонада "Si-Si". В донной части банки гвоздем были пробиты отверстия, и теперь она представляла собой некий дуршлаг. Верхняя её часть была срезана, что позволяло без проблем запихать внутрь компоненты фильтра, состоящего из марлевой прокладки, древесного угля и ватного тампона. А чтобы фильтр не провалился внутрь стеклянной банки, когда его будут устанавливать в её горловине, на боковую поверхность алюминиевой банки было намотано несколько слоёв хлорвиниловой изоленты.

Чтобы в трубку катетера не попал сивушный осадок, на её конец был привязан небольшой болт, выполнявший роль грузила. При этом, сделано это было таким образом, что трубка несколько возвышалась над осадком и он не мог в неё попасть при переливании жидкости. Банка с неочищенным самогоном была установлена на одной из верхних полок кладовки, а вторая, пустая трехлитровая банка с вставленным в неё фильтром, поставлена на пол.

Николай засосал самогон в катетер, как он это не единожды делал, сливая бензин из бензобака опербатовского УАЗа в канистру, дабы использовать "халяву" для заправки советнической "таблетки". Самогон тонкой струёй потёк в фильтр и стал быстро его наполнять. Чтобы не произошло перелива, внештатный шинкарь отрегулировал подачу жидкости специальным зажимом на трубке катетера, после чего процесс очистки самогона проходил без участия человека. А когда самогон из первой банки был полностью очищен, Николай заменил содержимое фильтра, прежде чем приступать к аналогичному процессу со следующей банкой.

Пока фильтровалось содержимое второй банки, присутствующими при "процессе" было принято решение снять пробу с уже очищенного самогона. Начали по кам-кам, но на этом не остановились. Спохватились лишь тогда, когда в банке его осталось чуть больше половины.

Позже Николай узнает, что самогоноварением в кампайне занимались не одни они. Как минимум дюжина самогонных аппаратов функционировала во всех советнических коллективах, а у военных строителей их было аж две штуки. Но в отличие от мушаверов царандоя, специалисты строительной отрасли не тратили время на очистку самогона от сивухи. Они просто не успевали этого делать, употребляя его в процессе перегонки, поочередно подставляя кружки под струю самогона.

У артиллеристов гаубичной батареи и во взводе охраны городка, самогонных аппаратов не было и им приходилось довольствоваться бражкой, которую бойцы под чутким руководством отцов-командиров настаивали не только на сахаре, но и на карамельных конфетах "подушечка", вскладчину закупаемых в "чекушном" магазине в Бригаде.

А когда Саша Васильев вернётся из отпуска, он привезёт с собой сбор лечебных трав, в состав которого входил зверобой, чабрец, цвет липы, и другие аптечные ингредиенты. Теперь, после окончательной очистки самогона, он заливался в скороварку. Туда же засыпался травяной сбор, а также, кое-какие местные "добавки". Содержимое скороварки до кипения не доводилось, а нагревалось до шестидесятиградусной температуры, которая определялась "на глазок", путем прикосновения тыльной стороной ладони к крышке скороварки. Затем "продукт" настаивался, после чего разливался в бутылки.

Дабы ни у кого из случайных посетителей тринадцатой виллы не возникло никаких вопросов, под тару приспособили пустые бутылки из-под югославского тонизирующего напитка "Дона", продаваемого за чеки в Бригаде.

Кто бывал в гостях у постояльцев тринадцатой виллы, наверняка до сих пор помнят пятидесятиградусный "грог-коктейль", он же "ликер-шасси", под названием "Дона".


Бей своих, чтоб чужие боялись.

В первых числах октября из Кабула пришла депеша - Саше Васильеву надлежало в трехдневный срок прибыть в Представительство для последующей отправки в Союз в отпуск.

В тот же день Белецкий принял ответственное решение, согласно которому обязанности советника по безопасности были возложены на Головкова. Николаю же, предстояло быть двуликим Янусом, занимающим одновременно должность советника джинаи и максуса.

Перед отъездом в Кабул, Васильев вкратце ознакомил Володю с ситуацией во вверенных ему подразделениях царандоя, провёз его по всем царандоевским постам безопасности первого пояса обороны Кандагара, строевым подразделениям, и по четырём РОЦам города, представил тамошнему руководству и своему основному подсоветному - Сардару.

С этого дня и у Володи, и у Николая, работы значительно прибавится. Головков всё свое рабочее время мотался по городу и его окраинам, проверяя боеспособность строевых подразделений и готовность постов обороны к отражению возможного нападения духов, а Николаю предстояло решать все вопросы, связанные с деятельностью подразделений уголовного розыска и спецотдела. На работу, как и прежде, они выезжали всем скопом, но по прибытии в управление царандоя, Головков сразу уходил к Сардару и вместе с ним решал текущие вопросы. Рабочий день Николая теперь начинался с обязательных посиделок в кабинете Асада, с последующим перемещением вместе с переводчиком, а порой и в одиночку, в ведомство Амануллы.

Иногда Головков заскакивал в джинаи и максуз, когда того требовала складывающаяся обстановка, но в основном они встречались и контачили друг с другом на своей вилле, уже после работы. Владимир просил Николая уточнить через агентуру состояние дел вблизи постов обороны и возможных тайных замыслах духов на ближайшие дни, направленных на дестабилизацию обстановки в городе. Николай выкладывал ему всё, что удалось раздобыть во вверенных ему оперативных подразделениях за истекший рабочий день. После этого они вдвоем шли к старшему советнику Белецкому, докладывали свои соображения, и уже втроём решали, как быть, и что делать следующим днём.

Информация о возможном ухудшении оперативной обстановки в провинции незамедлительно докладывалась в Кабул, и уже только после этого принималось ответственное решение о проведении тех или иных мероприятий оперативного или военного характера.

В середине октября, от агента максуса, внедренного еще в 1984 году в одну из банд в улусвали Даман, поступила очень ценная информация. Агент сообщал, что через пару дней в кишлаке Гошхона состоится встреча представителя ИПА с местными полевыми командирами. Вместе с ним из Пакистана прибудет закупщик опия с крупной суммой денег, который будет скупать наркотик не только у главарей и членов банд, но и у всех остальных афганцев живущих в кишлаке. Хотя, агент сомневался, что опий у таковых реально был, поскольку, именно моджахеды контролировали оборот наркотиков в провинции, и скупая опий у мирных жителей по заниженной цене, самостоятельно доставляли его в соседний Пакистан, где перепродавали оптовым перекупщикам и производителям героина по более высоким ценам.

В ту пору Николай ещё не знал, что собой представляет кишлак Гошхона. В дословном переводе это звучало как "мясной дом". В принципе, оно так и было - жители кишлака не занимались выращиванием сельскохозяйственной продукции, но зато они весьма преуспели в скотоводстве, поставляя животных владельцам мясных лавок в Кандагаре.

В отличие от того как это осуществлялось в СССР, скотину не резали заблаговременно, поставляя в мясные лавки разделанные туши. Своим ходом её ранним утром пригоняли в город и сдавали хозяевам мясных лавок, и уже те решали, кого будут резать в первую очередь. Но в любом случае резали только одну овцу, и если до обеденного намаза мясо не успевали распродать, то процесс умерщвления очередного животного на этом приостанавливался до следующего дня. Пригнанных на убой животных помещали в импровизированный загон, размещавшийся на заднем дворе лавки, где они дожидались своей незавидной участи. А чтобы животные не потеряли в весе, их обязательно подкармливали.

От сотрудников максуса Николай знал, что под видом погонщиков скота частенько скрываются связники духов, а порой, и они сами. Имея от государственной власти вполне официальные "индульгенции", они беспрепятственно проникали в город и теми же путями возвращались в "зеленку".

Официально кишлак не числился в списке "осиных гнезд" моджахедов. Точно также, он не значился в списке договорных кишлаков, и уж тем более находящихся под контролем со стороны госвласти ДРА. А коли так, то эта самая госвласть, равно как и шурави, имели вполне законное право делать с ним и его жителями всё что угодно, если вдруг поступала информация о готовящейся провокации со стороны моджахедов.

Правда, было одно "но", заключавшееся в относительной близости кишлака от южной окраины Кандагара. Тот же погонщик вместе со стадом это расстояние преодолевал менее чем за полчаса. Именно это обстоятельство не позволяло наносить по кишлаку БШУ и обстреливать его из дальнобойных орудий и РСЗО. Максимум что могли себе позволить военнослужащие Второго армейского корпуса ДРА и царандоевцы несущие службу на южных постах первого пояса обороны Кандагара, так это вести ответный огонь из минометов и крупнокалиберных пулеметов. Существенного вреда противнику такие обстрелы не приносили, и отлично зная об этом немаловажном обстоятельстве, душманы частенько использовали кишлак для всякого рода встреч и совещаний.

Вот и на этот раз, они избрали его для проведения "джиласы". А чтобы встреча прошла без особых эксцессов, Исламский Комитет улусвали Даман заблаговременно отдал распоряжение полевым командирам запрещающее любые обстрелы Кандагара из Гошхоны и прилегающей к нему "зеленки". По крайней мере, до тех пор, пока участники совещания не разъедутся по домам.

Поскольку Николай лично не присутствовал при встрече оперативного сотрудника максуса с агентом, то ему пришлось в буквальном смысле слова допрашивать его самого, выведывая все подробности того, о чем поведал агент, и что не нашло своего отражения в агентурном сообщении. В итоге выяснилось, что встреча духов должна пройти сразу после обеденного намаза. Точнее сказать, обеденный намаз и будет началом их сборища. Местом сбора обозначен двор полевого командира Мирвайса, погибшего в прошлом году в бою с советскими военнослужащими. Со слов агента, этот двор располагается в северной части кишлака, и его дувал вплотную примыкает к ведущей в город дороге.

- А если эта встреча не состоится, или будет перенесена на другой день, или другое место, как мы об этом узнаем? - поинтересовался Николай у оперативника.

- Об этом я как-то не подумал, - сознался опер. - Но мы договорились, что если ничего не изменится, то завтра, в крайнем случае, послезавтра - в день проведения совещания, он даст погонщику овец купюру достоинством в сто афгани, у которой будет оторван один уголок. Эту купюру, под предлогом возврата долга, тот должен будет передать хозяину мясного дукана, являющегося связником агента и его "почтовым ящиком".

В тот же день Николай с Головковым выехали в Бригаду, где встретились с Михаилом Лазаревым. Вкратце доложили ситуацию, и он, как и в предыдущий раз, организовал им встречу с командиром разведвзвода и командиром взвода самоходных артиллерийских установок "Нона". По ходу дела сходили на ЦБУ, где по фотопланшету у представителя ВВС "вычислили" тот самый двор, где должна была пройти встреча духов.

Артиллерист произвел какие-то свои расчеты, и указал на фотопланшете точку, откуда следует вести стрельбу. То была небольшая площадь на южной окраине Кандагара, ограниченная с юга зданием полукруглой формы.

- Я знаю это место, - заметил Головков. - В этом здании сейчас размещается царандоевский пост первого пояса обороны города. Буквально вчера я там был, и знаю, как туда проехать.

Договорились, что десантники и артиллеристы на одной БМП и двух "Нюрках" в город выдвинутся примерно в одиннадцать часов дня, где мушаверы будут их ожидать у выдвижного блокпоста на "площади Пушкина".

Ни в следующий день, ни в день проведения запланированной спецоперации, от агента не поступило никаких новостей. Что могло произойти с ним, в тот момент никто не знал. В принципе, достаточно было связаться с Бригадой и отменить задуманное. Но советники не стали этого делать. Даже если у духов что-то не срослось с джиласой, они наверняка будут находиться в Гошхоне, и лишний "профилактический" обстрел, не будет для них лишним.

От подсоветной стороны в операции принял участие Аманулла и двое его сотрудников. В том числе и тот, у кого на связи состоял агент-наводчик. На место встречи он прибыл буквально за несколько минут до прибытия туда советских военнослужащих, и тут же сообщил, что только что вернулся от связника. Новостей от агента так и не поступало. Более того, не объявлялся и погонщик с овцами, хотя, обязательно должен был появиться в мясном дукане. И теперь его хозяин остался без работы, поскольку торговать было просто нечем.

Николаю в голову стали приходить мысли одна страшней другой. А ну как агент "спалился", и уже лишился своей головы, а хитрые духи давным-давно ушли из кишлака от греха подальше? О своих умозаключениях он поделился с Головковым и Амануллой, но посовещавшись накоротке, всё-таки решили не отменять задуманное.

Прибыв на царандоевский пост, десантники сразу же заняли огневые позиции вокруг площади, используя для этого крышу большого двухэтажного здания, а также крыши полуразрушенных одноэтажных домов располагавшихся по соседству.

Артиллеристы привели свои "Нюрки" в положение "для стрельбы", и стали готовиться к открытию огня. При этом, они удаляли с хвостовика снарядов часть порохового заряда и складировали "излишки" метрах в ста от места, где стояли боевые машины.

Как только из центра города донесся усиленный динамиками голос муэдзина, артиллеристы сделали первые выстрелы по цели. Они успели сделать ещё один залп, но в этот момент над их головами раздался вой летящего снаряда, и буквально в следующее мгновение неподалеку от одной из "Нюрок" прогремел взрыв. Советники не успели опомниться, как следом за первым снарядом прилетело ещё два "бакшиша". На этот раз они разорвались на краю площади, угодив в развалины домов.

- Идиоты! Они что, не видят куда долбят!? - заорал командир взвода артиллеристов.

Заскочив внутрь БМП, он по рации выдал тираду нецензурных выражений предназначенных для стрелявших по ним артиллеристов.

Пока разбирались что к чему, на площадь упали ещё несколько снарядов. Слава Богу, что от их взрывов никто не пострадал.

- Вот уроды! - возмутился подошедший к советникам артиллерист, - Они ещё нас же и обвиняют, что мы никого не предупредили о проведении стрельб. Посчитали, что это духи город обстреливают.

"Вот к чему может привести излишняя конспирация" - подумал Николай.

Весь оставшийся боезапас "Нюрки" расстреляли не более чем за полчаса. Достигли ли они цели, было неведомо. По крайней мере, в зелёнке наблюдался лишь дым от взрывающихся снарядов. Никаких других побочных взрывов, например, от прямого попадания в духовский склад боеприпасов, не произошло. Собственно говоря, ничего подобного никто и не ожидал.

В какой-то момент, уже после того как артиллеристы завершили свою работу, со стороны "зеленки" прозвучали несколько выстрелов из стрелкового оружия, и над головами советников просвистели пули. В этот момент Николай вместе с одним из десантников по кличке "Пуштун", находился на выпуклой крыше полуразрушенного дома, и ему показалось, что он видит, откуда по ним стреляют. Не задумываясь ни на секунду, он выпустил в то место длинную очередь из автомата, а когда магазин опустел, его примеру последовал "Пуштун".

Маловероятно, что они в кого-нибудь попали, тем не менее, душу отвели.

А когда уже стали собираться в обратную дорогу, один из артиллеристов распотрошил несколько дополнительных пороховых зарядов к снарядам и, рассыпав их в сторону от лежавшей на земле кучи таких же зарядов, поджёг импровизированный "бикфордов шнур", после чего помчался в сторону "Нюрок".

Горящее пламя "бикфордова шнура" довольно быстро достигло цели, и куча артиллерийского пороха полыхнула так, что жар от неё ощущался метров за пятьдесят.

- И зачем это надо было делать? - поинтересовался Николай у командира артиллеристов. - Столько добра угробили запросто так, а ведь можно же было его с пользой дела использовать.

- Ну да, используешь его, пожалуй, если духи из РПГ засадят в "Нюрку", когда будем возвращаться домой через "зеленку". Приедешь в Бригаду готовым к употреблению шашлыком. В таких делах вопрос экономии совсем не уместен.

"А ведь он прав" - подумал Николай.

Почему-то вспомнился случай, когда в годы своей юности, экспериментируя с изготовлением дымного пороха, он подорвался, после чего с сильнейшими ожогами угодил на две недели в больничку. И это от каких-то нескольких десятков грамм взрывоопасного вещества, а что произойдет, когда его будет несколько десятков, если не сотен килограмм.

О результатах обстрела в последующие дни они так и не узнали. И только спустя неделю, уже от другого агента царандоя поступила информация, что в результате артиллерийского обстрела кишлака Гошхона, погибли несколько моджахедов, среди которых были два полевых командира и один миссионер из Пакистана. Ещё несколько человек получили ранения разной степени.

Была установлена и причина неявки в город агента-наводчика и погонщика овец. За пару дней до запланированного совещания, душманы выставили засады-заслоны по всем дорогам из "зеленки" в Кандагар, действующие по принципу: "Всех впускать, никого не выпускать".

А спустя месяц, в издаваемом в Пакистане душманском журнале, будет опубликована статья, про то, как ненавистные шурави, совместно с продажной афганской властью, вероломно обстреляли мирных жителей в кандагарском кишлаке Гошхона, когда те собрались на джиргу. К статье будет приложено несколько цветных фотографий и список погибших.

В том списке значился шахид, он же царандоевский агент-наводчик, по информации которого и произошла данная "трагедия".


Проводы Головкова

После ноябрьского праздника Головков планировал залечь на сохранение. Не по причине какого-то заболевания, и уж тем более - беременности. Просто была у царандоевских советников такая традиция - за месяц до окончания срока командировки в ДРА, уходили они в глубочайшее "подполье". На работу практически не выезжали, да и пределы советнического городка старались без особой надобности не покидать. Обидно будет, прослужив на чужбине два года, сложить свою голову за несколько дней до возвращения на Родину.

Пару недель "дембель" просто отдыхал от трудов праведных. Писал итоговые справки и отчеты о своей советнической деятельности за два года, которые обязан был предоставить по прибытии в Представительство МВД СССР в Кабуле. Приводил в порядок гражданскую одежду в чём прибыл в Афганистан, и висевшую в шкафу с того самого времени, когда возвратился туда из отпуска. Упаковывал дембельский чемодан личными вещами и прикупленными заранее "бакшишами". Зачастую чемодана для этих целей не хватало, особенно у переводчиков-азиатов, и тогда они изготавливали огромные баулы, в шутку называемые советниками "Гроссдойчлянд".

Для этих целей приспосабливались две пустые картонные коробки из-под "Маруськи". Так ласково в Афганистане обзывали литровую бутылку водки "Столичная" пакистанского розлива. Обе коробки сшивались таким образом, что получался один большой короб, снаружи дополнительно обшиваемый материей, для чего использовался отрез полушерстяной ткани защитного цвета, из которой афганским офицерам шили форменную одежду.

Достав через советника ложестика отрез "ПШ", Владимир на несколько дней переквалифицировался в портного, вручную сшивая куски ткани таким образом, чтобы она вплотную прилегала к стенкам короба. Одна боковая часть импровизированной сумки завершалась "языком", который можно было открыть, если требовалось извлечь короб из матерчатого презерватива. По одному краю "язык" намертво пришивался к сумке, а по периметру остальных трех краёв, вшивались две "молнии". А чтобы никто из посторонних не смог их расстегнуть без ведома владельца баула, "молнии" замыкались на миниатюрный китайский висячий замочек. Такая необходимая мера, в первую очередь, была рассчитана на жуликоватых грузчиков аэропорта "Шереметьево-2".

Третья неделя у "дембеля" уходила на всякого рода посиделки с подсоветными и коллегами по советнической работе, в том числе, и с взаимодействующими. А когда наступала последняя неделя, он любым доступным способом убывал в Кабул, и уже там решал все насущные проблемы, а заодно закупал недостающие "бакшиши", с тем, чтобы впоследствии подарить их своим родственникам и сослуживцам.

Но не получилось у Владимира соблюсти неписаные правила устоявшейся годами традиции.

Надо же было такому случиться, но именно 10 ноября, когда все советские милиционеры Советского Союза отмечали свой профессиональный праздник, в провинции началась войсковая операция.

Официально, она была приурочена к осеннему призыву новобранцев на военную службу. Но основная цель столь масштабной войсковой операции с привлечением значительных сил ОКСВА и строевых подразделений всех силовых структур ДРА, была несколько иной.

Всё дело в том, что после сбора урожая винограда и опия, кандагарские душманы старались не засиживаться в "зелёнке" и в большинстве своём уходили в Пакистан, где залечивали полученные в боях раны, и подыскивали в лагерях беженцев новое "пушечное мясо". А освободившиеся в зелёнке "вакантные" места, занимали головорезы, прибывающие из северных провинций страны.

Такая ротация зачастую не была связана с джихадом. Просто Кандагар был лакомым куском для всякого рода проходимцев и преступников, стремящихся любой ценой поправить своё материальное положение. Множество караванных путей проходящих через провинцию, оживлялись именно в зимний период времени, а коли так, то было чем поживиться из тех грузов, что вполне легально или контрабандой перемещались из стран Азии в Европу.

В этом плане все способы экспроприации чужого имущества были хороши ради достижения конечной цели - обогащения, что зачастую заканчивалось стычками чужаков с местными моджахедами и ополченцами. А если учесть, что маляши Муслима Исмата контроль над "бетонкой" и контрабандными путями через пустыню Регистан осуществляли ежесуточно и на протяжении всего года, делиться с кем-либо лёгкой наживой они не то чтобы не собирались, они с крайней жестокостью устраняли любого конкурента встававшего у них на пути.

Для удобства проведения операции её штаб расположился неподалеку от советнического городка, буквально в трехстах метрах от въезда на его территорию. В своё время, ещё во времена правления короля Захир Шаха, этот огороженный со всех сторон глинобитным дувалом пустырь, служил неким постоялым двором для "дальнобойщиков" совершающих свои рейсы из Индии и Пакистана в Иран, и далее в Европу. После Саурской революции там никто не останавливался и пустырь с годами зарос травой. Практически каждый год, от падения выпущенных духами ракет, сухая трава на пустыре полностью выгорала, а по весне вырастала заново. Незадолго до проведения операции несколько зажигательных эрэсов выпущенных духами по кампайну угодили на этот пустырь, и трава в очередной раз выгорела.

Не известно, кому из штабных умников вздумалось размещать штаб операции в столь опасном месте, в непосредственной близости от "бетонки", где "зеленка" начиналась буквально с противоположной стороны дороги. Духам ничего не стоило подкрасться темной ночью к трассе, и из автоматического оружия расстрелять стоящие на пустыре штабные кунги и машины радиоузла, поскольку эти машины стояли не в капонирах, а на открытом, простреливаемом пространстве.

Тем не менее, именно 10 ноября, когда постояльцы кампайна из числа советников и переводчиков царандоя с утра собрались в Красном уголке, чтобы выслушать поздравления своего руководства с профессиональным праздником, они заслышали гул, доносившийся со стороны пустыря. Чуть позже, кто-то из советников поднимется на крышу одного из металлических резервуаров стоящих на въезде в городок, откуда и увидит, как на пустыре разворачивается узел связи и в несколько рядов выстраиваются кунги, бронетранспортеры и прочая военная техника, образуя некое подобие полевого лагеря.

А после обеда, когда практически все царандоевские советники были уже навеселе, их пригласили в актовый зал, где жильцы городка собирались вместе по большим праздникам, либо в каких-то иных, зачастую экстренных случаях.

Мушаверы почему-то подумали, что это связано с их профессиональным праздником, и уже приготовились принимать поздравления от партийного советника и старшего от советников взаимодействующих.

Не угадали.

Партийного советника, равно как и советника ДОМА, там и в помине не было, зато там уже находились военные советники и военные строители.

Перед присутствующими с краткой речью выступил старший военный советник озвучивший информацию о начале войсковой операции и целях её проведения.

- Начиная с этого дня и вплоть до окончания операции, её штаб будет располагаться не в Бригаде, а здесь, буквально у нас под боком. Все вопросы, связанные с передачей информации, которая обычно предоставляется на координацию в ЦБУ Бригады, теперь вам предстоит решать, не выезжая на Майдан. Так сказать - не отходя от кассы. Отдельно я вынужден всех присутствующих здесь предупредить, что все волейбольные турниры и праздношатание по городку с этого дня отменяются, а нарушители установленного порядка будут наказываться как мноё, так и непосредственным руководством советнических коллективов. А чтобы служба мёдом не казалась, все перемещения по городку осуществлять в одиночку, и только бегом. Сами должны понимать, что эта мера хоть и временная, но вынужденная, поскольку, как только душманы прознают что мы для них приготовили, они наверняка не оставят нас в покое ни днём ни ночью, и городок будут обстреливать с ещё большей интенсивностью. Всем всё понятно?

- Понятно, понятно, - раздалось в разных концах зала.

На этом скоротечная джиласа закончилась, и советники царандоя, нарушая только что озвученное указание, группами разбрелись по своим кельям продолжать начатое застолье.

На следующий день они в полном составе выехали на работу. Головкову тоже не удалось отвертеться, и первым делом, он посетил Асада. А у того для него было заготовлено несколько сообщений от агентуры, суть которых сводилась к тому, что духи уже осведомлены о начале войсковой операции, и приняли ответные контрмеры. В частности, в Даман подтянулись несколько бандгрупп, до этого действовавшие в улусвали Аргандаб, Панджвайи и Хакрез. Вместе с собой они прихватили несколько мобильных реактивных установок, множество безоткатных орудий и РПГ. Так что, на спокойную жизнь участникам операции рассчитывать не приходилось.

Головков и Николай в тот же день пешком сходили до штаба операции, где передали координаты нахождения этих бандгрупп, и буквально через пару часов, артиллеристы отработали по местам их нахождения. Насколько точно снаряды достигли целей, никто не знал, но ближе к вечеру духи прислали из зеленки ответные "бакшиши" в виде нескольких эрэсов упавших как на территории советнического городка, так и на том самом пустыре, где располагался штаб.

Последнее обстоятельство кардинальным образом повлияло на дальнейшую деятельность штаба, и уже на следующий день там появились два БАТа и один танк с навесным отвалом бульдозера, которые в ускоренных темпах приступили к рытью капониров. Когда спустя ещё одни сутки советники в очередной раз появились в штабе, то не увидели там практически ничего, что свидетельствовало бы о присутствии военных. Штабные кунги и автомашины с радиостанциями были зарыты по самые крыши и укрыты сверху маскировочными сетями. Только торчащие над землей антенные мачты с диполями да штыри, частично демаскировали их.

Пока они докладывали свои данные, в штаб поступила информация о тяжелом ранении военного советника. Все его хорошо знали, поскольку этот моложавый полковник частенько играл вместе с нами в волейбол. Позже стало известно, что вытаскивая из-под духовского обстрела раненого афганского военнослужащего, полковник сам получил несколько осколочных ранений, от которых скончался при доставке в госпиталь.

Так уж вышло, что в тот день, Николай и Владимир тоже едва не погибли. Причем, далеко не по вине духов. При возвращении из штаба к себе домой, они были обстреляны из стрелкового оружия. Пулеметная очередь прошлась буквально возле них, и они были вынуждены "нырнуть" в придорожный кювет. Вторая очередь прошлась уже над их головами. Стрелявшим был военнослужащий несший службу на наблюдательном пункте. Том самом, что располагался на одной из металлических цистерн возле въезда в кампайн.

Позже, уже находясь в городке, они устроили разбирательство с Сергеем - командиром артдивизиона, чьим подчиненным был этот солдат. Как выяснилось, боец был под кайфом от выкуренного чарса, и почему-то принял мушаверов за духов. Их счастье, что старлей сам догадался, что его подчиненный занимается не тем чем надо, и поднявшись на "бочку" устроил тому мордобой.

Закончилось всё тем, что Сергей презентовал невинно пострадавшим бутылку самогона, а они пообещали ему не выносить сор из избы, и напрочь забудут о произошедшем инциденте. Бутылку самогона они в тот же день "приговорили" к уничтожению, дабы хоть как-то снять перенесенный стресс, а Володька, с этого дня и вплоть до отъезда в Кабул, зарёкся ходить в штаб с донесениями, и все последующие дни Николаю пришлось это делать в гордом одиночестве. Оно и понятно - глупо погибнуть от пули соотечественника, практически в последний день своего двухгодичного пребывания на войне.

О том же самом Николай подумал, когда в один из последующих дней появился в штабе с донесением. Там ему во всех подробностях рассказали, как накануне произошла то ли трагедия, то ли трагикомедия, но уж точно не комедия.

Были два друга. Вместе в военном училище учились, вместе по распределению в одну часть угодили, а спустя пару лет обоих направили служить в Германию. И вот там - в далекой Германии, влюбились они в одну русскую девушку, работавшую официанткой при офицерской столовой. После недолгих ухаживаний, она положила глаз на одного из друзей, а второму отказала во взаимности. С этого момента между закадычными друзьями пробежала "чёрная кошка". Больше всего переживал тот из них, кто так и не смог покорить сердце боевой подруги. Свою обиду на друга он затаил глубоко в сердце, перестав с ним общаться. Он даже на их свадьбу не явился, специально напросившись на дежурство по части, подменив другого офицера, который вызвался быть свидетелем у молодожёнов.

И вот спустя почти десяток лет, судьбе было так угодно, чтобы эти два бывших друга вновь повстречались, и ни где-нибудь, а в Афганистане. К тому времени оба уже были майорами и должности занимали не маленькие. Накануне вечером они употребили по поводу случайной встречи, долго общались друг с другом и, как говорят в таких случаях, допились до чёртиков. Отвергнутый ухажёр вдруг вспомнил старые обиды, и не придумав ничего лучшего, покидая кунг приятеля, бросил туда эргэдэшку.

Пьяный, пьяный, но приятель быстро сообразил, чем это ему грозит, и в мгновение ока ласточкой выпрыгнул из окна кунга. Не повезло лишь прапорщику, находившемуся в тот момент в кунге и делавшему какие-то пометки на рабочей карте. От взрыва гранаты он получил множественные осколочные ранения обоих ног и контузию. А могло быть и хуже, но от верной гибели его спас стоящий возле стола металлический шкаф, в котором хранилась штабная документация и топографические карты. Граната закатилась под шкаф, и взрывом его сорвало с "насиженного" места.

В итоге, пострадавший прапорщик оказался в госпитале, а оба майора были доставлены в Бригаду, где их подвергли допросу с пристрастием тамошние особисты. Одному из них, тому что бросил гранату, грозил срок за умышленное причинение телесных повреждений другому военнослужащему, а его собутыльнику светила досрочная отправка на Родину с последующим увольнением с военной службы.

Вот так, по собственной дурости, и в результате банальной пьянки, офицеры в одночасье исковеркали себе дальнейшую жизнь и поставили точку на военной карьере. Кто знает, но вполне возможно, что оба могли дослужиться до полковничьих, а может быть и генеральских погон.

На следующий день, неподалеку от штаба операции, расположились две установки РСЗО "Ураган". Их подтянули поближе к Кандагару в связи с тем, что цели, по которым они должны были "отработать", находились не в Дамане, а в улусвали Панджвайи. И цели эти, штабным офицерам предоставил не кто-нибудь, а именно Николай.

Царандоевский агент сообщил, что в заброшенном кишлаке на южном склоне горы Масумгар сконцентрировалось более ста мятежников, которые спустя двое суток планируют ночью обойти с юга горный хребет, отделяющий улусвали Панджвайи и Даман и напасть на один из постов второго пояса обороны Кандагара. Именно этот пост был конечной целью проводимой в провинции войсковой операции, и если духи смогут перебить находящийся там личный состав Второго армейского корпуса Афганистана и закрепиться на нем, впоследствии это сделает практически невозможным успешное завершение операции, поскольку разблокировка поста наверняка приведёт к значительным человеческим жертвам со стороны афганских военнослужащих.

А вечером того же дня, на тринадцатую виллу заглянул офицер в чьём подчинении находились "Ураганы". Не вдаваясь в подробности, он порекомендовал жильцам виллы утром следующего дня без надобности не находиться на улице, а створки окон держать открытыми. А ещё он предупредил, что как только они услышат пуск первых ракет, рот следует держать открытым, а уши заткнуть пальцами. Мушаверы только представили, как всё это будет выглядеть со стороны, дружно расхохотались. Но офицер на полном серьёзе заметил, что не видит ничего смешного в том, о чём он только что сказал.

- Если не хотите получить легкую контузию и на какое-то время оглохнуть, делайте, как я сказал. А хохмить будете потом.

Чуть позже они узнали, что тот офицер предупредил не только их, но и всех остальных советников живущих в кампайне.

А утром следующего дня, как только со стороны Кандагара донеслись усиленные динамиками крики муэтзинов, "Ураганы" дали залп по цели. На веранде, что находилась за второй дверью каминного зала, окна не открывались, поскольку открывающихся створок там вообще не было, и когда раздался грохот от запускаемых "телеграфных столбов", часть стекол вылетели из деревянных рам. А когда Николай неосмотрительно попытался глянуть, что же происходит на веранде, и слегка приоткрыл дверь, последняя от звука очередного пуска ракет и долетевшей взрывной волны, едва не съездила его по лбу.

Тут он сразу вспомнил про вчерашние инструкции офицера-ракетчика, и указательные пальцы обеих рук оказались в ушных раковинах, а рот открыт ровно настолько, насколько это позволяла сделать нижняя челюсть.

Не известно, достигли ли цели выпущенные ракеты, но в штабе операции решили подстраховаться, и поздно вечером того же дня, в район предполагаемого прорыва духов вылетели два вертолета, разбросавшие там контейнеры с противопехотными пластиковыми минами.

Спустя пару суток с того поста доложили, что невдалеке слышат взрывы. То ли это духи попали на минное поле, а может быть, мины сами по себе взрывались, без воздействия людей, поскольку имели функцию самоликвидации по истечении определенного времени, и время икс для них наступило.

А тем временем, бои с духами в Дамане шли нешуточные. Практически каждый день из "зеленки" доставлялись убитые и раненые афганские военнослужащие. Советские военные в "зеленку" не лезли, обеспечивая блокировку зоны проведения операции по периметру, поэтому и потерь было намного меньше, чем у афганцев.

Чтобы ускорить завершение операции, афганцы решили задействовать "Катюши". Не "Грады", а именно "Катюши". Правда, эти боевые машины были несколько модернизированными. Сами пусковые установки и установленные на них ракеты оставались прежними, какими они были ещё во времена Великой Отечественной войны, а вот автомобили, на которые они были установлены, более совершенных модификаций. Судя по всему, эти РСЗО когда-то стояли на вооружении Советской армии, а когда им на замену пришли "Грады", их продали, а может быть, просто подарили отсталому Афганистану, по принципу - "На, Тебе Боже, чего нам негоже".

В один из дней, возвращаясь со штаба, Николай решил сфотографироваться вместе с экипажем одной такой "Катюши". Командиром боевой машины оказался худой и очень высокий афганец. Пожалуй, он был единственным, кто был похож на военного человека, а все остальные члены экипажа, по внешнему виду напоминали отступающих из-под Сталинграда фрицев.

"Катюши" проторчали возле ООНовского городка несколько дней и, не сделав ни одного пуска ракет в сторону "зеленки", исчезли точно так же, как и появились. Одним словом - показуха. Не совсем понятно, на кого конкретно она была рассчитана. Наверняка на проезжавших по бетонке водителей бурубухаек, но только не на духов.

А когда первый этап операции уже подходил к концу, на остающемся открытом пространстве пустыря, где размещался штаб, было решено сделать выставку захваченных у духов трофеев. А показать действительно было что. Сотни реактивных снарядов, ещё больше снарядов к безоткатным орудиям и миномётам, выстрелы к гранатомётам, противотанковые мины и прочий арсенал. Вооружения тоже было предостаточно, среди которого особняком выделялись двенадцатиствольная реактивная установка на колесном ходу и зенитная установка ЗГУ-1. Кроме них были несколько ДШК, и множество стрелкового оружия. Реактивные снаряды уложили на землю таким образом, что в случае обстрела и срабатывания пороховых зарядов, они должны были лететь в сторону "зеленки". Но взорваться там они не смогли бы, поскольку взрыватели из них были извлечены и хранились отдельно.

В ближайшие дни из Кабула ожидался приезд высокопоставленных советских военных руководителей и аналогичных представителей с афганской стороны. Именно на них и была рассчитана вся эта показуха с захваченными трофеями. А чтобы о результатах проведенной в провинции войсковой операции узнала вся страна, вместе с военными и политическими чинами должны были прилететь представители средств массовой информации Афганистана и СССР.

Но так получилось, что за день до этого знаменательного события, из Кабула наконец-то прилетел афганский борт, который привёз боеприпасы для Второго армейского корпуса ДРА, а обратным рейсом забрал погибших афганских военнослужащих. Их трупы, завернутые с блестящую полиэтиленовую пленку и помещённые в деревянные ящики, уже несколько дней находились на открытой площадке неподалеку от ВПП. Некоторые трупы начали разлагаться, и по всей округе разносился неприятный запах гниющей человеческой плоти, а под отдельными ящиками образовались лужицы из вытекающих из трупов продуктов разложения.

И вот на этом самолёте Головкову предстояло лететь в Кабул. Кто-то из провожавших его советников в шутку посоветовал облиться с ног до головы одеколоном, заткнуть нос ватными тампонами, а перед посадкой в самолет выпить ударную дозу спиртного. Но поскольку всё спиртное советниками было выпито накануне вечером, оставалось лишь посочувствовать Владимиру, что крайний его перелёт по Афгану будет проходить в столь неприятной для него обстановке.

Провожающие по очереди попрощались с дембелем и помогли ему загрузиться в самолёт. Двигатели самолета взревели, и он медленно вырулил на взлетную полосу. Докатившись до её края, он резко развернулся, постоял неподвижно несколько секунд, словно о чём-то раздумывая, на форсаже рванул вперед, и уже через минуту его силуэт был едва заметен в безоблачном афганском небе.

А мушаверы всё стояли и, задрав головы вверх, смотрели в небо, думая каждый о чём-то своём. В тот момент Николай подумал, что придёт время, и дембельский борт точно также унесёт его из Кандагара. Но случится это, ох как не скоро.

А чтобы это действительно произошло, от него требовалось всего ничего - дожить до столь знаменательного момента.

Зачистка Кандагара.

Начало зимы ознаменовалось тем, что именно первого декабря проводимая в провинции войсковая операция вступила в завершающую фазу. По легенде штабных разработчиков плана операции, духи, вытесненные афганскими военными из "зеленки", подались подальше от города, в том числе, и в соседний Пакистан. Но часть из них, тех, чьи семьи и многочисленные родственники проживали в Кандагаре, как раз наоборот, всеми правдами и неправдами просочились в город, и до поры до времени осели в нём на полулегальном и нелегальном положении.

А поскольку от такой публики ожидать можно всё что угодно, и было принято решение проверить городские закоулки, заглянуть в каждый двор где духи и их сообщники могли скрываться.

Ещё в ноябре в Управление царандоя поступило указание из Кабула о подготовке списка адресов, где мятежники ранее проживали, или могут скрываться. Особое внимание обращалось на домовладения зажиточных афганцев сбежавших после Саурской революции за границу, и граждан примкнувших к контрреволюционному движению по политическим, или иным мотивам.

Следуя данному указанию, сотрудники джинаи провели сверку фамилий полевых командиров и активных членов бандформирований засветившихся в агентурных сообщениях. В общей сложности, в Кандагаре было установлено более сотни адресов, где необходимо было провести самую тщательную проверку.

А тут, как нельзя, кстати, один из информаторов максуса сообщил, что совсем недавно он общался со своим родственником проживающим на южной окраине Дехходжи. Последний рассказал, что на днях видел, как во двор его соседа вошли несколько незнакомых мужчин, по внешнему виду похожих на моджахедов. Пробыв там меньше часа, они по одному удалились оттуда, неся с собой какие-то мешки и свертки.

Двор, куда заходили незнакомцы, принадлежал семье Хаджи Аскара, который уже несколько лет ходил в полевых командирах одного из отрядов непримиримой оппозиции. И вполне возможно, что теми посетителями были члены его отряда, которые наведывались в дом своего главаря, чтобы забрать оттуда припрятанное оружие и боеприпасы. А коли так, то проверку подозрительного адреса было поручено максусу.

Утро первого декабря выдалось солнечным и довольно тёплым. Сезон затяжных дождей ещё не наступил, и к полудню воздух прогревался до двадцати градусов тепла. Как-то незаметно прекратил задувать и противный "афганец". Одним словом, наступило кандагарское "бабье лето".

После непродолжительного совещания и инструктажа проведенного Николаем вместе с подсоветным, группа сотрудников спецотдела в количестве пяти человек пешком направилась по указанному адресу. Возглавил эту "процессию" сам Аманулла, а Николай увязался с ним для пущей важности. Было интересно посмотреть, как будут действовать его подопечные.

В тот момент он как-то даже и не задумывался о том, что может запросто попасть в засаду и оказаться пленником духов, либо погибнуть в перестрелке с ними. Беззаботно разговаривая с Амануллой, они миновали одну из центральных улиц Кандагара Герат-Базар, и, пройдя мимо поста 4-го РОЦа, оказались на широкой улице, другим своим концом выходившей на восточную окраину города и соединявшейся с другой улицей, по которой советские военные колонны шли из Союза на Майдан и обратно.

Дом полевого командира находился на южной окраине города, и чтобы до него добраться, им пришлось пройтись по узким улочкам-закоулочкам, где не было замечено ни одной живой души. Словно и не жил здесь никто. Поплутав по закоулкам, они наконец-то очутились возле высокого глинобитного дувала с массивной деревянной дверью. Один из сотрудников максуса взяв в руку металлическую скобу, выполнявшую роль дверной ручки, начал стучать ею о дверь. Со двора послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и Николай увидел стоящую возле неё женщину неопределённого возраста. Своё лицо она прикрывала платком повязанным таким образом, что один конец его образовывал что-то вроде медицинской маски закрывающей нижнюю часть лица.

Аманулла поинтересовался у женщины, где в данный момент находится её супруг Хаджи Аскар, на что та ответила, что он давно здесь не живёт, и где может сейчас находиться, она не знает. Тем более, что не жена она ему, а всего лишь родственница его первой жены. Аманулла объяснил ей о цели визита столь большой группы лиц мужского пола, после чего она безропотно проследовала в дом, тем самым давая понять визитёрам, что не имеет ничего против того, чтобы её жилище было подвергнуто тщательному досмотру. Видимо такие проверки случались и раньше, и она уже свыклась с ними.

Двор занимал площадь не менее двух соток. Земля во дворе была тщательно убрана и представляла собой ровную поверхность без единой пылинки. Ещё в первый день своего посещения максуса, Николай увидел, как афганцы добиваются подобного эффекта при помощи обычной воды и веника. А ещё, он обратил внимание на то, что во дворе не было ни одного деревца, ни одного кустика. Там вообще не было ничего из растительности. Вполне возможно, что когда-нибудь там и росло дерево, но хозяевам пришлось его спилить, а древесину пустить на обогрев помещений в зимний период, или приготовление горячей пищи.

По левую сторону двора стена была глухой, без каких-либо примыкающих к ней строений. Эта стена отделяла территорию двора от соседей, и если у тех возникало желание одним глазком подсмотреть, как живут их соседи, то для этого им пришлось бы приставлять к стене лестницу и взбираться почти на четырехметровую высоту.

К тыльной стене, за которой располагался проулок с узеньким каналом для сброса нечистот, вплотную примыкали жилые помещения, состоящие из двух одноэтажных домов со сферическими крышами. Между домами был небольшой проем, завершавшийся калиткой в стене. Своеобразный запасной выход, на тот случай, если у владельцев дома возникали какие-нибудь серьёзные проблемы, и они вынуждены были экстренно покидать своё жилище. Говоря проще - уходить тылами.

Стена справа одновременно была тыльной стеной хозяйственных построек, о целевом предназначении не трудно было догадаться. Это и летняя кухня, где в центре комнаты стоял тандыр - печь для выпечки лепёшек, и небольшое помещение, судя по всему молитвенная комната, о чём красноречиво свидетельствовал лежащий в небольшой нише Коран, и два молитвенных коврика, аккуратно свернутые в рулоны. А на стене, рядом с нишей, висел красочный плакат с видом священной Каабы и комплекса строений вокруг неё, куда все мусульмане стремятся попасть хотя бы один раз в жизни, совершив хадж.

Особняком стояло строение похожее то ли на хлев для домашней скотины, то ли на сарай для хранения дров. Скотины в нем не оказалось, а вместо этого он под завязку был заполнен высушенными кустами "перекати поле", которые местными жителями использовались как горючий материал для обогрева жилых помещений и приготовления пищи.

Когда Николай открыл дверь сарая, то сразу понял, что на его осмотр придётся потратить уйму времени. "Перекати полем" было забито все пространство помещения от пола до потолка, и если в глубине его кто-нибудь прятался, или что-нибудь было спрятано, то придётся вытаскивать наружу всё содержимое, с тем, чтобы добраться до противоположной стены. Он попытался вытащить несколько кустов "сушняка", но тут же, услышал какой-то странный шум. Не поняв в чем дело, он машинально сорвал с плеча автомат и, передернув затворную раму, едва не начал стрелять, но уже в следующее мгновение понял, что является источником подозрительного шума.

Мыши - сотни, если не тысячи полёвок, нашли себе убежище и прокорм в этом убогом сарае. И как только он попытался нарушить их размеренный покой, вся эта живая мышиная масса пришла в движение. Несколько мышей стремглав выскочили из сарая и начали метаться по двору, а одна из них, то ли с перепуга, то ли потеряв ориентацию в пространстве, прыгнула Николаю прямо на грудь, и тут же свалилась на землю. Он попытался придавить её ботинком, но она ловко заскочила обратно в сарай и исчезла в кустах.

После всего увиденного, у него пропало желание копошиться в сарае и искать там то, ради чего они сюда пришли. Какой дурак будет прятаться в этом мышином царстве, ежесекундно рискуя быть обглоданным ими до самых костей. Да и оружие там хозяин дома вряд ли хранил, поскольку всякий раз, когда приходилось бы его доставать оттуда, нужно было выволакивать во двор всё содержимое сарая.

Опера продолжили осмотр двора, в надежде найти хоть какие-то признаки потайных мест, где это самое оружие могло бы реально храниться. В одном месте, там, где между кухонным помещением и молитвенной комнатой им пришлось передвигаться по переходу, выполненному в двухъярусном варианте, Николай обратил внимание, на большое квадратное зеркало, висящее почти под потолком.

- И какой чудак его туда повесил, - подумал он.

Чтобы увидеть свое отражение в нём, придётся слегка подпрыгнуть на месте, что было крайне неудобно и бессмысленно. Свои умозаключения он высказал Аманулле, а тот, в свою очередь, потянулся обеими руками, и довольно свободно снял зеркало со стены, за которым обнаружился какой-то проём.

Николая это сильно заинтересовало и, выйдя во двор, он отыскал там небольшую лестницу сделанную из жердей. Приставив её к стене с проемом, поднялся наверх. В тот момент он был в предвкушении, что именно сейчас и обнаружит в тайнике то самое оружие, ради которого они здесь находятся.

Увы, ничего этого не произошло. За проёмом он обнаружил нишу, в которой, если согнуться в три погибели, могли запросто разместиться человек десять. Но людей там не оказалось, а вместо этого, Николай нашёл несколько бумажных свитков с отпечатанным на них текстом на арабском языке. Он показал свитки Аманулле, на что тот сказал:

- Это Коран предназначенный для служителей мечетей. Им так удобнее читать суры и аяты, нежели аналогичные тексты из книги.

- Стало быть, для нас эти бумаги не представляют никакого оперативного интереса?

- Совершенно никакого, - улыбаясь, ответил Аманулла.

Николай положил свитки на место, где они до этого лежали, и вдвоём с подсоветным повесили зеркало на прежнее место.

Осмотр остальных помещений положительно результата также не дал. И вот когда они фактически завершили свою безрезультатную работу, один из присутствующих вместе с ними офицер максуса, вдруг вспомнил, как пару лет тому назад они обнаружили под землей тайник с наркотиками. Тогда им в этом помогло простукивание земли деревянным шестом.

Решили заново провести обследование территории двора с использованием подобного "научного достижения". Правда, никакого шеста во дворе они так и не нашли, но зато в одной из комнат ещё до этого заприметили пару точёных ножек от сломанного стола. Ими то и решили воспользоваться в поисках возможного тайника.

И надо же было такому случиться, что при простукивании земли в дальнем углу двора, неподалеку от туалета, была выявлена какая-то пустота под её поверхностью. Раскапывали двумя штыковыми лопатами, на время позаимствованными у владельца соседнего двора. И когда был снят верхний слой земли толщиной в один штык, лопаты уперлись во что-то пружинящее. Дальше землю разгребали руками.

"Пружиной" оказался кусок плотной ткани. Выдернув его из земли, присутствующие увидели решётчатый накат из жердей.

- Всё! Наконец-то мы нашли тайник с оружием, - подумал Николай.

Попытка выдернуть одну из жердей не увенчалась успехом. Она даже не прогнулась, когда схватившись двумя руками, Николай потянул её на себя. Стоявший рядом с ним офицер спецотдела решил последовать его примеру, но и у него ничего из этого не вышло. И тогда к образовавшейся дыре подошел Аманулла. Он не стал показывать окружающим свою силу, а низко склонившись над дырой, стал то ли прислушиваться, то ли принюхиваться. Поначалу Николай не понял, зачем он это делает, и даже пытался спросить его об этом, но Аманулла, увидев недоуменный взгляд мушавера, сказал:

- Оттуда пахнет свежей водой. А если так, то это подземелье наверняка связано с кяризом.

Не сговариваясь друг с другом, все присутствующие устремили свои взоры в сторону горловины колодца возвышающейся над поверхностью земли возле глухой стены.

Чтобы спуститься в колодец, нужна была длинная лестница или верёвка. Ни того ни другого во дворе не оказалось, и в очередной раз пришлось обращаться к соседу, который дал деревянную лестницу лежавшую на крыше его дома. Один из оперативников спустился по ней в колодец, предварительно сняв ботинки и засучив брючины до колен. Буквально через минуту его голос раздался из-под жердей вырытой дыры.

- Здесь только какие-то старые дреши. Никакого оружия и боеприпасов тут нет.

- Неси их сюда, - ответил ему Аманулла. - Посмотрим, что это за дреши такие.

Дрешами оказались несколько порванных рубах, какие афганцы носят и зимой и летом.

Разглядывая тряпьё, Аманулла опять стал принюхиваться.

- Оружие однозначно было, - констатировал он. - Дреши пахнут ружейным маслом.

Николай последовал примеру Аманнулы, и тоже понюхал тряпьё. И действительно, на фоне затхлого запаха, пробивался знакомый масляный запах.

- Опоздали, стало быть, - заметил он. - Скорее всего, в тех мешках и свертках, про которые говорил агент, и было оружие.

Самым последним помещением, которое ещё не осматривалось, оказалось женской половиной дома. Когда визитёры только подошли к двери в это помещение, она распахнулась, и в проёме показалась фигура пожилой женщины, точнее сказать - старухи. Она даже своего морщинистого лица не стала скрывать перед посторонними мужчинами. Громко крича, старуха с кулаками бросилась почему-то на Николая, и он едва успел увернуться от неё. Спасибо Аманулле и ещё одному оперативнику - они перехватили её руки и оттащили в сторону.

Старуха продолжала кричать, а Аманулла спокойно ей о чем-то говорил. Наконец-то "буйная" успокоилась и позволила Аманулле зайти в дом, а все остальные сотрудники, в том числе и мушавер, остались дожидаться его во дворе.

Спустя минуту Аманулла вышел из дома и, скрестив перед собой обе руки, дал понять, что там где он только что побывал, для нас нет ничего интересного.

И в этот момент с улицы донесся громкий возглас "Дреш!". То кричал один из оперативников, которого Аманулла оставил на улице осуществлять визуальное наблюдение за окружающей обстановкой.

Все выскочили со двора и увидели, как оперативник держит автомат наперевес, направив его ствол на низкорослого мужичка, на вид лет сорока - сорока пяти. Чалма на его голове, была больше похожа на шляпку гриба-боровика, а закопченное солнцем лицо, на негра из Африки. Но больше всего Николая рассмешили огромные резиновые галоши, надетые на босые ноги.

Оперативник закинул автомат за спину и приступил к личному обыску задержанного. В этот момент Николай и сфотографировал обоих своим "Зенитом".

Не таким уж и простым оказался задержанный. Под подкладкой куртки оперативник нащупал посторонний предмет. При более тщательном осмотре, был обнаружен пропуск НИФА, дающий право его владельцу беспрепятственно передвигаться по "зелёнке". Такие пропуска обычно выдавались не только духам, но и их связникам и пособникам из числа сочувствующего гражданского населения.

- И что теперь с ним будет? - поинтересовался Николай у Амануллы.

- Доставим к себе в максус, допросим, проверим по нашим оперативным учётам, и если он ранее не совершал уголовных преступлений против сограждан, то ближайшую ночь проведет у нас в камере, а завтра передадим его в ХАД.

- А зачем в ХАД? - не понял Николай, - ведь если он моджахед, то самый раз им нам и заниматься.

- Это не совсем так. Моджахеды тоже бывают разные - одни грабят, убивают, совершают другие преступления не связанные с политикой. Одним словом - чистейшая уголовщина, которой и занимается царандой, и в первую очередь, джинаи и максус. А другие, совершают теракты, нападают на органы государственной власти и их представителей, убивают шурави, и под все эти деяния подводят политическую подоплёку и священный джихад. Так вот, вторыми как раз и занимаются сотрудники ХАДа. Они же проводят проверку людей подобных этому задержанному, если у них обнаруживают пропуска и удостоверения личности, выданные оппозиционными партиями. Я же тебе в прошлый раз уже говорил об этом.

- Как же так, - опять не понял Николай, - а для чего же тогда сотрудники максуса вербуют агентуру в бандах, выявляют склады с оружием и наркотиками, занимаются тем, чем мы с тобой уже дважды занимались, когда выезжали в Аргандаб и Даман?

- А вот тут, самое интересное начинается, - заулыбался Аманулла. - Вот представь себе, обстреляли моджахеды город, но никто от этого обстрела из военных и чиновников не пострадал, а погибли простые граждане. В тот же день хадовцы заявят, что такой обстрел не по их ведомству, мол, не усматривают они в нем никаких признаков политического преступления. И кто тогда всем этим будет заниматься?

- Царандой, наверно.

- Вот видишь, ты сам же и ответил на свой вопрос, - рассмеялся Аманулла. - А чтобы раскрывать подобные преступления, и действовать на упреждение, и нужны царандою те самые агенты в бандах.

Ну и дела! Он, почитай, уже четвертый месяц "кувыркается" в Кандагаре, а до сих пор не усвоил прописных истин афганского варианта перекладывания насущных проблем с больной головы, на здоровую. Оказывается, что не только в Союзе существуют подобные порядки, когда разные силовые ведомства, всеми правдами и неправдами, стараются спихнуть от себя подальше всё то, что не имеет перспективу получения "пряников".

Но ничего этого своему подсоветному Николай говорить не стал.

Всей толпой они тронулись в обратный путь. Когда до центральной улицы оставалось не более ста метров, Николай увидел, как по ней на большой скорости пронеслась БМП с сидящими на ней советскими военнослужащими. Буквально через несколько секунд проследовала ещё одна БМП.

- Странно, - подумал он, - и чего это они делают в этих местах? Ведь дорога, по которой они должны были передвигаться, находится северней. Заблудились, что ли?

Только он об этом подумал, как до его слуха донесся страшный взрыв, и через пару секунд, в том месте, где предположительно должна была находиться первая БМП, в небо взметнулся клуб чёрного дыма. Судя по всему, бронемашина подорвалась на противотанковой мине, либо на фугасе.

Первое, что пришло Николаю в голову - бежать к месту взрыва, и по мере возможности оказывать помощь раненым соотечественникам. Он озвучил это Аманулле, но тот посмотрел на мушавера как на сумасшедшего.

- А что бы ты подумал, окажись на их месте, когда бы увидел, как из прилегающей улицы выбегают люди по гражданке, да еще с оружием?

Николай не успел ему ничего ответить, как услышал беспорядочную стрельбу из автоматического оружия в том самом месте, где только что прогремел взрыв. Это военнослужащие со второй БМП, наверняка посчитав, что на них напали духи, заняв круговую оборону, стреляют в разные стороны по принципу - "На кого Бог пошлет".

Два - ноль, в пользу подсоветного. Правда, в данной ситуации, ещё неизвестно, кто из двоих советник, а кто подсоветный. Всю жизнь учись, а всё равно дураком помрешь.

Такие мысли лезли Николаю в голову, пока они добирались до максуса. После всего произошедшего, теперь уже и он, идя по улице, был на взводе, всматриваясь в лица прохожих, и подозревая каждого их них в связях с духами. Всякий раз, когда какой-нибудь бородач проходил мимо них, он оборачивался и провожал его взглядом до тех пор, пока тот не удалялся на значительное расстояние.

Сдав "лазутчика" дежурному по максусу, вдвоем с Амануллой проследовали в Управление царандоя. Там, в мушаверской, Николай повстречался с советником ложестика. В его руках был большой сверток, который он вручил ему со словами - "Носи".

Николай сразу догадался, что находится в этом свертке.

Дело в том, что всё-то время пока он находился в Кандагаре, у него не было своей форменной одежды. На работу выезжал по гражданке, а на операции в камуфлированном марлёвом комбинезоне, доставшемся в наследство от "кобальтёров", живших в своё время на тринадцатой вилле. Он частенько получал замечание от старшего советника Зоны "ЮГ" полковника Виктора Лазебника, что на все официальные мероприятия, проводимые в присутствии руководства провинциального управления царандоя, должен приходить исключительно в форменной одежде. Но так уж получилось, что у царандоевского тыловика долгое время не было в запасе полушерстяной ткани, из которой шилась форма офицерам царандоя. И только в ноябре такая ткань на складе наконец-то появилась, и ему выдали трехметровый отрез. Кстати, кусок поменьше размерами, тогда же урвал для себя Головков, пустив его на пошив чехла для дембельского баула.

Портной из службы тыла снял с Николая необходимые мерки, пообещав при этом, что через пару недель пошьёт форму. И вот этот день наступил. Развернув сверток, Николай стал разглядывать, что входит в комплект форменной одежды. Брюки, подобие кителя на выпуск с цивильными пуговицами защитного цвета, рубашка и даже галстук. Правда, и рубашка, и галстук наверняка шились не в Кандагаре, а попали в Афганистан с одного из вещевых складов Министерства Обороны СССР.

- Ну что, нагляделся? - раздался у него за спиной голос Лазебника. - Ты давай не смотри, а сразу же примеряй. А ну как не по размеру тебе будет, а мы сразу и оценим, как она на тебе сидит.

Делать нечего. Прямо там - в мушаверской, Николай скинул с себя цивильные дреши и облачился в форму.

- Ну вот, теперь совсем другое дело - настоящий боевой советник царандоя, а не какой-то колхозник с базара. И чтоб я тебя больше не видел здесь вот в этом - Лазебник указал рукой на лежащую на стуле гражданскую одежду.

- Такое дело надо обмыть, - встрял в разговор Саша Екатеринушкин.

- Я вам обмою, - пригрозил Лазебник. - Ты лучше сфотографируй нас.

- Это без проблем, - оживился Александр. - Но только не здесь, уж больно фон убогий.

Втроем они вышли на улицу и направились к памятнику Неизвестному афганскому воину, погибшему в битве с англичанами при Майванде. Но сфотографировались не возле него, а рядом с грузовиком, в кузове которого, находилось трофейное безоткатное орудие и ДШК, захваченные у духов в ходе зачистки "зеленки". Пока Александр наводил на фотографируемых объектив своего "ФЭДа", устанавливал диафрагму и выдержку, в кузов автомашины запрыгнули несколько бойцов оперативного батальона, и переводчик Махмуд.

Нормальный фон получился.

А вечером Лазебник собрал всех советников на вилле старшего советника Белецкого, где объявил новость.

- На днях в Кандагар прилетают высшие кабульские чины, как с афганской, так и с советской стороны. От МВД ДРА прилетает сам министр - Гулябзой со свитой. Также прибудет заместитель министра обороны ДРА со своим советником. Пока ещё не точно, но обещает прилететь и командующий Сороковой армии - Дубынин. Будут представители от политического руководства Афганистана. Сами понимаете, что уровень очень высокий, и поэтому, всем нам надо быть предельно внимательными и аккуратными. Ещё раз повторю, о чем я сегодня уже говорил - все те дни пока высокое кабульское начальство будет находиться в Кандагаре, на работу выезжать исключительно в форменной одежде. Никаких отговорок и сказок об оперативной целесообразности, я в зачёт брать не буду. Вот когда уедет начальство, тогда и встречайтесь со своей агентурой, облачившись во что угодно.

Последняя фраза полковника была адресована явно в адрес Николая, поскольку, никто из присутствующих советников царандоя, с агентурой не работал. По крайней мере, официально.

Уже расходясь по своим жилищам, советники услышали со стороны бетонки какой-то скрежет. Посмотрев в сторону въезда в городок, они увидели, как артиллерийский тягач тащит за собой на тросе подорвавшуюся БМП. Одной гусеницы и нескольких катков у неё не было, и теперь, она елозила по всей дороге, мотаясь то в одну, то в другую сторону, издавая скрипучий звук трения металла о бетонное покрытие дороги.

Военные советники, с которыми они чуть позже играли в волейбол, сказали, что при подрыве погибло несколько военнослужащих Семидесятой Бригады. На той городской улице это был первый подрыв за всё время присутствия советских войск в Кандагаре, поскольку при передвижении по Кандагару, бойцы Бригады никогда на эту улицу не заезжали. И откуда духи прознали, что именно в этот день они там окажутся? Хотя, вполне возможно, что мина была установлена ими много раньше, и всё это время дожидалась своего "звездного" часа.

На следующий день, по прибытии к подсоветным, мушаверы узнали, что с раннего утра в Кандагаре началась операция по отлову дезертиров и кандидатов в рекруты. Военнослужащие Второго армейского корпуса, хадовцы, и царандоевцы, устроили в Кандагаре тотальную облаву, задерживая всех лиц мужского пола в возрасте от шестнадцати и до шестидесяти лет. Тех из них, у кого при себе не было документов или справок подтверждающих освобождение от военной службы, доставляли на фильтрационные пункты. Закрепленный за царандоем фильтрационный пункт размещался на футбольном поле технического колледжа.

Туда-то и направились Асад, Аманулла с их подчиненными, а вместе с ними пошел Николай. По прибытии на место размещения фильтрпункта, он увидел следующую картину: посреди стадиона стоит несколько столов и стульев. За этими столами восседают сотрудники царандоя опрашивающие задержанных граждан, показавшихся кому-то из служителей правопорядка весьма подозрительными личностями. И хоть было дано указание, доставлять только тех, кто не старше шестидесяти лет, среди задержанных было много седобородых стариков, которым на вид было далеко за семьдесят.

После опроса, проверки документов и прочих процедур, связанных с идентификацией личности задержанного, он отпускался, и ему на тыльной стороне левой кисти руки ставилась печать, с тем, чтобы его повторно не тащили на аналогичную проверку. Тех же, у кого не было при себе никаких документов, или кто по внешним признакам мог быть членом банды, сгоняли в одну кучу и там их охраняли вооруженные бойцы оперативного батальона. Когда таких набиралось человек сорок, за ними приезжал грузовик ЗИЛ-131, и под охраной их увозили в расположение опербата, и уже там повторно идентифицировали и "фильтровали".

Глупость, конечно, но тех, кто изъявлял желание служить в царандое, тут же заносили в соответствующий список и определяли в одно из строевых подразделений. Узнав про такую возможность избавить себя от излишних проблем связанных с проверкой, Николай не вытерпев задал вопрос Асаду:

- А что если такой "доброволец" не просто человек без паспорта, а самый настоящий душман? Вы его призовёте на службу, оружие ему дадите, а он уже на следующий день сбежит в "зеленку", и вам еще спасибо скажет за такой хороший "бакшиш". И это хорошо, что он просто сбежит. А если он напоследок натворит чего-нибудь?

- Это не совсем так, - возразил Асад. - Оружие ему сразу никто не даст. По крайней мере, на первых трех месяцах службы. Будет полы в казарме драить, казаны от плова чистить, дрова на кухню таскать, и выполнять другие хозяйственные работы. И только потом, по истечению трехмесячного срока службы начнётся боевая учёба, которая продлится ещё три месяца. И пока он будет находиться на службе, о нем соберут довольно достаточно сведений, где и кем он был до военной службы, и если подтвердится факт его причастности к непримиримой оппозиции, его однозначно ждёт тюрьма, и последующие лет десять он проведёт уже там.

- Хорошо если так, - скептически заметил Николай. - Но что-то не верится мне, что каждого новобранца проверяют столь тщательно, как ты мне сейчас говоришь. Уж если их на службу призывают способом отлова, как бродячих ишаков в степи, что тогда говорить обо всём остальном. Поймали, притащили в подразделение, вроде бы добросовестно чистит казан и полы драит, придраться не к чему. Да кому он на фиг нужен, чтобы его ещё и проверять?

- Не-е, мушавер, ты не прав. Как бы добросовестно он не служил, проверять его всё равно будут. Вот у вас - в Союзе, есть же особисты и прочие чины, кто занимается личным составом в этом плане, и у нас они тоже имеются. У того же Алима, в его оперативном батальоне, на шее сидят аж два хадовских контрразведчика. А кроме них у самого Алима тоже стукачи имеются. Если с новичком пойдет что-то не так, они в момент донесут ему.

На этом позновательный "диспут" закончился, но Николай всё равно остался при своём мнении. Не верил он, что проникший в ряды царандоя враг, станет совершать что-либо непотребное, чтобы вызвать подозрение у хадовских особистов или доморощенных стукачей-сослуживцев. Он как раз наоборот - затаится до поры до времени, дождётся, пока ему оружие выдадут, и сбежит с ним в "зелёнку". А попутно порешит своих же однополчан, или сдаст их духам при случае.

Такие мысли не покидали его все последующие дни, когда они выезжали на фильтрационный пункт и в строевые подразделения царандоя. Глядя на всю эту разношерстную публику, он затылком ощущал на себе их ненавистные взгляды. Окажись сейчас с такими "новобранцами" наедине, наверняка пустили бы они пулю ему в спину, или сунули нож в печёнку.

А тем временем, операция по призыву рекрутов подходила к завершающему этапу. На подведение её итогов в Кандагар слетелось всё кабульское начальство. Министр внутренних дел Гулябзой прилетел отдельным военно-транспортным бортом своего ведомства, в окружении свиты высокопоставленных подчиненных и личной охраны. Второе лицо в НДПА и член Политбюро партии рафик Нур, прилетел гражданским самолетом авиакомпании "Бахтар". Своим бортом также прилетел заместитель министра ВС ДРА генерал Гафур вместе со своим советником генералом Строговым. Каким образом в Кандагаре оказался командующий Сороковой армии генерал Дубынин, не знал никто. Но наверняка одним из тех бортов, что в тот день в кандагарском аэропорту "Ариана" приземлялись друг за другом.

На одном из них в родные пенаты из отпуска вернулся Александр Васильев.

Надо себе представить, какая бурная встреча ему была устроена жильцами тринадцатой виллы. В тот вечер они засиделись допоздна. Говорили о многом. А когда Николай спросил его, не встречал ли он в Кабуле Головкова, Александр рассмеялся.

- Захожу, стало быть, в здание аэровокзала в Кабуле, вещи сдаю на проверку таможенникам, а навстречу мне Володька бежит. Он, оказывается, в Союз вылетал тем же самолетом "Аэрофлота", на котором я прилетел в Кабул. Поговорить толком не успели, поскольку объявили посадку на самолёт. Но насколько я его понял, весело сейчас у вас в Кандагаре.

- Не у вас, а у нас, - заметил Юра Беспалов. - Как и всегда - особо не забалуешь.

Спать легли далеко за полночь, пока не допили содержимое "Маруськи".

А поутру советники не поехали на работу, а пешком пошли на пустырь, где высокому кабульскому руководству предстояло ознакомиться с трофеями, захваченными в ходе войсковой операции. Пользуясь моментом, Васильев сделал несколько снимков своим фотоаппаратом. Не каждый же день в Кандагаре собираются вместе столь представительные люди.

Потом были всевозможные встречи и совещания, на которых люди из Центра выступали с пламенными речами и мудрыми указаниями. А ещё были встречи в неформальной обстановке. Командующий царандоя - генерал Хайдар затащил Гулябзоя в один из кандагарских ресторанов, где имел с ним приватную беседу, о содержании которой на следующий же день по Управлению заходил слушок. Поговаривали, что Хайдар решил вопрос о своем переводе на службу в министерство, и министр пообещал, что уже в самое ближайшее время пришлёт ему замену.

Гулябзой и Дубынин покинули Кандагар самыми первыми, пробыв в городе всего лишь двое суток. Все остальные военные и гражданские чины в Кандагаре немного подзадержались. Уж больно гостеприимной оказалась принимающая сторона. Ко всему прочему, под занавес операции, военные пообещали устроить показательное рандеву. На восьмого декабря было запланировано массированное нанесение БШУ по прилегающей к городу "зеленке". Так сказать - "на посошок".

Вот, только, показуха эта получилась не совсем удачной. Вместо "зеленки" бомбы и ракеты упали на территории города. Погибло много ни в чем не повинных людей. Обстановка в городе, и без того напряжённая, ухудшилась в разы. Почти неделю советники не покидали своего городка, опасаясь расправы над собой не только со стороны духов, но и простых горожан. Да и подсоветные не отличались особым миролюбием в те смутные дни, поскольку у некоторых из них в том "показательном" БШУ погибли родственники или сослуживцы.

После всего случившегося второй этап операции был свёрнут, а план по призыву рекрутов безнадежно провален.

Издержки войны, однако. А куда ж от них деться.


Шифровальная работа.

В середине декабря, после очередных посиделок в Красном уголке, старший советник Белецкий попросил Николая задержаться на пару минут для конкретного разговора, о содержании которого, в тот момент он даже не догадывался.

- Я не знаю, известно ли тебе, что наш шифровальщик Виктор Бурдун через месяц убывает в отпуск, - начал издалека Белецкий. - Ну, так вот, убывает, значится он, а заменить его, пока он будет пару месяцев прохлаждаться в Союзе, у нас некому. Я запросил Кабул, чтобы нам, на то время пока Виктор будет в отлучке, прислали кого-нибудь на его замену. И знаешь, что мне ответили в Представительстве?

- Послали подальше, и сказали - Это ваша проблема, и решайте её сами, - предположил Николай.

- Однако, какой же ты догадливый, - рассмеялся Владимир Степанович. - А теперь догадайся с трех раз, к чему я сейчас завёл весь этот разговор.

- Ну да, конечно, я срочную службу служил в войсках связи, а стало быть, кому как не мне быть внештатным шифровальщиком.

- Во, как! - воскликнул старшой. - Так ты вообще как этот, как его - Вольфганг Мессинг, который мысли на расстоянии читает.

- Вольфганг - это, который Моцарт, а Мессинга Вольфом кличали. И не читает, а читал, - съязвил Николай.

- Это почему - читал? - не понял его плоского юмора Степаныч.

- Да потому, что он умер давно.

- Ну, да и леший с ним, с этим Мессингом. Не о нём сейчас речь, а о тебе. Надеюсь, как работать на радиостанции ты ещё не разучился?

- Смотря на какой, - уклончиво ответил Николай.

- Я в них не разбираюсь. Подойдёшь завтра после работы в радиорубку к Виктору, там и увидишь. А сегодня я доложу в Кабул, что замену шифровальщику нашёл, и предложу твою кандидатуру. Я так полагаю, что насчёт тебя в Представительстве особо возражать не станут.

На следующий день, когда советники ещё были в мушаверской, Белецкий сказал Николаю, что вопрос о его кандидатуре на подзамену шифровальщика, руководством Представительства решен положительно, и после обеда он должен прийти к Виктору для соответствующего инструктажа.

На вилле старшего советника Николай бывал частенько, но всякий раз, когда это происходило, дверь в помещение, где размещалась радиостанция, была заперта. Даже если Бурдун находился в тот момент на связи, он закрывал свою "богодельню" изнутри. И вот сегодня ему предстоит воочию увидеть то, что глазу постороннего человека видеть категорически запрещено. А чтобы об этом все помнили, на двери в радиорубку висела табличка с надписью: "Посторонним вход строго запрещён!". Чуть ниже, прямо на окрашенной белой краской двери, какой-то юморист дописал фломастером: "Расстрел на месте!!!".

Радиорубка оказалась комнатой небольшого размера, примерно такой, какими в Союзе были кухни в стандартных "хрущёвках". Справа от входа стоял письменный стол, на правом краю которого, плотно прижавшись к стене, притулился небольшой сейф. Точнее сказать, не сейф вовсе, а металлический ящик, выполнявший роль сейфа для хранения секретной документации. Возле стола стоял стул с вращающимся сиденьем.

Приемо-передающая радиостанция, размером с приплюснутый холодильник "Орск", была установлена напротив стола, и если радиооператору необходимо было сделать какие-то манипуляции связанные с настройкой или перенастройкой частоты, ему незачем было вставать со стула - достаточно было оттолкнуться одной ногой от пола, и, крутанувшись на нём, развернуться на сто восемьдесят градусов.

- Доводилось работать на таких радиостанциях? - поинтересовался Виктор.

- Доводилось, - расплывчато ответил Николай. - На радиостанции, где я проходил срочную службу, приёмник имел такие же размеры как вся эта радиостанция, а передатчик, так тот почти тонну весил.

- А сможешь на глаз определить, что это за радиостанция? В смысле её основные характеристики.

- А что тут определять, - посмотрев на лицевую панель приемопередатчика, ответил Николай. - Обычная коротковолновая радиостанция с частотной модуляцией, может работать как в телеграфном, так и телефонном режиме. Дальность уверенного приёма, как я полагаю, не превышает пятисот километров. В армии с такой радиостанцией мне не доводилось встречаться, и она, скорее всего, используется где-нибудь в народном хозяйстве, но только не на судах дальнего плавания.

- Молодец, угадал полностью! - похвалил Бурдун.- Добавлю только, что называется она "Родина", и в Союзе в основном используется в качестве базовой радиостанции на центральных усадьбах крупных колхозов и совхозов, для связи с удаленными подразделениями. Насчет пятисот километров дальности связи ничего сказать не могу, но отсюда - из Кандагара, можно связаться практически со всеми провинциями Афганистана. Опять же, при благоприятных метеоусловиях.

Пока он обо всём этом рассказывал, до слуха Николая донеслись какие-то щелчки. Словно включился невидимый глазу миниатюрный метроном, размеренно отсчитывающий равные промежутки времени. Вот только звук у этого "метронома", был намного тише, и суше.

- Это грозоотмётчик начал работать, - произнёс Виктор, заметив, как Николай шарит глазами по стене, пытаясь найти источник звука. - Стало быть, ветер начинает задувать. Летом, когда "афганец" приносит пыль и песок из "Регистана", грозоотметчик уже не щёлкает, а трещит как сварочный аппарат. В такие дни и часы уверенной связи приходит крандец. Бывает так, что время радиосеанса приходится существенно корректировать, переходя на работу в ночное время суток.

- А что, ключом разве не легче передавать информацию в такие дни?

- Ключом? - Виктор рассмеялся. - А ты спроси у меня, держал ли я его в своих руках хоть раз в жизни. Я и азбуку Морзе не знаю. Вот ты, наверняка же её знаешь?

- Знал, да за время работы в милиции практически всё позабыл. Могу только сигнал SOS отстучать.

- Ну, я так полагаю, до этого не дойдёт. Если духи захотят нас здесь замочить, то они сделают всё от них зависящее, чтобы мы свою радиостанцию даже включить не успели, а не то чтобы что-то ещё с неё передать. Радует только то, что до этого пока не доходило, и будем надеяться, что никогда не дойдёт. Ну, а если что, - не договорив, Виктор открыл сейф, и извлек оттуда пару эргэдешек. - Но это так, на самый крайний случай, когда иного выхода не будет.

Он вернул гранаты на прежнее место, а вместо них вытащил из сейфа какую-то книгу, у которой не было титульной обложки.

- Ладно, будем считать, что матчасть мы уже изучили. Переходим к изучению азов шифровальной работы. Как ты думаешь, что это такое?

- Какая-то книга, а может быть, это ежедневник в твёрдой обложке - неуверенно ответил Николай.

- Верно - книга, но только книга особенная. Она предназначена для того, чтобы обычный текст можно было зашифровать, а потом, точно также расшифровать. Вот, смотри.

Виктор откинул картонную обложку и открыл титульный лист книги, на котором были напечатаны через дефис две большие буквы - "А-Я".

- Этот раздел книги предназначен для кодировки щифротелеграмм. Здесь, в алфавитном порядке, занесены не только буквы, частицы, предлоги, суффиксы и прочие части слов, но и целые слова и даже предложения. Вот, открываем например букву "Н", и находим там название ихней партии, то есть - "Народно-демократическая партия Афганистана". Длинное предложение, не правда ли? А оно умещается всего лишь в четыре закодированные цифры. И так со всем остальным. Если надо составить сложное слово, которого в книге нет, то делается это по частям, путём сложения имеющихся букв и слогов. Но надо только помнить, что слово должно быть составлено таким образом, чтобы оно не отличалось от оригинала по смыслу текста и без изменения по падежам. Сокращения и искажения не допускаются. Тебе всё понятно?

Николай молча кивнул головой.

- Ты, наверно, уже обратил внимание, что все группы цифр четырехзначные, - продолжил Виктор. - А как ты думаешь, для чего это сделано?

В армии, все передаваемые им шифровки состояли из пятизначных цифровых или буквенных групп, и передавали они их со своей радиостанции, работая исключительно ключом, или датчиком Р-010. Но происходило подобное разве что при выполнении учебных задач, а в обыденности, на всякого рода учениях, они пользовались аппаратурой ЗАС, и общались друг с другом в закрытом телефоном режиме, без какого-либо кодирования текста.

Вспомнился комичный случай, когда на подобных учениях, проводимых в феврале 1972 года на Северном Кавказе, связь у других радиостанций полка накрылась медным тазом, а их Р-140 не только дала её, но ещё и обеспечила устойчивый закрытый режим. Генералы, полковники и чины поменьше рангом, выстроились в очередь возле радиостанции, чтобы сообщить в штаб округа свои донесения. А он ходил хазаром среди них, и с важным видом заверял каждого, что всё будет О-кей. Какой-то капитан попытался влезть без очереди, но генералы отматюкали его и прогнали прочь. Позже, Николай узнал, что это был офицер ответственный за обеспечение радиосвязи на проводимых учениях. Подвёл он своё начальство, вот оно и было так сильно недовольно им...

- А шут его знает, - в очередной раз неопределенно пожал он плечами.

- Да всё потому, что запаса закодированного в книге текста вполне достаточно, чтобы уместиться в пределах десяти тысяч самостоятельных цифровых групп, начиная с группы "0001" и заканчивая группой "9999". А коли так, то зачем городить огород и сочинять группы с большим количеством знаков. Да и передавать четырехзначные группы намного легче, озвучивая их попарно. Например, группу из цифр 3548, надо читать как "тридцать пять, сорок восемь". И учти ещё одну особенность, когда в начале такой полугруппы стоит цифра "5". Ну, например 5550. Такой текст читается следующим образом - "полста пять, полста ровно". Никаких "пятьдесят пять" и "пятьдесят". Когда связь отвратительная, такие словосочетания искажаются и на слух воспринимаются несколько иначе.

- Ну, хорошо, с этим всё понятно, а как такие шифровки раскодируются?

- Для этого существует вторая половина данной книги.

Виктор перевернул книгу обратной стороной и открыл обложку. На титульном листе Николай увидел всего лишь две цифры "1" и "9", также написанные через дефис.

- Это и есть дешифровальная часть данной книги. В ней, в порядке возрастания, проставлены группы цифр начиная с "0001" и заканчивая "9999". И если ты закодировал букву или слово с использованием первой половины книги, то эту же букву или слово ты без труда отыщешь во второй её части. Надеюсь, я всё понятно объяснил?

- Да тут и дураку всё понятно, - съязвил Николай. - Только я одного не могу понять - к чему такая сложность с кодировкой - раскодировкой, если эта книга случайно попадёт в руки противника?

- А вот чтобы этого не произошло, и существуют гаммы.

- А это ещё что такое?

Виктор вновь полез в сейф и вытащил оттуда пару блокнотиков размером не больше пачки сигарет, но только очень тонюсенькие. Обложки блокнотиков были сделаны из бумаги серо-голубого цвета, где на одной из сторон были проставлены какие-то цифры.

- Гаммы, это специальные таблицы, которые позволяют закодированные по книге буквы и слова дополнительно кодировать, с тем, чтобы вражеские специалисты, перехватившие такое донесение, не смогли найти хоть какую-то закономерность в кодировке текста. Проще говоря, одно и то же слово никогда не будет повторяться в закодированном варианте. Так называемая теория случайных цифр.

- А как с ними работают, с этими гаммами?

- Для начала давай разберёмся с самими блокнотами. Они бывают двух серий.

Первая серия - предназначена для раскодирования сообщений поступающих из Кабула по всей радиосети. Это когда одно и то же сообщение передается во все провинции, или несколько провинций. Такой блокнот на титульной стороне обложки обозначен двумя нулями. Вторая пара цифр, обозначает порядковый номер блокнота.

Вторая серия - используется для кодирования и раскодирования сообщений, которые из провинции поступают в Центр и из Центра в конкретно взятую провинцию. У таких блокнотов первая пара цифр на обложке обозначает порядковый номер провинции, а вторая - порядковый номер самого блокнота. Номера блокнотов бывают только двухзначными, и если подошла очередь завершения работы по блокноту с девяносто девятым номером, то следующий блокнот будет иметь ноль первый номер.

И запомни самое главное - в сейфе должно храниться не менее пяти блокнотов первой серии, и трех - второй. Запас, как говорится, ну, сам понимаешь - делу не помеха. Может так случиться, что шифровки будут идти валом, и одного блокнота хватит максимум на неделю, а то, вообще на несколько дней. А тут, так некстати, образуется нелётная погода, и представители от провинций неделями не могут добраться до Кабула, или наоборот - вылететь из Кабула. А ведь только им, и никому другому, доверяется получать новые блокноты с гаммами, выдаваемые в специально запечатанном конверте. А чтобы подобного не случилось, шифровальщик обязан заблаговременно сделать заявку на новые блокноты. Но я должен тебя сразу успокоить. В Кабуле сами видят, какие остатки блокнотов имеются в той или иной провинции, и если что, напоминают о необходимости направления заявки.

Теперь, как работают с гаммами.

Вернёмся к ранее упомянутой НДПА. Находим в шифровальной книге котировочный номер - 3784 закрепленный за этим названием. Теперь, берём блокнот второй серии, находим там очередную кодировочную группу, которая по тексту должна быть задействована. Будем считать, что это группа с цифрами 9568. Что мы делаем дальше. Суммируем цифры из кодировочного номера книги, с цифрами из блокнота. Тут надо учитывать, что если в сумме получается двухзначная цифра, то во внимание берётся только вторая цифра. В остатке мы имеем новую группу цифр. В нашем случае, это - 2242. Именно её мы и заносим в текст шифровки. Наш корреспондент в Кабуле, получив её, приступает к раскодированию гаммами-дублёрами. Но на этот раз, он не суммирует, а вычитает эти цифры. И если цифра из шифровки меньше чем в гаммах, он мысленно увеличивает её на один десяток. После такой простой арифметической операции, на выходе получается та же самая группа - 3784. Заглянув дешифровальный раздел книги, он видит, что под этим номером значится НДПА. Это слово он и заносит в раскодированный текст поступившей шифровки. Всё понятно?

- Здесь нет ничего хитрого, - ответил Николай. - Но я, пожалуй, повторюсь - а что если...

- А вот чтобы этого "если" не произошло, и держу я эргэдэшки в сейфе. Нет, гаммы конечно можно сжечь, порвать в клочья, в крайнем случае, сжевать и проглотить, не запивая водой. Но на это нужно время, которого может не оказаться, а посему, заброшенная в сейф граната с хранящимися в нем гаммами, мгновенно превратит их в прах. В данном случае, не стоит находиться в тот момент рядом с сейфом, если, конечно, иных вариантов нет.

- Ты меня не совсем правильно понял, - возразил Николай. - Я опять про своё - шпионы, предатели, и прочая нечисть, которая возьмет, да и снимет втихаря копии с этих самых гамм.

- А вот тут, дружище, ты не угадал, - рассмеялся Бурдун. - Рассказываю почему. В каждом блокноте с гаммами всего десять листочков папиросной бумаги. Все эти листочки склеены со всех сторон таким образом, что прочитать нанесенные на них таблицы невозможно не нарушив эту склейку. Когда оператор начинает работать с гаммами, он аккуратно надрывает склейку верхнего листочка, используя для этого обычный остро заточенный карандаш, который вставляет в небольшую, не проклеенную нижнюю часть содержимого блокнота. Вращая карандаш вокруг оси, он отделяет листочек от склейки, и только после этого может добраться до кодировочной таблицы. Сам текст нанесён бледно-серой краской, с тыльной стороны листа, и снаружи его невозможно прочесть до тех пор, пока не нарушишь целостность склейки.

На каждом таком листе занесено пятьдесят цифровых групп, и если текст шифровки уместился в эти пятьдесят групп, то следующая страница блокнота не вскрывается. Использованный листок с гаммами хранится до конца текущего дня, и уничтожается путем сжигания с последующим измельчением пепла, только после того, как твой корреспондент в Кабуле подтвердит факт раскодирования шифровки. Обычно, это происходит на очередном сеансе радиосвязи. Когда все десять листочков с гаммами использованы, уничтожается сама обложка блокнота, о чем в тот же день шифровкой докладывается в Кабул. Необходимо учесть, что новая шифровка составляется при помощи новой страницы с гаммами. Неиспользованные группы с предыдущего листа, так и остаются не использованными.

- С этим тоже вроде всё понятно. А каков порядок осуществления радиосвязи? Время радиосеансов, позывные корреспондентов, и всё прочее.

- Сразу оговорюсь, что оператор на радиостанции Представительства в Кабуле в режиме приёма дежурит круглосуточно. В восемь утра, в тринадцать ноль-ноль и в восемнадцать ноль-ноль, осуществляется связь со всеми провинциями. Для начала оператор в Кабуле устраивает перекличку, запрашивая корреспондентов не по названию провинции, а номерному коду. После того как все провинции отзовутся, кабульский оператор сообщает о том, кого именно будет касаться передаваемая им шифровка. Если у остальных операторов нет собственных донесений, они могут покинуть сеть. Очень часто шифровок бывает несколько, в том числе, предназначенные не всем советническим коллективам, а только некоторым из них. Всякий раз, когда он заканчивает передачу очередной шифровки, в обязательном порядке справляется у своих корреспондентов о том, все ли они приняли её, и если кто-то из провинциальных операторов допустил сбой в приёме шифровки, он сообщает об этом, указав номер строки, после чего кабульский оператор заново зачитывает все группы из этой строки. Иногда, вполне достаточно уточнить конкретную группу в строке, дабы не тратить время даром. Когда идёт такая сверка, все остальные внимательно слушают. Может так случиться, что кто-то прошляпил ту же самую строку или группу. Такое частенько бывает, когда ухудшается качество радиосвязи. И вот когда кабульский оператор передал все свои радиограммы, он по очереди начинает принимать радиограммы из провинций, и весь цикл приема-передачи повторяется в обратном порядке. И, пожалуй, самое главное - радиосвязь осуществляется в симплексном режиме. Ты наверняка знаешь, что это такое.

- Это когда я говорю, а ты слушаешь, и наоборот.

- Всё верно. Поэтому, когда кабульский оператор говорит, ты его только слушаешь, не перебивая, и не встревая в разговор, поскольку, он всё равно ничего не услышит. А ты, своей излишней болтовней в эфире, внесешь сумятицу и создашь помехи для остальных принимающих операторов, и потом получишь от них мандюлей и кучу "дружеских" пожеланий. У меня всё. Еще вопросы есть?

- У матросов нет вопросов, но они обязательно появятся, когда начнутся практические занятия, - пошутил Николай. - Кстати, а когда они начнутся?

- Прямо сейчас и начнутся, - ответил Виктор. - Поскольку, материальную часть радиостанции ты знаешь не хуже меня, то обучать работе на ней я не стану. Начнём сразу с составления текста шифровки. А что для этого надо?

- А что для этого надо? - "спопугайничал" Николай.

- А для этого надо иметь как минимум текст подлежащий зашифровке, и вот такой блокнот. - Виктор достал из выдвижного ящика стола блокнот размером с ученическую тетрадь, на страницах которого были нанесены не только горизонтальные линии, но и одиннадцать вертикальных, образующие десять равных по размеру прямоугольников. Ровно столько, сколько групп должно быть в одной строке шифровки.

Потом, он вытащил из стола какую-то художественную книгу, и, открыв на первой попавшейся странице, выделил карандашом текст одного из абзацев.

- Дерзай, Штирлиц, - посмеиваясь, сказал он. - А чтобы тебе было с чем работать, даю на временный прокат листок с гаммами, которые я использовал сегодня при составлении шифровки в Центр, но пока ещё не уничтожил.

И "Штирлиц" приступил к составлению шифровки в "Центр".

Повозиться с ней пришлось довольно долго. И не потому, что он что-то недопонял из инструктажа своего наставника. Просто слова из текста художественной книги разительно отличались от специфических слов в шифровальной книге, и порой, чтобы закодировать какое-нибудь длинное литературное словечко, приходилось составлять его из трех и более частей. Но в итоге он справился с заданием, и передал свою писанину Виктору.

- А вот теперь посмотрим, как ты умеешь принимать кодограммы на слух. Кстати, а чем ты будешь писать?

- Тем же, чем и писал до этого - карандашом.

- А почему именно карандашом, знаешь?

- Да потому, что у ручки в самый неподходящий момент могут закончиться чернила, или перо сломаться.

- И не только поэтому, - поправил Бурдун. - Как говорят в таких случаях - "Написанное пером, не вырубишь и топором". И если ты допустил ошибку при приеме шифровки, то чернильный текст исправить весьма сложно, а карандашный, очень даже просто. Для этого достаточно стереть его ластиком, и заново написать исправленный текст.

- А если у карандаша грифель вдруг сломается, как в таких случаях быть?

- А для этого на столе стоит органайзер с запасными карандашами. Сломался грифель у одного карандаша, бери другой карандаш.

- Не правильно всё это, - возразил ученик.

- Не понял - а чего не правильно то? - удивился учитель.

- Не правильно тратить время на смену карандашей. На это уйдет уйма времени, которое так необходимо в момент приёма телеграммы. Не успеешь записать пару цифр, и весь дальнейший приём может запросто сорваться. Потому, наверно, и случаются сбои в приёме шифровок из Кабула, о чем ты только что говорил.

- Ну, и какой выход из всего этого ты можешь предложить?

- А тут и не надо ничего предлагать. Профессиональные радисты делают так.

Николай взял в руку карандаш, которым только что составлял текст шифровки, отломал у него жестянку с круглым ластиком на противоположном конце и, сунув его в механическую точилку, крутанул несколько раз ручку. Теперь карандаш был заточен с обоих концов.

- Зачем тянутся до органайзера за новым карандашом, когда можно за какие-то доли секунды двумя пальцами перевернуть этот же карандаш другим, заточенным концом, и продолжить запись.

- И откуда ты всё это знаешь? - полюбопытствовал Виктор.

- Вбили в голову, пока обучался в Ростовской учебке связи.

- Ну, надо же, а я и не знал таких нюансов. Буду теперь иметь в виду. Но мы отвлеклись. Ты готов к приему шифровки?

- Как пионер.

- Ну, тогда поехали.

Виктор диктовал цифры только что составленной Николаем шифровки, а тот едва поспевал за ним, записывая их на новой странице блокнота. Когда "шифровка" им была успешно принята, наставник решил провести её раскодирование.

- Это что за хрень такая - "Юстасу от Алекса", - искренне возмутился он, когда раскодировал несколько первых групп. - В тексте из книги ничего подобного и близко нет.

- Ну, так ведь шифровку "Штирлиц" составлял, - рассмеялся Николай. - Насколько мне известно, во всех шифровках должен быть указан адресат, кому она предназначается. А поскольку в книге этого нет, вот, я и исправил это недоразумение.

- Это конечно правильно, только учти на будущее, что шифровальщик не имеет права что-либо домысливать от себя, и вносить даже самые незначительные изменения в шифровку подписанную старшим советником. Случись чего, ему придётся нести ответственность за твою самодеятельность, а Степаныч своего не упустит, и найде=ёт способ как воздействовать на любителя экспромтов.

Виктор расшифровал до конца шифрованную записку, и остался доволен, что оставляет вместо себя надёжного и проверенного "заменщика", которому верой и правдой придётся припахивать по совместительству, пока он сам будет прохлаждаться в отпуске. А добираться ему до своей Камчатки, фактически всего ничего и ещё столько же обратно.

Одним словом, на ближайшие два с лишним месяца, "забугорная" жизнь Николаю предвиделась намного интересней и насыщенней, нежели она была до этого.


Быт заедает. Или празднование нового года

Николай и представить себе не мог, что внештатным шифровальщиком ему придётся стать буквально на следующий же день, после того как получил исчерпывающий инструктаж от Виктора Бурдуна. Тот решил не откладывать в долгий ящик свою "лёжку" перед отпуском и, пожаловавшись на нестерпимые боли в области поясницы, сразу после утреннего сеанса радиосвязи укатил с Прокопенко на Майдан в военный госпиталь, где ему незадолго до этого поставили диагноз: "Воспаление предстательной железы с возможными осложнениями на надпочечники".

Оно и понятно - почти год воздержания кого угодно доконает, а то и в гроб загонит. Единственное, что Виктору следовало знать, что преждевременная "разгрузка" могла крайне негативно сказаться на семейных отношениях. Женщины, они ведь народ очень чувствительный, и сразу определят, чем занимался её муженёк незадолго до того, как возвратился в родную кровать.

Ещё находясь в царандое, Николай узнал обо всём этом от Белецкого. И теперь, вместо того чтобы ехать в Бригаду на координацию, должен был сломя голову лететь в кампайн, и принимать шифровки из Кабула.

Попытался отбояриться, мотивируя это тем, что располагает очень срочной, и дюже ценной оперативной информацией, которую необходимо передать в ЦБУ, но "старшой" тут, же заявил, что чуть позже сам поедет в Бригаду, и эту самую информацию самолично передаст по инстанции.

- Так, ведь, у меня нет ключа не только от радиорубки, но и от Вашей виллы - попытался возразить он.

Но, не на того напал.

- Вот тебе ключ от виллы, а вот ключ от радиорубки, - Степаныч торжественно вручил оба ключа.

- Да, но чтобы расшифровывать телеграммы из Кабула, мне ещё и ключ от сейфа нужен, где находятся "гаммы" и шифровальная книга, - не сдавался он.

- Ключ от сейфа ты найдешь в ящике письменного стола. И пока Виктор будет отлеживаться в госпитале, подумай, где его в радиорубке прятать. Но с собой его носить однозначно нельзя.

Пришлось обращаться к Аманулле и просить у него машину, с тем, чтобы раньше времени покинуть подсоветного, и без проблем добраться до кампайна.

До сеанса радиосвязи оставался ровно час, и ему за это время предстояло самостоятельно зашифровать подготовленный Белецким текст. Он-то думал, что в нём содержится что-то срочное и сверхсекретное, а на поверку оказалось, что старшой просит удовлетворить просьбу командующего о выделении для нужд царандоя трех грузовых автомашин ЗИЛ-131.

Шифровку он составил минут за пятнадцать, после чего аккуратно записал цифровые группы в шифровальный блокнот, и на всякий случай решил перепроверить правильность написания текста путем обратной расшифровки. Всё сошлось тютелька в тютельку. Включив радиостанцию, стал вслушиваться в эфир. А там, кроме потрескивания в динамике, ничего больше не было слышно.

Ровно в 13.00 в динамике что-то щелкнуло, и он заговорил мужским голосом

- Я Каспий, я Каспий. Проверка связи, начинаю отсчёт.

Продиктовав цифры от единицы до десяти и обратно, кабульский радист сообщил, что сегодня будет передана радиограмма касающаяся всех. После этого он начал перекличку провинциальных радистов. Николай слушал, как те докладывают ему о том, что они на месте, а сам смотрел на список с позывными, машинально повторяя про себя всё то, что они говорили. Когда дошла очередь до него, перейдя на передачу, ответил:

- Каспий, я двадцать первый. Вас слышу хорошо.

Вновь перейдя на прием, услышал в ответ:

- Я вас тоже слышу отлично. Оставайтесь на связи.

Когда перекличка подошла к концу, кабульский радист предупредил, что телеграмма будет минут на пять, и чтобы все приготовились её принимать.

Надо отдать ему должное - текст он читал чётко, внятно, без запинок и остановок. Николай только успевал записывать передаваемые числовые группы. А когда передача текста закончилась, он ощутил, как пульсирует кровь в пальцах сжимающих карандаш. Вроде бы ничего особенного не произошло, а адреналин в кровь выбрасывался весьма основательно. Оно и понятно - не хотелось ударить в грязь лицом, и облажаться на первом же радиосеансе.

- Прошу подтвердить приём радиограммы.

И вновь была устроена перекличка, но на этот раз кабульский радист называл позывной радиостанции в провинции, и корреспондент отвечал ему - "Прошло нормально". Несколько корреспондентов просили уточнить ту или иную группу в определенной строке, а некоторые, целиком всю строку, называя её порядковый номер. В эти моменты Николай смотрел в только что принятую шифровку, и сверял вновь передаваемые группы цифр с тем, что были записаны у него. Когда дошла его очередь, он бодро ответил - "Прошло нормально".

Когда все отчитались, кабульский радист поинтересовался:

- Если у кого-то есть ко мне ещё вопросы или работа, прошу сообщить.

И он в третий раз устроил перекличку. На этот раз, после того как он называл позывной корреспондента, и тот отвечал - "Работы нет", он ему в ответ говорил - "До связи", что означало - "Конец связи", и отбой до вечернего радиосеанса. Если же корреспондент говорил - "Есть работа", он просил оставаться в эфире, и ждать вызова в порядке очерёдности.

На счастье Николая только у двоих человек в очереди перед ним имелись исходящие шифровки, и ждать пришлось совсем недолго. А когда подошла его очередь, передал составленную шифровку, и в Кабуле её приняли без излишних уточнений и переспрашивания.

Заполучив долгожданный сигнал - "До связи", он отключил радиостанцию, и приступил к расшифровке полученной телеграммы. А в ней речь шла об усилении бдительности на период с двадцать пятого декабря и по третье января. Очередная годовщина ввода советских войск в Афганистан, празднование Нового года и прочие даты. Как и в предыдущие годы, душманы намерены были активизировать свою террористическую деятельность против госвласти и советских военнослужащих, практически по всему Афганистану. Со следующего дня сотрудникам спецотделов предписывалось активизировать работу с агентурой, а самим советникам джинаи и максуса организовать контрольные встречи с агентами подсоветной стороны, дабы получать информацию из первых рук, а не через "испорченный телефон".

Николай аккуратно переписал раскодированную шифровку в специальный блокнот, где каждая страница была пронумерована, после чего положил его в сейф, где он должен был дожидаться приезда Белецкого. Потом он занялся поисками укромного места, куда можно было спрятать ключ от сейфа, с тем, чтобы никто из посторонних не смог его обнаружить. Таким местом оказался фикус в кадке, стоящий возле зарешеченного окна радиорубки. Он слегка наклонил кадку и сунул под неё ключ.

С этого момента его ничто больше не задерживало на вилле старшего советника, и он направился на свою виллу. Скоро вернутся из Кандагара её жильцы, и ему необходимо было разогреть стоящий в холодильнике борщ, сваренный накануне Васильевым. Таков был установленный на вилле порядок - первый, кто появлялся дома, готовил обед заново, или разогревал накануне приготовленную пищу. И если к обеденному времени, пока было электричество, не удавалось появиться в городке, а такое с постояльцами "тринадцатой" случалось частенько, то приходилось питаться всухомятку, довольствуясь рыбными консервами и галетами, или же разогревать еду на примусе. Последнее, ими давненько не практиковалось, поскольку, после того как примус однажды чуть было не взорвался, и едва не спалил кухню, у всех пропало желание его раскочегаривать.

После обеда из Бригады вернулся Белецкий. Николай доложил ему о том, что шифровку в Кабул благополучно отослал, а заодно передал ему блокнот с принятой шифровкой. Прочитав её, он заметил:

- На девяносто процентов она касается тебя самого, и поэтому, зачитывать её остальным советникам не стану - обойдусь общими фразами. Ну а ты, действуй, как тут написано.

- Виктор Степанович, так ведь вы сами же понимаете, что невозможно сидеть на двух стульях, а тут ещё придётся и на третий присесть почти на два месяца. Когда же, наконец - то решится вопрос с советником джинаи? Три недели уже прошло, а замену Головкову так и не присылают.

- Ну, что я могу поделать, - Белецкий развел руками. - Я уже напоминал руководству Представительства о данной проблеме, но, видно, пока ещё нет подходящей кандидатуры на столь ответственную должность. А потом, по секрету тебе скажу, что желающих оказаться в Кандагаре не так уж и много. И если очередная партия вновь прибывших советников будет состоять исключительно из москвичей, то те будут рогом упираться, чтобы не попасть сюда. Им тепленькие местечки в Кабуле подавай, или где-нибудь в Мазари-Шарифе, или том же Кундузе, где и жизнь вольготней чем у нас, да и духи обстреливают мушаверов не так часто, как наш кампайн.

- Тем не менее, вопрос надо же как-то решать - возразил Николай. - Не может это продолжаться до бесконечности. Я просто физически не успеваю бывать одновременно советником у двух подсоветных, всё приходится делать наскоком, не вникая в детали. А такое, сами понимаете, весьма чревато. Упустишь что-нибудь самое важное, а потом все вместе будем локти кусать. И ведь никому же не докажешь, что нет в том твоей вины.

- Я всё понял, - прервал его красноречие старшой. - Вот, ты давай и сочини такую телеграмму, в которой доходчиво распиши про всё то, о чём мне только что сказал. А я её подпишу. Кстати, ключ от виллы и радиорубки оставь себе. По крайней мере, до тех пор, пока из госпиталя не вернётся Виктор. И ещё, он показал тебе, как действовать, если в городке света нет, а на радиостанции работать, режь, но надо?

- Нет, ещё не успел показать.

- Вот стервец, а мне докладывал, что всё показал, и обо всём рассказал. Пойдем, покажу.

И Степаныч повел Николая на задворки своей виллы, где расположился небольшой кирпичный сарайчик. В нём он увидел армейский электрогенератор УД-2.

- Как им пользоваться, знаешь? - спросил он.

- Ещё с армии знаю, да и точно такой на нашей вилле есть.

- Ну, вот и хорошо. Но сразу обращаю твое внимание, что прежде чем включить вот этот рубильник, ты должен убедиться в том, что рубильник электрощитовой на вилле выключен. Не дай бог дадут свет, а ты от генератора запитываешься - хана будет генератору. Всё понял?

- А чего тут не понять - ясно, как белый пень.

- Да, и ещё. Если вдруг связь с Кабулом затягивается, и ты сам понимаешь, что основной свет в городке скоро вырубят, не дожидайся, когда это произойдет. Врубай генератор заранее, и в случае чего, переключай свет на него, пока дожидаешься своей очереди в передаче исходящей радиограммы. На всё про всё у тебя будет не больше минуты, на крайняк - две. Так что, придётся немного подсуетиться. Но прежде чем сломя голову бежать к генератору, напоминаю - выруби центральный рубильник на вилле. Всё понял?

- Теперь понял, - подтвердил Николай. - Ну, так я пошёл сочинять телеграмму насчет заменщика по джинаи?

- Иди. Как только сочинишь - приходи, вместе будем досочинять. Только имей в виду, что телеграммы, с какими бы то ни было просьбами и обращениями к руководству Представительства, передаются по утрам, или в обед. Таков установленный порядок.

После обеда Николай засел за сочинение "письма турецкому султану", где во всех подробностях расписал насущные проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться, занимая одновременно должности советника джинаи и максуза. Не забыл упомянуть и про шифровальный "довесок".

Прочитав письмо на заданную тему, Белецкий поморщился и стал черкать текст. В итоге осталось всего четыре строки, где он просил ускорить решение вопроса о направлении в провинцию оперативного сотрудника для работы в джинаи.

- Краткость - сестра таланта, - заметил он. - Кому там - в Кабуле, интересно как ты тут справляешься с работой за двоих. Справляешься же, так чего плакаться. Вот когда не будешь справляться, тогда они тебе всё припомнят, даже то, чего никогда не было. Сегодня вечером, когда будешь связываться с Кабулом, не забудь предупредить их радиста, что завтра утром у тебя будет для них письмецо. Это делается на тот случай, если у них вдруг для тебя тоже что-нибудь заготовлено. А поскольку шифровать они будут по одним и тем же "гаммам", то вся твоя работа по кодированию собственной телеграммы пойдет насмарку. И если у них для тебя ничего не будет, уже сегодня можешь подготовить шифровку. В крайнем случае - завтра утром, до того как выйдешь с ними на связь.

В тот же день, а точнее сказать - вечером, предупредив кабульского радиста, что завтра утром пришлю ему письмо, Николай сразу же засел за шифрование депеши. Когда работа была закончена, подписал шифровку у Белецкого и убрал её в сейф. Возвращаясь в сумерках к себе на виллу, он едва не попал под огонь безвестного стрелка, который выстрелил из "зеленки" в сторону советнического городка. Стрелял он, судя по всему, не прицельно, да и пуля, преодолев большое расстояние, упала на землю на излёте. Самого выстрела он так и не услышал, только увидел, как в том месте, где должен был пройти через несколько секунд, поднялся фонтанчик пыли. Отскочив от дороги, пуля ударилась о штакетник возле виллы технарей и там же упала на землю. Николай подобрал её с земли, она была ещё теплая. То была пуля калибра 7,62 от автомата Калашникова.

В тот момент почему-то подумалось, что эта пуля могла запросто попасть в него. Большой ущерб она вряд ли причинила, и уж тем более не стала бы причиной преждевременной кончины, но, тем не менее, оказаться на больничной койке из-за ранения дурацкой шальной пулей, да ещё в преддверии нового года, как-то не очень хотелось.

А на следующий день из Кабула поступила шифровка, в который был дан исчерпывающий ответ на наш запрос о заменщике. Ничего хорошего, по крайней мере, для него самого, Николай в ней не вычитал. Кабул сообщал, что до конца текущего года прибытие из Союза новых советников не предвидится. Заезд большой партии таковых, планируется в конце первый декады января, а если учесть, что ещё неделю они будут находиться в Кабуле, то своего напарника он дождётся не раньше середины января.

Прочитав шифровку, Белецкий выругался.

- О себе - любимых, они заботятся заблаговременно. Аж за месяц до окончания срока командировки начинают допекать Москву о необходимости направления замены. А как дело касается провинций, то почему-то у них наступает амнезия. Вспоминают, когда человек уже улетел в Союз, а замены ему как не было, так и нет. Ведь должен же поддерживаться установленный порядок, когда убывающий советник обязан познакомить новичка не только со своим подсоветным, но и довести до его сведения все нюансы советнической работы в занимаемой должности. Опять же, документы передать, обучить составлению ежемесячных отчётов и справок. Ну, что я ещё могу тебе сказать - терпи, казак, атаманом будешь.

Успокоил. Только от этого Николаю легче не стало. И если бы только сдвоенная советническая, да шифровальная работа свалилась на его плечи за последнее время. Вон, Потапов уже наезжает с выпуском стенгазеты к Новому году. Опять же, пообещал он мужикам с их виллы, что к Новому году закончит кладку кирпича на фасаде второго гаража, и начнёт отделку его помещения под комнату отдыха с бассейном, где все вместе будут купаться и отдыхать после парилки. А коли пообещал, то выполнять надо, если не хочешь прослыть пустобрёхом.

А была ещё одна, далеко не дембельская работёнка.

До его появления на тринадцатой вилле, жильцы обзавелись транзисторным телевизором "Юность". Простой телеприемник, принимающий как метровые, так и дециметровые каналы. Только вот в чём была загвоздка - он никак не хотел принимать обе общесоюзные телепрограммы доступные военнослужащим 70-й Бригады. Установленный там телепередатчик принимающий сигнал со спутника, был настолько маломощным, что обеспечивал уверенный его приём в пределах Майдана. В ООНовском городке поймать этот сигнал не представлялось возможным, и поэтому, жителям городка оставалось довольствоваться лишь тем, что показывала кандагарская телестудия. А там, кроме новостей, индийских фильмов и всевозможных концертных программ, ничего путного не показывали. Правда, иногда гоняли советские фильмы патриотической направленности, но они были озвучены на дари, или пушту.

В декабре как раз начали показывать фильм "Семнадцать мгновений весны" (наверно, к очередному Дню чекистов приурочили), и все ржали до упада, когда с экрана телевизора слышали фразы типа - "Гитлер ака", или "Рафик Сталин". Но больше всего смешил Мюллер. Когда он начинал о чем-то спрашивать Штирлица, в переводе его слов афганским сурдопереводчиком, происходящее на телеэкране воспринималось как некий комедийный фильм.

Такое не могло продолжаться вечно, и в какой-то момент Николай задался целью сделать мощную принимающую телеантенну, которая смогла бы запросто принимать две советские телепрограммы. Когда Саша Васильев уезжал в отпуск, он попросил привезти книгу "Справочник радиолюбителя", которую ему перешлёт почтой супруга. И вот когда тот вернулся из отпуска, эта книга оказалась в его руках. А там, кроме всего прочего, давались точные расчеты размеров всех элементов телеантенны предназначенной для уверенного приёма слабого телевизионного сигнала.

Николай Прокопенко привез из Бригады несколько алюминиевых труб от мачт к антеннам радиорелейных станций, растяжки и прочие причиндалы, которые могли потребоваться при изготовлении антенны. Всё это Николай укрепил на брусок от бомботары, при этом, соблюдая необходимые расстояния между всеми элементами антенны. Конструкция получилась довольно внушительных размеров, более двух метров в длину. Жильцы тринадцатой виллы закрепили её скобой и болтами к верхней части мачты, а саму мачту зафиксировали в вертикальном положении тросами-растяжками.

Повозиться пришлось изрядно, поскольку дувший с "Регистана" ветер никак не способствовал им в работе. Но они добились-таки своего, и мачта с антенной прочно встала на своё место. Надо понять всеобщее волнение, когда подключив антенный кабель к телевизору, они включили телеприёмник. И какова же была радость, когда в экране телевизора они увидели родные советские физиономии. Пощелкав переключателем каналов, нашли и второй канал, изображение на котором было таким же чётким, как и на первом. Правда теперь они не могли смотреть канал кандагарского телевидения, и чтобы это сделать, приходилось отключать новую антенну и подключать старую. Но они это делали крайне редко, когда показывали боевики с участием Брюса-Ли или Чака Норриса. Когда на экране демонстрируется сплошной мордобой, перевод не требуется.

А вот со стенгазетой пришлось повозиться основательно. Уж больно много желающих решило выложить на ней свои поздравления и всякого рода умозаключения. Жора Даценко - советник заместителя командира специального батальона по политической работе, подготовил аж пять стихотворений, которые он посвятил не только праздничным датам, но и конкретным персонам, а если быть точнее - дембелям, чей срок командировки заканчивался в первом квартале следующего года. А таковыми были трое - Потапов, Саша Екатеринушкин, и переводчик Шарафутдин. Белецкий отметился патриотической статьей, о трудной и очень даже нужной работе советников царандоя в деле укрепления правопорядка в этой азиатской стране. Саша Васильев подготовил несколько фотографий, отображающих повседневную жизнь советнического коллектива. Но самую большую работу предстояло проделать Николаю. А работа эта заключалась в том, что он должен был нарисовать дружеские шаржи на всех советников.

А поскольку ватманской бумаги на тот период под рукой не оказалось, решили использовать "миллиметровку", рулон которой, давно без дела лежал у Белецкого. На её обратной стороне и решили всё разместить. Заранее отрезать необходимый кусок бумаги не стали, поскольку точно не знали, уместится ли всё задуманное на нём, и поэтому решили писать, клеить, и рисовать, при этом разматывая рулон. И только потом, когда всё будет завершено, отрезать лишнюю бумагу, написать красочное оглавление и разбодяжить всё это всяческими завитушками, финтифлюшками и снежинками, характерными для новогоднего выпуска стенгазеты.

Почти десять дней члены Ленинской комнаты корпели над стенгазетой. Делали её втихаря от остальных советников, дабы она стала неким сюрпризом для всех остальных мушаверов и тарджимонов.

За те дни, когда совершалось это таинство, душманы обстреляли кампайн несколько раз. Самый мощный обстрел, как и предполагалось, произошёл 27 декабря. В тот день на территории городка взорвалось свыше десятка зажигательных и осколочных реактивных снарядов. Но существенного вреда строениям и жильцам кампайна они не принесли, поскольку все к этому были готовы, и без особой надобности по территории городка не шлялись, а волейбольные игры и прочие спортивные турниры, руководством всех советнических контрактов были категорически запрещены.

И вот, наступил долгожданный день 31 декабря 1986 года.

С утра все советники поехали на работу. Последний раз в текущем году. Так уж получилось, что этот день выпадал на среду, а поскольку первое января в Советском союзе было нерабочим днём, то и у советников этот день автоматически становился выходным. А за ним следовала пятница - джума, нерабочий день у подсоветных. А коли так, то и у советников этот день был выходным. А потом была суббота и воскресенье, дни, когда сопровождение колонн в городе не выставлялось, а стало быть, в целях обеспечения безопасности шурави, о перемещении советников по городу не могло быть и речи.

Из всего этого следовало, что им выпал счастливый лотерейный билет в виде пяти нерабочих дней. Как тут окончательно не спиться. Но жильцам "тринадцатой" это не грозило, поскольку запасов спиртного у них было аккурат на празднование новогоднего праздника, а фирменная "Дона" сильно подвела. Брага, которую они заквасили ещё в середине декабря, из-за низких ночных температур зауксилась, и при её перегонке на выходе получился не первач, а гольный уксус, пригодный разве что для замачивания мяса под шашлык. Пробовали "загасить" чайной содой, и повторно перегнать, но то, что в итоге получилось, пришлось вылить на помойку.

Новогодний праздник решили праздновать всем советническим коллективом. Для этого было определено место сбора - вилла старшего советника. Несли туда всё, у кого что было. Центральным блюдом на праздничном столе был плов сваренный переводчиками. К великой радости присутствующих, Виктор Бурдун проставился по поводу своего ближайшего убытия в отпуск. А это, ни много ни мало, а три "Маруськи" и два литра первача.

Радости присутствующих не было предела.

В самый разгар празднества, когда все были заняты чревоугодием и виночерпием, незаметно для присутствующих, Николай повесил на стену стенгазету. Это полотнище "миллиметровки" длиною около двух метров, сразу же привлекло внимание всех сидящих за столом. А когда они наконец-то разглядели, что он там наваял, разразился дикий хохот.

А было там нарисовано вот что. Поскольку первыми на дембель уходили Потапов, Екатеринушкин и Шарафутдин, то их он изобразил сидящими на соответствующих животных.

Потапов - на своем кобеле "Максимыче", которого он приручил с первых дней пребывания в Кандагаре. Двумя руками он прижимал к груди большую книгу под названием "Краткий курс НДПА". Саша Екатеринушкин восседал на верблюде. По правому боку у того висела дырявая торба, из которой сыпались афганские монеты, погашенные в Афганистане почтовые марки, и чеки Внешпосылторга. Шарафутдин сидел верхом на ушастом ишаке, сверху огромных тюков, сбоку которых виднелись казённые штампы с надписью - "бакшиш". Под тяжестью груза, глаза у ишака вылезли из орбит, и готовы были лопнуть в любую секунду.

Виктор Бурдун был изображен лежащим в шикарной кровати в обнимку с белокурой красоткой. На его ушах были надеты огромные наушники фирмы "Soni" подключенные к магнитоле "Шарп", а из головы поднималось некое облачко, напичканное цифровыми кодами.

Старший советник Белецкий был изображен бегущим сломя голову навстречу своей жене и детям, а старший зоны "Юг", полковник Лазебник, докладывающим какому-то большому милицейскому чину, держащему в руках генеральские погоны.

С переводчиками Николай не стал особо заморачиваться, изобразив их сидящими вместе за достарханом возле огромного казана с жирным пловом, и лицезревшими за полуголыми танцовщицами.

Саша Васильев был изображен бегущим за афганским сарбозом наперевес со своим фотоаппаратом, объектив которого был больше похож на небольшую базуку. Сарбоз бежал так, что ноги его были впереди туловища, а Саша вдогонку кричал ему: "Сейчас птичка вылетит". Николай Прокопенко и Юрий Беспалов были изображены сидящими за столом, на котором была расстелена карта с изображением Афганистана, пронизанного двумя изогнутыми стрелами синего и красного цвета. А внизу рисунка была сделана надпись: "Генеральное дембельское наступление".

Георгий Даценко был изображен в виде первопечатника Федорова, у которого вместо печатного станка была печатная машинка "Любава", из которой вылетали листы, на которых было напечатано: "Кандагарские были".

Себя Николай изобразил в виде каменщика, усердно работающего мастерком и кельмой, укладывающего кирпичи на подготовленный слой цементного раствора.

Тогда никто и предположить не мог, что многие из этих дружеских шаржей окажутся пророческими для изображенных на них людей.

А веселье, тем временем, продолжалось. В гости к ним нагрянули двое технарей с соседней виллы. Облаченные под деда Мороза и Снегурочку, они вызвали гомерический хохот присутствующих. А когда гости выставили на стол новогодние подарки в виде упаковки импортного баночного пива, и чалки вяленой рыбы, они сразу же влились в дружную компашку.

А потом были полуночные похождения.

Те, кто был в состоянии самостоятельно передвигаться, успели "отметиться" и у военных советников, и у переводчиков, и ещё во многих местах. Уже возвращаясь от военных советников, Прокопенко прихватил курицу, дремавшую на дереве возле виллы одного из них. Она и прокудахтать не успела, как Николай свернул ей голову. А потом жильцы тринадцатой виллы ощипанную курицу жарили в камине, и ели изрядно обугленную курятину в качестве закусона под бутылку самогона, который мимоходом выклянчили у военных строителей, куда до этого заглянули на праздничный огонек.

Одним словом, славно встретили Новый год.


Ушерзой.

Первого января жильцы тринадцатой виллы проснулись довольно поздно, когда солнце уже высоко поднялось над возвышавшейся на востоке горной грядой. Какой-то странный климат в Кандагаре - ещё вчера всё небо было затянуто облаками и с северо-востока дул пронизывающий ветер, а сегодня небосвод лазоревого цвета с висящим на нём ярким солнечным диском, свидетельствовало о том, что по всем приметам новый год начинается весьма удачно. Была надежда, что духи в такой солнечный день не будут обстреливать городок реактивными снарядами. Когда воздух прозрачен, а видимость с наблюдательных выносных постов шуравийских застав идеальна на расстоянии многих километров, они старались не рисковать лишний раз и дезавуировать свои огневые точки. В такой ситуации огонь отмщения со стороны советских артиллеристов и ракетчиков мог последовать незамедлительно.

А чтобы удача не покидала мушаверов с первого дня нового года, решили навестить Степаныча, дабы ещё раз поздравить его с наступившим для него дембельским годом, а заодно подлечиться тем, что могло остаться от прошедшей накануне вечеринки. Поздравить то они его поздравили, а вот с "лечением" получился полный облом - все вчерашние запасы спиртного и съестного были уничтожены прожорливым гостями, а остатки плова, что сварили переводчики, те унесли с собой по завершении мероприятия.

Уже покидая виллу Белецкого, Николай обратил внимание, что со стены исчезла стенгазета.

- А где стенгазета? - поинтересовался он.

- Так её Екатеринушкин ещё вчера забрал с собой.

- А зачем она ему понадобилась?

- У него и спросите, - ответил Степаныч.

Не откладывая в долгий ящик, решили навестить любителя стенной печати. Его застали в фотолаборатории под которую была приспособлена одна из комнат в "берлоге" Александра. В своё время помещение, где он квартировал, для проживавших в кампайне иностранных строителей служило кафетерием, а фотолаборатория, судя по всему - кладовкой для хранения продуктов.

В этой комнате, размером с санузел среднестатистической советской "хрущёвки", где не было ни окна, ни вытяжной вентиляции, ещё "кобальтёрами" была оборудована фотолаборатория, где они печатали свои фотографии. После того как в 1985 году в кампайне появился Екатеринушкин, первым делом он надежно укрепил своё жилище. С этой целью он натаскал на плоскую крышу не только колёса от автомашин и бронетранспортёров подорвавшихся на минах и фугасах, а также пустые гильзы от артиллерийских снарядов, но и огромные камни, каждый весом под сотню килограмм.

В том не было ничего удивительного, поскольку Александр с детства увлекся тяжёлой атлетикой, и для него жим штанги весом в сто пятьдесят килограмм, было делом обыденным. А чтобы не потерять форму за время прохождения службы в Афганистане, он соорудил штангу, под которую приспособил обычный лом, приварив к нему катки от БМП. И тягал он её в любую свободную минуту.

- Александр, ты зачем стенгазету забрал? - спросил Николай, когда тот вышел из фотолаборатории с отпечатанными, но ещё мокрыми снимками.

- А что, есть ещё претенденты на неё? - вопросом на вопрос ответил он.

- Пока ещё никто не заявил свои права на неё, но не все ещё успели по трезвяку ознакомиться с её содержанием, - попытался пошутить Николай.

- В таком случае, пусть приходят ко мне, я их персонально ознакомлю.

- Нет, ну всё равно, а на кой ляд она тебе понадобилась?

- Для истории. Вот, вернусь я к себе домой после Афгана, и спросят мои сослуживцы, чем я там занимался. А я им в ответ фотки свои покажу, и эту стенгазету. Да ничего вы мужики не понимаете в колбасных обрезках. Этой газете через несколько лет цены не будет. Сбагрю её с аукциона какому-нибудь забугорному коллекционеру как шедевр народного творчества в условиях войны.

- Да ну, кому на фиг нужна будет эта доморощенная мазня, - ухмыльнулся Васильев.

- Вот, я и говорю - ничего вы не понимаете в колбасных обрезках, - повторился Александр.

Поняв, что стенгазету он не вернет ни за какие коврижки, Николай безнадежно махнул рукой, и уже собрался удалиться восвояси, но стоящий рядом с ним Васильев решил проявить принципиальность.

- Не-е, так дело не пойдет. Мужики почти неделю возились пока эту газету смастрячили, а ты её хочешь на халяву заполучить? Требуем выкуп, и пока ты его не выставишь, мы отсюда никуда не уйдем. Короче - с тебя пузырь, и мы мирно расходимся как в море корабли.

- Вымогатели, - недовольно пробурчал Екатеринушкин.

- Не, ну а чё ты хочешь - сам намереваешься сей "шедевр" с аукциона продавать, бабки на этом срубить, а нас решил тупо бортануть? - не унимался Васильев. - Гони магарыч, иначе мы с тебя с живого не слезем.

- Мужики, да нет у меня ничего в запасе, - взмолился любитель "шедевров" народного творчества. - Всё что было, ещё вчера вместе прикончили.

- Да ладно, сказки нам будешь рассказывать, - продолжал наступать Васильев. - Нам ведь всё равно, чем ты будешь проставляться. Нет водки, гони горилку, нет горилки, наливай кишмишовку. Одним словом, нам любая огненная вода сойдет.

Видя, что визитёры настроены весьма решительно и не собираются никуда уходить, Екатеринушкин тяжело вздохнул и, вымолвив - Я щас, - выскочил на улицу.

Отсутствовал он не более пяти минут, а когда вернулся обратно, то вымогатели увидели в его руке стеклянную полулитровую банку с прозрачной жидкостью.

- Ваше счастье, что военные советники к празднику основательно затарились, и не все запасы "горючки" вчера уничтожили. Пейте, злодеи!

- А ты что, разве компанию нам не составишь? - поинтересовался Васильев.

- Вот еще! - возмутился Екатеринушкин. - Сейчас вы с меня ещё и закусь потребуете, а у меня в кладовке шаром покати. Так что, гуляйте братцы до своей хаты, а мне есть чем заниматься, ещё не все вчерашние фотки отпечатал.

Уже находясь у себя на вилле, в процессе распития "трофея", Васильев рассказал о том, что "коллекционер" буквально помешан на всякого рода старинных монетах и обычных почтовых марках. Мотаясь по кандагарским дуканам, за бесценок, а порой просто "за спасибо", он приобретает у дукандоров старые монеты. Как то раз, он даже похвастался, что в его коллекции есть монеты стран Азии, отчеканенные в девятнадцатом, и даже восемнадцатом веках. За такие "медяшки" в Союзе он выручит солидную сумму, перепродав их профессиональным нумизматам.

Что же касаемо марок, то он не упускает любой возможности заполучить их, отдирая с конвертов приходящих по почте в подведомственный ему специальный батальон. Вся ценность таких марок заключается не в том, когда они были запущены в оборот, а в том, что погашались в Афганистане. Такие марки среди советских коллекционеров тоже в цене.

В тот момент Николаю почему-то вспомнилась старая поговорка - "Кому война, а кому...". Хотя, Екатеринушкин ничего противозаконного не делал. Он просто нашёл свою "золотую жилу", которую весьма успешно использует для получения побочной прибыли по возвращению с Союз.

А спустя несколько дней Николай имел возможность убедиться, что Александру есть с кого брать пример.

Примерно в десять утра, когда жильцы тринадцатой решили заняться постирушками и уборкой помещений, к ним на виллу вдруг заявились оба подсоветных Николая - Асад и Аманулла. Для всех афганцев этот день был выходным, и поскольку они неукоснительно соблюдали обычаи и установленные порядки, им ничто не мешало устроить себе отдых в этот день.

Подсоветные пришли не с пустыми руками а, как и полагается в таких случаях, с бакшишами. С собой они принесли бутылку хорошего коньяка и бутылку водки "Столичная". И где только умудрились их раздобыть в Кандагаре, где нет ни одного дукана торгующего спиртными напитками? Наверняка заранее подсуетились.

Кроме спиртного они принесли картонную коробку с фруктами и большой бумажный пакет, в котором лежал ещё теплый шашлык на бамбуковых шампурах, завернутый в несколько кукурузных лепёшек.

Бытовуха моментально завершилась, а начатый накануне банкет продолжился.

- А у нас новость для вас, - первым начал разговор Асад, после того как прошла обязательная в таких случаях процедура с лобызаниями.

- Хорошая, или плохая? - поинтересовался Николай.

- А это с какой стороны посмотреть, - уклончиво ответил подсоветный.

- И все-таки?

- Генерал Хайдар наконец-то добился своего перевода на новую должность и через несколько дней убывает в Кабул, а на его место приезжает новый командующий царандоя провинции - полковник Ушерзой. Кстати, он прилетает в Кандагар рейсовым самолетом авиакомпании "Бахтар" уже послезавтра, и с ним, якобы, должен прилететь кто-то из вашего руководства. Так что ждите гостя, а может быть и гостей.

- Слушай, Асад, эту новость надо незамедлительно довести до сведения старшего советника. Вы не будете возражать, если прямо сейчас пригласим его к нам на виллу? Вместе посидим, обсудим дела наши насущные.

- Да какие могут быть вопросы, конечно же, приглашайте, - согласился Асад. - Тем более, что у меня есть информация, которая его наверняка заинтересует. Ведь именно ему придётся в дальнейшем работать с новым командующим.

Асад не успел договорить последнюю фразу, как Васильев пулей выскочил на улицу и спустя несколько минут вернулся с Белецким.

И началось застолье!

Поначалу, обе стороны поднимали тосты и говорили здравицы в адрес друг друга. А когда официальная часть завершилась, и от спиртного практически ничего не осталось, завязался непринуждённый, деловой разговор.

- Асад, ты что-то хотел сказать Степанычу насчет его нового подсоветного, - осторожно намекнул Николай. - Вы как, тэт а тэт будете общаться, и нам стоит удалиться, или тебе нечего скрывать от присутствующих?

- Думаю, что то, о чем я сейчас хочу сказать, не лишним будет знать всем вам. С новым командующим вы наверняка будете иметь встречи, и наверняка не раз, а поэтому лучше будет, если вы всё это узнаете от меня, а не из тех сплетен и слухов какие непременно появятся с первого же дня вступления Ушерзоя в должности командующего.

Начну с того, что этот человек из себя представляет. До Саурской революции он никакого отношения к правоохранительным органам не имел. При Захир Шахе служил в вооруженных силах Афганистана, где довольно быстро дослужился до звания турана. Сам он выходец из довольно влиятельного в стране пуштунского племени, по молодости жил вместе с родителями в провинции Пактия. Его отец был весьма зажиточным и уважаемым человеком. Именно его авторитет, связи, а главное - деньги, поспособствовали обучению сына в военной академии в Пакистане. А когда Захир Шаха сверг его дядя Дауд, многие из верных королю военных попали в опалу. Правда, эта незавидная участь каким-то образом миновала Ушерзоя и он продолжил службу в армии, где по своей инициативе стал членом НДПА. Незадолго до Саурской революции его арестовали по доносу сослуживца, и даже посадили в тюрьму, но просидел он в ней недолго. Саурская революция распахнула ворота тюрьмы для всех политических узников, и Ушерзой оказался на свободе. Какое-то время отсиживался в отчем доме в Гардезе. Возвратиться обратно на службу в армию, откуда был уволен в связи с арестом, он уже не мог, да и особо не горел желанием. Пока думал чем заняться, его отец решил посодействовать сыну с его трудоустройством. В своё время он обучался в Кабульском университете и вместе с ним там же учился отец Гулябзоя, после революции занявший высокий пост в министерстве связи. К своему бывшему однокурснику он и обратился с соответствующей просьбой.

Но Гулябзой младший не успел ничего предпринять, поскольку сам попал в опалу и вынужден был скрываться от охотившихся за ним людей Амина. А когда того убили советские спецназовцы, начался очередной передел в верхних эшелонах власти, и Гулябзой стал министром внутренних дел. Вот ту-то и вспомнил он об Ушерзое. В ту пору при МВД ДРА было создано Главное Управление защиты революции, и потребовались кадры с опытом руководящей работы в армии, для формирования строевых подразделений царандоя.

Ушерзоя назначили на должность начальника одного из отделов ГУЗРа и присвоили звание майора. Всё бы ничего, но ярый халькист Гулябзой чуть позже узнал, что его протеже является членом противоположного "крыла" НДПА, с членами которого министр находился в весьма неприязненных отношениях, чего никогда не скрывал от окружающих. Одним словом, пробежала меж ними чёрная кошка, но поскольку подчиненный не давал повода для придирок к его служебной деятельности, Гулябзой вынужден был терпеть его возле себя. Более того, за достижение высоких показателей по формированию строевых подразделений ГУЗРа практически во всех провинциях, уже через год Ушерзою досрочно было присвоено звание подполковника, а ещё через пару лет - полковника. И вот уже четвертый год пошёл, как Ушерзой застрял в звании полковника, и это в то время, как другие кабульские чины в МВД давно уж генералами ходят.

А когда Хайдар обратился к Гулябзою и попросил перевести его из Кандагара в Кабул, министр не стал долго думать, и отдал распоряжение о рокировке кадров. Хайдар ничего не теряет, поскольку должность, которую он будет занимать в центральном аппарате МВД - генеральская. И у Ушерзоя есть реальная возможность получить генеральские погоны, поскольку должность командующего провинциального Управления царандоя генеральская. Гулябзой убивает сразу двух зайцев - отдаляет Хайдара подальше от Кандагара, где тот имеет крепкие позиции, как в органах власти, так и среди вождей пуштунских племён, а заодно избавляется от парчамиста Ушерзоя, отправляя его подальше с глаз своих долой. И не факт, что последний сможет дослужиться до генерала.

- М-мда-а, как у вас всё запутано, - задумчиво произнёс Белецкий. - Ну, а как человек, что собой представляет этот самый Ушерзой?

- Из того немногого, что я знаю от коллег в Кабуле, могу лишь сказать - это весьма скользкий тип, - ответил Асад. - Поговаривают, что он не гнушается брать взятки, и зачастую сам подталкивает людей на то, чтобы они их ему давали за оказание определенных услуг, какие он и так обязан делать в силу должностных обязанностей. Бабник, но и мальчиками не брезгует. Любит шикануть на широкую ногу. В прошлом году, на своё сорокалетие, закатил такую вечеринку в одном из кабульских ресторанов, какую не всякий зажиточный афганец может себе позволить. Хвастался по пьяной лавочке, что очень скоро займет место руководителя ГУЗРа, и станет первым заместителем министра. Об этом тут же, "настучали" Гулябзою, после чего отношения с министром, которые и до того были натянутыми, резко испортились.

- Стало быть, ещё тот "подарочек" скоро объявится у нас, - резюмировал Белецкий. - С Хайдаром были проблемы, а с Ушерзоем их наверняка будет ещё больше. И за какие такие грехи мне под занавес мушаверства подсуропили нового подсоветного?

- Степаныч, а вот ты и спроси его об этом, когда будешь знакомиться, - вклинился в разговор Беспалов.

- Спрошу, но только не у него, а у того из представительских, кто вместе с ним прилетит из Кабула.

- А что это изменит? - спросил Асад. - Если министр принял решение, то никто в вашем Представительстве не в силах отменить или изменить его. Вы плохо знаете Гулябзоя, так что, придётся смириться с этим и принять как должное. И никого, ни о чём спрашивать не надо, поскольку никто не даст вам вразумительного ответа.

Слушая Асада, Николай почему-то вспомнил его же слова, когда тот инструктировал его о том, какую информацию следует озвучивать своему начальству, а какую стоит попридержать до лучших времён. Вот и сейчас, он говорит практически о том же самом, в очередной раз давая понять простую истину - находясь в чужой стране, советники являются всего лишь сторонними наблюдателями со своими советами, которые здесь никто всерьез не воспринимает и поступает по-своему.

И вообще, вся эта внутрипартийная возня в рядах НДПА ему порядком поднадоела. Даже царандой она не обошла стороной, и грызня между халькистами и парчамистами, постоянно проявлялась в повседневной деятельности силового ведомства, что никак не способствовало укреплению боеспособности. Правда, во всём этом "процессе" был небольшой плюс, позволявший собирать информацию о нужном тебе человеке. Особого ума для этого не требовалось - достаточно было выяснить, к какому "крылу" тяготеет тот или иной проверяемый сотрудник, и всю дальнейшую информацию о нём черпать из уст представителей противоположного "крыла" НДПА. Но к такой информации следовало относиться с большой долей скептицизма, поскольку она могла оказаться далеко не объективной, а порой умышленно ложной.

Проводив гостей, хозяева виллы не стали долго засиживаться, и продолжили заниматься начатыми утром делами. Буквально под занавес уходящего старого года Николаю удалось-таки починить стиральную машину "Сибирь" стоявшую на вилле без дела, и теперь, у её жильцов появилась возможность стирать грязные дреши не руками, а с помощью этого чуда бытовой техники.

Ближе к вечеру к ним на виллу вновь заглянул Белецкий. Зашёл не просто так, а с последней новостью, поступившей из Кабула в виде шифровки.

- Правду сказал Асад - в понедельник встречаем высокого гостя из Кабула. - И уже обращаясь конкретно к Николаю, добавил, - по твоей линии, кстати. Сам полковник Шенцев прилетает. Так что, вместе будем его встречать.

- А он что, разве не вместе с новым командующим летит? - поинтересовался Николай.

- В шифровке сказано, что Шенцев прилетит на военно-транспортном самолёте советских ВВС. А про назначение и прилёт нового командующего царандоя в шифровке ни слова не сказано.

- Шифруются, - съязвил Николай. - Наверно этот Ушерзой действительно ещё тот "супчик", что с ним даже наше руководство в одном самолёте не желает лететь. Действительно - "подарочек" на нашу голову скоро свалится.

Два дня пролетели незаметно, и в понедельник, вместо того чтобы ехать на работу, Николай вместе с Белецким на его служебной "Волге" поехали на Майдан. За рулём сидел переводчик Садулло. Ожидая прилёт "борта", проторчали в аэропорту почти два часа. Сначала стояли неподалеку от ВПП, но через какое-то время вынуждены были забраться в машину. Задувший с утра ветер, с каждым часом крепчал, проникая во все щели далеко не зимних дрешей.

Летящий самолет они не увидели, а услышали. Высоко в небе раздался гул работающих двигателей резко сменивших тональность звука, словно двигатель грузовой автомашины, перед тем как та начинает резко тормозить. Выйдя из машины, стали всматриваться в небо, к тому времени из-за взвесей пыли в воздухе, принявшее серый оттенок. Самолёт увидели практически сразу же. Создалось впечатление, что он не летел, а действительно "тормознул" на месте, медленно заваливаясь на левое крыло. Войдя во вращающийся штопор, борт стремительно понёсся вниз. Когда он делал второй "винт", откуда-то из-под крыльев стали отлетать яркие световые ракеты. То были тепловые ловушки, предназначенные для того, чтобы запущенный с земли "Стингер", или какая другая ракета душманского ПЗРК, не сбила самолёт. А пока он резко снижался, над ВПП закружила парочка советских вертолётов, отстреливающих в разные стороны такие же тепловые ловушки.

На большой скорости самолёт пронёсся до конца взлетно-посадочной полосы и круто развернувшись, стал медленно приближаться к зданию аэровокзала. Остановился на стояночной площадке, примерно в ста метрах от мушаверов. Только сейчас они обратили внимание, что самолёт встречают не только они. Три ЗИЛа с сидящими в них военнослужащими, подъехали к нему сразу же, как только пропеллеры перестали вращаться. Аппарель в хвостовой части самолета раскрылись, и из его чрева стали выходить люди. Большинство из них были в военной форме, но несколько человек были облачены в гражданскую одежду.

Николай шарил глазами по лицам пассажиров пытаясь разглядеть Шенцева, но его среди них не было. "Неужели не смог прилететь", - подумал он. Но в этот момент открылась боковая дверь в фюзеляже самолета, и по опущенной на землю лестнице начали спускаться пассажиры и члены экипажа самолета.

Улыбающуюся физиономию полковника Николай сразу заприметил, и вместе со Степанычем пошли ему навстречу. Шенцев был облачён в форму царандоевского офицера без знаков различия. В руках он держал дипломат и вместительную кожаную сумку. Когда мушаверы к нему подошли, он опустил поклажу на землю и, раскинув в стороны руки, по-дружески обнялся с обоими.

- Ну, как вы тут живете-поживаете? - спросил он, скорее из вежливости, нежели реально желая об этом узнать. О том, что творится в Кандагаре, он наверняка знал не хуже их самих, поскольку они ничего не скрывали от кабульского начальства, заваливая его шифровками о складывающейся в провинции оперативной обстановке.

- Вашими молитвами, - ответил Белецкий. - А мы думали, что вы вместе с новым командующим на гражданском самолете прилетите.

- Вы наверно ещё не знаете, что вчера он так и не смог вылететь из Кабула по погодным условиям, и теперь прилетит только завтра, поскольку гражданские самолеты в Кандагар летают через день.

- А что же он вместе с вами не полетел этим рейсом? - поинтересовался Белецкий

- Не барское это дело с заморской челядью летать, - рассмеялся полковник. - Я предлагал ему лететь со мной, но он заявил, что не переносит кислородного голодания, и его не устраивает отсутствие соответствующих удобств, какие есть в пассажирских рейсовых самолётах.

- Белая кость, голубая кровь, - заметил Николай.

- Скорее всего, понты, - поправил его Шенцев. - Он, как и многие ему подобные чины в министерстве, ничего из себя не представляют, а гонор что то дерьмо, со всех щелей так и прёт. Только и делают, что ничего не делают, подсиживают друг друга, да доносы строчат на сослуживцев. Откровенно говоря, не завидую я вам мужики. Намаетесь вы с ним.

- Так зачем же тогда Гулябзой его к нам прислал? - спросил Степаныч. - Ведь если посмотреть на всё это со стороны, то он как бы повышение по службе получил, запросто генералом может стать спустя какое-то время.

- А вот это, бабка надвое сказала, - заметил полковник. - Не думаю, что Ушерзой задержится у вас больше полугода. Либо завалит все дела и слетит с должности, либо сам сбежит куда-нибудь, где полегче и потише.

- Если это действительно так, то почему Гулябзою никто из советников не подсказал, как поступать в таких случаях? - не унимался Степаныч. - Если этот Ушерзой до такой степени неуправляем, что путёвого от него можно ожидать? Завалит всю работу, а потом успешно свалит отсюда на новую должность.

- Ну, это не нам решать, и не мне вам говорить, насколько сложно складываются у нас взаимоотношения с Гулябзоем. Мы можем ему что-то посоветовать, ради этого здесь и находимся. Но это вовсе не значит, что он обязан неукоснительно исполнять наши мудрые советы. Мы здесь чужаки, хотя они и называют нас в глаза своими друзьями. А уж что они думают о нас, и говорят за глаза, даже Аллаху не ведомо. Ладно, будем считать, что политинформацию я провёл, а теперь, едем к вам. Что-то давненько я в Кандагаре не бывал, подзабывать стал, как он выглядит.

До кампайна добрались без приключений. Да их и не могло быть, поскольку в этот день из Туругунди на Майдан шла большая автоколонна с военными грузами, и на всём протяжении "бетонки" были выставлены усиленные посты сопровождения. Пока ехали от моста "Пули-Тарнак" до ООНовского городка, Николай успел насчитать более полусотни встречных грузовых машин, "наливников" и бронемашин сопровождения, но сбившись со счёта, бросил это пустое занятие.

Шенцев поселился на вилле Белецкого. Степаныч пытался уговорить его встретиться после обеда с коллективом, но тот, мотивируя свой отказ усталостью от перелёта, перенёс встречу на следующий день.

Ничего особенного на той встрече он нам не рассказал. Кто-то из переводчиков поинтересовался, насколько достоверны слухи о возможном выводе советских войск из Афганистана, на что он ответил:

- Такой вопрос сейчас действительно рассматривается руководством нашей страны, но как быстро это произойдет, и произойдет ли вообще, пока ещё ничего не известно. Лично я считаю, что как минимум ещё год эта тема не будет затрагиваться ни в Союзе, ни здесь - в Афганистане. Хотя, рано или поздно, но нам все равно придётся отсюда уйти. Слишком накладна нашей стране эта "дружеская" помощь братскому народу. Но пока мы находимся здесь, перед нами стоит задача обучить как можно больше афганцев всему тому, с чем им придётся столкнуться после того, как мы их покинем. Одно дело воевать и работать под приглядом советников, и совсем другое, принимать самостоятельные решения, и самое главное, суметь без нас сохранить позиции, достигнутые за минувшие годы.

Шестого января Шенцев приехал в Управление царандоя вместе с Белецким, но запланированная встреча с Ушерзоем, так и не состоялась, несмотря на то, что он прилетел накануне рейсом "Бахтара", вылет которого из Кабула произошёл с задержкой на целые сутки. Укатив с утра пораньше знакомиться с губернатором, секретарем провинциального Комитета НДПА, другими высокопоставленными чиновниками и руководителями силовых структур, он до конца дня так и не объявился в царандое.

Шенцева это сильно задело и, покидая царандой, он имел встречу с начальником политотдела, полковником Гульдустом. В довольно резкой форме высказал тому своё мнение о не совсем этичном поведении командующего, который, не представившись коллективу собственного ведомства, мотается неизвестно где, и непонятно с какой целью. Если Ушерзой и завтра не окажется с утра на своём рабочем месте, то он будет вынужден доложить Гулябзою о наплевательском отношении полковника к исполнению своих должностных обязанностей.

Неизвестно, передал ли Гульдуст командующему слова Шенцева, но на следующий день тот с утра был на рабочем месте, и не покидал своего кабинета до тех пор, пока там не появился кабульский сэр мушавер. А потом был большой "хурал" с участием практически всех руководителей оперативных, строевых и иных служб и подразделений царандоя. На том совещании, что проводилось в актовом зале политотдела, присутствовали царандоевские советники. Шенцев зачитал приказ о назначении Ушерзоя командующим кандагарского царандоя, после чего дал ему слово.

Командующий говорил очень долго, а присутствующие слушали его, не перебивая и не задавая вопросов. Николай спросил у сидящего возле него переводчика Шарафутдина, о чем конкретно говорит Ушерзой, на что тот ответил:

- Переливает из пустого в порожнее, и никакой конкретики. Одни лозунги ни о чем.

А потом Шенцев с Белецким проследовали в кабинет к командующему, и уже там продолжилось их деловое общение. В ООНовский городок оба вернулись во второй половине дня слегка навеселе. Стало быть, можно было надеяться, что в дальнейшем никаких серьезных трений во взаимоотношениях с командующим у мушаверов не возникнет.

Ещё в первый день приезда Шенцева в Кандагар, ему была организована обзорная экскурсия по кампайну. Николай показал ему баню и незавершенное строительство комнаты отдыха с бассейном. Пообещал полковнику, что в последний день его пребывания в Кандагаре, организует для него баньку. А коли обещал, слово своё надо держать. Заранее раскочегарили керосиновые горелки в парилке, и к пяти часам вечера температура в ней достигла ста десяти градусов.

Пока Васильев занимался баней, Николай кашеварил. Особыми разносолами товарища полковника они не могли порадовать, но, тем не менее, плов на костре он сготовить успел. Необходимыми ингредиентами для его приготовления обеспечил Асад, после того как советник намекнул, что ему нечем порадовать кабульского визитёра.

Как только в городке дали свет, Николай сходил на виллу Степаныча и пригласил его и Шенцева попариться в баньке.

- Сегодня Рождество Христово - большой христианский праздник, и не лишним будет смыть с себя все прежние грехи, - пошутил он.

- Грехи надо смывать, - в тон ему ответил Шенцев. - Ну что, Степаныч, пошли париться?

- Не-е, я сегодня что-то не в форме, - ответил Белецкий. - День выдался баламутный, да и голова что-то побаливает - давление наверно подскочило. Так что, вы уж как-нибудь без меня.

- Ну, как знать, как знать. А я не против того, чтобы со старыми грехами распрощаться.

И уже обращаясь к Николаю, добавил:

- Ты иди, а я сейчас соберусь, и минут через десять приду к вам на виллу.

В тот вечер они по очереди и от всей души отхлестали эвкалиптовым веником товарища полковника, а потом было импровизированное застолье. Хозяева не планировали поить Шенцева спиртными напитками, тем более, что у них их просто не было. Но полковник оказался весьма сообразительным мужиком, и в "закромах" портфеля в котором он принёс комплект чистого белья, чудным образом обнаружилась бутылка "Столичной". Поскольку, он частенько мотался по провинциям, установившиеся порядки знал не хуже других советников.

О многом они в тот вечер поговорили, многие животрепещущие темы перетёрли, и Шенцев ушёл от них незадолго до отключения в городке электричества. А утром, попрощавшись со всеми советниками и переводчиками, полковник уехал с Белецким на Майдан, куда должен был прилететь самолёт из Кабула. Тот афганский борт доставил в Кандагар новёхонький внедорожник марки "Тойота", кузов которого был окрашен в краску ярко-красного цвета. Чем не пожарная машина. И каково было удивление Шенцева и Белецкого, когда они узнали, что этот автомобиль предназначается для царандоя. Среди тех, кто приехал в аэропорт принимать столь ценный груз, они увидели самого Ушерзоя.

Обо всём этом советники узнали от Степаныча, когда вечером он собрал их на джиласу.

- А куда делась черная "Волга" на которой ездил Хайдар? - поинтересовался Потапов.

- А вот завтра ты об этом и узнаешь, - ответил Белецкий. - То же самое я спросил у Ушерзоя, и знаешь, что он мне ответил?

- Что?

- А то, что эту "Волгу" он отдал в политотдел, и теперь на ней будет ездить полковник Гульдуст. Глядишь, и тебе что-нибудь перепадёт с барского стола, и ты успеешь ещё покататься на этой машине до отъезда в Союз.

- На Гульдуста как залезешь, так и слезешь, - недовольно буркнул Потапов. - Он и на прежней то машине меня не шибко приглашал покататься, а на этой и подавно возить не станет. Будет теперь рассекать по Кандагару, и рисоваться перед своими кериками.

- Да-а, что-то быстро скорешевался новый командующий с таким же, как и он сам, парчамистом Гульдустом, - заметил Васильев. - Свояк свояка видит издалека.

- Это ещё не все новости, - вставил свои "пять копеек" Николай. - Степаныч, а вы помните, как ещё до нового года Хайдар запрашивал в Кабуле три грузовика для нужд царандоя? Мы ещё шифровку на эту тему в Кабул отсылали.

- Конечно, помню, - подтвердил Белецкий.

- Так вот, не будет никаких новых грузовиков для царандоя.

- Это почему же?

- Я сегодня общался с Асадом, и знаете, что он мне сказал?

- Что?

- А то, что эти машины Хайдар поделил вместе с Ушерзоем ещё до того, как они должны были оказаться в Кандагаре. Одну машину Хайдар прикарманил для личных нужд, вторую - Ушерзой, а третья была передана какому-то чину в МВД ДРА, за то, что тот "посодействовал" в "рокировке" кадров.

- И как эти машины будут списывать с баланса провинциального управления царандоя?

- Ну, это уже не наши проблемы. Пусть об этом болит голова у царандоевского ложестика.

- Но, это, же сущий грабёж и разбазаривание казённого имущества! - возмутился Белецкий. - Я завтра же поставлю Ушерзоя перед фактом и потребую от него объяснений. А потом доложу об этом в Кабул.

- Не надо никого ставить перед фактом, и уж тем более, никуда докладывать, - Николай попытался успокоить Белецкого.

- Это почему?

- Да потому, что в министерстве об этом хорошо осведомлены и поднимать лишний шум в такой ситуации, это всё равно, что мочиться против ветра. Зачем нам лишние проблемы? Вы же не знаете, кто стоит за Ушерзоем в Кабуле, и чем для вас может обернуться излишняя принципиальность, если наши представительские клерки вдруг поднимут шумиху. Вот помяните мои слова - спишут эти грузовики, обязательно спишут, даже не ставя их на учет в Кандагаре. Придумают что-нибудь типа того, что сгорели они при перегонке в составе автоколонны обстрелянной из засады духами, и концы в воду. Кстати, я тоже возмутился, когда Асад обо всём этом мне рассказал, и он сказал мне о том же самом, что я говорю сейчас вам. Просто, возьмём на заметку сей фактик из жизни мздоимца и будем иметь это в виду, когда доведётся решать щепетильные вопросы связанные с деятельностью руководства царандоя. Одним словом, будем держать Ушерзоя "за кадык" и если что, мягко так шантажировать его, но упаси Боже только не угрожать ему. А то может так случится, что сами попадём под раздачу, и понятия не будем иметь, откуда сей "ветер" задул.

В тот момент Николай почему-то подумал, что Степаныч, с его почти двухлетним опытом работы в занимаемой должности старшего советника царандоя, должен был прочувствовать ситуацию, и не рубить с плеча. Но вполне возможно, что он просто не попадал ещё в подобные переделки с генералом Хайдаром, а подсказать было просто некому. Но и верить до конца самому Асаду Николай тоже не мог. Кто знает, что за "многоходовку" он задумал, сливая советнику информацию о неблаговидных делишках проворачиваемых его непосредственным руководством в Кандагаре и Кабуле.

Но одно Николай понял однозначно, что очень скоро советники столкнутся с явным противодействием исходящим непосредственно от нового командующего царандоя. А чтобы хоть как-то нейтрализовать его, придётся подыскивать среди своих подсоветных единомышленников, которые будут держать его в курсе всех дел, и своевременно информировать о "телодвижениях" Ушерзоя и его ближайшего окружения, направленных на саботирование повседневной деятельности советников.


Совещание в Кабуле

После Рождества в провинции установилась дождливая погода. Ещё задолго до этого Аманулла рассказывал Николаю, что в Кандагаре это обычное явление для данного периода года, и вполне возможно, что дожди будут лить едва ли не ежедневно до середины февраля, а порой, может выпасть и снег. Правда, долго он не продержится - максимум сутки или двое.

Льющаяся с небес вода внесла существенные коррективы в повседневную жизнь жителей Кандагара старавшихся не бродить по городу без особой надобности. А вот дуканы, как раз наоборот - работали с раннего утра и до позднего вечера. Не было отбоя от посетителей и в многочисленных питейных заведениях, где можно было отдохнуть и попить горячего чая. Тем, кто желал окунуться в нирвану, предлагался кальян с чарсом и даже с опием.

В такую нудную погоду ничего не хотелось делать. А тут ещё вышла из строя советническая "таблетка", и на работу могли попасть далеко не все советники царандоя, а только те из них, кого Степаныч брал на борт своей "Волги". За Николаем и кем-нибудь из переводчиков заезжала "Тойота" спецотдела. Но это только в том случае, если её с раннего утра не задействовали для нужд самого максуса или джинаи, если в городе случалось очередное ЧП. А они, эти самые ЧП, в городе происходили с пугающей регулярностью. И если служебная машина максуса за Николаем с утра не приезжала, а Степаныч уезжая в город, брал Васильева, или ещё кого-нибудь, ему не оставалось ничего иного, как заниматься по хозяйству, одновременно выступая в роли сторожа, повара, истопника бани, и ещё Бог весть знает кого.

Но такая лафа Николаю выпадала не часто, поскольку Белецкий отлично понимал, что от него самого и его советнической работы зависело очень многое, и в первую очередь, безопасность советнического коллектива. Ведь кто-то же должен был держать руку на "пульсе" поступающей от царандоевской агентуры информации. Да и командование 70-й Бригады требовало предоставление этой информации на ЦБУ чуть ли не ежедневно.

Так уж вышло, что девятого января в город поехали Белецкий, Васильев и переводчик Игорь Абрамкин. За ними заехал царандоевский "УАЗ" с сидящим в нем майором Сардаром - подсоветным Васильева. Когда они уезжали, Николай попросил Александра заскочить к Асаду и передать ему просьбу прислать в кампайн служебную машину максуса.

Ни через час, ни позже, машина так и не приехала. Облачившись в повседневную одежду, принялся за работу в строящейся при бане комнаты отдыха с бассейном.

Васильев на вилле появился после обеда и Николай сразу же спросил насчёт своей просьбы, которую Александр должен был передать Асаду.

- Извини, конечно, но высадив Спепаныча и Юрия возле царандоя, я с Сардаром уехал на царандоевский пост располагающийся за перевалом на западной окраине города, - ответил Александр.

- Это что же, вы в сторону "Черной площади" мотались?

- Не в сторону, а за "Черную площадь". Почти до самого Синджарая доехали.

- И чего это вас понесло в такую даль?

- А там позавчера ЧП произошло.

- Что за ЧП?

- Да расхерачили тамошний блокпост.

- Кто - духи?

- Если бы духи. На Рождество летуны "зеленку" утюжили, а духи их "Грачи" из "Зекуяка" обстреляли. Летчики шуганулись, и свои бомбы сбросили не туда куда надо. Одна бомба взорвалась буквально в двадцати метрах от царандоевского блокпоста, в тот самый момент, когда сарбозы бурубухайку досматривали. От взрыва два царандоевца и водитель той бурубухайки погибли на месте, а ещё двое сарбозов и один гражданский, ехавший в той машине, получили серьёзные ранения.

- Ну, ты посмотри же, какая ерунда получается - ровно месяц прошло, как в декабре прошлого года наши доблестные соколы Кандагар по ошибке разбомбили. И вот опять. Они что, летать совсем разучились?

- Это ты у них спроси. Но это ещё не все - вторая бомба угодила на выносной пост шуравийской заставы, и там тоже несколько человек под сплав ушли. Пока мы со своими погибшими афганцами цацкались, разбираться по факту гибели советских военнослужащих целая толпа проверяющих из Бригады налетела.

- А что толку то, от таких разбирательств, - заметил Николай. - После драки кулаками не машут.

Он не успел развить эту тему до конца, как в дверь виллы снаружи постучали. Открыв её, Николай увидел запыхавшегося бойца из взвода охраны, который не смог ничего толком ответить, когда он спросил его:

- Чего тебе надо?

Немного отдышавшись, тот ответил:

- Там, КПП, приехал.

- Какой такой КПП приехал там? - передразнил он бойца, который не может внятно доложить сложившуюся ситуацию.

- Афганец там приехал, говорит, к вам приехал. Усатый такой. Командир не пустил его, говорит, пусть сопровождающий придёт.

Николай понял, что это либо сам Асад наведался, либо Аманулла, поскольку оба носили усы.

У ворот КПП Николая действительно дожидался Аманулла. Чуть в сторонке, на обочине дороги, стояла максусовская "Тойота", возле которой на корточках сидел водитель Мирза. Заметив советника, он встал и приветливо помахал рукой, но от машины не отошёл.

Еще Головков в своё время рассказывал, что поступать именно так Мирза стал после того, как духи взорвали вместе с водителем царандоевский УАЗ, установив под машину магнитную мину. Водитель буквально на минуту отлучился от машины, чтобы купить у уличного торговца пару кукурузных лепёшек, а за это время неизвестные террористы заминировали её, и на подъезде к КПП Управления царандоя, машина взлетела на воздух. Водителю оторвало обе ноги, и он скончался на месте взрыва от большой кровопотери. После этого случая, Мирза, прежде чем утром сесть в машину, тщательнейшим образом осматривал её со всех сторон, в том числе и под днищем, используя для этой цели зеркальце на жестяной баночке для насвая. А когда ему приходилось кого-то дожидаться, он обязательно выходил из машины наружу, и внимательно наблюдал за проходящими мимо неё людьми.

Николай пригласил подсоветного на виллу, но сославшись на то, что у него нет времени на долгие разговоры, Аманулла вежливо отказался, одновременно поинтересовавшись, когда сэр мушавер наконец-то объявится на рабочем месте в максусе.

- А это от тебя самого зависит, - парировал Николай.

Объяснив причину невозможности появления на работе поломкой советнической "таблетки", он попросил подсоветного присылать машину к девяти утра к КПП кампайна. Аманулла пообещал выполнить его просьбу уже завтра.

Потом Николай спросил его о причине сегодняшнего визита, на что Аманулла открыл свой блокнот, и стал перечислять координаты местонахождения духовских банд, про которыё за прошедшие дни сообщили агенты.

- Вот завтра ты мне обо всём этом и доложишь. А сейчас, куда я дену эту информацию? В Бригаду ехать уже поздно, да и не поедешь же ты туда вместе со мной. А может быть, всё-таки поедешь?

Аманулла отрицательно замахал руками, давая понять, что поездка на Майдан, на которую у него уйдёт как минимум пару часов, не входит в его планы.

Уже прощаясь, он решил удивить советника наисвежайшей новостью об ошибочной бомбардировке царандоевского блокпоста, но Николай перебил его, и во всех подробностях рассказал о том, что знал. Подсоветный подивился осведомлённости мушавера, но уточнять, откуда он всё это знает, не стал.

На том и распрощались.

Уже возвращаясь к себе на виллу, Николай увидел стоящего на улице Белецкого.

- Передай Васильеву и Беспалову, что в четыре часа я жду всех в Ленинской комнате. Давненько что-то мы там не собирались, пора уж и пообщаться.

Ровно в шестнадцать часов в Ленинской комнате собрались практически все советники и переводчики. Не было только Юрия Беспалова, который ещё не вернулся из оперативного батальона. В тот день бойцы опербата выехали на стрельбище Второго армейского корпуса на учебные стрельбы. В ноябре - декабре батальон пополнился новобранцами почти на треть штатной численности, и всё это время они ни разу не стреляли из боевого оружия. А поскольку на таких стрельбах могло произойти всё что угодно, требовалось обязательное присутствие опытного инструктора, каковым был Юрий, почти пятнадцать "календарей" отслуживший во Внутренних войсках МВД СССР.

Белецкий зачитал несколько шифровок поступивших за последние дни из Кабула. В большинстве из них содержались указания и распоряжения, которые советники в шутку называли "отписьками" и "указивьками". Ничего конкретного в них не было - общие фразы типа: "усилить", "укрепить", "углубить" и прочее. Зеркальное отражение всего того, что в ту пору происходило на политическом Олимпе Советского Союза.

Такие "мудрые" указания свыше, после их прочтения в коллективе, ложились в долгий ящик, и об их существовании тут же всеми забывалось. А если и вспоминалось, то только после очередной дежурной взбучки из Кабула.

Потом Белецкий стал по очереди поднимать с насиженных мест всех советников, и требовать от них доклада о проделанной работе в январе текущего года. А что им было докладывать, если больше недели никто из них не выезжал за пределы кампайна? Единственное, что все они могли доложить, так это то, сколько и чего выпили за долгие дни ничегонеделания.

А когда процедура легкой экзекуции и тыканья носом в недостатки завершилась, он довел до сведения присутствующих информацию об ошибочной бомбардировке царандоевского блокпоста и советского выносного поста, что вызвало бурное обсуждение присутствующими.

Именно в этот момент в комнате появился Беспалов. Судя по всему, он ещё не добрался до виллы, и в Ленинскую комнату ввалился при оружии. Поздоровавшись со всеми, он присел за стол и, прислушавшись к тому, о чём говорили присутствующие, заметил:

- Сегодня на стрельбище тоже ЧП произошло. Один идиот из числа старослужащих опербата, решил фраернуться перед салагами, показывая им, как надо обращаться с оружием. Довыпендривался, козёл, прострелил себе ступню правой ноги.

- А как же это получилось? - спросил кто-то из присутствующих.

- А вот так и получилось - пока я на исходном огневом рубеже объяснял очередной группе молодняка порядок выполнения упражнения стрельбы из автомата из положения "лёжа", этот придурок решил продемонстрировать молодым бойцам как правильно разряжать оружие после стрельбы. Допоказывался! Теперь, наверняка будет в госпитале всем свои раны показывать, и рассказывать сказки, про то, как он с духами воевал. Чмо болотное!

Утром следующего дня Мирза заехал за Николаем раньше, чем он договаривался с Амануллой, и вдвоем они поехали в город. Желающих составить им компанию среди советников и переводчиков не оказалось. По дороге обогнали группу сапёров из Бригады. Меланхолично тыкая щупами в дорожное покрытие, где оно имело повреждения, бойцы не спеша шли вперед. Один из сапёров, тот, что шёл по центру проезжей части, уступая им дорогу, покрутил указательным пальцем левой руки у виска.

Зная, что Аманулла свой рабочий день начинает с посиделок в кабинете Асада, не покидая салон автомашины заехали на территорию Управления. Вот только поставить машину на грунтовую площадку, располагающуюся между центральным корпусом Управления и убогим, больше похожим на хлев для скота строением, где в том числе, размещались комнаты для советников, в этот день им так и не удалось. Площадка была завалена камнями различных размеров, и несколько гражданских лиц копошились в них, сортируя по размерам и выкладывая из их подобие бутовых стен.

- А что это за стройка века развернулась здесь у вас под боком? - первым делом поинтересовался Николай у Асада, войдя к нему в кабинет.

Асад рассмеялся, и полушутя ответил:

- То не стройка века, а стройка тысячелетия. Новый командующий посчитал, что его кабинет не отвечает требованиям времени и решил несколько расширить свои апартаменты. Сейчас в его распоряжении имеется небольшой служебный кабинет, и ещё меньшая по размерам комната отдыха. А он хочет, чтобы служебный кабинет был намного больше, дабы в нём могли разместиться как минимум человек тридцать, когда он будет проводить совещания со своими подчинёнными. Кроме комнаты отдыха Ушерзой планирует обустроить небольшую столовую, где он будет принимать, и потчевать своих гостей, ванную комнату с туалетом, и ещё одну комнату непонятного предназначения с запасным выходом на тыльную сторону здания.

- Асад, а откуда ты всё это знаешь? - полюбопытствовал Николай. - Не иначе сам Ушерзой в порыве откровения рассказал тебе о своих грандиозных планах, и ознакомил с чертежом строящегося здания?

- Ушерзой - нет, а вот человек, который будет строить для него новое здание, мой давний знакомый.

- Неужто агент?

- Нет, не агент. Но этот человек мне многим обязан. Несколько лет тому назад он проходил по уголовному делу за махинации с деньгами выделенными на реконструкцию комплекса зданий губернаторства. И если бы не я, то он наверняка бы до сих пор сидел в тюрьме.

- Ты что, отмазал уголовника? - удивился Николай.

- А что такое - отмазал? - вопросом на вопрос ответил Асад.

- Есть выражение такое у советских оперов уголовного розыска, когда следователь или прокурор разваливают уголовное дело, и преступник уходит от заслуженного наказания.

- Я никого и никогда не отмазывал, - с явной обидой в голосе парировал подсоветный. - Но когда я узнал, что этот человек, скорее потерпевший, нежели преступник, я сделал так, чтобы уголовное дело действительно развалилось.

- А как же так получилось - деньги на реконструкцию из казны выделили, после чего они бесследно исчезли, и что, за это никто не понёс наказания?

- Всё дело в том, что деньги выделили только на бумаге, но реально они так и не дошли до Кандагара. А когда до этого наконец-то докопались, реальный виновник хищения, засевший в министерстве финансов Афганистана, сбежал вместе с семьёй в Пакистан.

- И что же сталось с твоим протеже, не состоявшимся уголовником?

- А ничего. Уголовное дело в отношении него прекратили, строительная фирма, которую он возглавлял, обанкротилась, и теперь он работает бригадиром строительной артели, которой поручено построить "хоромы" для нового командующего.

- Да-а, интересные у вас тут дела произошли, пока меня несколько дней не было на работе.

- То ли ещё будет, - рассмеялся Асад.

Всё остальное рабочее время Николай провёл в общении с Амануллой, просматривая наиболее ценную информацию, поступившую от негласных сотрудников максуса в наступившем году. А поскольку сам он читать их не мог, да и не умел, в рабочую тетрадь заносил краткую выжимку из всего того, о чем говорил подсоветный, с указанием координат местонахождения возможных целей. В итоге, набралось свыше десятка сообщений, которые по его, сугубо субъективному мушаверскому мнению, могли быть интересны для командования 70-й Бригады и её разведывательного органа.

А потом была поездка в Бригаду, где эту информацию он вручил Михаилу Лазареву, а тот, в свою очередь, тут же передал её на обработку офицерам ЦБУ. После того как Николай завершил свою "шпионскую" миссию, Михаил взял его под руку, и ни слова не говоря, повёл в свой кабинет. Там он сразу же полез в тумбочку письменного стола, извлек из него пару граненых стаканов и початую бутылку водки. Разлив остатки спиртного по стаканам, пригласил Николая выпить вместе с ним.

- Извини, что нет ничего из закуси. Вчера мы немного посидели с мужиками по поводу убытия одного офицера ЦБУ в отпуск, и всё, что было в заначке, умяли за один присест. Удивляюсь, как это водка ещё осталась. Ну, будем!

Уже возвращаясь в кампайн, Николай вдруг вспомнил, что Мирза должен был дембельнуться ещё осенью прошлого года. Решил поинтересоваться у него о причине столь долгой задержки на государевой службе.

- Асад сказал мне, что пока я не найду замену себе, он никуда меня не отпустит.

- И что теперь, так и будешь рулить, пока не подберёшь себе замену?

- А что делать. Да я особо и не спешу уходить со службы - кормят два раза в день и денег за это не берут, форму не ношу, на постах обороны не стою, опять же, пайсу платят исправно. Так что, жаловаться мне пока не на что. Через три месяца начнется весенний призыв в царандой, глядишь, и подберу хорошую замену себе. Аманулла тоже обещал подыскать нового водителя.

Высадив советника возле КПП кампайна, Мирза укатил в город, а Николай поплелся к себе на виллу. Когда проходил мимо виллы старшего советника, его окликнул Бурдун.

- Ну что, готов? - спросил он.

- К чему? - переспросил Николай, не поняв его глупого вопроса

- К труду и обороне, - рассмеялся Виктор.

В тот момент Николаю хотелось послать его куда-нибудь подальше, но шифровальщик опередил его.

- Готовься в Кабул лететь.

- Это ещё зачем?

- На совещание тебя вызывают. Заслушивать будут.

- Я не соловей, и оперным певцом никогда не был, чтобы меня заслушивали, - съязвил Николай.

- Ну, не знаю, не знаю. Ты лучше зайди-ка сейчас к Степанычу, он тебе всё разъяснит по этому поводу.

Белецкий ничего разъяснять не стал, а коротко сказав - "Читай", сунул ему поступившую из Кабула шифровку, из которой следовало, что всем советникам максуса до четырнадцатого января следовало прибыть в Кабул для участия в итоговом совещании, на котором быть готовыми доложить о проделанной работе за истекший год. Старшие советники царандоя в провинциях обязаны были обеспечить своевременную явку своих подчиненных в Кабул, используя имеющиеся у них возможности транспортировки личного состава.

Поскольку погода в Кабуле и в Кандагаре в те январские дни была крайне не стабильной, а полёты по воздуху не регулярные, Белецкий посоветовал не мешкать с отъездом, и уже на следующий день озадачить советника царандоевского тыловика с организацией перелёта в ближайшие же дни, как только установится лётная погода.

А она установилась двенадцатого января, и в тот день в Кандагаре приземлились сразу несколько самолётов, но только два из них обратным рейсом летели в Кабул. Николаю посчастливилось лететь на АН-12 советских ВВС. Летчики позволили ему и ещё нескольким офицеров из Бригады расположиться в гермокамере.

В Кабуле его уже встречали, и до Представительства он добрался как белый человек. По дороге попросил водителя представительского автобуса остановиться у дукана торгующего спиртными напитками, где затарился двумя бутылками водки. Так, на всякий случай. Вдруг встретится на совещании с кем-нибудь из тех мужиков, с кем обучался на спецфакультете в Ташкенте. И вообще - была бы водка, а с кем её выпить, повод всегда найдётся.

Так оно и вышло. Не успел он разместиться в одном из номеров гостиницы "Беркут", как там же появился подполковник Анатолий Булычков, с которым в Ташкенте он жил в одной комнате. На советническую работу в Кабул Анатолий прибыл в сентябре, и сразу же был назначен оперативным сотрудником в аналитический отдел Представительства. Оно и не удивительно, ведь до своей афганской командировки он занимал должность заместителя начальника УБХСС МВД Татарской АССР.

Николай предложил Анатолию отметить встречу, а тот сделал встречное предложение - отложить "мероприятие" на вечер, объяснив это тем, что его рабочий день закончится в шестнадцать часов, и раньше этого времени он не сможет составить компанию.

Чтобы хоть как-то убить время, Николай вышел во внутренний двор гостиницы, и буквально нос к носу столкнулся со вторым жильцом "шестой палаты", минчанином Василием Сенько. Он, как и Николай, работал советником максуса в одной из провинций Афганистана. Николай рассказал об их с Булычковым планах на ближайший вечер, и Василий с готовностью откликнулся составить компанию. Вдвоём сходили в представительскую столовую, где плотно пообедали. Там же, в буфете прикупили кое-что из консервов и прочего съестного, дабы вечером не пить водку без закуси.

Вечером, собравшись в гостиничном номере у Николая, они едва успели разлить спиртное по стаканам, как к ним "на огонек" заглянул мужчина лет сорока. Ни к кому конкретно не обращаясь, он спросил:

- А кто здесь из Кандагара?

- Ну, я из Кандагара, - ответил Николай. - А в чем дело?

- Да я просто хотел узнать, как там у вас.

- Что именно - у нас? - переспросил Николай, не поняв, к чему клонит незнакомый ему человек.

- Ну, вообще, как у вас с обстановкой, какие бытовые условия имеются?

- А почему это вас интересует?

- Я недавно прилетел в Кабул, и вполне возможно, что меня направят работать в Кандагар. Вот и хочу узнать, как там.

- Если хочешь узнать, чего да как, тащи пузырёк и присоединяйся к нам, - пошутил Николай, перейдя на "Ты".

Его слова незнакомец воспринял буквально и, выйдя из комнаты, через минуту вернулся обратно, неся в руке целлофановый пакет, из которого извлек бутылку водки, буханку хлеба, "утюг" импортной ветчины и стеклянную банку с маринованными огурцами.

- И на какую должность тебя планируют назначить в Кандагаре? - осторожно поинтересовался Николай, подумав при этом, что перед ним стоит заменщик Екатеринушкина, либо Потапова, через пару недель завершавших свою советническую деятельность в Афганистане.

- Советником уголовного розыска, - ответил он.

Услышав это, Николай едва не поперхнулся.

- Так вот кто будет работать вместе со мной! - радостно закричал он. - Дорогой, если бы ты знал, как долго я тебя ждал!

Выскочив из-за стола, Николай стал тискать незнакомца, а в это время Булычков, налив водку в четвертый стакан, поставил его на стол.

- У нас здесь так принято, - заметил он, - что прежде чем присоединиться к застолью вместе с честной компанией, где тебя никто не знает, полагается представиться по полной программе - кто такой, откуда родом, кем работал в Союзе, как оказался в Афганистане.

- Геннадий Николаевич Стрепков, полковник милиции, родом из Оренбурга, последнее время работал в должности заместителя начальника уголовного розыска Оренбургского УВД. В Афганистан направлен по разнарядке МВД СССР.

- Ну, ни фига себе! - откровенно удивился Николай. - Целый полковник, и на должность советника джинаи в провинцию. Да ещё куда - в Кандагар. Это, за какие такие грехи тебе такое счастье?

- Вообще-то когда я сюда ехал, в Москве меня заверили, что буду назначен на должность старшего советника в одну из провинций Афганистана. А когда прилетел в Кабул, то узнал, что на эту должность напросился какой-то полковник, почти полгода отработавший в Представительстве, а на его место уже есть человек из министерства, прилетающий из Москвы в ближайший понедельник. Других свободных руководящих должностей, ни в самом Представительстве, ни в провинциях, сейчас нет. Вот, мне и предложили должность советника уголовного розыска, и дали тря дня, на то чтобы подумал и взвесил все "за" и "против". Если откажусь от назначения на эту должность, то мне придётся ждать почти месяц, пока не освободится должность старшего советника в одной из провинций, и всё это время буду здесь на побегушках. Но есть и другой вариант - меня могут отправить обратно в Союз.

- Не вздумай отказываться от должности советника джинаи - прервал его Булычков. - Если откажешься, а здесь ох как не любят когда человек отказывается от предложения руководства, наверняка вернёшься обратно в Союз с "волчьим билетом", и хрен потом устроишься на руководящую должность. Ведь наверняка же на твоей прежней должности уже кто-то сидит.

- Сидит, - согласился полковник. - Так как же мне в таком случае поступить?

- А вот давай сначала выпьем, и по трезвяку обсудим твою проблему, - вмешался в разговор Николай.

Выпили, закусили, почти сразу же налили по второй, и Булычков произнёс тост, за тех, кто их ждёт дома. А потом был "третий" и, не сговариваясь друг с другом, все встали, и молча осушили стаканы до дна. И только после четвертого тоста, произнесенного Василием, когда на душе стало легко и даже немного весело, Николай приступил к "обработке" своего будущего "подельника".

Для начала он в красках расписал все прелести бытовой жизни, которая в каком-то плане, была намного лучше, чем даже в Кабуле. Булычков, квартировавший в пятиэтажке Старого микрорайона, подтвердил его слова, рассказав, как он постоянно мучается, когда в доме нет ни воды, ни света. А помыться в бане при Представительстве, тоже проблема - не всегда возможно сделать это именно тогда, когда подходит твоя очередь, и поэтому, приходится довольствоваться тем, что умываешься холодной водой в раковине представительского туалета, что крайне неудобно, да и не совсем гигиенично.

Николай развил "помывочную" тему, рассказав присутствующим про то, какая шикарная у них баня с бассейном и комнатой отдыха, которую он очень скоро доведёт до ума. По ходу дела попросил Анатолия, помочь ему вырваться в город, с тем, чтобы он смог прикупить масляные краски и кисти. Булычков заверил, что с этим у Николая не будет никаких проблем.

Потом Николай рассказал Геннадию, что его будущий подсоветный - Асад, наверно самый лучший специалист джинаи во всём Афганистане, и работать с ним, одно удовольствие, поскольку не придётся прибегать к услугам переводчиков, которых на всех советников постоянно не хватает.

А когда разговор зашёл об обеспечении безопасности советников, Николай ничего от него скрывать не стал, но и чрезмерно сгущать краски тоже не захотел. Рассказал всё как есть, при этом намекнув, что в других провинциях, ситуация складывается намного хуже чем в Кандагаре.

В конце "посиделок" Геннадий окончательно "созрел", заявив, что уже завтра утром, он обратится к руководству Представительства с настоятельной просьбой направить его советником уголовного розыска в Кандагар.

На следующий день так оно и случилось, и уже ближе к обеду Геннадий прибежал в гостиничный номер, сияя как то пасхальное яичко.

- Всё, меня утвердили в должности советника уголовного розыска в Кандагар!

- С тебя магарыч, - невозмутимо заметил Николай.

- А где я могу сейчас достать спиртное?

- А ты "подъемные" уже получил?

- После обеда пять тысяч афгани выдадут.

- Вот, и попроси кого-нибудь из представительских, чтобы они посодействовали тебе с решением этой проблемы. Да, и не забудь, что в Кандагаре тоже придётся проставляться при "прописке" на вилле. Так что, думай, сколько бутылок водки заказывать.

- А как у вас решается вопрос со жратвой?

- Также как и со всем остальным - что-то здесь закупаем, а что-то в дуканах, или на рынке в самом Кандагаре. Но ты пока особо не заморачивайся со жрачкой. В конце месяца будем посылать гонцов в Кабул, и ты сможешь заказать себе всё, что посчитаешь нужным. А чтобы не тратить лишние деньги, у себя на вилле мы коллегиально решаем, что заказывать в Кабуле и сколько на всё это потребуется денег от каждого из нас. А заказываем мы исключительно консервы, крупы, макаронные изделия и, конечно же, спиртное. Всё остальное, причём намного дешевле, можно купить, не покидая пределов Кандагара.

Геннадий окажется ещё той пронырой. Пока Николай встречался со своим непосредственным руководством в Представительстве, пока сдавал отчёт о работе, проделанной за четыре месяца своего мушаверства на афганской земле, Геннадий познакомился с кем-то из сотрудников Представительства, и когда Николай вновь появился в номере гостиницы, он радостно открыл дипломат, где словно солдаты в строю, стояли шесть бутылок водки.

- Литр выставлю сегодня, остальное на "прописку" в Кандагаре.

Но его планы в тот вечер были немного "скорректированы" собутыльниками, и в Кандагар он довез только литр водки.

Во второй половине дня постояльцев в "Беркуте" значительно прибавилось. Прилетели на "вертушках" и прибыли наземном транспортом те из них, чьи провинции располагались в относительной близости от столицы. В частности, в соседнем номере остановился Михаил Рузляев, учившийся вместе с Николаем на спецфакультете. В учебной аудитории он сидел за одним столом с Булычковым, вот и сейчас, они держались вместе, как те Шерочка с Машерочкой.

Глядя на их довольные физиономии, Николай и представить себе не мог, что спустя три месяца, Михаил погибнет в провинции Каписа, где к тому времени был назначен на должность старшего советника. Снаряд выпущенный духами из безоткатного орудия, угодит в ствол сосны растущей напротив советнической виллы. По закону подлости, Михаил в тот момент вышел на балкон второго этажа покурить, и огромный осколок от разорвавшегося боеприпаса залетит ему в грудь.

После случившегося, Булычков напишет рапорт о переводе, и его назначат на место погибшего друга.

А пока же, все живы, здоровы, и общаются в тесном кругу друзей.

Николай так до конца и не понял, зачем надо было отрывать людей от работы и тащить в такую даль, чтобы сказать присутствующим про то же самое, о чем постоянно шла речь в многочисленных шифровках, поступающих из Кабула. Кого-то хвалили, кого-то слегка поругивали, но серьезных претензий к кому либо, на том совещании из уст высокого начальства не прозвучало. По завершению совещания, он этот вопрос задал Шенцеву, когда тот пригласил его к себе в кабинет.

- Чудак человек! Да для того и собрали вас всех здесь, чтобы смогли поближе познакомиться друг с другом, пообщаться, обменяться мнениями. Выпить, наконец. Когда ещё вместе соберетесь, и соберётесь ли вообще. Отслужите каждый свой срок, разъедитесь по домам, и поминай, как вас звали. Что, не так что ли?

Что он мог в тот момент ответить товарищу полковнику. Михалыч жизнь знает намного лучше него и многое в этой жизни повидал.

Вот и сейчас, когда Николай рассказал ему о том, что творится в царандое с приходом нового командующего, он недовольно поморщился, а потом, подумав о чём-то своём, изрек:

- Не лезь ты в эти дебри. Всё равно эту публику не переделать, да и не даст нам никто такую возможность. Ты что же думаешь, другие чины в их министерстве внутренних дел исключительные праведники? Негодяй на негодяе и негодяем погоняет. Сплошные коррупционеры, взяточники, гомики и прочая, дорвавшаяся до власти шваль. И не в одном только МВД подобная ситуация складывается - кумовство и круговая порука пронизали всё афганское общество сверху донизу, и изменить что либо, мы просто не в силах. Твоё дело сидеть на своем "шестке", молча делать свою работу, и не поднимать пыль вокруг себя. А то не ровен час, что от этой "пыли" сам же и задохнёшься. Надеюсь, я популярно тебя просветил?

В ответ, Николай молча кивнул головой.

- Вот, и ладненько. Кстати, тебе наконец-то дали напарника. Виделся с ним?

Не произнеся ни слова, Николай вновь кивнул головой.

- Вот и стройте свою повседневную работу таким образом, чтобы ни от подсоветной стороны, ни от своего собственного руководства, в ваш адрес не прозвучало никаких нареканий. И не старайтесь совать свои горячие головы туда, куда вас не просят. Ни на минуту не забывайте, что дома вас ждут семьи, и вы должны к ним вернуться живыми и здоровыми. Помните об этом, всегда и в любой ситуации.


Воспитательный процесс

Из Кабула улетали афганским бортом.

Геннадий при себе имел здоровущий чемодан, чуть меньшую по размерам дорожную сумку, дипломат, и перетянутую бичевой картонную коробку, внутри которой что-то бренчало.

Так уж получилось, что вместе с ними рейсом на Кандагар улетали советники максуса из провинций Заболь и Гильменд. По прибытии на Майдан, им придётся какое-то время провести на вилле царандоевских советников, пока не подвернутся "вертушки" летящие до Калата и Лошкаргаха.

Перелёт на АН-26 афганских ВВС выдался не совсем приятным. Кроме советников царандоя в самолёт загрузились афганцы, кто в военной форме, а кто-то в гражданских дрешах. Они заняли все сидячие места на боковых сиденьях ещё до того, как в самолёт загрузились шурави, и уступать им места вовсе даже не собирались. Поскольку пассажиров было больше чем сидячих мест, часть гражданских лиц расположились прямо на полу.

Советникам ничего не оставалось, как последовать их примеру. Вот только сидеть на рифлёном алюминиевом полу было не совсем удобно.

- Слушай, Геннадий, а что у тебя лежит в багаже? - поинтересовался Николай. - Там случайно нет ничего такого, что можно разбить или раздавить, если мы приспособим его под сиденья?

- Сам знаешь, что "бьющееся" у меня в дипломате лежит. А во всём остальном только тряпьё и кое-что из книг.

- А в коробке что?

- Алюминиевая кастрюля, портативный керогаз, вилки, ложки и эмалированная кружка.

- Ха! - обязательный комплект оккупанта, - рассмеялся один из попутчиков. - У нас этих керогазов в Калате с десяток скопилось. Их даже дукандоры не хотят брать, а если и берут, то по такой низкой цене, что их проще выбросить. И зачем их вносят в список необходимых предметов, которые понадобятся советнику в Афганистане? Тащить в такую даль, чтобы потом подарить тому же подсоветному, которому этот керогаз ни на хрен не сдался. Тут такие крутые китайские керогазы продают, наши против них всё равно, что детекторный приёмник против транзисторного.

- Я, так думаю, что не пострадает твой керогаз, если я на него сяду, - обращаясь к Геннадию, заметил Николай. - А вы трое, тяните спички, кому сидеть на чемодане, а кому на сумке.

Спички тянуть не пришлось, поскольку Геннадий сразу "застолбил" сумку, а чемодан уступил попутчикам. Они долго приноравливались, выбирая наиболее удобную позу, и в итоге уселись на нём спиной друг к другу.

Минут через пятнадцать, набрав необходимую высоту, самолёт направился на юг Афганистана. Температура в салоне стала резко понижаться, а организм кроме жуткого холода стал испытывать кислородное голодание. Поскольку кислородных масок в салоне военно-транспортного самолёта отродясь не было, у некоторых его пассажиров носом пошла кровь. Когда примерно через полчаса, практически долетев до пункта назначения, самолёт начал резко снижаться, в передней части салона послышалось приглушенное рычание. То один из гражданских пассажиров начал блевать, за что тут же получил смачную оплеуху от сидящего рядом с ним военного, и между ними завязалась потасовка, в которую впряглись другие пассажиры.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но тут открылась дверь, ведущая в кабину пилотов, и показавшийся офицер афганских ВВС что-то громко крикнул дерущимся, после чего те сразу угомонились и расселись по своим местам.

Минимума имеющихся у Николая познаний в языке дари, и образной жестикуляции афганского лётчика, было вполне достаточно, чтобы понять, о чём он говорил. А он, всего лишь пригрозил открыть рампу в хвосте самолёта, и отправить бузотёров в свободный полёт.

В аэропорту советников встречали.

За период отсутствия Николая в Кандагаре, наконец-то отремонтировали советническую "таблетку", и она теперь стояла возле самолёта. За водителя на ней был Жора Даценко, а за сопровождающего "пассажира" - переводчик Игорь Абрамкин. Пока обменивались приветствиями, и Николай представлял своих попутчиков, несколько летевших вместе с нами афганцев заскочили в машину, наверно посчитав, что она прислана за ними. Мушаверам пришлось долго им объяснять, что они ошиблись адресом, и никто не намерен их везти в Кандагар. Тем более, что данная машина туда не едет. Но упрямые "зайцы" и слушать ничего не хотели. Пришлось прибегнуть к радикальным мерам с применением физической силы и отборного мата. Вышвырнув афганцев из салона машины вместе с их скарбом, советники сели туда сами. Таким образом, они отыгрались за созданные ими неудобства в самолёте.

Первым делом они доехали до виллы царандоевских советников на Майдане, доставив коллег из соседних провинций. Один из них предложил немного усугубить, на что Жора сказал:

- Мужики, как-нибудь в следующий раз. Лично мне с машиной через час надо быть в городе, чтобы забрать с работы остальных советников, поэтому, нам надо спешить.

Попрощавшись с "квартирантами", они поехали в город. Когда проезжали через удаленный афганский пост на пересечении бетонки и дороги ведущей в аэропорт, в толпе афганцев заметили тех самых "зайцев" кого они выгнали из своей машины. Те тоже заметили знакомую машину, и начали отчаянно жестикулировать руками, явно напрашиваясь в попутчики. А когда поняли, что это не входит в планы советников, стали грозить кулаками, посылая вслед проклятья.

Жора довёз обоих до тринадцатой виллы, а сам с Игорем тут же укатил в город. Николай помог Геннадию затащить вещи в комнату, где ранее жил Головков, после чего вдвоём направились на виллу старшего советника. Но, не он им был нужен, а Виктор Бурдун. Его застали в комнате, где совсем недавно отмечали наступление нового года. Виктор, паковавший вещи и прикупленные бакшиши, настолько этим процессом увлёкся, что не услышал как они вошли в комнату. А когда Николай окликнул его, тот от неожиданности подскочил на месте, словно испугавшись чего то, но увидев Николая и Геннадия, заулыбался.

Здороваясь за руку с Геннадием, он заметил:

- Если я правильно понял, то Вы, именно тот самый человек, кто приехал на замену Головкову. Заждались тут вас все, особливо Николай. Он на уши всё кабульское начальство поставил, каждый день депеши туда отправляя. Да и я теперь могу с облегчением вздохнуть. Кстати, о девочках - завтра, я улетаю в Кабул, а оттуда - в Москву, и в Кандагар вернусь в конце марта.

И уже обращаясь непосредственно к Николаю, Виктор добавил:

- Так что, будем считать, что свой пост "номер один", то бишь - радиорубку, со всем её потрохами, я тебе передал. Дерзай - дружище!

- Ты давай не отлынивай, - в тон ему вторил Николай. - Пока нет официального приказа от Белецкого, я в твою "богадельню" ни ногой. Иди, докладывай в центр, что мы прибыли в пункт назначения в целости и сохранности. Да, и не забудь напомнить нашим коллегам из Калата и Лошкарёвки, что на Майдане дожидаются "бортов" их сослуживцы с боезапасом "огненной воды".

Дав понять Виктору, что дальнейшего разговора не будет, Николай взял Геннадия под руку, и вдвоём они покинули резиденцию Белецкого. А поскольку советники ещё не вернулись из города, Николай решил ознакомить Геннадия с достопримечательностями кампайна. Показал ему бассейн, в котором давно не было воды, теннисный корт, переоборудованный под волейбольную площадку, показал и рассказал, где находится минное поле, дабы он не забрёл на него ненароком.

Когда проходили мимо вилл, где проживали военные советники, из двери одной из них вышла женщина с тазиком. Не обращая на них внимания, она стала развешивать на верёвке постиранное бельё.

- А баба здесь, откуда? - удивился Геннадий.

- Тут их несколько человек проживает, - пояснил Николай. - Все они жёны военных советников. Воякам даже жалование больше приплачивают, за то, что своих благоверных прихватили в Афган.

- Они что - дебилы? Из-за каких-то денег тащить на войну своих жён. А ну как ненароком погибнут при обстреле.

- Ну, не знаю, не знаю, чем они руководствовались, когда брали их в такую даль, но за те пять месяцев пока я здесь нахожусь, ни одна из них, ни то, чтобы погибла при обстреле, но даже легкого ранения не получила.

- Всё равно, не понимаю я этих вояк. А вдруг, кто-нибудь из тех, у кого нет жён, возьмет да и "обкатает" втихаря его жёнушку. И что тогда?

- Ты только не вздумай сказать это воякам - в момент схлопочешь по физиономии. И постарайся особо не заглядываться на женский персонал. Тут порядки царят такие же, как и во всем Афганистане - чужая жена табу для постороннего мужчины.

Когда возвращались обратно на свою виллу, навстречу им попались двое переводчиков и советник начальника политического отдела царандоя Виталий Потапов. Николай представил им Геннадия, заодно познакомил его с сослуживцами, с которыми придётся тянуть лямку на чужбине.

- А Белецкий, тоже вернулся? - поинтересовался Николай у Потапова.

- А куда он на хрен денется, - недовольно буркнул Виталий.

- Ты чего такой смурной?

- Станешь смурным с этой парчамистской шатибратией.

- Что, Гульдуст опять чего-нибудь отчубучил?

- Если бы только он один. Теперь он с Ушерзоем скорешевался, и уже вдвоём всякую херню порют.

- Опять что-нибудь новенькое со строительством апартаментов затеяли?

- Гульдуст решил в дувале персональную калитку сварганить, чтобы никто не видел, в каком состоянии он частенько сваливает со службы. Одного только не понимает, что эта лазейка превратит территорию царандоя в проходной двор.

- Тю-ю, тоже мне новость сообщил, - рассмеялся Николай. - Да он за эту калитку генералу Хайдару всю плешь проел. И ведь какую легенду под эту тему придумал, мол, простые жители Кандагара, в том числе, старейшины племён, не могут прорваться в политотдел для решения насущных вопросов. Возмущался, что дюже строгая в управлении пропускная система, не пускают к нему всех страждущих. А самому трудно оторвать свой зад с насиженного места, да и прогуляться до КПП, и на месте определиться, кого стоит запускать в политотдел, а кого послать на хутор бабочек ловить.

- Так и я ему о том же говорил сколько раз, но ведь не слушает он меня. Стоит на своём - нужна ему, эта чёртова калитка, словно на ней свет клином сошёлся.

- Виталий, да успокойся же ты. Не стоит по пустякам нервы себе трепать. Тем более, накануне дембеля. Оно тебе это надо?

- Я, наверно, вообще забью болт с левой резьбой и на этого Гульдуста, и на его "сезам". Нехай горит всё, синим пламенем. Доиграются, идиоты, пронесёт какой-нибудь душара мину в царандой через эту неконтролируемую дыру в заборе, и будет всем счастье, по самое не хочу.

- На эту тему, мы ещё поговорим как-нибудь на досуге, - заметил Николай. - Есть у меня одна мыслишка, как отучить твоего Гульдуста от бредовых идей, а заодно и Ушерзоя поставить на место с его непомерными амбициями. Конкретно, насчет командующего, я уже сегодня намерен поговорить с Белецким, и предупредить его, кое о чём. Вот, пойдем сейчас с Геннадием представляться, заодно и эту, весьма щепетильную тему затрону.

- Не стоит Степанычу аппетит перед обедом портить, - заметил Виталий. - Тем более, что в четыре часа он собирает джиласу в Ленинской комнате. Вот, там и решите все свои вопросы.

Когда вернулись на свою виллу, там уже хозяйничал Васильев, разогревая на электроплите сваренный накануне суп из рыбных консервов, и кипятя воду для чая. Увидев Геннадия, Александр сразу догадался, что перед ним стоит новый постоялец тринадцатой виллы.

- С приездом в нашу скромную обитель, - поприветствовал Александр.

Николаю оставалось лишь познакомить обоих друг с другом, после чего втроем сели обедать. А пока Александр разливал по тарелкам супчик, Геннадий сходил к себе в комнату, откуда вернулся с бутылкой водки в руке.

- А вот этого не стоит делать, - предостерёг Николай. - Потапов что сказал - в четыре часа будет джиласа, а джиласа, это общее собрание, на котором в нетрезвом виде у нас не принято появляться. Так что, "прописку" твою, отложим до вечера, тем более, что четвертый постоялец нашей "гвардейской" виллы ещё не вернулся домой, и будет неправильным, если это мероприятие мы проведем в усечённом виде. Человек наверняка обидится.

На совещании Белецкий представил присутствующим нового советника джинаи, и как водится в таких случаях, попросил его поведать о себе поподробнее. Геннадий рассказал, как попал на работу в органы милиции, как рос по службе, и как дослужился до полковника. По завершению его монолога, Белецкий задал Геннадию парочку уточняющих вопросов и, удовлетворившись ответами на них, перешёл к обсуждению текущих проблем.

Первым, с небольшим докладом больше похожим на жалобу, выступил Потапов. Он слово в слово повторил всё то, о чём незадолго до этого говорил Николаю и Геннадию. Белецкий слушал, не перебивая, и когда Виталий закончил свой плаксивый монолог, ответил на упрёки в свой адрес:

- Мы, все здесь находящиеся, всего лишь советники, и только. Всё, что мы можем реально сделать, так это посоветовать нашим афганским коллегам, как им поступать в той или иной ситуации. Но это вовсе не значит, что они все наши советы будут принимать во внимание. Увы, не тот менталитет. И я понимаю, Виталий, вашу озабоченность происходящим. Я тоже не в восторге от того, чем занимается Ушерзой, но пока что я не в силах переломить сложившуюся ситуацию. Тем не менее, будем постепенно давить на командующего, и убеждать его в нецелесообразности предпринимаемых им действий. С тем же строительством новых апартаментов не всё так просто. Буквально сегодня он попросил меня по своим каналам выйти на руководство Представительства, и через него попытаться убедить Гулябзоя о необходимости выделения дополнительных средств на строительство этих хором. Конечно же, я этого делать не стану, а как раз наоборот, сообщу в Кабул своё личное мнение о нецелесообразности субсидирования бредового проекта. Сейчас надо не о собственном благополучии думать, а о том, как укреплять оборону города, и возводить не персональный кабинет с опочивальней и цивильным клозетом, а восстанавливать разрушенные посты обороны и строить новые.

После того как он закончил свое выступление, Николай вставил свои "пять копеек".

- Владимир Степанович, у меня есть конкретное предложение, о чём стоит доложить в Кабул, дабы там адекватно отреагировали на нашу озабоченность происходящим. Ещё до отъезда в Кабул, я получил информацию от Асада, которая приоткрывает некоторые негативные моменты в поведении Ушерзоя. Впопыхах я вам так и не успел об этом доложить, но зато я поделился ею с Шенцевым, и думаю, что он предпримет конкретные действия, с тем, чтобы умерить непомерные аппетиты явного карьериста.

- Ну, вот кто вас просит лезть не в свои дела, - с раздражением в голосе перебил Белецкий. - Прежде чем что-то делать, надо головой думать, а не рубить с плеча.

- Извините, Владимир Степанович, я уважаю вас как руководителя, и согласен с вами, что в работе с подсоветными нужна определенная осторожность, но не до такой же степени. Если мы и дальше будем молча наблюдать за тем, что они вытворяют, то зачем вообще мы здесь находимся? Я же Вам уже докладывал о том, что Ушерзой не чист на руку, и вся эта его затея со строительством нового здания, не более чем авантюра, направленная на расхищение денег отпущенных царандою на укрепление боеготовности постов обороны города. Насколько я понял, вы так и не удосужились сообщить об этом в Представительство. По крайней мере, из разговора с Шенцевым я сделал вывод, что в Кабуле ни сном, ни духом обо всех этих "художествах" нового командующего царандоя.

- Давайте не будем сейчас обсуждать мои действия, - резко прервал Николая Белецкий. По всему было видно, что он крайне раздражён, и не намерен при подчиненных выслушивать упрёки в свой адрес. - После совещания зайдете ко мне на виллу, и там продолжим наш разговор.

После Николая выступил Васильев, который доложил о состоянии дел на постах безопасности первого пояса обороны города. А ситуация там складывались далеко не лучшим образом. Участились случаи дезертирства военнослужащих, снабжение продуктами питания этих мини-крепостей, осуществляется из рук вон плохо, что вызывает недовольство со стороны их защитников. Если дело и дальше так пойдёт, то никто не гарантирует массового дезертирства, а хуже того - бузы, со всеми вытекающими последствиями.

Судя по всему, Белецкому доклад Васильева тоже не особо понравился, и когда тот закончил своё выступление, быстренько свернул джиласу, не став заслушивать остальных подчинённых. Уже покидая помещение, Степаныч бросил в сторону Николая:

- Жду тебя через десять минут.

Нет необходимости пересказывать содержание "задушевного" разговора, состоявшегося на несколько повышенных тонах, с обоюдным употреблением оппонентами нецензурных слов. Тем не менее, Степаныч вынужден был согласиться с предложением Николая не откладывать в долгий ящик свой доклад в Кабул, в котором он изложит ситуацию, складывающуюся вокруг нового командующего царандоя. Со своей стороны, Николай пообещал предоставить ему информацию в отношении Ушерзоя, которой располагает Асад.

А через пару дней, после того, как соответствующая депеша о "художествах" командующего ушла в Кабул, в кампайн нагрянул проверяющий. Им был советник центрального аппарата МВД ДРА, полковник Александр Николаевич Денисов. До Афгана он занимал должность руководителя одного из РОВД Воронежа, а в Афганистане был советником ГУЗРа. С первого дня своего "советничества", его непосредственным подопечным был Ушерзой. Вот только насоветовать ему что-то стоящее, он так и не успел - не прошло и месяца, как того отправили в Кандагар.

Товарищ полковник признался Белецкому, что его визит в Кандагар никак не связан с проверкой деятельности советнического коллектива, а как раз наоборот. От руководства Представительства он получил конкретное задание разобраться в ситуации с Ушерзоем, и по возможности, оказать на него соответствующее влияние. Узнав об этом, Николай сразу понял, что появление Денисова в Кандагаре каким-то образом связано с приватным разговором, состоявшимся у него с Шенцевым. А коли так, то именно с ним у визитёра должна состояться первая встреча.

И он не ошибся в своих предположениях. Денисов в первый же день имел с ним обстоятельный разговор, и Николай доложил ему конфиденциальную информацию об Ушерзое, которой располагал на тот момент. А на следующий день товарищ полковник встретился с Ушерзоем. О чем он с ним говорил - никто из советников так и не узнал, но судя по тому, как командующий после этой встречи орал на всех починенных попадающихся ему под горячую руку, можно было предположить, что сказанное представителем из Кабула, ему было крайне неприятно.

После отъезда Денисова советники обратили внимание, что работы на "стройке века" прекратились, и посреди двора Управления осталась стоять цокольная часть фундамента. Правда простоял он недолго, и уже через пару недель приехавшие бойцы из оперативного батальона за пару дней разобрали "незавершёнку" и, загрузив бутовые камни в грузовики, увезли их в своё подразделение, где использовали для строительства оборонительных сооружений.

Николай с ещё большим усердием включился в советническую работу, в процессе которой приходилось заниматься не только Амануллой, но и своим напарником. Уж дюже горячим человеком он оказался. Любое недопонимание со стороны Асада воспринимал как саботаж, и постоянно вступал с ним в конфликт. Пришлось умерить пыл мушавера джинаи, и объяснить ему, что своим гонором он не сможет добиться необходимого результата, а как раз наоборот. Афганцы - своеобразный народ. Любую команду сверху воспринимают не однозначно, и в итоге поступают по-своему. Асаду тоже пришлось объяснять, в чём он был не совсем прав. Тот поначалу обижался, не скрывая гордыню вольного пуштуна, но в какой-то момент наконец-то понял, что ругаться с советником себе дороже. И теперь он стал поступать именно так, как это делают его соплеменники - во всём соглашаясь с советником, в итоге, всё равно делал, как считал нужным.

А Геннадий, тем временем, свою необузданную энергию направил не только на афганцев, но и на своих сослуживцев. Начал с того, что стал критиковать переводчиков, с которыми ему доводилось вплотную работать, и первым под огонь критики попал Шарафутдин. Геннадию не понравилось, как тот частенько превышает свои полномочия, и без его ведома, самостоятельно вступает в диалог с подсоветным. В подобной ситуации Геннадий был как бы третьим лишним, поскольку совершенно не понимал содержание их разговора. Ему вдруг показалось, что Шарафутдин и Асад обсуждают его собственные деловые и человеческие качества. Дошло до того, что на одном из совещаний Геннадий с обидой высказал свои догадки Белецкому, но Степаныч занял сторону Шарафутдина, что привело к нелицеприятному инциденту, едва не дошедшего до драки. Геннадий вдруг ни с того ни с сего напомнил "старшому", что он такой же полковник, и поэтому его не надо учить уму разуму.

То совещание имело продолжение, но уже на вилле Белецкого, куда он пригласил Геннадия и Николая. Сидя между ними, Николай молча выслушивал перепалку двух "полканов". Не известно, как долго она ещё продолжалась, если бы он не встрял в их беспочвенный "базар".

- Геннадий, Степаныч, каждый из вас в определённой степени прав, и точно также не прав. Вот, сейчас нас здесь трое. В Союзе все мы занимали одинаковую должность в уголовном розыске, не зависимо от того, какие погоны были на наших плечах. Вы - полковники, я капитан, но права и обязанности у меня были точно какие же, как у вас двоих, и поэтому, меряться, сами знаете чем, здесь - в Афганистане, по меньшей мере глупо. Бодаясь на людях, вы, прежде всего, теряете авторитет в глазах своих подчинённых. Вон - Потапов, тот вообще старлей, но в подсоветных у него начальник политотдела Управления ходит, а стало быть, у Виталия не меньше прав наехать на любого из нас. Но ведь он же, никогда этого не делает. А почему? Наверно потому, что воспитание не позволяет заниматься склочными делами. Так и вы оба, будьте выше своего эго, и не занимайтесь откровенной ерундой. Рано или поздно ваша обоюдная грызня при подчиненных станет достоянием гласности в Кабуле, и я не думаю, что руководство Представительства будет молча смотреть на то, как два полковника не могут найти общего языка. Замордуют коллектив всяческими проверками, а оно нам это надо?

В тот вечер они ещё долго сидели у Белецкого, и когда окончательно выговорились о наболевшем, Степаныч вручил Николаю шифротелеграмму. Её следовало обработать и передать в Кабул. После отъезда Виктора ему теперь ежедневно приходилось торчать в радиорубке, отправляя и получая шифровки. Если во время обеденного сеанса связи ни у Белецкого, ни у "центра" не было ничего конкретного, а Николаю необходимо было ехать на координацию в Бригаду, он с утра предупреждал об этом кабульского радиооператора. По возвращению из Бригады на всякий случай выходил на связь, и интересовался наличием экстренной информации для Кандагара. Всё это отнимало уйму времени и частенько приходилось жертвовать обедом.

В один из последних январских дней, к нему, с не совсем обычной просьбой, обратился Лазарев. Разговаривая о делах насущных, Михаил вдруг пожаловался, что среди офицеров ЦБУ завелись откровенные пофигисты. Они не взялись ниоткуда, но именно в январе произошла плановая замена части офицерского состава Бригады, в том числе, на ЦБУ. На место убывших офицеров из Союза прибыл молодняк. Со слов Михаила, это были офицеры, служившие до Афгана за "бугром", либо ошивавшиеся на тёпленьких местечках при штабах в самом Союзе.

Николай поинтересовался, в чём конкретно проявляется этот самый пофигизм у необстрелянных офицеров, на что тот ответил:

- Чуть ли не с первого дня они являются на ЦБУ без оружия, оставляя его в своих модулях. Комбриг им уже вставил пистон, после чего они стали приходить с табельными "макаровыми", а вот что касаемо автоматов, то многие из них как приходили без них, так и продолжают оставлять их по месту проживания. Объясняют это тем, что постоянное ношение автоматов отвлекает их от основной работы на ЦБУ. В туалет идти - автомат прихвати, в столовую - то же самое. А когда с картами работаешь, то этот автомат вообще некуда пристроить. И не знаешь, что важнее - с картами работать, или за автоматом присматривать, дабы он "случайно" не затерялся. И как их от подобного пофигизма отучить - ума не приложу.

- Слушай, Михаил, а давай-ка пуганём их слеганца, - предложил Николай.

- А как это - пуганем?

- Вот послушай, эти твои пофигисты, они, в своей жизни, видели хоть одного живого "духа"?

- Не знаю, но думаю, что нет.

- Вот, на этом и сыграем. Возьмём их на испуг, и посмотрим, как они будут действовать, когда увидят всамделешного "духа".

- Да где же его взять - то?

- А я на что, неужто не сгожусь на роль такового?

- Да ну, какой ты "дух". У тебя же на физиономии написано, что ты родом из далекой провинциальной глубинки, большой страны под названием СССР.

- Ну, не скажи, - рассмеялся Николай. - Ты ещё не видел, в каком обличье мне порой приходится встречаться с царандоевской агентурой. Мама родная не узнает. Ну, так что - будем экспериментировать?

- Да у тебя и бороды то нет, - не унимался Михаил, - а какой "дух" без бороды.

- А она мне и не понадобится. Твои штабные клерки вообще не увидят моей физиономии.

- А это как так?

- Да очень просто. Ну, так как - ты согласен на мое предложение? Если да, то уже завтра и устроим поучительный моноспектакль для зрителей военно-полевого ТЮЗа.

Лазарев неопределенно пожал плечами, но в итоге согласился с предложением.

На следующий день, появившись в "мушаверской", Николай первым делом, договорился с Амануллой, что тот одолжит ему на время гражданские дреши, чалму, резиновые штиблеты и бесхозный трофейный автомат Калашникова китайского производства, со складывающимся металлическим прикладом, больше похожим на кочергу.

Сложив все вещи в большой полиэтиленовый пакет, и прихватив трофейный автомат, Николай поехал в Бригаду на координацию. На КПП Бригады его никто не проверил, и более того, часовой даже не поинтересовался, что это он несёт в большом пакете. А может быть, он в нём бомбу нёс, чтобы их штаб взорвать? Тоже, тема для нелицеприятного разговора с "комендачами".

Появившись в кабинете у Лазарева, он попросил Михаила покинуть помещение на несколько минут. А когда тот вернулся обратно, то вместо советника царандоя, застал там душмана. По глазам начальника разведки было видно, что он несколько растерялся, но зная, что никого другого кроме мушавера в своём кабинете он застать не мог, уже в следующий момент рассмеялся.

Перед ним стоял стопроцентный "дух", облаченный в афганскую национальную одежду, поверху которой была одета засаленная во многих местах телогрейка, а на плечах накинута шерстяная накидка. Чалма на голове была немного приспущена на лицо, которое, кстати, невозможно было разглядеть, поскольку его закрывал "хвостик" чалмы, как это обычно делают афганцы, когда их в пути застаёт пыльная буря.

Особый колорит этому маскараду придавали резиновые штиблеты на высоких каблуках, одетые на босу ногу. Будь Николай на месте тех, перед кем он должен был появиться через несколько минут, именно по ним сразу же определил, что это не ноги местного аборигена, а какого-то залётного европейца. Ноги у большинства афганцев, с малолетства не знающие носков, внешне выглядят не иначе как копыта крупно - рогатого скота - все в трещинах, цыпках, и просто коричневые от загара и грязи. Его же, были совсем другими, очень даже ухоженными, но навряд ли у тех, перед кем ему сейчас придётся выступить в роли "духа", будет время разглядывать их. Скорее всего, они будут смотреть на ствол автомата, направленный в их сторону, а их мозги на время переклинит от испуга.

С Михаилом договорились, что он первым войдет в помещение ЦБУ, и возьмет под контроль ситуацию, которая там может сложиться. А вдруг, у кого-нибудь из присутствующих сдадут нервы, и он все-таки сообразит схватиться за пистолет, и откроет огонь по "лазутчику".

Но его опасения были напрасными, и развернувшиеся в дальнейшем события сложились куда более прозаично, чем он мог их себе представить.

Не хотел бы он оказаться на месте "пофигистов", когда входная дверь в помещении ЦБУ вдруг резко распахнулась (это от того, что Николай пнул её со всей силы правой ногой), и в проёме появилась фигура вооруженного до зубов "духа". Внимательно следя за реакцией находящихся в комнате военных, "дух" водил "злющими" глазами из стороны в сторону, одновременно направляя ствол своего автомата туда, куда смотрел в данный момент.

В комнате воцарилась мертвецкая тишина. На лицах офицеров не то чтобы смятение, а точное отображение персонажей с картины Репина, больше известной в народе под шутливым названием "Приплыли". Один из офицеров инстинктивно потянулся рукой к кобуре с пистолетом, но заметив это телодвижение, дух навел ствол автомата в его сторону, и слегка помотал головой из стороны в сторону. Мол - не шали, мужик, а то ненароком и стрельнуть могу.

Не известно, что могло бы произойти в следующее мгновение, но находящийся в помещении начальник разведки Бригады, раскинув руки в разные стороны, пошёл навстречу "духу" и стал обниматься с ним как со старым, добрым другом. Остальные офицеры, глядя на всё это, продолжали оставаться в состоянии глубочайшего ступора, совершенно не понимая всего происходящего.

- Хочу представить вам советника царандоя, одного из тех самых людей, кто потчует всех нас информацией, которая находит отображение в наших сводках, отчётах, справках и всевозможных планах. И, простите за столь жёсткую импровизацию, которую вместе с ним я вынужден был сейчас сделать, дабы раз и навсегда прекратить вакханалию, которая изо дня в день творится здесь - на ЦБУ. Надеюсь, мне нет необходимости лишний раз напоминать присутствующим, что могло бы со всеми вами сейчас произойти, если бы вместо него действительно оказался реальный моджахед. Никого из вас в данный момент уже не было бы в живых. И всё это потому, что вам совершенно наплевать на то, вернетесь ли вы домой живыми и здоровыми, или вас доставят туда упакованным в цинковое "кимоно". Если кого-то из вас больше устраивает второй вариант, то можете и дальше продолжать своё разгильдяйское отношение не только к службе, но и по отношению к вверенному вам оружию. Надеюсь, я всё ясно сказал, и дублировать свои слова мне больше не придётся. А теперь, если у кого-то из вас от избытка впечатлений случилось недержание мочи, или что похуже, можете привести себя в порядок. Где находится туалет, все знаете.

То ли внешний вид Николая так сильно впечатлил офицеров, то ли сказанное Михаилом, но с этого дня их словно подменили. С оружием, теперь они не расставались даже тогда, когда на несколько минут выходили из помещения ЦБУ в расположенную неподалеку от штабного модуля курилку.

Как бы там ни было, но воспитательный процесс для них не прошёл даром.


Операция в Шинарае.


Как это зачастую бывало в Афганистане, о том, что Бригада в самое ближайшее время почти в полном составе выйдет на боевую операцию, Николай узнал не от офицеров Бригады, с которыми постоянно контачил, а от своего подсоветного. Точнее сказать, не от него самого, а от незнакомого человека, кого повстречал в кабинете Амануллы.

Как-то раз, зайдя в кабинет начальника максуса, он застал там мужчину лет сорока, в национальной одежде. При появлении Николая незнакомец повернулся к нему лицом, и было видно, как он слегка напрягся. Аманулла что-то сказал ему, и он, широко улыбнувшись, вскочил со стула и, протянув вперед обе руки, пошел навстречу Николаю.

Тот не был готов лобызаться с незнакомым ему человеком, но этикет поведения, существующий издревле в мусульманском мире, не позволил ему ответить равнодушием. После всех этих хубасти, четурасти, бахайрасти, хайра-хариат и прочих дежурных словечек, которые афганцы произносят всякий раз, когда здороваются друг с другом, Николай уселся на стул стоящий возле приставного столика, а незнакомец расположился напротив.

В тот день Николай остался без переводчика, поскольку Шарафутдин вместе с Белецким с утра укатили на совещание в губернаторство, а свободных тарджимонов, увы, не оказалось. Коверкая слова, Аманулла попытался на ломанном русском языке объяснить, что за посетитель в данный момент находится в кабинете, и в чём заключается цель его визита в спецотдел. Из всего сказанного подсоветным Николай понял лишь только то, что незнакомец приехал из Пакистана, где в данный момент вместе с семьей проживает в одном из лагерей афганских беженцев. А ещё он понял, что этот человек если не агент царандоя, то уж точно из тех людей, кто слишком много знает. Позже, его предположения подтвердились.

Не видя оснований для дальнейшего пребывания в спецотделе, он предложил подсоветному проследовать в джинаи, и там, общаясь друг с другом через Асада, тот продублирует всё то, о чём только что говорил в своём кабинете.

А информация, которую он сообщил, была весьма интересной.

Пакистанская и душманская разведка каким-то образом прознали, что шурави в самое ближайшее время намереваются провести крупную войсковую операцию в ущелье Шинарай. Данное ущелье находилось непосредственно на афганско-пакистанской границе, на стыке провинций Кандагар и Заболь. Именно там, на территории Афганистана, в многочисленных природных пещерах и искусственно созданных туннелях, духи обустроили склады с боеприпасами, полевые госпитали и учебные центры. Одним словом, это был хорошо укреплённый и защищённый район, оборудованный многочисленными средствами ПВО, где духи чувствовали себя в относительной безопасности. Советские войска и ранее там проводили боевые операции, но по их завершению духи возвращались туда вновь, и в кратчайшие сроки восстанавливали порушенное хозяйство.

Вот и сейчас, спустя каких-то полгода после того как шурави в подчистую раскатали духовское логово, оно возродилось вновь, представляя реальную угрозу афганской госвласти и советским вооружённым силам.

- А каким образом удалось узнать, что советские войска планируют провести там войсковую операцию? - поинтересовался Николай.

- В этом нет ничего сложного, - ответил Аманулла. - Кто-то, занимающий ответственный руководящий пост в Кабуле, сливает секретную информацию руководству моджахедов, а оно, в свою очередь, начинает активную работу по противодействию шурави и госвласти. В первую очередь, это проявляется в активизации пропагандистской работы в лагерях беженцев. Их волонтёры буквально оккупируют эти места, агитируя мужское население записываться в отряды моджахедов, обещая каждому из них неземные блага. Ситуация, в какую беженцы зачастую попадают в этих лагерях, пожалуй, это единственный вариант, позволяющий им значительно улучшить своё материальное благосостояние. За какой-то месяц пребывания в отряде моджахедов можно заработать столько денег, сколько они не получили бы и за год, перебиваясь случайными заработками, либо вкалывая с утра до ночи на карьерах и прочих подобных местах где требуется недюжинная физическая сила. Но это лишь в том случае, если за время нахождения в банде, они умудрялись остаться в живых.

- Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, - заметил Николай. - Но что-то мне подсказывает, что попав однажды в банду, вряд ли найдутся желающие покинуть её. Лёгкие деньги распадлючат кого угодно.

- Оно так и есть, - подтвердил Асад. - А потом, во всех отрядах моджахедов существуют строгие правила, и покинуть его можно разве что в связи со смертью, а также будучи тяжело больным или раненым. Во всех остальных случаях, такое практически невозможно, а если и бывает, то крайне редко.

- Всё понятно, - перебил его Николай. - Но если ваш человек в данный момент не находится в банде, то откуда лично ему стало известно о том, что шурави затевают бучу в этом ущелье? Сорока на хвосте принесла?

- Тут всё намного проще, - рассмеялся подсоветный. - Основную часть подобной информации афганцы, в том числе и наши агенты, черпают не из первых рук, общаясь с полевыми командирами и рядовыми членами банд, а от тех же базарных торговцев, дуканщиков и чайханщиков. Эта публика первой узнает о подобных новостях, и по секрету делится ею с остальными людьми.

- Ну, хорошо. Если я правильно понял, тот человек, которого я сегодня видел у тебя в кабинете, напрямую никак не связан с моджахедами, и та информация, что он предоставил, базируется на косвенных признаках, в том числе, на обычных базарных сплетнях. А есть ли в активе джинаи или максуса хоть один агент, который смог бы подтвердить всё это, опираясь на более достоверную информацию?

- Есть, и даже не один, - подтвердил Асад.- В самое ближайшее время я должен встретиться со своим агентом, который давно сотрудничает с джинаи. Три года тому назад он был внедрен в одну из банд Исламского Общества Афганистана, которая дислоцируется под Спинбульдаком. Являясь её связником, он частенько бывает в Кандагаре, где встречается с аналогичными связниками других банд, воюющих под руководством ИОА. От него-то я и узнаю информацию, так сказать - из первых рук.

- Слушай, Асад, а можно сделать так, чтобы я поприсутствовал на вашей встрече?

- Это исключено. Данный агент работает только со мной, и избегает наших встреч в присутствии третьих лиц.

- Ну, хорошо - я понял тебя. А ты можешь попросить его, чтобы он разузнал, что за банды в данный момент засели в Шинарае, места их дислокации, численность, партийная и племенная принадлежность, вооружённость и прочие мелочи жизни, которые могут представлять соответствующий интерес? И если он сумеет всё это сделать, то, как быстро предоставит тебе информацию?

- Я обязательно спрошу его об этом. И если будет какая-то конкретика, то обязательно поставлю тебя в известность.

Так уж получилось, что в тот день Николай не смог поехать в Бригаду на координацию. Из Кабула пришло несколько срочных шифровок, и ему почти два часа пришлось корпеть над их раскодированием. По одной из них, Белецкий должен был дать ответ сразу же после ознакомления. Одним словом, обед у него в очередной раз накрылся медным тазом.

Понимая, что полученная информация может представлять интерес для взаимодействующих, Николай на следующий день не поехал на работу. Отправив туда вместе со всеми своего напарника Стрепкова, он попросил его встретиться с Амануллой и сказать ему, чтобы тот прислал за ним служебную Тойоту. Ожидая машину, Николай сочинил небольшое донесение, в котором тезисно изложил суть всего того, о чём накануне услышал от подсоветных. Писать более подробную справку не стал. Кто знает, что может произойти с ним, пока будет добираться до Бригады, преодолевая почти десятитикилометровое расстояние по бетонке, где в любой момент можно запросто нарваться на душманскую засаду.

В этот день передвижение советских автоколонн с грузами не планировалось, а стало быть, усиленное сопровождение на всём пути от Кандагара до Майдана не выставлялось. Афганцы - народ ушлый. В те дни, когда трасса оставалась фактически без присмотра, они тоже старались не ездить по ней без особой надобности. За те полчаса, что он с Мирзой добирался до Майдана, объезжая ухабы и выбоины разбитой вдрызг дороги, им попалось не более десятка встречных бурубухаек, а это косвенно свидетельствовало о том, что местные водители-дальнобойщики знают о чём-то, что удерживает их от дальних поездок с ценным грузом. И их можно было понять, поскольку, ограбить их могли в любой момент, и если нападавшими были не моджахеды, то ничто не спасало их от мародеров из числа тех же маляшей Муслима Исмата.

По прибытию в Бригаду, Николай сразу же направился в кабинет Лазарева, но его там не оказалось. Не обнаружил его и на ЦБУ, а находящийся там Сергей Курячий пояснил, что Михаил в данный момент находится на совещании у комбрига, где собрались руководители ведущих служб и подразделений Бригады.

Ждать пришлось не долго. Михаил с совещания вернулся весь какой-то задумчивый. Заметив Николая, тут же пригласил к себе в кабинет.

- Что, получил пистон от комбрига?

- И да, и нет, - неопределенно ответил Михаил. - У тебя есть что-то новенькое по духам?

- Есть, только у меня к тебе будет встречный вопрос, - Что вы затеваете в Шинарае? До меня дошли слухи, что Бригада чуть ли не в полном составе очень скоро двинет в те места шерстить духов.

- Откуда ты это узнал? - искренне удивился Михаил.

- Сорока на хвосте принесла.

- Твою же мать! - выругался он. - Не успеют в Кабуле что-то задумать, а духи уже обо всём знают. Так что тебе известно о предстоящей операции?

Николай коротко изложил ему суть информации, которую накануне получил от подсоветных, и безвестного царандоевского агента.

- Мда-а, сарафанное радио в Афганистане работает отменно, - заметил Михаил. - А ты знаешь, ведь твои подопечные правы. В ущелье Шинарай действительно очень скоро развернутся большие события, и духи не зря засуетились. Я никогда не перестану удивляться тому, как оперативно работает у них разведка. Ещё нет чёткого плана проведения операции, а они уже пронюхали обо всём.

- С кем поведёшься, - рассмеялся Николай.

- Ну, раз уж тебе известно обо всём, то не мог бы ты уточнить через своих стукачей в бандах, их численность, дислокацию и вооруженность моджахедов в этом ущелье?

- Уже поставил такую задачу, но ответ получу не ранее чем дней через пять - шесть. Сам понимаешь, что когда такие вещи затеваются, душманская контрразведка усиливает контроль над любыми передвижениями посторонних лиц в предполагаемой зоне боевых действий, делая всё возможное, чтобы не произошло утечки информации. Если что будет интересное, проинформирую незамедлительно.

- Ты уж постарайся, дружище. По секрету тебе скажу, что Бригада на боевые выйдет очень скоро, и твоя информация будет как нельзя кстати. Да, и ещё - на сегодняшнем совещании присутствовал заезжий полкан из штаба Сороковой армии представляющий интересы ВВС. Он толкнул идею применения радиомаячков при наведении ракет воздух-земля на цели, располагающиеся на земле. Ты представляешь - поставил такой маячок у входа в пещеру или туннель, оборудованный под склад боеприпасов, а ракета, выпущенная с самолета, сама эту цель обнаружит, и без особого труда расхерачит сей схрон.

- Не могу гарантировать, что кто-то из царандоевских агентов согласится на такой фортель, поскольку это связано с большим риском для них самих. Не дураки же полевые командиры, отлично понимают, чем может грозить появление постороннего человека на строго охраняемом объекте, да ещё с некой штуковиной, о предназначении которой они наверняка сразу же догадаются. Обшмонают его с головы до ног, прежде чем запустят в пещеру, и если найдут что-нибудь подозрительное, там же и прикончат. Но, тем не менее, я поставлю такую задачу своим подсоветным, а те, в свою очередь, поинтересуются у своих агентов о возможности проведения подобного мероприятия.

Уже на следующий день Николай озадачил Асада и Амануллу на выполнение просьбы Лазарева. Аманулла сразу заявил, что в активе максуса нет ни одного агента, кто имел бы свободный доступ к пещерам в Шинарае. Из тех, что снабжают духов провиантом, и имеют косвенное отношение к базовым лагерям, такие есть, но ни один из них не возьмётся выполнить столь опасное поручение.

Асад долго размышлял, когда мушавер сказал про радиомаяк, после чего заявил, что он хорошенько подумает над его предложением и через пару дней даст конкретный ответ. Что же касаемо численности, дислокации и прочих моментов, касающихся бандформирований в Шинарае, то у него уже есть для него кое-что интересное, а ещё, после джумы, в Кандагар прибудет агент, первым сообщивший новость о готовящейся в Шинарае операции, и который обязался доставить наисвежайшую информацию.

Через пару дней агент в Кандагаре не появился. Не объявился он и через три дня, и Николаю оставалось лишь догадываться, что с ним могло произойти. В голове рисовались картины одна ужасней другой. Его запросто могли задержать духи вблизи от охраняемых объектов и посадить в зиндан для дальнейшего разбирательства. И хорошо, если он смог придумать правдоподобную легенду про то, с какой целью там нарисовался. В противном случае, для него всё могло закончиться весьма плачевно. На памяти уже были случаи, когда душманские кордоны в зеленке отлавливали агентов и их связников пытавшихся пробраться в город накануне предпринимаемой духами вылазки в Кандагар. В большинстве случаев, если задержанный не мог ничего конкретного сказать в своё оправдание, его в этот же день казнили, предварительно подвергнув садистским пыткам.

Но его опасения оказались напрасными. Агент объявился на пятые сутки. Свою задержку объяснил тем, что полевые командиры в Шинарае предприняли беспрецедентные меры безопасности, не пропуская в ущелье никого из посторонних. Тем не менее, агент сумел заметить, в каких местах моджахеды установили средства ПВО и оборудовали новые огневые точки на подходе к базовым складам. Что же касаемо установки радиомаяков, то он от этой затеи категорически отказался, заявив, что такое просто невозможно сделать.

Практически сразу же после встречи с агентом, Николай выехал в Бригаду, и всю полученную от него информацию передал лично Лазареву. Михаил немного посокрушался над тем, что затея с радиомаячками не удалась, но тут же заметил, что один из агентов соседнего ведомства всё-таки рискнул провернуть эту аферу, и ему уже передан один комплект изделия.

- А ты уверен, что он установит его там, где надо? - поинтересовался Николай. - Если эта штуковина может представлять интерес для вражеской разведки, то кто даст гарантию, что он не продаст её тем же пакам. На крайняк, припрячет у себя дома, и при любом удобном случае снесет в дукан, или другим заинтересованным лицам.

- Всё могёт быть, - улыбнулся Михаил, - но тем хуже будет для него самого. Всё дело в том, что радиомаяк уже подает соответствующие сигналы, и случись чего, то ракета прилетит на этот сигнал и угробит всё живое находящееся в радиусе двадцати метров от него. И это только одна ракета, а если их будет несколько, то не трудно представить, что произойдет там, куда они прилетят.

- Мне интуиция подсказывает, что последний вариант развития дальнейших событий будет именно таковым, - подытожил Николай. - Какой бы не был этот агент суперпуперным, но вряд ли он рискнет тащить эту хреновину в пещеру с хранящимися там боеприпасами, тщательно охраняемую духовскими волчарами. Его там же и прирежут на месте, а радиомаяк либо раскурочат, либо установят в таком месте, где нет никаких складов. А потом будут посмеиваться над наивными шурави. Это как варианты, но не исключено, что тот агент - казачок засланный, и вся эта затея с установкой радиомаяка не более чем спецоперация придуманная пакистанской или душманской разведкой, конечной целью которой является захват секретного изделия военного предназначения.

- Ну, в этом отношении можно особо не беспокоиться, - возразил Михаил. - Такие радиомаяки используются в наших ВВС не первый год. Есть они на вооружении у тех же американцев и в армиях других капиталистических стран мира. Так что, с захватом его противником, Америку они для себя не откроют.

- Тем не менее, будем считать, что в царандое нет такого агента кому можно было бы поручить столь деликатную работу, - подытожил Николай. - Кстати, а на какое всё-таки число запланирован выход Бригады на операцию?

- Мы пока ещё сами точно не знаем, но я так полагаю, что произойдет это в самые ближайшие дни.

Попрощавшись с Михаилом, Николай поспешил вернуться в кампайн. Подходило время обеденного радиосеанса, и хотя для кабульского оператора ничего не было, у того самого наверняка к нему что-нибудь да имелось.

Так оно и вышло - почти час у Николая ушло на расшифровку трёх депеш, одна из которых касалась предстоящей операции в Шинарае. Но не конкретно её самой, а тех возможных негативных последствий, которые могли возникнуть в провинции после убытия личного состава Бригады с места постоянной дислокации. Духи могли запросто воспользоваться этим моментом, и предпринять попытку контратаковать афганские блокпосты и советские заставы. Такое за ними и ранее водилось, и по этой причине советникам оперативных служб царандоя предписывалось активизировать работу своих подсоветных, и лично контролировать всю поступающую от агентуры информацию.

Стало быть, у него и Геннадия работёнки прибавится, чем он его и порадовал, появившись на вилле.

А через пару суток, личный состав Бригады был поднят по тревоге, и большой колонной двинулся по бетонке на Юго-Восток, в сторону пакистанской границы. Пока их не было в ППД, из зоны боевых действий поступали тревожные вести. О том, что духи оказали отчаянное сопротивление шурави, свидетельствовало хотя бы то, что в кандагарский госпиталь стали поступать раненые военнослужащие доставляемые вертолетами из зоны боевых действий. Были и погибшие, но что интересно, их было намного меньше, нежели при проведении аналогичных выходов Бригады. Складывалось такое впечатление, что командование Бригады получило указание сверху - провести операцию малой кровью.

По завершению операции в Бригаде была устроена выставка техники, вооружения и боеприпасов захваченных в ходе боевых действий. Чего там только не было. Одних только ДШК приспособленных для сбивания воздушных целей имелось несколько штук. Патронная коробка одного из них была изрешечена пулями и осколками до такой степени, что представляла собой дуршлаг. Эрэсы, мины, и прочие боеприпасы лежали штабелями. Такими же штабелями лежали цинки с патронами ко всем видам стрелкового оружия. Было очень много рассыпухи, небрежно сваленной в длинные ящики из-под ракет к Градам.

Посмотреть на всё это богатство, из Кабула прилетела многочисленная толпа отечественных и забугорных журналистов. Они шастали по плацу Бригады, фотографируя не только захваченные трофеи, но и стоящих возле них советских военных. В какой-то момент все журналисты оказались в одном месте, где комбриг дал небольшое интервью. Если верить его словам, то всё то, что было представлено для всеобщего обозрения, мизер из того, что реально было захвачено в ходе проведения операции. Большую часть трофеев пришлось уничтожать по месту их обнаружения. В Бригаде просто не оказалось такого количества грузовиков, чтобы вывезти все захваченные трофеи. Да и не было в том необходимости, поскольку вражеские боеприпасы за исключением отдельных из них, невозможно было использовать для нужд советских вооруженных сил. И калибр не тот, и системы не такие. Одним словом - сам не ам, и другим не дам.

В тот день вместе с Белецким и другими царандоевскими советниками, Николай побывал в Бригаде, и успел сделать больше двух десятков снимков захваченных трофеев. А когда экскурсия подошла к концу, комбриг пригласил Степаныча на совещание с участием представителей всех взаимодействующих.

О чём они там говорили, Белецкий потом так и не сказал, но когда мушаверы всем скопом возвращаясь обратно в кампайн в советнической таблетке, нос Николая учуял слабый запах спиртного. Судя по всему, совещание не закончилось официальным обменом мнениями, продолжившись в неформальной обстановке.

Но не это главное. Пока старшой заседал у комбрига, Николай успел пообщаться с офицерами ЦБУ. И вот там-то и узнал одну интересную вещь. По крайней мере, он понял, почему во время проведения этой операции было так мало потерь со стороны военнослужащих Бригады.

За несколько часов до её начала, зону предстоящих боевых действий отутюжили прилетевшие из Союза стратегические ТУшки. Свою работу они выполнили ювелирно, сбросив свой смертоносный груз по ранее разведанным целям. При этом, ни одна бомба не упала на сопредельную пакистанскую территорию, хотя, такое вполне могло произойти, поскольку граница с Пакистаном проходила в каких-то трех - четырех километрах от места нанесения БШУ.

Духи, не ожидавшие такого вероломства шурави, какое-то время были просто деморализованы, и когда десантура и пехота пошла в атаку, они не смогли достойно встретить их ответным огнем.

Можно было только радоваться успехам наших военных, но, увы, как говорится в таких случаях - бочка меда никогда не обходится без ложки дёгтя. В ходе операции, было принято решение отработать штурмовой авиацией по целям, которые оказались недоступными ни ТУшкам ни пехоте. И вот тут вспомнили за те самые радиомаяки, которые должны были установить агенты. Выяснилось, что только один из таких агентов рискнул подвязаться под эту авантюру. Какому именно ведомству он подчинялся, Николай так и не узнал, но понял лишь одно - к царандою он точно не имел никакого отношения.

И, слава Богу!

Не известно, чем руководствовался тот безвестный агент когда давал согласие поучаствовать в столь рискованном мероприятии, но скорее всего, он преследовал какие-то свои, меркантильные интересы. Такое частенько случалось в Афганистане, в том числе, в практике царандоевских советников. Он не стал устанавливать радиомаяк возле цели, а до поры до времени припрятал его в одном из домов пакистанского кишлака, где сам в то время проживал.

Что в итоге произошло, не трудно догадаться. Прикомандированные из Баграма летуны на своих Грачах нанесли ракетно-бомбовый удар по целям, которые наземным войскам не удалось захватить с ходу. В ходе бомбометания один из летчиков засёк слабый сигнал приводного радиомаяка. Стояла кромешная ночь, поэтому он не мог с воздуха наблюдать за землей и его самолёт, перелетев афганско-пакистанскую границу, за какие-то пару десятков секунд углубился почти на пять километров вглубь сопредельного государства. Он успел лишь выпустить ракету, и та полетела в цель обозначенную радиомаяком, как его самолёт был атакован ракетой с земли. Взрыв был такой силы, что самолет развалился в воздухе на части, а лётчик даже не успел катапультироваться. Обломки Грача с трупом летчика упали на территории Пакистана, а вот куда попала выпущенная со сбитого самолета ракета, не было известно.

О подробностях трагедии со сбитым самолётом Николай узнал на следующий день, когда в очередной раз появился на ЦБУ. Там только и говорили про то, что произошло в небе над Пакистаном. Но более достоверную информацию он получил из уст Лазарева пригласившего мушавера к себе в кабинет на личную аудиенцию.

- Ты наверно уже успел услышать от офицеров ЦБУ историю со сбитым Грачём. Так вот, у этой истории наверно очень скоро будет весьма неприятное продолжение. Сегодня утром из Кабула пришла депеша, что паки предъявили ультиматум СССР, заявив о том, что его военно-воздушные силы вероломно напали на территорию суверенного государства, разбомбив мирный кишлак неподалеку от границы с Афганистаном. При этом они утверждают, что наш самолет был сбит ихним Фантомом после того, как Грач расхерачил их кишлак, где не было ни одного афганского моджахеда. Чуешь, чем всё это попахивает? Международным скандалом попахивает.

- Если я правильно понял, то ракета выпущенная Грачём пошла на цель, после того как уловила сигнал радиомаяка.

- Ты всё правильно понял. И ты провидцем оказался, когда рассказывал мне про то, что порой бывает в тех случаях, когда мы излишне доверяем всем этим афганским стукачам. У них одно лишь на уме - как обдурить шурави, да ещё срубить на этом бабла. Вот, ещё один такой хитро-мудрый попытался это провернуть, и что из этого в итоге вышло.

- А в итоге вышло то, что если этим делом займутся на самом высоком уровне, то с кого-то папахи полетят, а может быть и головы.

- Ну, с тебя-то голова не слетит, и уж тем более папаха, которую ты отродясь не носил, - рассмеялся Михаил. - Твоё счастье, что тот агент не из царандоя. Кстати, а ты не докладывал своему кабульскому руководству про маячок?

- Да я что, больной что ли. Максимум что я докладываю в центр, так это информацию о духах общего характера. Что же касаемо проведения тех или иных спецопераций и прочих мелочей в своей мушаверской деятельности, то меня, с первого дня нахождения в этой дыре правильно ориентировали насчёт того, что можно докладывать высокому начальству, а о чём лучше промолчать. Есть конкретный результат - сообщаю, а если его нет, то зачем воду в ступе толочь. У начальства в Кабуле могут возникнуть лишние вопросы ко мне, в том случае если что-то пойдет не так из всего того, что я заранее спланировал.

- Правильная позиция, - поддержал Михаил. - А ты знаешь, я ведь предупреждал коллегу из соседнего ведомства, чтобы он более ответственно отнёсся к этой затее с радиомаяком, прежде чем докладывать комбригу о готовности снабдить им своего сексота. Не послушался, однако. Теперь будет иметь бледный вид, когда начнут искать стрелочника. А брать ответственность на свою голову, здесь никто не станет - сдадут проверяющим с потрохами этого деятеля.

- Может быть, всё-таки обойдётся как-нибудь? - осторожно заметил Николай. - Ведь наверняка же можно что-то придумать про это идиотское БШУ. Например, сказать что Грач ночью сбился с маршрута и ошибочно углубился на территорию Пакистана. Первый раз, что ли такое случается? И ракету лётчик мог запустить уже после того, как его самого сбили. В беспамятстве пребывал после взрыва самолёта, опять же, бортовая автоматика самостоятельно сработала на запуск ракеты, после того как самолет был сбит.

- Слушай, тебе не в менты надо было идти, а в адвокаты, - рассмеялся Лазарев. - Вон, какие правдоподобные версии выдвигаешь.

- С кем поведёшься, - Николай повторил свою излюбленную фразу.

- У меня к тебе только одна будет просьба - ничего не сообщай об этом инциденте со сбитым самолётом своему начальству в Кабуле. Откуда тебе обо всём этом знать, если эту информацию уже засекретили, и она не должна просочиться в наши СМИ. То, что будет работать правительственная, или какая-то иная комиссия - это одно дело. Они на своём уровне как-нибудь утрясут все эти непонятки. Но когда об этом узнают щелкопёрые борзописцы, то такой вой может в прессе подняться - мама не горюй. Да и каково родственникам погибшего лётчика узнать, что их сын и муж погиб не в бою с душманами, а был сбит над территорией чужой страны, куда он, возможно, залетел будучи под мухой. Сам знаешь, какие злые языки у наших недоброжелателей, что на каждом углу трещат про то, что СССР агрессор по отношению к суверенному Афганистану. Таких козлов хлебом не корми, а только дай жареные факты помусолить.

- Михаил, откровенно тебе скажу, что я никогда не увлекался докладами о чьих-то просчётах. И здесь - в Афгане, своему начальству докладываю лишь только то, что касается непосредственно царандоя и лично моей советнической работы. Если я ещё буду лезть в чужие дела и обо всём этом трещать в Кабул, то ты меня на ЦБУ больше не увидишь - мне придётся столько депеш в центр сочинять, самому их шифровать и потом передавать по радиосвязи, что на поездки в Бригаду у меня уже физически не останется времени.

- Ну, и ладненько - подвел итог доверительного разговора Михаил. - Мы правильно поняли друг друга. Приятно иметь дело с понимающим человеком.

Вернувшись в кампайн, и узнав от кабульского радиооператора, что к Кандагару у него ничего нет, Николай со спокойной совестью удалился в родные пенаты, где вовремя подоспел к обеденному столу, за которым уже сидели остальные жильцы тринадцатой виллы. А потом был неизменный час мушавера и, добравшись до кровати, он завалился отдыхать.

В этот день духи не обстреливали городок, и Николай видел сны весьма далёкие от этой странной войны.


Индус китайского происхождения

С первого дня своего пребывания в должности мушавера, Николай перезнакомился со всеми руководителями отраслевых подразделений джинаи поочередно представленных ему Асадом. Таковыми были три его заместителя, одновременно занимающие должности руководителей самостоятельных отделов, в том числе: спецотдела, следственно-криминалистического отдела, и отдела преследования.

Из всех этих подразделений только спецотдел один в один был скопирован со штатной структуры советского уголовного розыска, в котором имелось подразделение "А". Следователи и эксперты-криминалисты в Союзе никакого отношения к уголовному розыску не имели. По крайней мере, в порядке подчиненности, поскольку у них было своё собственное руководство. Отдел преследования занимался выявлением и раскрытием преступлений коррупционного характера, раскрытием убийств, тяжких телесных повреждений и прочих преступлений против личности, раскрытием краж, грабежей, разбоев и иных имущественных преступлений, а также розыском преступников, без вести пропавших и установлением личности неопознанных трупов. Не ясно, как сотрудники данного отдела справлялись с таким большим объёмом работы, если в структуре МВД СССР этим занимались не только сотрудники уголовного розыска, но и оперативники ОБХСС.

Но был в джинаи ещё один самостоятельный отдел, сотрудники которого занимались выявлением контрабандистов и торговцев наркотиками, а также путей их проникновения через границу. Руководитель отдела не являлся заместителем начальника джинаи, и это несколько понижало его служебный статус в лице остальных начальников отделов. Тем не менее, работа, которую выполняли его подчинённые, была очень важной, и крайне опасной, поскольку проблема с наркотрафиком в Афганистане во все времена была весьма актуальной, и любое противодействие наркомафии влекло непредсказуемые последствия для самих "борцов" с оной.

В структуре советского уголовного розыска такое подразделение тоже имелось, но масштабы и специфика работы афганских коллег значительно отличались от того, чем занимались опера УГРО.

Николай был крайне удивлен, когда познакомившись с руководителем данного отдела, узнал, что до службы в правоохранительных органах Афганистана, он несколько лет проработал инженером на гидроузле Дахла располагавшемся в верховьях реки Аргандаб. Но он ещё больше удивился, когда этот смуглый афганец заговорил с ним на чисто русском языке. Чуть позже он узнал, что инженер Саид (а именно так его величали сами афганцы) ещё в бытность правления короля Захир Шаха, прошёл обучение в одном из высших учебных заведений СССР, где в совершенстве освоил русский язык.

На первых порах Николай не проявил к этому человеку особого интереса. Да и зачем это было нужно, если у него был свой собственный подсоветный - Аманулла. Но время шло, и Николай почувствовал, что Саид проявляет к нему несколько повышенный интерес. С чем это было связано, он не мог понять, но, тем не менее, не стал избегать встреч с ним, и когда выпадали свободные минуты в общении с Амануллой, заводил с Саидом непринужденную беседу, не отвлекая от работы переводчиков.

На сей счёт, у него был свой собственный интерес в общении с весьма интересным человеком. Во-первых, в приватных разговорах с ним, имелась возможность без участия ушей третьих лиц задать вопросы, которые он не осмелился бы озвучить ни Аманулле, ни тем более Асаду. Проработав почти три года в отделе по борьбе с наркотрафиком и более года возглавляя его, Саид мог дать объективную характеристику тому или иному сотруднику джинаи. А такая информация Николаю была необходима при проведении индивидуальной работы с личным составом уголовного розыска и решения кадровых вопросов.

Когда владеешь такой информацией, легче разобраться, почему тот или иной сотрудник поступил так, а не иначе. Разведка разведкой, но и контрразведывательную работу никто не отменял. И как можно давать гарантию, что в подконтрольную тебе спецслужбу царандоя не затесался какой-нибудь прохиндей, карьерист, а хуже того - вражеский лазутчик.

Из непродолжительных по времени встреч с Саидом, зачастую проходивших в "мушаверке", он узнавал куда больше полезной информации, нежели от общения со своим непосредственным подсоветным. Именно от Саида Николай узнал о предстоящей рокировке в руководящем составе джинаи, когда вместо действующего начальника отдела преследования, убывающего для дальнейшей службы в Кабул, из Нимруза должен был прибыть человек весьма далёкий от оперативной работы, но зато имевший родственные связи с одним большим чином в МВД ДРА. Про таких обычно говорят: "Ноль без палочки". Более того, этот "блатной" на прежнем месте работы проявил себя далеко не с лучшей стороны, и даже был уличён в мздоимстве. Наверно именно по этой причине руководство царандоя в Нимрузе не знало, как избавиться от неприкасаемого, а когда на горизонте замаячила перспектива перевода его на работу в другую провинцию, тамошний командующий подписал начинающему карьеристу хвалебную "индульгенцию".

От одной только мысли, что все те проблемы, от которых избавляется руководство царандоя другой провинции, очень скоро затронут интересы кандагарского джинаи, Николаю стало не по себе. Не задумываясь, он составил текст шифровки в Кабул, где высказал своё субъективное мнение о нецелесообразности назначения данного человека в Кандагар.

То ли его доводы подействовали на принятие окончательного решения, то ли Асад приложил ко всему этому свои руки, но появление "блатного" в Кандагаре так и не состоялось. Позже, от сотрудников джинаи Николай узнал, что его назначили в провинцию Фарах на руководящую должность не связанную с оперативной работой. А спустя месяц он погорел на крупной взятке, за что был уволен из правоохранительных органов и привлёчен к уголовной ответственности. И никакая "лохматая" рука в Кабуле не помогла ему избежать сей участи.

После этого случая взаимоотношения Саида с Николаем и Саидом вышли на новый уровень,, и он стал доверять мушаверу самые сокровенные вещи, не имевшие никакого отношения к работе в джинаи.

Как-то раз Николай попросил Саида рассказать о себе поподробней - откуда родом, кто родители, и каким образом, имея за плечами приличную гражданскую специальность, оказался на службе в царандое.

Отвечая на вопросы, Саид начал с последнего.

- А что, разве в советской милиции работают только те сотрудники, кто имеет специальное, милицейское образование?

Николай невольно призадумался. И действительно, сам-то он на службу в милицию пришёл, имея среднетехническое образование, дающее право занимать определенные руководящие должности в строительной отрасли, но никак не в правоохранительных органах. Потому, наверно, почти два года ему пришлось оттрубить простым милиционером, сполна вкусив горечь милицейского "хлебушка", в стужу и зной, неся службу на посту, или в составе дежурного патруля, задерживая уличных хулиганов, пьяниц и бездомных бродяг, которые в любой момент могли заехать по физиономии, или всадить нож в спину ненавистному "ментяре".

- Вот и я, после обучения в Ташкентском университете, вернувшись к себе на Родину, не думал, не гадал оказаться на службе в царандое. Ещё при короле был направлен на работу инженером по эксплуатации электрооборудования на плотине Дахла обеспечивающего бесперебойную работу шлюзовых гидрозатворов. Пару лет жизни посвятил этой работе. При Дауде едва не лишился свободы. Кто-то донёс на меня властям, что я планирую вывести из строя вверенное мне казённое имущество, и устроить аварию, которая неминуемо привела бы к серьёзным последствиям. Меня даже арестовали по подозрению в совершении спланированного преступления, но очень быстро разобрались в абсурдности предъявленных обвинений, и с миром отпустили.

После этого случая я решил не испытывать судьбу, уехал в Кабул, где устроился работать на домостроительный комбинат. Там, под влиянием секретаря ячейки НДПА, я в корне пересмотрел своё мировоззрение на происходящие в стране события, и когда свершилась Саурская революция, активно поддержал её. Чуть позже, именно этот человек даст мне рекомендацию при поступлении на службу в царандой.

- Саид, а вот расскажи, как вообще в те годы относился простой люд к таким как Ты - специалистам с советскими дипломами?

- Да нормально относился. Когда я вернулся в Афганистан после пятилетнего обучения в Советском Союзе, передо мной открылся широкий выбор вакантных должностей в самом Кабуле. Но так уж получилось, что мой отец порекомендовал не задерживаться в столице, а ехать туда, где мой труд оценят не вышестоящие начальники, а простые люди. Узнав, что в Кандагаре есть вакантная должность инженера по обслуживанию электрооборудования на плотине Дахла, совершенно не задумываясь, согласился занять эту должность. В своём решении я преследовал не только, и не столько карьеристские цели. Из Кандагара до Калата где жили мои родители, на рейсовом автобусе я мог запросто добраться за каких-то четыре часа. А на легковом автомобиле и того меньше.

Но, пожалуй, не это самое главное. Работая на плотине, я имел возможность убедиться, каким уважением у земледельцев пользуется руководство этого гидротехнического сооружения. Ведь именно вода, основа всех основ при возделывании сельскохозяйственных культур, и кому как не простым дехканам знать, что это такое. Когда плотины на реке не было, вода в Аргандабе по весне неслась таким бурным потоком, что сметала всё на своём пути, затапливая огромные площади плодородной земли, губя посевы и выворачивая с корнями растущие по берегам гранатовые деревья. А потом наступал засушливый период, длящийся более полугода, и вода в реке на несколько месяцев практически исчезала, превращая горную реку в небольшой ручей, текущий между каменистых валунов. А если воды в реке не было, то не было её и в многочисленных арыках, орошающих виноградники, бахчи и сады. Сам понимаешь, какое это горе для земледельца - видеть, как на корню гибнет твой труд.

И совсем другое дело, когда благодаря плотине снабжение водой стало регулируемым. Скапливаясь зимой и ранней весной в водохранилище, она через специальные каналы распределялась по всей провинции. И теперь, когда надо было увеличить или уменьшить её подачу в то или иное место, достаточно было включить или выключить подачу электроэнергии к гидрозатворам и нагнетающим насосам, осуществляющим подачу воды на нужную высоту. Человек, стоящий у пульта управления всем этим хозяйством, был царь и Бог над всеми кто нуждался в воде. При таком раскладе ничего не делается безвозмездно. Естественно, земледельцы вынуждены были идти на поклон к человеку, в чьих руках была дальнейшая судьба их кропотливого труда.

И вот, на месте этого человека оказался я - молодой специалист, знаток в делах электротехники, но несведущий в вопросах коммерции. Поначалу я даже представить себе не мог, к чему были готовы все эти "ходоки". А они, как выяснилось, готовы были выложить любые деньги только за то, чтобы я надавил на пульте управления нужную кнопку. А как я мог это сделать, если все процессы подачи воды фиксировались специальной аппаратурой учёта, и любая самодеятельность с моей стороны запросто могла привести если не на скамью подсудимых, то уж точно к увольнению с "волчьим билетом". Вполне естественно, что я посылал всех этих страждущих к вышестоящему руководству, но и оно не могло самостоятельно принимать подобные решения.

Не поверишь, но вся эта "цепочка" замыкалась на министре гидромелиорации страны, и без его ведома у нас в провинции никто даже чихнуть не мог. И вот тогда-то я понял, насколько огромен этот порочный круг мздоимства и стяжательства. Хотя, чему удивляться - в Афганистане подобное было при всех правителях. И ещё неизвестно, куда вели концы полукриминального бизнеса. Вполне возможно, что министр гидромелиорации не являлся окончательной верхушкой этого "айсберга". Но тогда мне было как-то безразлично - откуда растут эти "ноги". Моё дело маленькое - поступило указание от начальства открыть затворы и включить подающие воду насосы, я давил на кнопку. А кто и кому за всё это приносил пайсу, или что-то другое, меня совершенно не интересовало. Это уже потом я понял, насколько важна моя должность. Она была не только почётной, но в какой-то степени и опасной. Опасной тем, что зная о нелегальном бизнесе с подачей воды, я становился невольным свидетелем всего происходящего на плотине. А коли так, то если бы началось расследование, меня в первую очередь стали бы допрашивать. А молчать я бы однозначно не стал. Наверно, именно поэтому от меня решили любой ценой избавиться, и поставить на "хлебное" место своего, проверенного человека. После того как короля сверг Дауд, в стране начались повальные аресты всех тех, кто при Захир Шахе выбился в люди. Почему-то посчитали, что все они каким-то образом были повязаны с королём и его ближайшим окружением.

Не обошла стороной эта участь и меня. Однажды ночью, в дом, где я жил, пришли вооружённые люди. Они приказали мне одеваться и следовать за ними. Меня доставили в полицию, где для начала просто избили, а потом дали исписанный лист бумаги и потребовали, чтобы я подписался под текстом. Но я заявил, что не буду ничего подписывать, пока не прочитаю содержимое текста. Меня вновь избили, тем не менее, тот текст я всё-таки прочитал. Если бы я подписался под написанным, то ещё неизвестно, чем бы всё это для меня закончилось. А закончилось бы наверняка тюрьмой, поскольку признавался в том, что за деньги земледельцев злоупотреблял своим служебным положением, и в сговоре с руководством плотины и отдельными высокопоставленными чинами из губернаторства, разворовывал казённые деньги и разбазаривал запасы воды из водохранилища, чем нанёс существенный ущерб в несколько миллионов афгани за счёт налоговой недоимки.

Под таким пасквилем на самого себя я подписываться категорически отказался, после чего меня в очередной раз избили и бросили в камеру к уголовникам. А спустя две недели меня освободили. Чуть позже я узнал, что арестован был по навету анонима, обвинившего меня во всех смертных грехах, которые я никогда не совершал. Я сразу догадался, кто был этим анонимщиком. Работал у нас на пульте управления один такой деятель. Занимая должность дежурного электрика, он фактически был моим подчинённым. Его я частенько видел среди митингующих на сборищах в центре города. Эти сходки проводились по инициативе появившейся в то время в стране Народно-демократической партии. Ничего путного на этих сборищах не говорили, одна демагогия, рассчитанная на легковерных сограждан. Обещания светлого будущего и всё такое. Так вот, заприметил однажды я этого деятеля в толпе митингующих, а позже узнал, что он стал членом НДПА, и является её представителем в Кандагаре. Этот негодяй не только умел трепаться о несбыточном, но ещё вознамерился подняться по служебной лестнице по месту работы, нацелившись занять моё место. А как этого достичь? А очень просто - написал анонимку на неугодного человека, и вот тебе освободившаяся вакансия.

Когда наконец-то выпустили из тюрьмы, моя должность была уже занята этим проходимцем. Он с ехидцей сообщил мне, что независимо от того, что у полиции ко мне нет претензий, вернуться на прежнюю должность я уже не смогу. Утратил, понимаешь ли, я доверие у нового руководства плотиной, и теперь мне не доверят должность даже дежурного электрика. И вообще, он порекомендовал уматывать из Кандагара, поскольку ещё неизвестно чем для меня закончится эта история с арестом, и не вернутся ли ко мне стражи правопорядка вновь.

Следуя его "рекомендациям", я в тот же день уехал в Калат к своим родителям, где "просидел" на их шее пару месяцев, поскольку подходящей работы по моей профессии, там не было. Так долго не могло продолжаться, и летом 1977 года я покинул отчий дом, решив испытать свою судьбу в столице. Поехал не с пустыми руками, а с письмом отца, в котором он рекомендовал меня как ценного специалиста и просил помочь с трудоустройством. Письмо это я должен был передать одному его старому знакомому, который на ту пору занимал не слишком высокую должность в министерстве строительства. Именно этот человек помог мне устроиться на домостроительный комбинат, куда меня приняли на должность инженера по эксплуатации и ремонту электрооборудования.

Я наивно полагал, что только в Кандагаре партийные клерки из НДПА мутят воду и сбивают с толку простых людей. Ты бы видел, что творилось в то время в Кабуле. Не просто митинги и собрания. Порой доходило до стычек с полицией. В одну такую переделку я попал совершенно случайно, когда в выходной день решил прогуляться по городу. Чисто из любопытства подошёл к толпе митингующих, среди которых заметил знакомую физиономию. То был один из работников нашего комбината. Я тогда ещё не знал, что он является секретарем первичной организации НДПА на нашем комбинате. В тот день он тоже заприметил меня в толпе зевак, и когда полиция начала разгонять людей, он ухватил меня за руку, и вдвоём мы быстро покинули то место, где всё это происходило.

Позже, я ближе познакомился с этим человеком и узнал от него очень многое о деятельности НДПА. Кое-что, из того о чём говорилось в уставных документах этой партии, импонировало мне, и так уж получилось, что спустя полгода я вступил в её ряды. В процессе доверительных бесед со своим наставником, тот рассказал, что у партии есть два "крыла" - "Парчам" и "Хальк". Представителями "Парчама", или как их ещё называют парчамисты, в основном были выходцами из интеллигенции и буржуазии. Много парчамистов было среди военного люда. А вот халькисты, как раз наоборот - представляли интересы беднейших слоёв населения Афганистана. Мой "гуру" был халькистом, и наверно по этой причине, будучи образованным человеком и фактически интеллигентом, вступая в ряды НДПА, я, тем не менее, поддержал программу халькистов, а не парчамистов.

А потом в стране случилась Саурская революция и начался очередной передел власти. Поначалу, все мало-мальски значимые руководящие должности заняли парчамисты во главе с халькистом Тараки, которые приступили к выполнению намеченных реформ, что вызвало неоднозначную реакцию со стороны населения. Именно недовольством населения год спустя воспользовался Амин.

- Слушай, Саид, - Николай перебил своего собеседника, - за то время, что нахожусь в вашей стране, я достаточно наслышался всех этих ужастиков про кровопролитные разбирательства халькистов и парчамистов. Неужели нельзя было договориться и решить все эти проблемы как-то иначе, без кровопускания друг другу?

- А что, разве в России после Октябрьской революции было как-то иначе, когда в смертельной схватке столкнулись большевики и меньшевики? - парировал Саид. - Сколько же народа вы угробили, сначала в огне гражданской войны, а потом, в многолетней борьбе с внутренними врагами, к коим причислили казаков, кулаков и просто несогласных с властью? Миллионы!

Николаю нечем было крыть, и он решил резко сменить тему разговора.

- Саид, а кто твои родители?

- Мой отец по национальности китаец, а мать индианка.

- Это что ж получается, выходит ты и не афганец вовсе?

- А кто же тогда?

- Индус китайского происхождения, - рассмеялся Николай.

Саид какое-то время молчал, видимо обдумывая "веские" доводы мушавера, после чего тоже начал смеяться.

- Слушай, а как это так получается, что твои родители не афганцы, а ты - афганец?

- Когда я учился в Ташкенте, был у меня друг. Его отец был узбеком, а мать украинка. Как думаешь, кем был он сам?

- Ну, наверно, как и отец - узбеком, - нерешительно ответил Николай.

- А вот и не угадал. В его паспорте чёрным по белому было записано, что он русский. Так что, нет ничего удивительного в том, что я стал афганцем при родителях иной национальности.

- А твои родители сейчас живы?

- Мать жива, и сейчас проживает в провинции Заболь. А отца уже пять лет как нет в живых.

- А что с ним случилось - болел?

- Болел. Когда в 1947 году образовался Пакистан, между сикхами и индусами постоянно происходили стычки. В одну из таких переделок и попал мой отец, живший в ту пору в Пешаваре. По наследству ему достался бизнес в виде небольшого магазинчика, так вот, защищая своё имущество от погромщиков, те сильно избили его, в результате чего была повреждена селезёнка, которую впоследствии пришлось удалить. В госпитале, где он лежал, отец познакомился с моей будущей матерью, работавшей там медицинской сестрой, и спустя год они поженились. Я был вторым ребенком в семье, а всего мои родители дали жизнь шестерым детям.

- А как так получилось, что тебя направили на учебу в Советский Союз?

- Ничего особенного в этом нет. В 1967 я весьма удачно попал под квоту, по которой учащихся средних школ и колледжей, успешно закончивших обучение, направляли для получения высшего образования за границей. Кто-то умудрился продолжить обучение в Германии, Великобритании, Саудовской Аравии и даже США. Но у моих родителей на ту пору не было достаточно средств, чтобы оплачивать мою учёбу в этих странах. А с Советским Союзом было намного проще, поскольку обучение в советских ВУЗах было бесплатным. Ну, или почти бесплатным. Я до сих пор не знаю, за счёт чего проучился долгие пять лет, но чтобы иметь свободные деньги, приходилось вместе с советскими студентами подрабатывать на стороне. И вагоны разгружал, и дворником подрабатывал, и много чего ещё приходилось делать. Я даже хлопок собирал, вместо того, чтобы поехать на летние каникулы к себе на родину.

- М-мда, помотало же тебя, - резюмировал Николай. - Но я так и не понял, как тебя занесло в службу по борьбе с наркотиками?

- Да я и сам до сих пор не знаю. Поначалу я был принят в царандой как специалист-технарь. Что это такое? На ту пору при царандое была создана служба, отвечающая за надежное обеспечение всех его подразделений средствами связи. Ты наверно знаешь, что наш министр - Гулябзой при Тараки какое-то время был министром связи. Но когда при Амине его с этой должности турнули, и едва не посадили в тюрьму, он вынужден был на время исчезнуть из страны, и вернулся обратно, когда руками советских военных ликвидировали Амина. А когда его назначили министром внутренних дел, он принялся очищать царандой от неугодных офицеров. И в первую очередь, он стал избавляться от парчамистов, набирая на освобождавшиеся должности беспартийных, либо халькистов. Вот так я оказался на службе в царандое. А спустя год мне предложили служить в джинаи, но сразу оговорились, что моим местом службы будет Кандагар.

Поначалу я служил в отделе преследования, но отсутствие достаточного опыта в расследовании преступлений не позволяло успешно продвигаться по службе. И тогда я попросился перевести меня на работу во вновь созданный отдел по борьбе с наркотиками и контрабандой. Наверняка спросишь - а почему именно туда? Отвечу. С проблемой наркомании я был знаком ещё с детства. Точнее сказать, не с самой проблемой, а с тем, почему афганцы потребляли наркотики. Это у вас - в Союзе, на каждом углу стоят аптеки, а в Афганистане их можно по пальцам пересчитать. И по этой причине, именно наркотики среди населения пользуются большим спросом как универсальное лекарство от всех болезней. Всякий уважающий себя земледелец где-то среди выращиваемого урожая обязательно держал делянку, на которой выращивал опийный мак. Не на продажу, а для употребления опия в качестве лекарства. При короле с этим делом боролись, и если такую делянку обнаруживали, то у земледельца возникали серьёзные неприятности с законом, но в тюрьму попадали единицы. Сам понимаешь, что там, где криминал пересекается с бизнесом, обязательно найдутся люди в органах власти и правосудия, которые захотят подзаработать на этом. А когда пришедший к власти Дауд стал проводить в стране аграрную реформу, не обошлось без перекосов. Новые арендаторы и владельцы земли быстро смекнули, что выращивание опийного мака куда прибыльней, нежели выращивание овощей и фруктов. Именно при Дауде опий стали производить не только и не столько для собственного потребления, сколько на продажу. Его весьма охотно скупали дельцы из соседнего Пакистана, и за один сезон земледелец мог здорово разбогатеть. И вот теперь подумай, кого он будет поддерживать - власть, которая после Саурской революции приступила к беспощадной борьбе с этой заразой, или тех, кто с этой властью воюет.

- Знамо дело кого - моджахедов.

- Когда при царандое создавалась эта служба, в неё набирали людей, кто не был замечен в нечистоплотных делах. Конкретно в джинаи Кандагара все шесть сотрудников отдела ранее никогда не работали по этой линии. Более того, первое время в отделе даже не было руководителя. Начальник джинаи - Асад собрал нас всех, и сказал, что руководить нами на первых порах будет он сам, и в тоже время он будет присматриваться к нам, а спустя три месяца объявит, кто займет должность руководителя отдела. Не знаю, чем я приглянулся ему, но через три месяца он назвал именно моё имя. Вот, с тех пор я и руковожу этим отделом.

- Ну, и как это - быть начальником?

- По всякому, - уклончиво ответил Саид. - Практически пришлось начинать всё с нуля. Работать с простыми наркоманами не так уж и сложно. Поймал с опием на кармане, вот тебе и галочка в отчёте. Но нас простые потребители меньше всего интересуют. Производители, поставщики, перекупщики и контрабандисты - вот наша основная цель в повседневной работе. А эта публика ещё та. Очень часто наркотиками занимаются моджахеды, и они своего никогда не отдадут просто так. За те годы пока я возглавляю этот отдел, из сотрудников с кем начинал работать никого уже не осталось. Кто-то не выдержал нагрузки и ушёл в другие подразделения царандоя, три человека в разное время погибли от рук наркодельцов и их пособников. Ещё двое были убиты во время проводимых царандоем операций против моджахедов, а один на всю жизнь остался калекой. Так уж получается, что личный состав отдела ежегодно обновляется почти полностью. Не задерживаются люди. Да и с агентурой сплошные проблемы - никто не желает сдавать царандою наркодельцов. Пожалуй, можно и без головы остаться. Вот, и приходиться крутиться как уж на сковородке.

- Саид, а какие самые крупные партии наркоты удавалось захватить сотрудникам вашего отдела?

- По-всякому бывало. Осенью прошлого года, к примеру, нам удалось перехватить почти полтонны терьяка. Знатный был "урожай". Но те, кому он принадлежал, очень быстро вычислили источник информации, и оперативного сотрудника джинаи, кто с ним работал. Убили обоих. Зверски убили.

- И что, никого не нашли?

- Ну почему же - нашли.

- И как вам это удалось?

- Очень просто - благодаря хиромантии.

- Это как это - благодаря хиромантии? - искренне удивился Николай. На ту пору, работая в уголовном розыске, он слышал что-то о возможностях гипноза, когда свидетеля или потерпевшего вводили в транс, и он начинал вспоминать мельчайшие подробности того, что видел, или слышал, но в реальной жизни не придал этому значения или просто забыл.

- Давай, сегодня мы не будем начинать разговор на эту тему, - уклончиво ответил Саид.- Тем более, что мне тогда придётся о многом тебе рассказать, из всего того, чему я в своё время научился от своей бабушки по материнской линии.

В тот день они расстались, и Николай уже начал подзабывать о состоявшемся разговоре. Но спустя месяц, накануне 69-той годовщины Вооруженных сил и ВМФ СССР, решили советники устроить "междусобойчик".

В тот день жильцы городка на работу не поехали, а как же иначе - праздник, однако, и "мероприятие" началось в десять утра с поздравления старшего военного советника, озвученное им в Красном уголке городка. А потом, все жильцы кампайна разбрелись по своим "норам", и началась неофициальная часть торжества.

Не успели жильцы тринадцатой виллы расположиться за праздничным столом, как с КПП прибежал посыльный, сообщивший, что к ним нагрянула целая делегация из царандоя. Отставив в покое стаканы с разлитым в них содержимым, мушаверы гурьбой пошли встречать гостей.

А там! Ну, что там. Там стояли их подсоветные - Асад, Аманулла, Сардар, Саид и водитель Мирза, у которого через пару месяцев с небольшим заканчивался срок службы в царандое. Подсоветные привезли с собой большую картонную коробку, из которой на всю округу нёсся запах чего-то очень вкусного. Ловко ухватив коробку, Мирза чуть ли не бегом направился на виллу, дорогу к которой он отлично знал, не единожды наведываясь на неё вместе со своим начальством.

В тот день они знатно посидели, о многом переговорили. Асад, Сардар и Аманулла практически не пили спиртного, что нельзя было сказать о Саиде. Он словно сорвался с катушек, и собрался поставить перед собой цель - перепить шурави. Первым виллу покинул подсоветный Васильева - Сардар. Его увезла закреплённая за ним машина, с водителем которой, он заранее договорился. А когда Асад и Аманулла тоже засобирались уезжать в город, Саид вдруг неожиданно заявил, что никуда сегодня не поедет и останется ночевать у советников.

В принципе, ни Николай, ни остальные жильцы виллы не были против этого, тем более, что именно Саид "проставился" в этот праздничный день литром "Столичной" пакистанского разлива. Поскольку на вилле не было лишней кровати, было принято решение поместить его в комнате Николая, постелив прямо на пол ватный матрац, имевшийся на случай ночёвки заезжих гостей и всякого рода "помощников" и проверяющих из Кабула.

В тот вечер посиделки продолжились допоздна, пока в их персональном электрогенераторе не закончился бензин. В тот праздничный для советников день афганские специалисты с утра затеяли регламентные работы на генераторе, обеспечивающем кампайн электроэнергией. Что уж они там перемудрили, но в этот день электричество в городке так и не появилось. А связь с Кабулом надо было обеспечивать, вот, и пришлось Николаю отнести на виллу старшого канистру с остатками бензина .

Спать почему-то не хотелось. Вспомнив последний их разговор, Николай решил разговорить Саида на тему хиромантии.

- Слушай, Саид, вот ты говорил в прошлый раз, что можешь предсказывать судьбу по руке человека. А как ты этому научился?

Саид ответил не сразу, и Николай уж было подумал, что он уснул, едва приняв горизонтальное положение.

- Я уже говорил, что этому ремеслу меня научила бабушка, а её, в свою очередь, гадать по руке обучила её мать. В Индии такое ремесло передается из поколения в поколение, но овладеть им в совершенстве могут не все, а только те, кто родился под знаком огня. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, бабушка открыла секреты гадания по левой руке.

- А почему по левой? - поинтересовался Николай, - насколько мне известно, все хироманты гадают по правой руке.

- Это в Европе предсказания делают по правой руке, а в Азии - по левой. Она ближе к сердцу, и поэтому более точно отображает судьбу человека по линиям на ладони.

- А я считаю, что всё это ерунда на постном масле.

- Что именно?

- Да хиромантия эта.

- Ну, это с какой стороны посмотреть.

- Да, с какой стороны не посмотри, но лично я считаю её обычным шарлатанством. Сколько раз мне приходилось сталкиваться по работе в УГРО с цыганками, которые на улице гадали легковерным согражданам, а в итоге те оказывались без денег и драгоценностей.

- Заниматься хиромантией за деньги - харам. И у мусульман, и у христиан, и у тех же индусов. Моя бабушка никогда не гадала за деньги. И вообще, гадание не может быть оплачиваемой работой. Это состояние души.

- Не понял, как это - состояние души?

- А вот так - человек обладающий способностью к предсказаниям, никогда не возьмет руку чужого человека, если тот сам обратиться к нему с такой просьбой. Предсказатель никогда не будет гадать в обыденной обстановке. Для этого надо войти в транс, и только после этого самому определить человека, которому хочешь сказать сокровенное, чтобы предупредить о возможных неприятностях, которые могут ожидать его в необозримом будущем. Копаться в прошлой жизни любого человека, чтобы показать свою осведомленность, нет никакой необходимости, поскольку он об этом и так всё знает.

- А что ты имел в виду, когда сказал про транс?

- Транс - это когда человек абстрагируется от реальной действительности, либо по жизни находится в состоянии явного слабоумия. Дивана - одним словом.

- Ты хочешь сказать, что если человек придурок, то он может предсказывать судьбу?

- Именно так. Но не все, а только избранные, кому Всевышний позволил заниматься этим делом. В российской истории известен Василий Блаженный, который не боялся возможной мести царя Ивана Грозного, предсказывая ему незавидную судьбу. На Востоке, этими делами занимаются странствующие дервиши. Всем остальным мусульманам это категорически запрещено Кораном.

- Ну, хорошо, я понял, что гадать можно, находясь в состоянии транса. Но как ввести самого себя в такое состояние? Сам-то ты, как этого добиваешься?

- Есть несколько способов войти в транс. Индусы достигают этого состояния специальными упражнениями на основе йоги. Можно пойти по иному пути, например, употребив наркотик и войдя в состояние нирваны. А можно просто напиться кишмишовки.

- Как ты сегодня,- невольно рассмеялся Николай

- Можно считать и так.

- Ну, так погадай же мне.

- Я же уже сказал, что предсказывают не по просьбе клиента, а только тогда, когда сам предсказатель посчитает нужным это сделать. И вообще, как ты себе представляешь гадание по руке в кромешной темноте?

- А я фонариком посвечу.

- Давай не будем заниматься этим делом сейчас. Наступит такой момент, когда я сам захочу тебе погадать.

Понимая, что продолжение разговора о секретах хиромантии сегодня не состоится, Николай решил сменить "пластинку".

- Слушай, Саид, а чему ещё ты научился от своей бабушки?

- Многому, - уклончиво ответил Саид. - Ну, например, как по зрачку левого глаза определить наличие того или иного заболевания.

- Это как это? И почему именно по зрачку, да ещё левого глаза?

- Зачатие человека в утробе матери и последующие девять месяцев нахождения там, происходит через пуповину, соединяющую организм младенца с организмом матерью. А зрачок глаза, фактически является той самой "пуповиной", которая впоследствии отображает внутренний мир любого человека.

- И как же определяются болезни по зрачку?

- Очень даже просто. Для этого достаточно сосредоточить внимание на зрачке левого глаза, и представить, что это и есть пупок человека. От зрачка в разные стороны расходятся сегменты роговицы глаза. Практически, все они одного цвета, но есть и такие, которые по цвету отличаются от остальных. Чаще всего, они могут быть белесого, или тёмного, если не сказать - чёрного цвета. Надо смотреть, в какой части глаза расположены такие сегменты. Там и надо искать проблемы со здоровьем внутренних органов.

- Каким же это образом?

- Я уже говорил, что если зрачок глаза принять за пупок, то от него и надо "танцевать". Если нестандартный по цвету сегмент, расположен над зрачком, то это значит, что больной орган располагается где-то в центре груди, или в области шеи. Скорее всего, это сердце, трахея, пищевод, или щитовидная железа. И так далее - по кругу. Необходимо учитывать, что таким образом могут отображаться не только имеющиеся болезни, но и перенесённые операции, в том числе, с удалением внутренних органов и всякого рода опухолей.

- Так как же определяется больной орган? Я имею в виду цветовую гамму роговицы глаза.

- Повторюсь, что это можно определить по значительному потемнению сегмента роговицы глаза являющегося неким "индикатором" жизнедеятельности того или иного органа. И если такой сегмент черный как смола, следует бить тревогу. Вполне возможно, что такой орган серьезно болен, а хуже того, в нем образовалась раковая опухоль.

- Ну, хорошо, определил человек по своему глазу, где и что у него болит, а что дальше?

- А вот тут я должен сказать, что определять заболевание по собственному глазу не стоит. Точно так же, как нельзя гадать по собственной руке.

- Это почему же?

- Просто нельзя, и всё. Я даже комментировать не стану.

Поняв, что спросил Саида о чем-то таком, на что наложено строжайшее табу, Николай на некоторое время замолчал. Несколько минут лежали, молча, каждый думая о чём-то своём. Первым молчание нарушил Саид

- Вот ты спросил насчет того как лечить выявленный по глазу больной орган. А до этого не надо доводить, и просмотр глаза кем-то из родственников или знакомых надо делать не реже одного раза в месяц. Только таким образом можно своевременно выявить заболевание, и провести комплекс профилактических мер по его лечению. При этом надо помнить, что лекарственные препараты не всегда могут помочь.

- Так как же тогда профилактировать заболевание, если лекарственные средства не потребуются?

- Для этого существует множество способов, но на Востоке считается, что самым действенным их них является лечебный массаж, который может сделать любой человек, даже имеющий весьма поверхностные познания в области медицины. Но для того чтобы делать такой массаж, необходимо знать минимум информации, о том, как это осуществляется на практике.

- А ты можешь рассказать, как это делается? - Про лечение посредством массажа Николай уже слышал от своего подсоветного Амануллы, но тот так и не удосужился рассказать ему, как всё это реально происходит.

- Массажи бывают разные, но тот, про который я сейчас расскажу, делается на спине. Считается, что именно спина, а если быть точнее - позвоночник, первооснова здоровья любого человека. Все внутренние органы в теле человека связаны нервами с костным мозгом позвоночника, а через него с головным мозгом. Когда заболевает тот или иной орган, сигнал, поступающий от него в костный мозг, начинает замедляться и даже искажаться. Проходя по нерву, он сталкивается с сигналом, ранее поступившим из органа, и после соответствующей "обработки" в головном мозгу, "эхом" возвращается обратно. В месте "встречи" сигналов образуется некая "закупорка", если так можно сказать - нервный тромб, которой не бывает в тех случаях, когда орган полностью здоров. Именно эту "закупорку" и надо массировать. Но прежде чем начать это делать, необходимо прогреть место массажа, для чего существует несколько способов. Самый простейший из них, это когда, активно потерев ладони обеих рук, одной из них начинаешь медленно водить над поверхностью спины, примерно в пяти - десяти миллиметрах от неё. То место, где рука почувствует некое жжение в ладони, и предстоит подвергнуть активному массажу. Не всякому человеку доступен такой способ "прогрева", и поэтому в запасе есть несколько упрощенный вариант данной процедуры. Для этого достаточно растопырить пальцы руки таким образом, чтобы кончики указательного, среднего и безымянного пальца отстояли друг от друга на три-четыре сантиметра. После этого, средним пальцем надо водить по позвоночнику, слегка надавливая на него. Точно также надо водить остальными двумя пальцами, равноудалёнными от позвоночника. Те места на коже, где появится покраснение в виде пятен размером от одного до двух сантиметров в диаметре, и предстоит в дальнейшем массировать.

- А как это делается?

- Место, где проявилось покраснение кожи, надо усилено массировать средним пальцем, делая вращательно - поступательные движения, словно хочешь ввернуть его внутрь тела. Чтобы эффект от такого массажа был более действенным, кончик пальца следует смазать согревающей мазью. Я не знаю, какие из них есть в Советском Союзе, но из тех, что мне известны, лучше всего подходит вьетнамская "Звёздочка". А ещё, по завершению массажа, на то место, где он делался, желательно наклеить перцовый, или какой иной пластырь. Необходимо учитывать, что активных зон может быть несколько, и чтобы не забыть их расположение на теле, ещё в стадии "прогрева" следует помечать фломастером или шариковой ручкой.

- Неужто такая процедура может реально помочь человеку в лечении заболеваний внутренних органов?

- Самое главное - не запускать болезнь. Вовремя диагностировать, и лечить её без хирургического вмешательства.

- А я, к примеру, могу делать всё то, о чем ты сейчас рассказал?

- Насчет гадания, не берусь ничего утверждать, а вот что касается диагностирования болезни по глазу, и массажа, то всё это в твоих силах. Было бы желание, а талант врачевания сам собой раскроется.

Оставшуюся часть ночи Николаю снились бородатые душманы, гонявшиеся за ним по всему Кандагару. А он, убегая, бросал в них не гранаты, а стеклянные пузырьки с наклейками: "Бомба-Бенге".

Прощаясь поутру с Саидом, за которым приехала машина джинаи, тот, как бы невзначай, взял левую руку Николая, и мельком взглянув на ладонь, произнес:

- Тебе предстоят большие испытания по жизни, в том числе и здесь - в Кандагаре, но к себе на родину ты вернёшься живым и здоровым, и проживёшь ещё столько лет, сколько уже прожил.

Николай тут же прикинул в уме - получалось, что семьдесят два года жизни ему гарантировано. А много это, или мало - время покажет.


День рождения

Весна в Кандагаре приходит рано. Затянувшиеся дожди, начинавшие изливаться с небес в конце декабря, к концу февраля постепенно иссякали, изрядно напитав землю живительной влагой, а солнце, пробившись из-за уходящих за горизонт дождевых туч, приступало к интенсивному прогреву почвы. Дневная температура достигала таких плюсовых значений, что в послеобеденный "час мушавера", практически все жители кампайна не упускали возможность насладиться ласковыми лучами пока ещё не столь жаркого светила и, раздевшись почти догола, загорали на крышах своих вилл. Чуть позже, когда в Кандагаре установится нестерпимая жара, солнечные "ванны" могли привести к сильнейшим ожогам открытых участков тела.

В первых числах марта коллектив советников царандоя покинул Саша Екатеринушкин. Его заменщик - Михаил Погодин, прибывший в Кандагар накануне Дня Советской армии, за неделю вник в особенности служебной деятельности специального батальона, и уже самостоятельно выезжал к своему подсоветному, тем самым, дав возможность Александру готовиться к отъезду в Союз.

Почти одновременно с Екатеринушкиным "дембельнулся" Виталий Потапов, разменявший по-весеннему теплый Кандагар на заснеженный Великий Устюг. На его место прибыл политработник с которым Николай познакомился во время обучения на спецфакультете Ташкентской ВШМ. В отличие от остальных его слушателей, в Афганистан этот майор попал едва ли не самым последним.

Особой радости от того, что был распределен именно в Кандагар, он не испытывал, чего даже не скрывал в разговоре с постояльцами тринадцатой виллы, куда по воле старшего советника был временно подселён к Николаю. Это обстоятельство его сильно угнетало, и он никак не мог смириться с тем, что младший по званию, спит на металлической кровати, а он на раскладушке. За то время пока квартировал на тринадцатой вилле, майор несколько раз переставлял свою раскладушку, пытаясь найти самое безопасное место в комнате, где его не смогли бы достать шальные душманские пули и осколки.

А в самый первый день своего нахождения в Кандагаре, он так вообще "отличился".

Произошло это в послеобеденное время, когда все жильцы городка отдыхали, либо занимались "бытовухой". Так уж получилось, что Николай вместе с майором сидел на лавочке стоящей возле входной двери на виллу, рассказывая ему об особенностях житья-бытья в кампайне. Собеседник живо заинтересовался, когда Николай завёл разговор о том, в какое время душманы обстреливают городок реактивными снарядами, и какие звуки улавливал слух, прежде чем ракеты начинали падать.

Не успел старожил обо всём этом ему поведать, как со стороны "зеленки" бабахнуло. Николай знал, что это такое и, не дожидаясь второго "бабаха", шустро юркнул на виллу, по пути успев крикнуть майору: - "Заскакивай в дом!". Но он, судя по всему, растерялся, или до конца не поняв, что от него хотят, вместо того, чтобы последовать примеру сокамерника, или хотя бы плашмя упасть на землю, распластав руки в разные стороны, всем телом прижался к кирпичной стене.

Четыре ракеты, провыв над кампайном, разорвались за пределами его территории. Какое-то время жильцы виллы воздерживались выходить на улицу, хотя с самого начала было понятно, что духи наверняка стреляли из мобильной четырехствольной реактивной установки, и последующего залпа в ближайшие минуты. скорее всего не будет. У противника сейчас главная задача не перезарядка установки очередной партией ракет, а "сматывание удочек" с огневой позиции, поскольку советские наблюдатели их наверняка засекли, и через одну - две минуты в их сторону полетят ответные "бакшиши", в виде гаубичных снарядов.

Когда они наконец-то вышли на улицу, майор так и стоял, обнимая руками стену.

- Ты чего это в дом не заскакивал? Я же кричал тебе, - поинтересовался Николай.

- Я побоялся, что не успею, - ответил майор.

- Ну, тогда надо было на землю падать.

- Боялся, что костюм запачкаю.

- А без башки остаться, ты не боялся, - съязвил Беспалов.

После этого случая, отношения майора с остальными жильцами "тринадцатой" как-то не заладились. Он сторонился вечерних посиделок с возлиянием, мотивируя это тем, что у него больной желудок, и спиртное ему противопоказано. Но мужики особо и не настаивали, и уговаривать его не собирались - им, же больше достанется.

Как только Потапов убыл в Кабул, майор в тот же день переселился в комнату, где жил Виталий, и жильцы тринадцатой с облегчением вздохнули.

Кума с возу, кобыле легче!

Они тогда ещё не знали, что майор с первого дня "стучал" про их "выкрутасы". Сначала, он попытался наушничать Белецкому, но после того как тот послал его куда подальше, переключился на Лазебника.

Надо отдать должное Виктору Михайловичу, который внимательно слушал его, поскольку, просто обязан был прислушиваться к мнению подчиненного, который, ко всему прочему, по должности стал секретарем партийной организации коллектива царандоевских советников. Но, тем не менее, он, ни разу не вынес сор из избы, и не устраил публичного разноса сотрудникам "засвеченных" тихушником. В беседах с ними с глазу на глаз, Лазебник дал понять, чтобы они не были столь доверчивыми, и не распространялись о своих "похождениях" в присутствии секретаря партийной организации. Да те и сами поняли, с кем имеют дело, и по этой причине, все их неформальные посиделки, теперь стали проходить при закрытых дверях. А если и наведывался кто-нибудь к ним нежданно-негаданно, успевали убрать со стола все компрометирующие их предметы, прежде чем посетитель оказывался на вилле.

А майор, ну, что - майор. После того как полковник Гульдуст дважды был замечен Ушерзоем на рабочем месте в нетрезвом виде, Лазебник потребовал от майора принятия соответствующих мер в отношении подсоветного. В противном случае, он поставит вопрос о профпригодности самого советника, со всеми вытекающими последствиями.

Майор быстро сориентировался, и по причине обострения язвенной болезни желудка, слег в госпиталь, выписавшись, откуда, тут же обратится с рапортом о переводе в другую провинцию. Видите ли, его не устраивал не только жаркий кандагарский климат, но и насыщенная известью вода, которую его желудок просто не усваивал.

Его просьбу руководство Представительства удовлетворит, и он будет переведен в одну из северных провинций, где прослужит до отпуска, после чего убудет в Союз, откуда назад в Афганистан уже не вернётся.

Но всё это будет позже, спустя несколько месяцев. А пока же, мушаверам приходилось терпеть "партайгеноссе", и стараться лишний раз не попадаться ему на глаза.

К концу марта подошло к логическому завершению строительство банного комплекса, в возведении которого Николай был за прораба, каменщика, штукатура, плотника и даже художника-дизайнера.

Поскольку баня была негласной собственностью жильцов тринадцатой и четырнадцатой виллы, ею пользовались только они. Правда, бывали случаи, когда в процессе помывки принимали участие приглашенные со стороны сослуживцы, а также всякого рода проверяющие, прилетающие на несколько дней из Кабула. Но, то было неким исключением из правил.

Единственное, чего не было в данном богоугодном заведении, так это комнаты отдыха и бассейна. Еще при строительстве бани, во втором боксе была выложена кирпичная стенка, отсекающая четвертую часть площади бокса. Именно в этой импровизированной ёмкости и планировалось сделать бассейн, но советник начальника тыловой службы Второго армейского корпуса ДРА, который и был инициатором строительства бани, ещё весной прошлого года уехал в Союз, а его заменщик никакого отношения к строительным делам не имел. В общественные обязанности полковника входило лишь бесперебойное обеспечение бани бочкой дизельного топлива, которую он завозил в начале каждого месяца.

Чтобы воплотить идею с комнатой отдыха и бассейном в жизнь, для начала предстояло выложить стену с окном на въезде в бокс, оштукатурить и зашпаклевать внутренние стены бокса, установить "лягушку" в полу бассейна, и вставить в неё трубу с краном для слива воды из бассейна. А ещё, нужно было уложить на бетонный пол лаги и смонтировать деревянный пол.

За реализацию задуманного Николай взялся ещё до ноябрьского праздника. Всеми необходимыми строительными материалами и инструментом обеспечил всё тот же тыловик. Месить цементный раствор ему помогали Васильев и Прокопенко. Последний, ко всему прочему, несколькими рейсами на советнической "таблетке" привёз из Бригады бомботару и ящики из-под ракет к "Граду". Они то и пошли на изготовление деревянного пола.

Для удобства купания в бассейне, пришлось изготовить две лестницы. Одна - металлическая, сваренная из водопроводных труб афганскими спецами из РМО Второго АК, была установлена с внутренней стороны бассейна. А вторую - деревянную лестницу Николай изготовил в виде подиума, со ступеньками, балясинами и поручнем. Балясины вырезал из брусков от бомботары, пользуясь для этого обычным ножом, в результате чего набил на ладони правой руки кровяные мозоли. Точно таким же образом пришлось сделать резные ножки стола, и двух лавочек.

Но на этом он не остановился, и приступил к дизайнерскому оформлению комнаты. Для начала обложил внешнюю сторону бассейна плоскими камнями, коих в округе было как грязи, закрепив их к стене цементным раствором. В центре стены вмуровал конструкцию из дерева, внешне напоминающую торец пивной бочки. Он даже пробку в ней установил, что позже стало предметом посягательств со стороны подвыпивших гостей, которые почему-то считали, что если пробку вытащить, то из бочки непременно потечет коньяк, на худой конец пиво. Из обрезанных наполовину алюминиевых банок из-под лимонада Si-Si, предварительно наполнив их цементным раствором, он выложил небольшое пространство в виде овала, отдаленно напоминающего иллюминатор подводной лодки Наутилус. Внутреннее пространство "иллюминатора" также выложил мелкими камнями различного цвета, сделав это так, чтобы рисунок напоминал морские волны.

Принеся с улицы засохший ствол гранатового дерева с ветвями, приторочил его к боковой стенке подиума, а на ветки закинул кусок маскировочной сети. Теперь этот сухостой выглядел как реальное дерево, выросшее прямо из-под пола. Но "дерево" никак не гармонировало бы с окружающей обстановкой, если бы стояло в гордом одиночестве. Нужен был фон, и его, в виде картины во всю стену, Николай нарисовал, используя художественные краски в тюбиках, привезённые из отпуска Васильевым, и которые он сам прикупил в одном из кандагарских дуканов. На картине было изображено голубое озеро на фоне заснеженных горных вершин. Теперь, у находящихся в комнате отдыха людей, создавалось впечатление, что они сидят на берегу горного озера и созерцают красоту окружающего ландшафта.

От данного художества осталось пару тюбиков с краской красного и коричневого цвета. Чтобы не пропадать добру, Николай решил раскрасить "под кирпич" верхнюю часть камина в своей комнате, но краски хватило лишь на несколько рядов "кирпичной кладки".

Торжественное открытие обновлённого банного комплекса было решено приурочить к третьему апреля. В этот день была джума, и у советников был выходной. Ко всему прочему, именно в этот день из Кабула должны были возвратиться "гонцы" с месячным запасом консервов и водкой. Конкретно для Николая они везли коробку с двенадцатью бутылками "Маруськи", за которые он отвалил поовину месячной зарплаты. Водка была нужна ему для празднования предстоящего дня рождения, а чтобы не ударить в грязь лицом, и не прослыть жмотом, пришлось раскошелиться. Конечно, можно было обойтись фирменной "Доной", но её запасы на вилле закончились, а очередная партии браги, из-за относительно прохладных ночей, ещё не вызрела.

Одним из "гонцов" в Кабул летал переводчик Шарафутдин. Во второй половине апреля у него подходил срок окончания загранкомандировки, и чтобы не вернуться на родину с пустыми руками, он решил прикупить в Кабуле бакшиши всем членам своей многодетной семьи и многочисленным родственникам. В основном это были отрезы экзотических тканей, коих в Союзе днём с огнём не сыскать. Всё это можно было запросто приобрести в кандагарских дуканах, но там стоимость такого товара была на порядок выше.

Ленточку при открытии обновленной бани в тот день не резали по причине отсутствия таковой. Но когда хозяева тринадцатой и четырнадцатой вил, а также приглашенные гости через промежуточную дверь из душевой прошли в комнату отдыха, они ошалели от всего увиденного. Ко всему прочему, на столе, что стоял посреди комнаты отдыха, красовался электросамовар, который где-то раздобыл шустрый сосед-тыловик.

В процессе банной процедуры было принято единогласное решение - никакого алкоголя в бане быть не должно. Когда до одури пропарившись в парилке, "клиент" нырял в бассейн с ледяной, артезианской водой, а потом обратно пулей летел в парилку, и так несколько раз, от неимоверной перегрузки сердце запросто могло остановиться, а алкоголь ускорил бы этот негативный процесс. Поэтому, интенсивную потерю влаги из организма решили компенсировать за счёт питья чая и минеральной воды.

В тот день, а точнее вечером, после процедуры купания, у себя на вилле жители тринадцатой закатили праздничный ужин, и привезённые из Кабула продукты и спиртное, оказались очень даже кстати.

А поутру Шарафутдин рассказал всем новость - его неизбежный "дембель" откладывался как минимум на целый месяц. Заменщик, что должен был его сменить в Кандагаре, у себя на родине в Таджикистане попал в ДТП и с переломом ноги угодил в больницу. Резервных тарджимонов в Кабуле не оказалось, поскольку в двух северных провинциях переводчики загремели в госпиталь по причине инфекционных заболеваний, и чтобы хоть как-то перекрыть убывших "с поля боя", руководство Представительства было вынуждено пойти на рокировку за счет вновь прибывших сотрудников.

Шарафутдин по этому поводу расстраиваться особо не стал, поскольку лишний месяц пребывания на чужбине приносил ему определенные дивиденды, и давал возможность осуществиться давнишней мечте в виде автомашины "Волга", которую он планировал приобрести по возвращению домой за инвалютные рубли, заработанные им в Афгане.

Седьмое апреля ничем не отличалось от предыдущих дней. Солнце с безоблачного неба светило так ярко и жарко, словно и не весна вовсе на улице, а самый разгар лета. Оно и не удивительно - Благовещение, большой христианский праздник. А в этот день, как говаривали в старину,- птица гнезда не вьёт, девка косу не плетёт. Одним словом, грешно было православным в такой день работать. Но советники не у себя дома находятся, а в мусульманской стране, а здесь религиозные праздники совсем другие.

Ещё до отъезда в царандой, Белецкий при всех поздравил Николая с днём рождения, и как бы между прочим, намекнул, что коллектив ждёт от него план мероприятий на сегодняшний день, на что Николай ответил, что всё им запланированное свершится сегодня в шестнадцать ноль - ноль, и произойдет сие действо в Ленинской комнате.

Накануне он обеспечил Шарафутдина всем необходимым для приготовления плова. Зелень, и кое-что из фруктов и овощей, планировал прикупить в городе. Подсоветного решил не посвящать в свои планы, и вообще, не хотел, чтобы афганцы знали про его день рождения. Но когда он появился в царандое, Аманулла сообщил, что его в своём кабинете ожидает Асад. Войдя в кабинет начальника джинаи, он обнаружил, что кроме Асада там собрался практически весь офицерский состав отдела. Не всем им достались стулья, и большая часть сотрудников стояла у входной двери кабинета.

Позже он узнает, что это Гена Стрепков подсуетился, и проинформировал Асада про его день рождения. А пока же, выйдя из-за стола, Асад направился к нему, и как полагается в таких случаях у афганцев, начал лобызаться и поздравлять, после чего вернулся обратно и достал откуда-то из-под стола большую коробку с фруктами. Николай поблагодарил его за оказанное внимание и такой замечательный бакшиш.

А потом, слово взял Аманулла. После небольшой вступительной речи он тоже зашёл за стол Асада, и извлек оттуда ещё одну коробку. В ней лежали овощи, зелень, сухофрукты, и несколько кукурузных лепёшек, в которые были завернуты жареные рыбы маринка.

Николаю ничего не оставалось, как пригласить обоих в кампайн, на вечерние посиделки, на что те вежливо отказались, мотивируя это тем, что во второй половине дня руководителей служб царандоя собирает Ушерзой, и как долго они пробудут у большого любителя поговорить, ещё не известно. Но не это самое главное. Поступила срочная оперативная информация, которую Асад пообещал озвучить Николаю и Геннадию с глазу на глаз, и когда его подчиненные покинули кабинет, и в нем остались Асад, Аманулла и их советники, Николай напомнил Асаду про его обещание

- Сегодня утром из Дамана вернулся агент, который сообщил, что в кишлак Карз ещё вчера прибыли моджахеды из отряда Муллы Насима. Основной отряд базируется в провинции Гильменд, но у него есть небольшие мобильные группы, которые частенько наведываются в нашу провинцию с целью совершения диверсий и терактов. Вот и сейчас, они приехали на двух "Семургах", на одном из которых установлена двенадцатиствольная реактивная установка. Из неё они планируют обстрелять строящийся на восточной окраине Кандагара военный завод по ремонту бронетехники и артиллерийского вооружения. Сейчас машины стоят в саду, неподалеку от кишлака, а после обеденного намаза одна из них, та, что с реактивной установкой, переберётся в другое место, туда, где в своё время находился небольшой искусственный водоём. Со временем он полностью пересох, и на его месте образовалась очень удобная для подобных обстрелов ложбина. При пуске ракет ваши наблюдатели не смогут визуально определить точное местонахождение реактивной установки, и поэтому ответный огонь будет вестись по лесопосадкам вокруг этой ложбины, что дает возможность моджахедам покинуть огневую позицию ещё до того, как шурави нанесут по ней ответный удар.

- Если я правильно понял, то обстрел произойдет до наступления вечернего намаза, поинтересовался Николай.

- Всё верно, именно в это время, - подтвердил Асад.

- А если мы нанесем упреждающий артобстрел, или даже БШУ по этому месту, это не повредит деятельности вашего агента?

- Может быть, и повредит, - задумчиво ответил Асал. - Проблема в том, что кордоны моджахедов в "зеленке" фиксируют всех, кто идёт или едет в город, и если по реактивной установке нанесут упреждающий удар, то обязательно начнётся внутреннее разбирательство, и агенту придётся держать ответ перед Исламским комитетом. А там собралась такая публика, что вмиг расколят его.

- Стало быть, упреждающий удар отменяется, - подытожил Николай.- Но, что-то же, надо делать? Если ракеты попадут в цель, то на заводе могут быть жертвы, да и сам завод наверняка пострадает, если ракеты будут с фосфорной начинкой.

- Насчет потерь в живой силе можешь не беспокоиться. Ваши военные строители в кампайн возвращаются не позднее двух часов дня, да и наши специалисты не задерживаются на работе. На момент обстрела там будут находиться лишь военнослужащие специального батальона царандоя. Но за них тоже можно не переживать, поскольку бетонный бункер, где расположено караульное помещение, хорошо укреплен, и его обычными ракетами не разрушить.

- В таком случае, будем надеяться на благополучный исход дела. Самое главное, чтобы душманы не ошиблись в своих расчетах, и случайно не обстреляли кампайн.

Пока Асад рассказывал советникам обо всем этом, Николай раскрыл рабочую карту, и вычислил примерное место, откуда будет вестись обстрел. Если от этой точки провести прямую линию до строящегося завода, то траектория летящих ракет будет проходить как раз над кампайном. Достаточно духам слегка ошибиться в расчётах, и ракеты наверняка упадут на советнический городок.

Хорошенькое начало для празднования его дня рождения. Но, не отменять же запланированное мероприятие?

Какое-то время он ещё находился в кабинете Асада, но внутренний голос подсказывал - на сегодня пора завязывать с мушаверством, но кое-что, ещё надо довести до логического конца.

- Асад, а у дежурного по управлению есть прямая связь со спецбатальоном?

- Конечно.

- Тогда пойдём к нему, мне надо срочно связаться с советником комбата.

Через несколько минут Николай разговаривал с Михаилом Погодиным, и вкратце обрисовал ситуацию с предполагаемым обстрелом.

- Ты, это, особо не распространяйся о том, что я тебе сейчас сказал. Просто поставь задачу своему подсоветному, чтобы он предупредил своих нукеров несущих службу на военном заводе, чтобы те не суетись перед вечерним намазом. Пусть лучше заблаговременно залезут в свой бункер, и там молятся своему Аллаху. Да и сам не засиживайся у комбата, не забывай, какой сегодня день.

Попрощавшись с Асадом и Амануллой, и ещё раз поблагодарив их за бакшиши, Николай попросил дать ему машину, чтобы доехать до кампайна. Расщедрившись, Асад дал служебную "Волгу" джинаи. Стрепков, не дожидаясь особого приглашения, под видом оказания помощи в погрузке коробок, уселся на переднее сиденье "Волги", и выкурить его оттуда не было никакой возможности.

По прибытии на виллу, где кроме Николая и Геннадия ещё никого не было, они решили не откладывать в долгий ящик начало празднования дня рождения и, раскупорив "Маруську", "кам-кам" разлили содержимое бутылки по стаканам. Потом ещё по чуть-чуть, и ещё. В итоге, когда на виллу вернулся Васильев, оба были навеселе. Александр вернулся не с пустыми руками, а с букетом красивых роз, которые нарезал во дворе Мабаса - кандагарской тюрьмы, куда специально съездил со своим подсоветным Сардаром.

Обедать в этот день у себя на вилле не стали, поскольку впереди их ждал праздничный стол, на котором еды будет больше чем предостаточно. Но прежде чем приступить к реализации плана мероприятий, Николай сходил к Белецкому и проинформировал его о коварных замыслах духов. В свою очередь, тот попросил Николая предупредить командира взвода охраны городка - чем чёрт не шутит, а вдруг ракеты действительно упадут на кампайн. А если это произойдет, тот должен принять необходимые в таких случаях меры. По крайней мере, сделать всё, чтобы в обозначенное время по территории кампайна не наблюдалось праздно шатающихся советников, а на волейбольной площадке не было ни одного "спортсмена".

В самый последний момент, когда они собрались уж перетаскивать спиртное и продукты питания в Ленинскую комнату, к ним на виллу заглянул Лазебник, внёсший коррективы в план проведения мероприятия.

- В общем, так, мужики. Ленинская комната на сегодня отменяется. Прошлый раз, когда городок обстреляли эрэсами, а мы в ней проводили совещание, именно возле неё упали ракеты, а одна на крышу самой комнаты угодила. Так что, не будем в очередной раз испытывать свою судьбу, и торжества проведём на вашей вилле. Николай, твоя комната вполне подходит для этих целей, в ней и отметим твой день рождения.

Спорить с полковником никто не стал, тем более, не надо было никуда идти, да и коробки таскать им не придётся.

В тот вечер мушаверы засиделись допоздна. Запланированный духами ракетный обстрел случился как раз в тот момент, когда кто-то из гостей произносил в адрес юбиляра хвалебные слова. Провыв над виллой, ракеты полетели дальше, и через несколько секунд вдалеке раздались взрывы.

То ли у духов наводчик оказался неопытный, то ли ещё по какой причине, но ракеты до строящегося завода так и не долетели, разорвавшись на пустыре, метрах в двухстах от кампайна. А одна ракета взорвалась буквально за его забором, угодив в сосну, росшую возле дороги, ведущей на Калат. Потерь в живой силе, как со стороны советников, так и афганских военнослужащих, в этот день отмечено не было.

Кто-то из присутствующих на мероприятии, поднимая очередной тост, пошутил:

- Даже духи знают, что Николай празднуют сегодня день рождения. Вон, какой фейерверк устроили по этому поводу.

А когда дошла очередь говорить Жоре Даценко, он прочитал стихотворение посвященное юбиляру. Не стих, а целая поэма, аж, на четырех печатных листах. Позже, Жора включит её в сборник своих стихотворений под названием "Кандагарские были".

Но это будет позже, а пока же, советники отмечают день рождения сослуживца, и совершенно не задумываются о том, что будет с ними в необозримом будущем.


Как два полковника власть делили

Апрель в делах и заботах пролетел мгновенно, и в памяти не отложилось ничего такого, на что стоило бы обратить особое внимание. Обычная рутинная советническая работа вперемешку с заботами сугубо бытового плана. По возвращению в городок, когда не было угрозы обстрела ракетами и минами, советники всех контрактов шли на волейбольную площадку, где устраивали турнирные матчи друг с другом. Зачастую, прежде чем приступить к состязаниям, на тринадцатую виллу заскакивал командир взвода охраны городка, задавая один и тот же вопрос:

- Что скажет доблестный царандой? Духи, будут нас сегодня попусту беспокоить?

И если была информация о готовящемся обстреле городка Николай шутя, отвечал:

- Духи сильно обеспокоены тем, что шурави давно не пили кишмишовку, поэтому, сегодня они планируют прислать нам "бакшиши", давая возможность выпить и закусить, не отвлекаясь на пустопорожнее тисканье мяча.

А вечером, когда давали электричество, все разбредались по своим "кельям", и занимались своими делами. Кто-то печатал фотографии с отснятых накануне плёнок. Кто-то, лежа на кровати, слушал музыку, звучащую из китайской "мыльницы". Да так этим "процессом" увлекался, что засыпал с наушниками на голове. Кому заняться было нечем, до тех пор пока в городке не отключат свет резались в карты, или просто "злоупотребляли". И только один человек в кампайне был не от мира сего. Всё своё свободное он время тратил на оформление сборника стихов собственного сочинения.

То был Жора Даценко, который за два года пребывания в Кандагаре, написал их не одну дюжину. Практически не было такого царандоевского советника и переводчика, кому бы он не посвятил свои стихотворные поэмы.

Но были и стихи совершенно иного плана, посвященные тому, что он видел на чужбине. Вот только некоторые цитаты из этих стихов:

- Здесь, у них, революции,

А у нас по ночам поллюции...

- Кто побывал в Афганистане.

Тот честен, прям и прост.

Без лишних слов он, молча встанет,

Когда предложат третий тост...

Жора задался целью издать сборник своих стихов ещё до убытия в Союз, и в марте месяце приступил к воплощению в жизнь запланированного. На портативной печатной машинке "Любава" имевшейся на вилле старшего советника, Жора под копирку печатал страницы будущего сборника, закладывая одновременно по шесть листов писчей бумаги. Класть больше было нецелесообразно, поскольку последующие копии получались отвратительного качества, и прочитать текст было весьма затруднительно.

Николая Жора попросил оформить обложку сборника, а поскольку он решил выпустить два десятка экземпляров своих "Кандагарских былей", дабы он достался всем сослуживцам, то рисовать пришлось с использованием трафарета. За основу была взята фотография центральных ворот старой крепости Кандагара - визитная карточка города. Экземпляр сборника, предназначенный для самого автора, был дополнительно проиллюстрирован рисунками и фотографиями, сделанными Николаем, Васильевым и Екатеринушкиным.

Но не только изданием книги занимался Жора. Вошло уже в традицию, что по его инициативе проводились поэтические вечера. На них он читал свои новые стихи, а приглашенные советники декламировали стихи советских и русских поэтов, и пели песни под гитару. Эти вечера сопровождались либо заканчивались застольем, в котором участвовали не только Жорины коллеги, но и его друзья из других советнических коллективов. Один из таких поэтических вечеров был приурочен к Жориному дню рождения.

Поскольку до майских праздников оставалось всего ничего, было принято решение привести в порядок бассейн и залить в него свежую воду. После зимних дождей и продолжительного бездействия, в бассейне скопилось много грязной воды и различного бытового мусора. Для откачки всего этого "шемурдяка", потребовалась мощная помпа с защитным фильтром. Долго думали, где ею разжиться, и тут на выручку пришёл Саша Васильев. Он договорился со своим подсоветным Сардаром, который, в свою очередь, дал указание начальнику пожарной службы царандоя, и тот привёз в кампайн компактный пожарный насос. Несмотря на свои небольшие размеры, насос всего за одну минуту мог запросто откачать кубометр воды. "Джяпан", одним словом. Выкачиваемая из бассейна вода двумя пожарными рукавами подавалась в пересохший за зиму арык, и по нему уходила за пределы городка.

В очистке бассейна участвовали практически все жители городка. Одни щётками и швабрами драили стены бассейна, удаляя с них слизь грязно-зелёного цвета. Другие лопатами сгребали скопившийся на дне бассейна ил и собирали в вёдра гниющий мусор, унося его за пределы чаши водоёма. Делать это было довольно просто, поскольку дно бассейна было не на одном уровне с поверхность зеркала воды, а под определенным наклоном. И если на одной его стороне глубина бассейна достигала примерно четырёх метров, то на другой, она сходила практически до полуметра, что позволяло купаться тем "водоплавающим двуногим", кто совершенно не умел плавать. Стоя по пояс в воде, они отчаянно плескали воду руками, создавая видимость мастеров водных видов спорта.

После того как бассейн был окончательно приведён в порядок, наступила очередь закачки в него чистой воды из артезианской скважины. Всех жильцов городка заблаговременно предупредили о том, чтобы они запаслись питьевой водой как минимум на сутки, поскольку снабжение ею городка будет временно прекращено, и вся она уйдет на заливку бассейна. В процессе заполнения его водой, одновременно проводилась дезинфекция, на что ушло целое ведро хлорной извести. Под палящими лучами солнца, вода в бассейне лишённая принудительной циркуляции, очистки и хлорирования, спустя неделю начинала зеленеть и в итоге "зацветала", что делало её не только непригодной, но и крайне опасной для купания.

И вот, наступило тридцатое апреля. Вода в доверху заполненном бассейне, отливала небесной голубизной и манила к себе. Только искупаться в этот день, никому не довелось. Процесс растворения хлорки в холодной воде длился почти сутки, и купание в бассейне среди взвеси из частиц "химии", могло привести к ожогу кожного покрова купающихся. Кроме всего прочего, температура воды в скважине составляла не более десяти градусов, и ныряние в неё после прогрева тела жарким солнцем грозило другой напастью - температурным шоком, вплоть до остановки сердца. И поэтому, прежде чем купаться, вода должна была прогреться как минимум до двадцати градусов. А чтобы ни у кого из жильцов кампайна не возникло шальных мыслей окунуться раньше времени, по распоряжению старшего партийного советника, возле бассейна был выставлен вооруженный автоматом часовой, с унылым видом обходивший водоем по периметру, сам наверно мечтая, как в нём окунуться.

На следующий день было первое мая. По приятному стечению обстоятельств была пятница - джума. В десять часов утра в Красном уголке городка собрались представители всех советнических коллективов. Вместе с военными советниками пришли их жёны.

Первым выступил старший партийный советник, поздравивший присутствующих с Первомаем. Пожелав всем здоровья, личного счастья и скорейшего возвращения на Родину, он озвучил долгожданную для всех новость:

- Сегодня, ровно в четырнадцать ноль-ноль будем торжественно открывать бассейн. Форма одежды вне строя, но плавки обязательны.

Все дружно загалдели, предвкушая предстоящую процедуру купания в прохладной воде. Шум и гвалт прекратился после того, как слово взял старший военный советник. Он зачитал приказ о присвоении двум военным советникам очередных воинских званий и вручил им погоны, в которых им не доведётся пощеголять перед афганцами. Не положено здесь носить знаки отличия, поскольку за советскими офицерами душманы охотились по всему Афганистану, а за головы советников им были обещаны хорошие деньги.

Потом, кто-то ещё выступил. Советник ДОМА, вспомнив про сидящих в первом ряду женщин, поздравил их персонально, чем вызвал гул одобрения присутствующих. А кто-то из сидящих в зале советников, тут же задал провокационный вопрос:

- А женщины, тоже будут сегодня купаться в бассейне?

На что одна из них съязвила:

- А что, очень хочется?

Зал разразился хохотом.

Вот так, в непринужденной обстановке, и прошла та праздничная джиласа.

Потом был праздничный обед, который советники на скорую руку сготовили на своих виллах. Все торопились поскорее попасть в бассейн, и по этой причине старались не злоупотреблять спиртными напитками, перенеся данное мероприятие на ужин.

Но была и другая причина, по которой им не очень-то и хотелось пить спиртное раньше времени. По информации поступившей накануне от царандоевской агентуры, во второй половине дня, перед вечерним намазом, душманы запланировали обстрел кампайна эрэсам. А это значило, что долбить городок они начнут около пяти часов вечера. В распоряжении жителей городка будет не более трёх часов, чтобы накупаться до посинения, и вовремя разойтись по своим виллам.

Поскольку в предыдущем году бассейн не функционировал после того как в нем погиб какой-то прапорщик, свой купальный сезон в Афганистане Николай открывал впервые. Наверно именно поэтому ему так хотелось опробовать все бассейновые прибамбасы сохранившиеся ещё от американцев. А ими были три вещи: трамплин, горка, и кольца. Все они были установлены по трем сторонам бассейна, в том месте, где его глубина была максимальной.

Трамплином служила широкая доска, пружинящая под телом прыгуна, когда тот начинал делать на ней поступательные движения. Раскачавшись и оттолкнувшись от неё, можно было высоко взлететь над поверхностью воды и, сгруппировавшись, плавно войти в воду вниз головой. У кого-то из прыгунов этот финт не получался, и он плюхался в воду сильно ударившись о водную гладь спиной, животом, или задним местом. Боли не ощущалось, а только вызывало смех, как у самого ныряльщика, так и у зрителей.

Горка была сделана в виде прогнутого металлического жёлоба, высотой примерно два метра. Чтобы забраться в верхнюю точку, нужно было подняться по металлической лестнице, и прежде чем съехать по жёлобу вниз, кто-то из присутствующих должен был плеснуть на него воду, почерпнутую ведром из бассейна. Если этого не сделать, то скольжение по сухому жёлобу напоминало съезд по школьным лестничным перилам, чем все занимались в далёком детстве. Не совсем удобно, да и кожу на теле можно было запросто ободрать или обжечь. Каждый был волен, каким образом ему съезжать с горки - кто на животе, головой вперед, а кто-то на спине или даже сидя. Но в любом случае, купающийся человек получал удовольствие от подобной процедуры.

Кольца, а ими были обычные гимнастические кольца, закрепленные веревками к металлическим столбам, стоящим по краю бассейна, позволяли прыгуну с разбега и последующей раскачки прыгать в бассейн. Находились такие индивидуумы, кто умудрялся допрыгнуть до его середины. Правда, в воду они плюхались не совсем удачно, что вызывало хохот у остальных купающихся. Но это в том случае, если прыгун не приводнялся на голову другого человека, оказавшегося в зоне падения туши прыгуна.

В тот день, вдоволь накупавшись и напрыгавшись, за полчаса до наступления часа "икс", все покинули купель. Зачем лишний раз испытывать свою судьбу и попадать под душманский обстрел. Тем более, что возле бассейна не было никаких укрытий, и случись чего, пришлось бы отсиживаться в воде. А попади ракета в бассейн, то ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Плавать в бассейне свежим утопленником, как-то не очень хотелось.

В тот вечер кампайн действительно был обстрелян, но не ракетами, а из безоткатного орудия. Духи успели выпустить несколько снарядов разорвавшихся за пределами городка, но скорректировать свою стрельбу они не успели - ответным огнем гаубиц, их огневая точка была подавлена и обстрел прекратился. Кто знает, возможно было прямое попадание, а может духи посчитали лишним испытывать свою судьбу, и вовремя скрылись в убежище, или вообще смотались с того места откуда они стреляли.

После вечерних посиделок, жильцы тринадцатой решили принять ночной моцион и всей гурьбой направились в сторону бассейна. Когда к нему подошли, там уже плескались другие жители городка. Не одни они такими хитро-мудрыми оказались.

А накануне девятого мая Белецкий собрал своих подчинённых, и объявил новость. Поскольку через месяц у него дембель, то решил он подлечить подорванное на чужбине здоровье, а посему, на пару недель ложится в кандагарский военный госпиталь. А пока он там будет прохлаждаться, временно исполняющим обязанности старшего советника назначается Геннадий Стрепков. В советническом коллективе он единственный, кто имеет звание полковника. Кроме самого Белецкого, конечно же. Полковник Лазебник тоже не в счёт, у того своих забот полный рот - отвечать за деятельность советников царандоя в Зоне "Юг".

Так, нежданно, негаданно, постоялец тринадцатой виллы стал ВРИО старшего советника. С первого же дня ответственного руководства коллективом, он начал "закручивать гайки". Жильцов тринадцатой это не коснулось, да и попробовал бы он это сделать, в момент был бы отлучён от совместного "столования". А вот переводчикам от него досталось изрядно.

Практически все они в Афганистане находились второй год, и по армейским понятиям считали себя почти что дедушками. А посему. салага Стрепков хоть и носил на своих плечах полковничьи погоны, по их мнению указывать им, что и как делать, не имел морального права.

Для начала, Геннадий потребовал от них, чтобы изучение языка пушту стало для них обязательной нормой. Знание лишь одного языка дари в Кандагаре было недостаточно, чтобы полноценно общаться с местным населением, а игра в "испорченный телефон" с привлечением подсоветного, его никак не устраивала. Почти каждый вечер Геннадий наведывался к переводчикам, и принимал от них зачёты по вновь освоенным словам языка пушту. В день, они обязаны были изучить и запомнить как минимум двадцать расхожих слов. А поскольку Геннадий не знал ни дари, ни тем более пушту, то переводчики начали его дурить, называя слова из языка дари, выдавая их за язык пушту.

Переводчик Шарафутдин находился на "сохранении", и сидел на дембельских баулах, ожидая команды из Кабула, в связи с чем, от поездок в город был освобождён. Теперь, с Геннадием ездили другие переводчики, кто был свободен от работы с закреплёнными за ними советниками. А поскольку переводчики были нарасхват, то ему доставались те из них, кто по каким-то причинам не устраивал других мушаверов. Одним словом: "На тебе Боже, что нам негоже".

Как-то раз, довелось Геннадию побывать на совещании у командующего. И надо же было такому случиться, совещание Ушерзой провёл, говоря с подчиненными на пушту. Естественно, что переводчик Садулло, который был вместе с Геннадием на том совещании, так и не смог дословно перевести речь Ушерзоя, и всё то, о чём говорили находящиеся в его кабинете руководители служб и подразделений царандоя.

В тот же день, на джиласе с советниками, Геннадий устроил капитальный разнос Садулло, заявив при этом, что начиная с этого момента, все переводчики по очереди будут ездить с ним на встречи с Ушерзоем, и если кто из них точно также будет мямлить с переводом, то он будет ходатайствовать перед руководством Представительства о замене переводчика, который не в состоянии выполнять свои функциональные обязанности.

Загрустили тарджимоны, начали думать, как выкрутиться из столь щепетильной ситуации. А ну как старшой, хоть и временный, действительно сдержит своё слово и завернёт их обратно в Союз? Позора не оберешься!

И решили они действовать.

В ближайший выходной день, напросились они съездить на Майдан. У каждого из них была хоть какая-то уважительная причина, чтобы Геннадий не смог им отказать в просьбе. Знал бы он в тот момент, чем всё это для него обернётся.

А переводчики всей гурьбой завалились в модуль госпиталя, где отлёживался Белецкий. Что уж они там ему "напели", но Владимир Степанович, тотчас покинул больничную палату и возвратился в кампайн.

Николай не присутствовал при его разговоре со Стрепковым, но когда Геннадий вернулся на виллу, то был крайне возбуждён и ходил из угла в угол, матерясь и грозя стукачам разбирательством. А когда немного успокоился, вкратце пересказал содержание разговора с Белецким.

Степаныч начал упрекать Геннадия в том, что он, своими, далеко не профессиональными действиями, вносит раздрай в работу коллектива, что может отрицательно сказаться на морально-психологическом климате, который он с таким трудом налаживал почти два года. Геннадий не выдержал, и в ответ на упрёки в свой адрес, порекомендовал Белецкому вернуться в госпиталь, и продолжить лечение. А пока тот будет находиться там, все вопросы касаемо морально-психологического климата в коллективе, он будет решать самостоятельно, без указок со стороны.

Вполне естественно, что Белецкий в госпиталь не вернулся, и на следующий день, собрав подчиненных на совещание, объявил о том, что его "лечение" удачно завершено, и он приступает к исполнению своих обязанностей.

Переворот, затеянный было Геннадием, не удался, и вечером того же дня, переводчики закатили у себя сабантуй, на который никого из советников не пригласили.

Тогда ещё никто не знал, что Степаныч отослал в Кабул депешу, в которой расписал не совсем хорошие морально-деловые качества Геннадия, и попросил руководство Представительства при решении вопроса о новом руководителе советников царандоя, подыскать более подходящую кандидатуру, кто смог бы найти общий язык как с советниками, так и подсоветной стороной.

Через неделю из Кабула поступит шифровка, в которой сообщалось, что на должность старшего советника царандоя, вместо убывающего в Союз Белецкого, назначен полковник Денисов. Тот самый Денисов, прилетавший в январе улаживать проблему с Ушерзоем.

Спустя несколько дней проводили Шарафутдина, улетающего афганским военно-транспортным самолетом в Кабул, и тем же рейсом из Кабула прилетит Денисов.

Николай сфотографировал обоих в Кандагарском аэропорту - Денисова, в афганских форменных дрешах, и Шарафутдина, в цивильном костюме и зеркальных очках на лице. Для одного всё уже закончилось, второму, предстояло начинать практически всё заново.

Пять месяцев спустя, из Кабула поступит шифровка, в которой говорилось о том, что Стрепков назначен старшим советником в провинцию Гильменд, на место убываюшего в Союз коллеги. А еще через месяц в отпуск уйдет Денисов, откуда он в Афганистан больше не вернется, и Николаю, находящемуся в должности советника максуса и джинаи, довольно долго придётся отдуваться за троих.

Но это будет позже, после того, как Николай побывает в отпуске, и вернётся в ставший ему таким родным Кандагар.


Ликвидация крохобора.


Июль 1987 года начался с не совсем приятной для Николая новости - запланированный на первую декаду месяца отпуск, откладывался на неопределённое время. Проблема, касавшаяся лично его, судя по всему, в Кабуле никого не волновала. Именно эту мысль он высказал старшему советнику Денисову. Тот пообещал выяснить причину столь нелояльного отношения к персоне мушавера, но руководство Представительства объяснило это тем, что в июле произойдет большая плановая замена оперативных сотрудников ряда провинций и центрального аппарата, в связи с чем, в Кабул прилетают их заменщики, которых надо не только проинструктировать, но и чему-то минимальному обучить. В свою очередь, количество дембелей прямо пропорционально числу новичков. А поскольку Аэрофлот не резиновый, и количество посадочных мест в рейсовом ТУ-134 для советников царандоя строго ограничено, принято волевое решение - отъезд большинства отпускников перенести с июля на август. Потерпят, ничего с ними не сделается.

В принципе, Николаю было всё равно когда ехать в отпуск, но проблема заключалась в том, что он вместе с супругой запланировал совершить небольшой круиз в Москву, Ленинград, и Ригу, и она уже написала соответствующее заявление на отпуск с середины июля. Пришлось срочно писать письмо, и просить её, чтобы она переписала заявление на август.

Коли уж высокое начальство не сподобилось выполнять свои обязательства в отношении подчиненного, пришлось Николаю не только высиживать целый месяц, но, и в определенной мере, проявить себя на ниве оперативного крючкотворства.

А оно - это самое крючкотворство, заключалось не столько в написании всякого рода справок и отчётов, сколько в умышленном сокрытии всего того, что приходилось ежедневно знать о реальном положении дел в провинции. Порой, ляпнешь сгоряча что-нибудь раньше времени, а из Кабула тут же следуют депеши, с требованием предоставить не только обновлённую оперативную информацию, но и планы по её реализации. А вот с последним, было не всё так просто. И не потому, что у провинциальных советников мозгов не хватало на изложение своих мыслей в докладных записках и справках. Зачастую, в реалии повседневной жизни вклинивался господин случай, и многие, ранее спланированные оперативные мероприятия, приходилось срочно корректировать исходя из складывающейся ситуации, и на согласование своих действий с высоким кабульским руководством, просто не было времени, а зачастую и желания.

Вот и сейчас, узнав от Амануллы, что с ним желает встретиться незнакомый доселе офицер вооруженных сил Афганистана, Николай с неохотой дал своё согласие. Подобные встречи случались постоянно, но большинство из них сводились к разговору о том, как тяжело живётся человеку вдали от родного дома, и он просил посодействовать ему в продолжении службы по месту проживания семьи. Как правило, таким местом назывался Кабул, либо какая-нибудь относительно спокойная провинция, где моджахеды не проявляли особую агрессивность в отношении госвласти и её законных представителей.

Таким ходокам он сразу заявлял, что не в его компетенции вносить коррективы в их казённую жизнь, но, тем не менее, обещал посодействовать в удовлетворении просьбы. Бывало, что свои обещания он выполнял, но это только в том случае, когда проситель был стоящим офицером, не отлынивающим от службы, а просьба его действительно была связана с семейными проблемами, такими, как смерть близкого родственника, серьёзная болезнь супруги, рождение очередного ребёнка, и тому подобное. Но если в лице просителя Николай видел очередного сачка и труса, относившегося к службе в царандое спустя рукава, то палец о палец не ударял, чтобы тому в чем-то помочь.

Завидев этого молодцеватого офицера в звании старшего лейтенанта вооруженных сил Афганистана, Николай почему-то подумал, что перед ним стоит очередной нытик, всеми возможными способами стремящийся удрать из Кандагара.

Но он ошибся в своих предположениях. Старлей оказался коренным жителем Кандагара, и никуда не собрался отсюда уезжать. Поблажек для себя он тоже не стал просить, а то, о чем поведал, Николая сразу же заинтересовало.

В их дружной семье было три брата и две сестры. Когда в Афганистане случился госпереворот и свергли короля Захир Шаха, Зариф - так звали собеседника, служил срочную службу во Втором армейском корпусе и ко всем этим политическим интригам не имел никакого отношения. А когда служба подошла к концу, и он демобилизовался, поступил на учебу в технический колледж, учебу в котором так и не закончил, поскольку в стране случился очередной военный переворот под названием Саурская революция.

Работу найти не смог, и по рекомендации своего старшего брата - офицера Второго армейского корпуса, поступил на службу в РМО корпуса, где занимался ремонтом автомобилей и бронетехники. Должность была сержантской, но он особо не переживал по этому поводу, поскольку жалования вполне хватало на то, чтобы жить самостоятельно, и он даже начал подумывать о создании собственной семьи. Тем более, что на примете была незамужняя девушка, жившая по соседству с ним.

Но, как говорят в таких случая - человек предполагает, а Аллах располагает. Одним словом - иншалла. Старшего брата осенью арестовали по навету сослуживца. Ему предъявили обвинение в готовящемся заговоре против новой власти, и по приговору трибунала расстреляли. После этого случая средний брат, также служивший в армии, бросив военную службу, удрал в соседний Пакистан, где повстречался с другом детства, на ту пору занимавшего солидную должность в рядах вооруженной оппозиции. А спустя какое-то время, уже после ввода советских войск в Афганистан, брат вернулся обратно в Афганистан, и стал полевым командиром немногочисленного отряда моджахедов.

Особых заслуг перед руководством ИОА, в чьем подчинении был его отряд, не имелось. Контролировали один небольшой кишлак в улусвали Панджвайи, не пуская в него посторонних. А если случалось, что туда пытались нагрянуть шурави, не вступая с ними в бой, уходили в зеленую зону у реки Аргандаб.

Наверно, именно по этой причине, он сам и его отряд частенько подвергались критике со стороны партийного руководства ИОА и Исламского комитета, руководитель которого постоянно обделял их отряд пайсой, поступавшей из Пакистана на содержание движения сопротивления. И не один их отряд страдал от жадности этого мздоимца, нагло прикарманивавшего общественные деньги.

Глядя на всё это, у брата возникло сомнение - а тем ли делом он занимается, связав свою судьбу с откровенным жульём? Свои соображения он высказал брату, верой и правдой служившего установившемуся в стране правящему режиму.

Несмотря на существенную разность во взглядах на происходящие в стране события, родственные связи у афганцев перевешивали политические разборки в верхах. И независимо от того, на какой стороне баррикад находились родные братья, они продолжали поддерживать родственные отношения друг с другом, Кто-то вполне открыто, а кто-то негласно. Именно через общение друг с другом, родственники узнавали о происходящих на сопредельной стороне событиях. Не исключались факты явного предательства, когда родственник, служивший госвласти, сливал служебную, а порой и секретную информацию своему брату - моджахеду. Не трудно догадаться, какие проблемы возникали у официальной власти от такой дружбы.

Но было и обратное, когда человек находящийся в банде, доверял своему родственнику информацию не только о банде и её нафарах, но и о замышляемых ими диверсиях и терактах.

Именно такой случай произошёл с человеком, который искал встречи с мушавером. Не совсем понятно, почему он не стал передавать информацию о крохоборе тем же хадовцам, а затребовал встречи с мушавером царандоя. Скорее всего, он просто не доверял своим согражданам, которые могли с потрохами сдать его душманам. Увы, но такое тоже нередко случалось.

С первых дней своего пребывания в Афганистане, Николай чётко уловил хитросплетения родоплеменных связей коренного населения этой азиатской страны, и не упускал возможности воспользоваться своими познаниями в этом вопросе для достижения положительных результатов в реализации планов разложения бандформирований изнутри, и дискредитации полевых командиров в глазах рядовых членов банды. При этом, он сразу же отбросил в сторону все морально-этические нормы поведения в обществе и житейские установки вдалбливаемые в его голову за годы срочной службы в армии и работы в правоохранительных органах. Тут действовали совсем другие правила игры, которые можно выразить двумя известными поговорками: - С волками жить, по-волчьи выть, и С кем поведёшься, от того и набёрешься.

Хотя, если честно говорить, то этими неписаными правилами оперативной работы, приходилось руководствоваться в деле борьбы с уголовной преступностью. С этой публикой поступать как-то иначе, равносильно тому, что вообще ничего не делать. Общаться с отбросами общества, и не запачкаться в дерьме - такого не бывает.

И вот сейчас, с первого момента общения со своим собеседником, он сразу понял, что придётся принимать неординарные меры, используя весь свой опыт претворения коварных планов в реальную жизнь. Одного только в тот момент ещё не знал - как отреагирует сам афганец, если при их дальнейших контактах будет присутствовать Аманулла. Будет ли он до конца откровенен с мушавером в присутствии соотечественника? Если откажется общаться, то дальнейшие встречи придётся легендировать, и проводить их в таких местах, где не будут присутствовать глаза и уши посторонних. Это не касалось лишь переводчика, от услуг которого, при любом раскладе, Николай не мог отказаться.

Именно с этого вопроса он и начал разговор, а Аманнула его озвучил офицеру. Тот, согласно кивнув головой, что-то быстро протараторил, глядя в глаза подсоветному.

- Он просит, чтобы мы не сообщали о сегодняшней встрече его командованию, и военным советникам. Если произойдет утечка информации, и она дойдет до ушей моджахедов, то его брата убьют.

Николай заверил афганца, что ни одна живая душа не узнает, о чём они сегодня говорили, после чего старлей заметно успокоился, и в дальнейшем не проявлял признаков беспокойства или недоверия к собеседнику.

Чтобы окончательно разобраться в том, что он от мушавера хочет, Николаю пришлось выслушать предысторию жизни их большой семьи, и правильно понять, почему так получилось, что родные братья стали врагами между собой. Нет, они не стали таковыми в прямом смысле этого слова, кровные родственники все-таки, но одно то, что они служат разным хозяевам, мертвой хваткой схвативших друг друга за кадык, говорило о многом. Попади сейчас его брат в руки хадовцев, или тех же шурави, его дальнейшая судьба была бы предсказуема. То же самое случилось бы с ним самим, окажись он в плену у моджахедов. Наверняка, дня лишнего не прожил бы.

Тем не менее, братья находили в себе силы не порывать родственных связей и брат, изредка пробиравшийся в Кандагар, обязательно с ним встречался, и на этих редких встречах, они успевали поговорить о многом.

Последняя такая встреча произошла совсем недавно, и брат-моджахед поделился информацией о мздоимце, из-за которого его отряд сейчас бедствует, поскольку остался без пайсы, поступившей из Пакистана. Нафары бузят, требуют денег, а где их взять, если их вообще нет. Оправдывая своё шкурничество, этот мерзавец заявил, что отряд брата не достаточно активно проявляет себя в борьбе с гяурами, а посему, все причитающиеся его группе деньги, он забирает себе. Можно было бы просто пристрелить его, но это наверняка закончится разбирательством и вынесением вердикта исламского суда. А кази никакой другой вердикт выносить не станет, кроме как публичную казнь обидчика, и никто не станет разбираться в первопричинах совершенного убийства, - по шариатским законам за любое совершенное убийство назначается адекватное наказание.

- И что ты предлагаешь? - спросил Николай афганца, когда тот закончил своё затянувшееся повествование.

- Я ничего не предлагаю, а вот мой брат может оказать помощь в том, чтобы вычислить местонахождение этого полевого командира, а шурави нанесут по тому месту бомбовый удар.

- Нет, уважаемый, так дела не делаются, - возразил Николай. - Только что, ты говорил про всевидящее око Исламского Комитета и жестокие вердикты кази. И тут же предлагаешь ликвидировать влиятельного полевого командира руками шурави. Неужели ты настолько наивен, что считаешь своих соплеменников за легковерных лохов? Очень даже сомневаюсь, что они поверят в случайность нанесенного БШУ повлекшего гибель кассира общака. Наверняка устроят тщательное разбирательство, и твой брат будет первым, кого заподозрят в связях со спецслужбами ДРА или шурави. А когда узнают, кого он навещал в своих вылазках в Кандагар, то и ты уйдешь под сплав. Семьёй-то, ты хоть успел обзавестись?

- Да. Жена есть, и двое детей.

- Так вот, мало того что тебе самому голову отрежут, но и всю твою семью вырежут к чёртовой матери. Тебя такой финал устраивает?

- Нет, не устраивает.

- Тогда будем включать мозги, и думать, как с наименьшими потерями для тебя и твоего брата, провернуть это дельце. Кстати, а у этого крохобора есть ещё родственники, и где они проживают?

- Пока я этого не знаю, но постараюсь узнать. А зачем это вам?

- Много вопросов задаешь, дружище. Вот, когда ответишь на мои вопросы, тогда и поговорим. Когда ты сможешь вновь встретиться со своим братом?

- На джуму. Только, с шурави он встречаться не станет.

- А мне это ни к чему. Сам с ним поговоришь, и постарайся узнать о том, про что я только что говорил. Мне нужны достоверные сведения о родственных связях этого кассира. И если они имеются здесь - в Кандагаре, то кто конкретно, где работает или служит, поддерживает ли отношения с родственником, воюющим против госвласти. Одним словом, всю подноготную. И ещё - пусть узнает, что за человек, доставляющий деньги из Пакистана. По нему те же самые вопросы, что и по этому мздоимцу.

В тот момент, Николай ещё чётко не осознавал, какую головоломку придумает для духов, но то, что обязательно её придумает, нисколько в том не сомневался.

Попрощавшись с офицером, он стал знакомиться с оперативной информацией, поступившей за прошедшие сутки, заставляя Амануллу делать краткий перевод агентурных сообщений. Ничего интересного в них не было, а стало быть, ехать в Бригаду на координацию в этот день не было никакой необходимости.

Он едва успел вернуться в кампайн, и зайти на виллу, как в дверь снаружи кто-то постучал.

- Заходи, не закрыто.

В дверном проеме показалась фигура человека с седыми волосами на голове.

- Ё - моё! - невольно воскликнул Николай. - Какими ветрами Вас занесло в нашу скромную обитель?

В двери стоял Владлен Жёлобов, руководитель группы советников ХАДа. Его он хорошо знал ещё до Афгана, поскольку тот работал в Астраханском УКГБ, и по роду службы Николаю пару раз с ним довелось пересечься.

- А я к тебе не один, - загадочно произнес Владлен. И в этот момент в проёме дери показалась фигура ещё одного человека.

У Николая, аж дыхание перехватило. То был Виктор Белоусов, оперативник из того же самого УКГБ, как и его нынешний кандагарский руководитель. Уж кого-кого, а Виктора он знал почитай лет пятнадцать, когда тот ещё служил в опермехдивизионе астраханского УВД. Это потом, он перешёл на работу в органы государственной безопасности, и они частенько встречались, работая по уголовным делам, где в качестве обвиняемых проходили иностранцы, в большинстве своём, студенты астраханский высших учебных заведений пойманных на спекуляции заморскими шмотками и мелкие кражи в студенческом общежитии.

Когда в 1981 году Николая назначили руководителем одного из подразделений областного отдела уголовного розыска, Виктор исчез из поля зрения, и вновь они встретились уже в конце следующего года. Весь такой загорелый, заметно окрепший и похудевший. Тогда он спросил его, мол, куда исчезал, Виктор коротко ответил: - На югах прохлаждался.

Что это были за юга такие, Николай узнал чуть позже, когда один из его сослуживцев по секрету поведал, что Виктор почти год находился в служебной командировке в Афганистане, где воевал в составе отряда специального назначения Каскад.

И вот сейчас, он стоит перед ним и широко улыбается.

Обнялись, по-дружески потискали друг друга, и Николай предложил гостям отобедать чем Бог послал, при этом многозначительно щелкнув указательным пальцем по горлу.

- Как-нибудь в следующий раз, - отказался за двоих Жёлобов. - Ты знаешь, зачем мы к тебе заехали?

- Ещё не знаю, но думаю, что прямо сейчас узнаю.

- А заехали мы к тебе, чтобы вашу баню посмотреть. В Бригаде про неё уже легенды ходят, вот и решили мы воочию увидеть, что это за шедевр банного искусства вы смастерили. Мы тоже решили у себя хорошую баню построить, с парилкой и большим бассейном под открытым небом, вот и заехали ваш передовой опыт перенимать.

Николай сводил их в баню, всё показал, обо всём рассказал, а когда они направились к машине, ожидавшей их возле виллы, Жёлобов вдруг оглянулся, спросив:

- Ты часто бываешь в Бригаде?

- Да чуть ли не каждый день. Сами понимаете - координация и всё такое.

- Ну, так вот, когда следующий раз будешь возвращаться с координации, заскочи ко мне на виллу. Знаешь, где она находится?

- Как не знать, там же где и наша пересылка, по дороге в вертолётный полк.

- Вот и чудненько. Обязательно заскочи. Нужен твой квалифицированный совет.

- В плане чего?

- В плане строительства бани.

В суете повседневных забот Николай уже начал подзабывать о той случайной встрече с афганским офицером, почему-то считая, что он всё это насвистел, дабы показать мушаверу свою значимость. Но неделю спустя, появившись в кабинете Амануллы, он вновь застанет там этого вояку. На этот раз Николаю будет легче с ним общаться, поскольку вместе с ним будет один из переводчиков.

Старлей сообщит новость, которую Николай совсем не ожидал от него услышать.

- Родственник человека, про которого вы просили узнать, занимает большой пост в губернаторстве. Это весьма влиятельный чиновник в Кандагаре и Аманулла его хорошо знает. В семье их было четыре брата. Про одного мы уже говорили, это тот, кто обирает своих же моджахедов. Ещё один брат занимает ответственный пост в министерстве юстиции ДРА, а четвертый, живет в Пешаваре, и каким-то образом связан с Союзом семерых. Я так полагаю, что именно он поддерживает контакты со своим братом в Кандагаре, и благодаря его протекции обеспечивает своего родственника деньгами. Вполне вероятно, что часть этих денег возвращаются обратно в качестве отступных.

- Вот интересно, а знают ли те же хадовцы про такой винегрет? - не к месту пошутил Николай.

- Скорее всего, знают. Для Афганистана, такой, как вы выразились - винегрет, встречается повсеместно. Гражданская война поделила людей на два лагеря.

Николай не стал продолжать разговор на эту тему, поскольку хорошо знал, что было в собственной стране в годы гражданской войны.

- А что известно про человека, который доставляет деньги из Пакистана?

- Тут тоже не всё так просто. Этот курьер раньше был зажиточным землевладельцем в улусвали Панджвайи. После Саурской революции, опасаясь расправы со стороны новой власти, сбежал в Пакистан, где живёт до сих пор. В движении сопротивления фигура довольно известная. У него, кстати, родной брат возглавляет штаб-квартиру ИПА в Кветте. Вместе с братцем он неплохо пристроился, сидя на мешках с деньгами. Ещё те проходимцы. Такие родственнички друг друга в обиду не дадут, и глотку порвут всякому, кто вознамерится покуситься на их семейный бизнес.

- Стало быть, если курьера ненароком убьют, позарившись на казённые деньги доставляемые в Афганистан, его брательник такого человека запишет в личные враги, и обязательно расправится с ним.

- Скорее всего, что именно так всё и будет.

В голове Николая моментально созрел план оперативной комбинации, для реализации которой придётся совершить несколько независимых друг от друга ходов. Оставалось лишь детализировать этапы многоходовки, чтобы она реально воплотилась в жизнь.

- А сможет твой брат узнать, когда и каким образом, этот курьер в очередной раз прибудет с деньгами в Афганистан?

- Думаю, что да. Брат рассказывал мне, что деньги курьер привозит накануне последней джумы каждого месяца. Доставка денег осуществляется на двух машинах по караванным тропам Регистана.

- В таком случае передай своему брату, чтобы он узнал каким именно маршрутом передвигается караван с пайсой, и в каком месте происходит встреча курьера с этим мздоимцем.

На следующий день Николай поехал в Бригаду на координацию. В этот раз он не стал просить у Амануллы машину спецотдела, а упал на хвост Николаю Прокопенко, решившего прокатиться до Бригады, и прикупить кое-что из товара в тамошнем чекушном магазине. Пока он любезничал с продавщицей, уговаривая её продать упаковку лимонада SiSi, и навещал своего земляка - прапорщика из РМО, выпрашивая у того какую-то запчасть для двигателя опербатовского УАЗа, Николай успел встретиться с Михаилом Лазаревым, и передать ему координаты двух бандгрупп. Предстоящей ночью, те планировали подтянуться к бетонке в районе кишлака Синджарай, и, устроив там засаду, на следующий день обстрелять советскую военную автоколонну. Михаил записал координаты и сразу же передал их для включения в оперативную сводку.

Возвращаясь обратно к себе в кампайн, Прокопенко решил заскочить на виллу советников царандоя на Майдане. Накануне там появился квартирант, прилетевший вертолетом из провинции Заболь. Ему потребовалась срочная помощь стоматолога, а в Калате такого специалиста отродясь не водилось.

С этим офицером из внутренних войск Николай учился в Ленинградском высшем военно-политическом училище МВД СССР, и после его окончания их пути-дороги разошлись. И вот теперь, спустя годы, они вновь повстречались в далёком Афганистане. А коли так, то разве можно упустить возможность пообщаться старым друзьям.

Уже подъезжая к царандоевской пересылке, Николай вспомнил о разговоре, состоявшемся недавно с Жёлобовым.

- Ты сколько времени планируешь проторчать на Майдане?

- А что? - вопросом на вопрос ответил Прокопенко.

- Да есть у меня дельце одно. Обещал хадовским советникам консультацию дать, насчёт строительства бани с бассейном. Пора бы и наведаться к ним.

- Сейчас двенадцать - тридцать. Можешь смело рассчитывать на пару часов. Если управишься раньше, приходи на нашу виллу. Если не успеешь, я сам за тобой заеду.

Он высадил Николая возле виллы старшего советника ХАДа, а сам проследовал дальше. На вилле, где жил Владлен, Николай застал не только его самого, но и несколько его подчинённых, среди которых был Виктор Белоусов. Судя по всему, у них только что закончилась летучка, и все они, громко разговаривая друг с другом, кучковались на заднем дворе виллы. Завидев Николая, Жёлобов радостно воскликнул:

- Самый главный специалист банных дел к нам пожаловал!

Поочередно поздоровавшись со всеми присутствующими, Николай обратился к Жёлобову:

- Показывайте, что вы тут решили намудрить.

Уже после того как все присутствующие гурьбой обследовали незавершенный долгострой, как выяснилось, начатый ещё предшественником Владлена, и Николай дал необходимые рекомендации, Жёлобов пригласил его к себе на виллу испить рюмку чая. Николай отказался от заманчивого предложения. Ему нужно было пообщаться с Виктором, а посиделки у его руководителя отняли бы много времени, которого у Николая и так было в обрез.

С Виктором он прошёл на соседнюю виллу, где тот жил вместе со своими коллегами по советнической работе. Уединившись с ним, он поведал историю с кассиром моджахедов. Подобный обмен оперативной информацией с сотрудниками КГБ и ГРУ Николаем практиковался довольно часто. И не потому, что он хотел блеснуть своей информированностью, а как раз наоборот. Могло так случиться, что человек, которого он брал в разработку, мог оказаться негласным сотрудником других спецслужб, и случись чего, его активные действия могли сильно им навредить.

Виктор пообещал разобраться в сложившейся ситуации, и оперативно проинформировать Николая. После этого, Николай изложил ему свой коварный план, при успешной реализации которого, можно было избавиться от одиозного полевого командира, возомнившего себя пупом земли.

В оперативном отношении этот план был весьма примитивен, и расчёт на его успешную реализацию Николай делал с учетом особенностей менталитета афганцев. Зачем проводить операцию по ликвидации мздоимца с применением БШУ, артобстрела, или специальной акции советских спецназовцев, когда всё это можно сделать руками самих афганцев. Причём, не тех из них, кто служит действующей власти, а самих моджахедов. А подобное возможно только в том случае, если непосредственное душманское руководство мздоимца, заполучит достоверную информацию о прикарманивании им казённых денег. Такое крысятничество у моджахедов не приветствовалось, и к виновным применялись самые жёстокие меры.

Частью плана была ликвидация курьера доставляющего деньги из Пакистана, которую можно было обставить таким образом, чтобы моджахеды подумали, что акция дело рук самого мздоимца и его ближайшего окружения. Вот, только, кто возьмётся за выполнение столь опасного экса? Наверняка курьер будет перевозить деньги не один, а в сопровождении вооружённой охраны, а коли так, то в случае нападения на караван, завяжется бой, и ещё неизвестно, чем всё закончится. Николай уже подумывал о том, что засаду на караван может организовать советская спецура, о чем он и сказал Виктору, на что тот ответил:

- А у меня есть другое предложение. Хоть я в Кандагаре и недавно, но уже успел познакомиться с командиром оперативного батальона ХАДа - Джабаром. Если бы он действительно не был командиром спецподразделения силового ведомства, то за те подвиги, что он вытворяет в зелёнке, его можно запросто посчитать отмороженным духом. Совершенно ничего не боится, и в борьбе с моджахедами ничем не брезгует. Он и форму-то почти никогда не носит, щеголяя в духовских дрешах. Может запросто отрезать башку пленному духу, если посчитает его отработанным материалом. Не в его правилах отпускать духов с миром, или отдавать их под суд. Очень жестокий человек. Духи его как огня боятся, и за его голову назначили большие деньги. Если ему сказать, что караван будет перевозить пайсу, он наверняка согласится на его ликвидацию. Остается только придумать, как обставить эту акцию, чтобы свалить её на объект твоей разработки. Завтра я поговорю с Джабаром, и сделаю ему заманчивое предложение, от которого он наверняка не сможет отказаться. От твоего агента требуется лишь одно - узнать точное место встречи курьера с деньгами и принимающей стороны.

- Да никакой он не агент, - возразил Николай. - Так, добровольный помощник, можно сказать - внештатник.

- Все они тут - внештатники, когда это их собственной шкуры касается. Не было бы проблем у родственника этого офицера, наверняка бы и не заикнулся про то, что его брат в душманах ходит. Страна-лимония, мать её.

Развитие дальнейших событий складывалась намного прозаичней, нежели задумывалось изначально. Старлей пообщался с братом, и тот уточнил место в зеленке, где обычно проходят встречи курьера и боевого охранения мздоимца. Будет ли сам полевой командир находиться среди встречающих, достоверно не было известно. Но для Николая это не имело особого значения, поскольку, планом реализации оперативной разработки, на этот случай был предусмотрен запасной вариант, если не считать его основным. Нападение на караван будет обставлено таким образом, что сам мздоимец как раз и не должен был присутствовать при акции, тем самым, как бы, обеспечивая себе алиби непричастности к нападению. Тем не менее, ему потом придётся доказывать эту самую непричастность, если вдруг станет известно, что затея с нападением на караван, его рук дело. А уж как протолкнуть эту дезу его руководству в Пакистане, Николай что-нибудь придумает, но чуть позже. Правда, до отъезда в отпуск он наверняка уже не успеет ничего сделать. Но какие наши годы.

Зря он беспокоился.

Джабар со своими нафарами успешно справился с поставленной задачей, ликвидировав не только курьера с охраной, но и людей мздоимца вместе с ним самим. Теперь вышестоящему душманскому начальству придётся разбираться в обстоятельствах случившегося, и выяснять, в чьих руках оказался миллион афгани. Хотя, кто его знает, вполне возможно, что пайсы было намного больше, но Джабар отчитался перед руководством ХАДа о захвате всего лишь одного саквояжа с пачками денежных купюр на общую сумму в миллион афганей..

Обо всём этом Николай узнает от Белоусова, когда спустя несколько дней повстречался с ним в Бригаде на координации.

- Слушай, а как разыскать этого твоего внештатника? - поинтересовался он.

- А ведь я знал, что он тебя заинтересует, - рассмеялся Николай. - Для меня он уже отработанный материал, тем более, что я скоро уеду в отпуск. А вот тебя, и твоих коллег, он сам и вся его многочисленная родня наверняка заинтересует, причём, не только по линии контрразведки, но и разведки тоже. Теперь все они сидят на большом крючке, и крутить ими можно как угодно. Вряд ли кто из них горит желанием слететь с насиженных мест. Компра на всех железобетонная. Так что - дерзайте, рафики чекисты.

Через несколько дней Николай устроит Виктору встречу со старлеем, и больше к этому вопросу возвращаться не будет. Незачем знать чужие секреты.

А спустя неделю, из Кабула придёт депеша по его душу, и он засобирается в отпуск.


До свиданья, Афган! Я к тебе ещё вернусь.


Николай сидел в мушаверке дожидаясь, когда же наконец появится Аманулла. Не он один ожидал своего подсоветного, поскольку руководителей всех структурных подразделений царандоя, с утра у себя дсобрал Ушерзой. Такие совещания он устраивал почти еженедельно, накануне джумы. Но сейчас был понедельник, и о причинах внеочередной джиласы оставалось лишь гадать.

Николай не знал, чего такого особенного командующий вещал на этих посиделках, но когда с них возвращался Аманулла, он только смеялся над тем, что услышал от своего руководителя. А Асад, когда однажды Николай спросил его, что нового сказал Ушерзой, выразительно покрутил указательным пальцем у виска.

С первого дня нахождения Ушерзоя в должности командующего, нормальные взаимоотношения с ним у начальника джинаи так и не сложились. Асад не упускал малейшей возможности, чтобы не выставить Ушерзоя на людях человеком недальновидным, и ничего не смыслящим в оперативной работе. Командующий платил ему той же монетой, оскорбляя строптивого майора в присутствии сотрудников царандоя. Но все его попытки опорочить Асада выглядели настолько примитивными и глупыми, что присутствующим при подобных публичных перепалках офицерам, это было очевидным фактом.

Выпады со стороны своего заместителя командующий воспринимал крайне болезненно, и он постоянно внушал Денисову мысль, что начальник джинаи находится не на своём месте, и пора уж заменить его другим, более достойным руководителем.

По логике вещей, старший советник просто обязан был прислушаться к словам подсоветного и, сделав соответствующие выводы, доложить в Кабул свои предложения насчёт кадровой рокировки. Но полковник, умудренный большим житейским опытом, никогда не принимал скоропалительных решений. И Николай, и Геннадий ему неоднократно докладывали, что Ушерзой нечист на руку, и Асад для него, что бельмо в глазу. Уж слишком много он знал о тёмных делишках своего босса, и не просто знал, но и делился этой информацией с мушаверами.

Вот, и на этот раз, как только Асад вернулся с совещания, он пригласил в свой кабинет Николая и Геннадия. Туда же зашёл и Аманулла.

- Из Кабула пришел приказ о назначении Ушерзоя командующим царандоя в провинцию Пактия.

- Постой, постой! Пактия, это же Гардез, если я не ошибаюсь? - Поинтересовался Николай.

- Всё верно - Гардез.

- Это что же значит - рафик командони к себе в родные пенаты возвращается?

- Именно так.

- Слушай, Асад, а кто за него в Кандагаре остаётся?

- Сегодня Ушерзой представил Гульдуста как временно исполняющего обязанности командующего.

- Гульдуста, этого конченого алкаша?! - искренне удивился Николай. - Да он же окончательно развалит всю работу в царандое!

- А это будет зависеть от вашего руководителя. Как он поведёт себя с Гульдустом, так оно и будет. Но вот что я думаю - назначение Гульдуста временно исполняющим обязанности, а не командующим, свидетельствует лишь о том, что в этой должности он человек временный, и помяните мои слова, месяца через три, максимум четыре, Гулябзой пришлёт на эту должность кого-нибудь другого. Поэтому, передайте своему Денисову, чтобы он пригляделся к своему новому подсоветному. Не ровен час, упустит вожжи, с него же потом и спросят.

Новость о перестановках в командовании царандоя Денисов озвучил подчинённым в тот же день, на послеобеденной джиласе. А чуть позже, он заглянул на тринадцатую виллу, и обращаясь лично к Николаю, спросил:

- Ну, ты как - ещё не передумал в отпуск ехать?

- А Вы хотите, чтобы я остался? - съязвил Николай.

- Всё от тебя зависит. Если есть желание поработать на благо Родины, то я возражать не стану. Вон, один мой знакомый из Представительства, отказался же от отпуска. Говорит, что потом ему будет крайне трудно, вновь привыкать к забугорной жизни.

- Да знаю я этого альтруиста, ещё по спецфакультету - вмешался в разговор Васильев. - Удавится за лишнюю копейку. Отказавшись от отпуска, он в Афгане срубит столько бабла, сколько в Союзе за целый год не заработает. Ещё тот жмот - ради денег готов рисковать не только собственной шкурой, но и головой.

- Вот, видите, на что люди готовы идти ради денег, - подытожил Николай. - Нехай пропадут они пропадом, эти афгани и чеки. На всю жизнь их всё равно не напасёшься. Уж лучше я буду с женой по Союзу куролесить, нежели здесь тусоваться. А вы, уж как-нибудь сами, без меня тут управитесь. Вон - Геннадий, всё уже знает и понимает. Он завсегда вам подскажет, если что-то будет не так.

Последнюю фразу Николай произнес с некой долей юмора в голосе, дабы полковник, не дай Бог, не подумал, что он его поучает, или подковыривает.

- Кстати, а что по поводу смены руководства говорят ваши подсоветные? - Денисов резко сменил тему разговора, ради которого, судя по всему, он и нагрянул на виллу.

И они передали ему содержание разговора с Асадом.

Денисов внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Вся эта чехарда со сменой руководства царандоя, его самого напрягала. Не успел одного подсоветного хоть как-то приручить к себе, а теперь, придётся начинать всё заново.

- Ушерзой ещё неделю будет находиться в Кандагаре, пока не передаст все дела Гульдусту. И если он задумает какую-нибудь пакость против Асада, то это наверняка тому станет известно. А посему, свой рабочий день с подсоветными начинайте не с чтения шкурок, а с вопросов касающихся Ушерзоя, да и Гульдуста тоже. Вы правы, напоследок этот прохиндей запросто может выкинуть какой-нибудь фортель, как это произошло в своё время с тремя казёнными грузовиками. Если что узнаете, сразу же докладывайте мне.

Как в воду смотрел, товарищ полковник.

Буквально на следующий день Асад сообщил новость - Ушерзой намерен ехать в Гардез на царандоевском Ландкрузере, а чтобы его передвижение по трассе Кандагар -Кабул было безопасным, в качестве сопровождения берет вторую роту оперативного батальона, фактически оголяя два поста безопасности, где военнослужащие опербата несут службу. Но и этого ему показалось мало, и он отдал распоряжение царандоевскому ложестику, чтобы тот обеспечил группу сопровождения двумя грузовыми автомашинами и БТРом.

- Если Ушерзой поедет на Ландкрузере, то можно с полной уверенностью утверждать, что назад автомашину он не вернёт. Придумает что-нибудь, чтобы прикарманить внедорожник. Как и в прошлый раз, заявит, что машина подорвалась на мине и восстановлению не подлежит. А чтобы вообще спрятать концы в воду, сошлется на моджахедов, утащивших подорвавшийся автомобиль в зелёнку. Он мастак на подобные штучки.

Слова Асада советники в тот же день озвучили Денисову в мушаверке, перед тем как возвращаться в кампайн, и тот решил незамедлительно переговорить со своим подсоветным. Он отлично понимал, что Ушерзой действительно положил глаз на крутую иномарку, и если он её перегонит в Гардез, то никакими талями её оттуда уже не вернуть.

Николай с Геннадием с большим трудом убедили его не делать этого. Какой смысл в таком разговоре, если подсоветный уже считает иномарку своей собственностью, и ему совершенно наплевать, что по этому поводу думает Саиб мушавер.

- И что вы в таком случае предлагаете? - поинтересовался полковник.

- Есть у нас кое-какие соображения, - за двоих ответил Николай. - Если сказать Ушерзою, что его передвижение по напичканной духами трассе ни к чему хорошему не приведёт, то, вполне возможно, что он откажется от этой авантюрной затеи. А параллельно, вам надо проинформировать руководство Представительства, чтобы оно, в свою очередь, повлияло на министра внутренних дел ДРА, и он запретил Ушерзою поездку к новому месту службы в составе автоколонны.

- Всё это конечно хорошо, - возразил Денисов, - но вы плохо знаете, что он за человек. Всё равно сделает так, как посчитает нужным, и министр ему не указ.

- В таком случае, надо напугать его тем, что духи уже знают про его вояж в Гардез, и изготовились к нападению на конвой. Не в нашей провинции, а где-нибудь в Заболе, или Газни. Они не только иномарку экспроприируют, но заодно и голову ему отрежут.

- И каким образом вы всё это ему преподнесете? Если такая информация будет исходить от Асада, и агентуры джинаи или максуза, он ни одному их слову не поверит.

- Есть у меня одна мыслишка, но для этого мне надо уже сегодня встретиться со старшим советником ХАДа. Дадите свою Волгу?

- Не ко мне обращайся, а к переводчику Садулло. Он сегодня на ней рулит. Только обязательно загляни ко мне на виллу, после того как вернёшься с Майдана.

У Желобова Николай пробыл не более получаса. Вкратце обрисовав сложившуюся ситуацию, попросил его прогнать дезу генералу Тадж Мохамаду. Придумать детали готовящегося моджахедами нападения на высокопоставленного чина из царандоя, Николай отдал на откуп Владлена.

Позже, от него он узнает о содержании телефонного разговора, состоявшегося между ХАДовским генералом и Ушерзоем. А говорил генерал примерно следующее:

- Ну что, полковник, много денег нашкурил? Только не скромничай, мне не только об этом известно, да и не мне одному. Моджахеды тоже знают, что ты повезёшь три мешка пайсы. Даже номера машины знают, куда ты эти мешки загрузишь. Смотри, я тебя предупредил, и если не хочешь остаться без головы, лети лучше самолётом, или на вертолёте.

Вполне возможно, что Таджу действительно было что-то известно про деньги. А может быть он, таким образом, просто блефовал. Но Денисов, сидящий в кабинете командующего, заметил, как изменился в лице его подсоветный, после того как пообщался по телефону с ХАДовским генералом.

В тот же день он отменил своё решение добираться в Гардез по трассе, и заказал для себя военно-транспортный самолет МВД ДРА. Свою просьбу министру он мотивировал тем, что за время службы в провинции, у него скопилось кое-какое личное имущество, которое он планирует перевезти в Гардез. Что за имущество перевозил Ушерзой, никто из советников так и не узнал, но Денисов оборжался, когда Николай ему по секрету поведал, что по данным агентуры максуса, полковник самолично загружал в самолет огромные кипы книг, среди которых было полное собрание сочинений В.И. Ленина, изданное на языке дари.

Больше всех радовался Гульдуст, тут же оседлавший Ландкрузер. Словно дитё малое, получившее в подарок от родителей заветную игрушку, он мотался на нём по Кандагару, показывая всем значимость своей персоны. А черную Волгу, что в свое время ему презентовал Ушерзой, Гульдуст чуть позже отдаст Асаду.

В тот момент Гульдуст не мог знать, что пророчество Асада сбудется, и спустя четыре месяца, место командующего займет прибывший из Кабула полковник Мир Акай. Пока Гульдуст верховодил в должности ВРИО командующего, царандой стал трещать по швам. Масштабы дезертирства достигли такого высокого уровня, что Денисову пришлось бить тревогу. Но и без его депеш в Кабуле отлично понимали, что парчамист Гульдуст, рано или поздно будет пущен под сплав халькистом Гулябзоем

Все это произойдет позже. А пока же, в собственной жизни Николая наконец-то наметились перемены в лучшую сторону. Из Представительства пришла телеграмма, в которой ему предписывалось прибыть в Кабул для отправки в отпуск. И хоть ждал он с нетерпеньем этого момента, но новость застала врасплох - на сборы отводилось всего одни сутки.

В Кабул прилетит пятнадцатого августа, где узнает, что его самолёт улетает в Москву через пару суток. Отпускников не особо жаловали длительным проживанием в представительской гостинице Беркут, и в запасе у Николая был всего лишь один свободный день, чтобы успеть побывать в дуканах Старого микрорайона, и прикупить там кое-что из бакшишей. Мечтой "нанайца" было посещение район Шахринау, где тот же самый товар можно было приобрести по более низким ценам.

Но ему сильно не повезло. Этот единственный день по закону подлости выпадал на воскресенье, и в Представительстве кроме дежурной смены и ответственного руководителя, больше никого не было. Начальник дежурный части категорически отказался предоставить ему и ещё трем советникам, навсегда улетающим в Союз, дежурный ПАЗик. Свой отказ он объяснил тем, что по указанию генерала, автобус весь день будет занят для выполнения какого-то особого задания.

Николай здорово приуныл. И было с чего. В Кандагаре он так и не успел приобрести ничего особенного, чтобы порадовать жену, детей и сослуживцев. Пачка корейских ногтегрызок и несколько китайских ручных часов, это всё, что он мог привезти домой. А вот дембелей это обстоятельство особо не расстроило. В Беркуте они жили почти неделю, и за это время успели затариться чайными и кофейными сервизами Старый граф, отрезами экзотических тканей Борода и Рюрикс, и прочими импортными шмотками фирмы Кабул-подвал.

Николаю ничего не оставалось, как присоединиться к застолью организованному дембелями, и пить с ними за благополучное возвращение на Родину. Чтобы не выглядеть халявщиком, от себя проставился литром фирменной Доны.

В процессе проведения данного мероприятия, в гостиничный номер заглянул начальник дежурной смены. Он сообщил, что сегодня утром из Москвы поступила телеграмма, согласно которой генерал вызывается в министерство для участия в совещании.

Николай сразу сообразил, что стало причиной сегодняшнего отказа предоставить им автобус, и своё предположение высказал дежурному, на что тот заметил:

- А твой вылет в Союз, задерживается на неделю. В самолёте не оказалось лишнего места, и вместо тебя полетит наш руководитель. Так что, можешь радоваться, у тебя будет масса свободного времени, чтобы затариться бакшишами. Смотри, только не спейся за это время, и помни - ты нужен своей супруге здоровёхоньким и трезвым. Сам знаешь, для чего.

В тот момент Николай не знал, радоваться ему, или печалиться. С одной стороны, это очень даже хорошо, что он полетит позже. За это время действительно сможет купить всё, что запланировал. Но с другой стороны, жена уже наверняка едет сейчас на поезде в Москву, чтобы завтра встретить его в Шереметьево-2. И что она подумает, когда среди пассажиров прилетевшего из Кабула самолёта не увидит родную физиономию?

Свою озабоченность он высказал дежурному, на что тот его тут же успокоил:

- Не дёргайся, капитан, в Москве уже всё схвачено. Самолёт будут встречать люди из министерства, которые предупреждены насчёт твоей проблемы. После того как прилетевшие пройдут таможенный и пограничный контроль, по громкоговорящей связи твою жену пригласят в дежурную часть ОВД аэропорта, и разъяснят сложившуюся ситуацию. Для неё забронирован номер в гостинице Комета, где она будет жить, дожидаясь твоего прилёта. Полагаю, вы не сразу уедите из Москвы в свою Астрахань, так что, этот гостиничный номер вам пригодится, пока будете находиться в столице.

После таких слов, Николай воспрянул духом. А и действительно - чего он теряет? И подарками успеет обзавестись, и с женой встретиться по-человечески.

Утром следующего дня вчерашние собутыльники загрузили в автобус свои чемоданы, баулы, коробки с сервизами и, пожелав Николаю удачи, укатили в аэропорт. А он как неприкаянный стал мотаться по территории Представительства, пытаясь найти хоть одну родственную душу, с кем можно было бы опохмелиться. Вчерашний ужин завершился далеко за полночь, и злоупотребили они предостаточно, отчего его голова была, как бы, не на своём месте.

Но как назло, ни одной живой души он так и не встретил. Оно и неудивительно, поскольку первые постояльцы Беркута в понедельник появлялись ближе к обеду, после прилета рейсового самолёта из Москвы, а отъезжающие в отпуск или на дембель, тянулись на протяжении всей недели. Кроме этого, в конце месяца из всех провинций наезжали гонцы за пайсой, продуктами питания и алкоголем. В такие дни Беркут представлял собой растревоженный улей.

Николай не помнил, как оказался возле кабинета Шенцева. Немного подумав, постучался в дверь

- Не закрыто, - раздался голос по ту сторону двери.

Он осторожно приоткрыл дверь, и заглянул внутрь. Полковник сидел за столом, внимательно читая какой-то документ, и не поднимая головы, произнес:

- Заходи, чего крадёшься.

Николай поздоровался, и смело шагнул в кабинет. И только после этого полковник оторвался от чтения, и глянул в сторону вошедшего сотрудника. В первое мгновение он не узнал Николая, а когда до него наконец-то дошло, кто перед ним стоит, выскочил из-за стола и принялся его тискать.

- Так это тебя сегодня с рейса сняли? - рассмеялся он. - А я-то все думаю, кому это так крупно не повезло с отпуском. Ну, ничего, ничего, тебе же лучше будет, лишнюю неделю отгуляешь, без включения её в срок отпуска. Сам-то как?

И между ними завязалась дружеская беседа. Николай рассказал за кандагарское житьё-бытьё, про смену руководства, и про многое другое, что приходит в голову на подобных неформальных встречах начальника с подчинённым.

- Слушай, а что там за история произошла с ликвидацией полевого командира? Из шифровки, которую прислал Денисов, я так и не понял, что вы там с афганцами намудрили. Расскажи-ка поподробнее, как всё на самом деле было.

И Николай в красках расписал товарищу полковнику, как они провернули многоходовку, результатом которой стала успешная реализация оперативной разработки, с последующей ликвидацией одиозного главаря банды.

- Молодцы! - резюмировал Шенцев. - Вот это действительно настоящая оперативная работа, а не какие-то там хухры-мухры. Знаешь что, у тебя свободного времени до фига будет, найди свободную минуту, изложи на бумаге всё то, о чём мне сейчас рассказал. Обязательно включим этот случай в итоговый меморандум. Кстати, а чем ты сегодня планируешь заняться?

- Ещё не определился. Вот, думаю, кого бы из знакомых в Беркуте встретить, и за компанию слегка подлечиться.

- А я что, разве не знакомый тебе? - театрально возмутился Шенцев.

Не говоря ни слова, он полез в тумбочку стола, и достал оттуда початую бутылку коньяка. Со стоящего на подоконнике подноса с графином и стаканами, взял два гранёных стакана, и плеснул в них спиртное.

- Извини, но закусить у меня нечем. Так что, будем пить, занюхивая рукавом.

А потом он пригласил Николая в гости к себе на квартиру в Старом микрорайоне, куда они позже поехали на служебной Волге.

В тот вечер однополчане довольно долго сидели за столом, рассказывая друг другу забавные и грустные истории из своей забугорной жизни. Шенцев показал Николаю старинную саблю с арабской вязью на клинке. Эту саблю ему на день рождения подарил подсоветный, генерал-лейтенант Саравзаволь, и теперь он думает, как провезти раритет в Союз, чтобы его не реквизировали советские таможенники. Наверно придётся заручиться официальным письмом руководства афганского МВД, что сабля передана в дар музею МВД СССР, а ему поручено доставить её в Москву. Если эта афера удастся, то он станет обладателем уникальной вещицы, за которую иной коллекционер холодного оружия отдаст баснословные деньги. Но он не собирается отдавать или продавать кому-либо столь ценный подарок. Повесит у себя дома на ковёр, и пускай висит там эта сабля, напоминая о днях проведённых в Афганистане.

В разговоре, как бы, между прочим, Николай высказал озабоченность, что не успел затариться бакшишами, на что Шенцев пообещал не следующий же день организовать для него машину, а заодно и переводчика, чтобы можно было съездить на Шахринау, и прикупить в тамошних дуканах всё необходимое.

Он действительно организовал для него служебную автомашину и переводчика. Им на хвост упал ещё один советник, накануне прибывший в Кабул из провинции Тахар. Он убывал на дембель, и в Союз должен был лететь одним самолётом с Николаем. Они уже собирались сесть в УАЗик, но в это время прибежал дежурный по Представительству и, запыхавшись, сообщил новость - на Шахринау убит советский офицер.

По предварительной информации было известно, что его застрелили из пистолета с глушителем, возле дукана торгующего дорогими наручными часами "Сейко" и "Касио".

В связи с данным происшествием, им запретили выезд в город, и туда они смогли попасть лишь за день до отлета в Союз. На этот раз поехали в ПАЗике, и кроме Николая в него сели ещё три советника, прибывшие в Кабул из разных провинций для последующего отъезда в отпуск и на дембель. Поскольку своё оружие советники сдали на хранение в дежурную часть, в тот день с ними поехал переводчик, вооруженный автоматом и пистолетом.

В городе Николай не заметил никаких советских военных патрулей, а вот царандоевцев там было предостаточно. Один такой патруль из трех человек попытался проверить у шурави документы, но сопровождающий переводчик сказал им что-то на дари, и они отстали от них.

Уже потом, возвращаясь в Представительство, мушаверы поинтересовались у него, что от них хотели патрульные, на что тот ответил, что афганцы подумали, что они военнослужащие вооруженных сил СССР, а когда узнали, что имеют дело с мушаверами царандоя, потеряли к ним всяческий интерес.

На Шахринау Николай был впервые, и этот торговый район произвёл на него неизгладимое впечатление. Богатейший район города, где дуканы были совсем не такими, какими он привык их видеть в Кандагаре. Стеклянные витрины с лежащим за ними товаром, пестрота тканей, горы электроники, всё это завораживало и тянуло к себе покупателя, понуждая его как можно скорее раскошелиться. У каждого дукана стояли зазывалы, в большинстве своём подростки, хватавшие за руки прохожих и едва ли не силком затаскивая их внутрь торговой точки. А если в дукане по какой-то причине не было посетителей, то его хозяин сам выходил на улицу, выискивая в толпе прохожих потенциальных покупателей.

Глядя на всё это великолепие, Николай почему-то вспомнил про советскую торговлю, где продавец даже самой захудалой лавчонки, в которой нет ничего кроме соли и спичек, чувствует себя неким барином, воспринимающим покупателей за людей низшего сорта. Попробовал бы такой горе-работник советского прилавка выжить в условиях жесточайшей конкуренции, какую Николай увидел в Афганистане. Тут особо не поторгуешь дефицитом из-под прилавка, поскольку дефицита, как такового, нет вообще. Попади сюда рядовой советский покупатель, он, наверняка бы подвинулся рассудком от всего увиденного, и за один заход в торговые ряды опустошил свои карманы от наличности.

ПАЗик притормозил возле дукана торгующего наручными часами. Вместе с дешёвыми китайскими поделками, под застекленными прилавками красовались дорогущие часы известных японских фирм. Хотя, наличие на часах фирменных знаков и прочих раскрученных брендов, не означало, что они сделаны в тех странах, какие значились на упаковках. Китайские кулибины научились делать такие искусные подделки, что неискушенный покупатель нисколько не сомневался в оригинальности приобретаемого товара.

Но одно дело такую вещь изготовить, и совсем другое, продать её, выдавая за оригинальное изделие, наварив при этом солидный куш. А для этого как раз и существовали ушлые дукандоры, факиры по жизни и мошенники по сути, которым позавидовал бы иной маститый фокусник.

Дукандор сразу смекнул, что перед ним стоят шурави, у которых отродясь не было импортных наручных часов. Чуть ли не силком он заволок их в свой аквариум, и приступил к рекламе товара. Сначала он выставил на прилавок стеклянную банку, наполненную обычной водой. На дне банки лежали несколько часов марок Касио, Сейко и Ориент. Выуживая их поочередно из воды импровизированной удочкой, дукандор показывал на циферблат, где секундная стрелка, как ни в чем не бывало, отсчитывала неумолимое течение времени. После этого, он, как бы невзначай, ронял часы на пол и, подняв обратно, демонстрировал безукоризненную работу часового механизма. Таким образом, он наглядно продемонстрировал покупателям, что часы не только водонепроницаемые, но также снабжены противоударным механизмом.

Потом он поочередно подносил часы к внутренней стороне стеклянного прилавка, и прижимал их циферблатом. Странно, но часы словно приклеивались к витрине, маятником покачивая свисающим браслетом. Убедившись в том, что своим фокусом произвел на шурави неизгладимое впечатление, дукандор с гордостью заявил:

- Чисьтий крусталь.

А чтобы доконать их психику окончательно, отклеивал часы от витринного стекла, и, достав из кармана обычный гвоздь, проводил острым концом по крусталю. Странно, но после столь варварского отношения к дорогостоящему товару, на стекле часов не оставалось никаких царапин.

Только один из уезжающих на дембель советников позарился на часы Сейко, и поторговавшись с продавцом, приобрел их за четыре тысячи афгани. За такие деньги в Союзе он мог запросто приобрести с десяток отечественных командирских хронометров.

Николая подобные дорогостоящие покупки совершенно не интересовали, поскольку он вообще не носил наручных часов. А всё потому, что в ранние годы работы опером, при задержании грабителя, именно наручные часы едва не стали причиной получения серьезной травмы кисти руки. По этой же причине, на втором году супружеской жизни, он навсегда зарёкся носить обручальное кольцо.

Как-то раз Николай услышал от Васильева байку, что в Кабуле китайские часы продаются не поштучно, а вёдрами. Понятное дело, то была всего лишь байка, но в ней имелась доля правды. Кварцевые часы в пластмассовом корпусе, можно было запросто приобрести за сотню афошек, а в металлическом, чуть дороже. Дюжину именно таких часов он и купил в том дукане. Не для себя, а для многочисленной родни и друзей. А ещё он купил несколько шариковых авторучек с часами. Их он планировал подарить сослуживцам по уголовному розыску.

В следующем дукане куда зашли всей толпой, торговали канцелярскими товарами. Там они обзавелись китайскими калькуляторами. Один такой калькулятор в виде приплюснутой фигуры медвежонка, Николай купил для дочери, которая осенью пойдет во второй класс. Ещё один - с солнечной батарейкой, взял для супруги. На работе она постоянно имела дело с разного рода вычислениями, и ей он очень даже пригодится. Третий мини-калькулятор размерами не более пачки сигарет, и толщиной с плотный лист картона, взял для своего шефа. Будет на чём подсчитывать раскрываемость преступлений.

Потом они посетили шмоточные дуканы, где для всех членов своей семьи, Николай приобрёл костюмы из варёнки, и пару отрезов тканей для супруги. Ничего другого покупать не стал, поскольку денег оставалось около тысячи афгани, и их хватало на отвальную бутылку Столичной, которую он там же на Шахринау и приобрёл.

Конечно, можно было бы разориться и купить намного больше бакшишей, но для отпускников вес багажа был ограничен двадцатью килограммами, и за каждый лишний килограмм перевеса пришлось бы отстегнуть весьма солидную сумму. Да и не планировал Николай тащиться в отпуск с баулами, ограничившись лишь одной дорожной сумкой, куда уместились все подарки. А чтобы грузчики в аэропортах Кабула и Москвы не позарились на её содержимое, ещё в Кандагаре он купил миниатюрный навесной замочек маде ин Чина, приспособив его для замыкания застёжек молний.

По возвращению в Беркут не стали откладывать в долгий ящик прощальный ужин, и разложив на столе всё, что имелось у них в наличии из съестного, приступили к трапезе, затянувшейся далеко за полночь.

О чем они только не говорили в тот вечер, какие байки не рассказывали друг другу о своём героическом пребывании на чужбине. Вспомнили и за случай с погибшим на Шахринау советским офицером. Кто-то из присутствующих заметил, что вполне возможно, всё это произошло возле того самого дукана, где они сегодня покупали часы. От этих слов Николаю стало как-то не по себе, и легкий холодок пробежал меж лопаток. Если бы духи захотели с ними расправиться, то им ничто не помешало это сделать, поскольку все они, кроме водителя и переводчика, были безоружными.

Что на самом деле стало причиной гибели того советского офицера, им так никто и не сказал. Но Николай почему-то не верил в то, что он мог покончить жизнь самоубийством, как это прозвучало в официальной версии советского военного командования. Да и зачем ему надо было тащиться в город, чтобы там застрелиться, если наложить на себя руки он запросто мог, не покидая своей воинской части.

Из разговоров, ходивших среди постояльцев Беркута, следовало, что в офицера стреляли сзади, и пуля угодила ему в затылок. Не исключено, что он мародёрничал перед возвращением в Союз, и дукандоры, которых он "ошкурил", обратились за помощью к знакомым моджахедам. Но если это произошло именно так, то он наверняка был не один, поскольку даже самый отмороженный шурави никогда не потащится в город в одиночку. Если, конечно, он не был сильно пьян, и не отдавал отчета своим безрассудным действиям. Ему теперь уже всё равно, а вот у его непосредственного командования основные неприятности ещё впереди.

В процессе застолья в номер, где они расположились, заглянул Шенцев. Его появление было столь неожиданным, что мужики даже не успели убрать со стола спиртное. Но полковник спокойно отнесся к тому, что его подчинённые распивают спиртные напитки в казённом заведении. Не обращаясь ни к кому конкретно, он пожелал всем благополучного полета на Родину, а дембелям успехов в дальнейшей службе.

Кто-то из присутствующих пригласил полковника к столу, на что он вежливо отказался, мотивируя это тем, что завтра утром будет встречать руководителя Представительства, а тот не любит, когда от подчиненных попахивает перегаром.

А потом он с вопросом обратился к Николаю:

- Где думаешь служить вторую половину командировки? По возвращению из отпуска, ты имеешь полное право выбрать любую другую провинцию для прохождения дальнейшей службы в Афганистане, где и условия бытовые получше, да и духи не такие агрессивные как в вашем Кандагаре.

- Нет, товарищ полковник, пожалуй, я вернусь в наш Кандагар. Дюже привык я к нему, да и не могу я променять своих сослуживцев и подсоветных только ради того, чтобы обрести спокойную жизнь. Адреналина мне однозначно не будет хватать на новом месте.

- И это ты правильно решил. Будь на твоём месте, я именно так бы и поступил. Ну что, будем прощаться. Больше я с тобой в Афганистане не свижусь - через месяц срок моей командировки заканчивается окончательно и бесповоротно. Да ты и сам это знаешь.

Они крепко обнялись друг с другом. То же самое полковник проделал с остальными присутствующими за столом сотрудниками и, махнув на прощанье рукой, вышел из комнаты.

А мушаверы продолжили застолье, и очередной тост подняли за здоровье Шенцева, которому ещё целый месяц трубить в Афганистане, и кто знает, каким окажется для него этот дембельский месяц, если опасность постоянно подстерегает советского человека в этой воюющей стране.

Рано утром загрузившись в ПАЗик, они поехали в аэропорт. Туда им надо было прибыть за два часа до прилёта рейсового ТУ-134, и за это время пройти регистрацию билетов и груза, а также процедуру таможенного и пограничного контроля. В толпе находящихся в аэровокзале афганцев, Николай заприметил старика в английском френче. Того самого, что год тому назад предлагал услуги грузчика. Вот и на этот раз, подойдя к шурави, он стал жестикулировать руками, предлагая поднести вещи до багажной тележки. Никто не отреагировал на его размахивание руками, а Николай, достав из кармана завалявшуюся сотенную купюру афгани, отдал её афганцу, со словами:

- Бакшиш.

Старик тут же сунул купюру в боковой карман френча, и стал хвататься руками за стоящую возле Николая сумку, тем самым давая понять, что готов отнести её куда угодно. Но Николай вежливо отказался от его услуг и, многократно раскланиваясь перед ним, старик растворился в толпе отъезжающих.

Внутри здания аэровокзала было очень душно, поэтому, сразу же после того как советники прошли регистрацию и сдали багаж, всей толпой вышли на открытую площадку рядом со зданием аэровокзала. В этот самый момент они услышали посвистывающие звуки, доносившиеся с восточной окраины взлетно-посадочной полосы. Этот звук Николаю был хорошо знаком, поскольку, его он неоднократно слышал у себя в Кандагаре, когда встречал или провожал на Ариане сослуживцев.

Набирая высоту, два вертолёта закружили над аэродромом. А когда они поднялись на почти километровую высоту, послышался звук летящего самолёта. Его сероватый силуэт был хорошо виден высоко в небе, и о том, что он намерен сесть именно в Кабуле, ничто не свидетельствовало. Но вот, тональность работающих реактивных двигателей ТУшки резко изменилась, и создалось такое впечатление, что они заглохли, а самолет, словно натолкнувшись на невидимую преграду, резко завалившись на левый бок, стремительно понёсся к земле.

Кружащие над аэродромом вертолеты, стали отстреливать гирлянды тепловых ловушек, обеспечивая безопасное приземление гражданского самолёта, а тот, наконец-то достигнув ВПП, с рёвом пронёсся мимо встречающих. Потом он не спеша развернулся, и также не спеша, подкатив к стояночной площадке напротив аэровокзала, заглушил двигатели. По поданному к самолету трапу стали спускаться пассажиры. Одновременно с этим, к самолету подъехали легковые автомобили, куда, судя по всему, уселись высокопоставленные советские и афганские чиновники. Одна из таких машин встречала руководителя Представительства МВД СССР.

Но в тот момент советники не стали разглядывать, кто, же там прилетел, поскольку их пригласили пройти в комнату-концентратор для улетающих пассажиров, и они всей гурьбой двинулись в душегубку, где предстояло провести последние минуты пребывания на афганской земле.

Для Николая они не были самыми крайними. Спустя каких-то пятьдесят суток, он вновь вернётся в Афганистан, и де-жа-вю повторится заново. Но в тот момент о чем-то грустном ему не хотелось даже думать. Все мысли были далеки от обыденности мушаверского бытия, и впереди его ждала хоть не большая по сроку, но всё-таки вполне спокойная. гражданская жизнь, без всех этих обстрелов, взрывов и прочих непредвиденных обстоятельств жизни.

Уже находясь на большой высоте, когда самолёт взял курс на Ташкент, у него в голове, как-то само собой, прозвучало несколько пафосных слов:

- До свиданья, Афган, я к тебе ещё вернусь!


Эпилог


Отдохнув от делов ратных, Николай вновь вернётся в Афганистан, и вторая половина его загранкомандировки продлится чуть больше семи месяцев. Но эти дни, недели и месяцы, станут для него самыми трудными и ответственными.

Сначала в Союз вернётся Александр Васильев, и Николаю больше месяца придётся совмещать работу в максусе с советнической работой в отделе безопасности. Геннадий Стрепков покинет Кандагар практически сразу, как только туда возвратится Николай - будет назначен старшим советником в другую провинцию, а на его место так и не будет назначен сменщик, в связи с чем Николаю прибавится работы в джинаи.

Уедет в отпуск старший советник Денисов, а перед тем как покинуть Кандагар, он, по согласованию с руководством Представительства, назначит Николая временно исполняющим обязанности старшего советника царандоя. Вот только из отпуска он так и не вернётся по причине обострения хронического заболевания, и Николаю придётся долгих четыре месяца находиться в должности старшого, которые для него окажутся самыми трудными за всё пребывание в Афганистане. Но он и это выдюжит, и по возвращению в Союз, свои воспоминания за этот ответственный период жизни опишет в своей книге Второй пояс.

Пройдут годы и многое изменится, как в его личной жизни, так и в жизнях людей, с кем ему довелось повстречаться в Афганистане. В разное время уйдут из жизни Александр Николаевич Денисов, Юрий Беспалов. Виталий Потапов, Махмуд Гиесетдинов. Живы ли остальные переводчики вернувшиеся из Афгана в среднеазиатские республики, где уже в ту пору начали поднимать свою голову националисты и просто бандиты, Николаю ничего не известно. Также он практически ничего не знает о дальнейшей судьбе своих подсоветных. Но точно знает, что генерал Хайдар погибнет в 1989 году, когда поедет в Джелалабад на свадьбу к родственнику, где будет убит моджахедами.

Георгий Даценко вернётся в свою Украину, и военную службу завершит в начале третьего тысячелетия, уйдя в отставку с должности заместителя начальника политического управления внутренних войск Украины.

Николай Прокопенко успеет повоевать в Нагорном Карабахе находясь в должности начальника политотдела Донецкой отдельной бригады внутренних войск. А однажды, он в одиночку захватит и обезоружит более двух десятков боевиков, за что будет награждён орденом.

Виктор Бурдун недолго задержится на Камчатке, и переберётся на свою историческую родину в город Николаев. Последний раз Николай переписывался с ним через Интернет незадолго до случившегося в Киеве майдана, после чего связь между ними прервалась по независящим от Николая причинам.

Виктор Лазебник по возвращению в СССР будет назначен на должность заместителя министра внутренних дел Белоруссии, получит генеральское звание, а после отставки по выслуге лет, возглавит Минскую высшую школу милиции. Сейчас находится на заслуженном отдыхе.

Владимир Степанович Белецкий вернётся в свой Ставрополь и ещё несколько лет прослужит в правоохранительных органах. Сейчас он почётный ветеран УМВД Ставропольского края, и своими воспоминаниями о службе в милиции и Афганистане, делится с молодыми сотрудниками полиции и гражданской молодёжью.

Владимир Головков и Александр Васильев живы и здоровы, воспитывают внуков, и Николай постоянно созванивается с ними по телефону.


Оглвление

Стр.

Неожиданное предложение ......................................................... 1

Поездка Волгоград ............................................................... 3

Ташкент город хлебный ............................................................... 7

Спецфаультет ............................................................................10

Опыт не пропьёшь ......................................................................13

Вызов ....................................................................................... 15

До свидаья, Москва! .................................................................... 17

Перелёт ....................................................................................18

Кабул - город контрастов. Первые впечатления................................... 20

Представительство .....................................................................25

Первые встречи, первые знакомства .............................................. 27

Микрорайон с Маркетом ............................................................ 29

Назначение .............................................................................. 31

Афганистан с высоты птичьего полёта .......................................... 33

Дорога с Майдана ...................................................................... 36

Кампайн ................................................................................. 41

Тринадцатая вилла ..................................................................... 45

Кандагар ................................................................................. 49

Первая поездка в город ................................................................ 54

Последние наставления Валеры Махнаткина ...................................... 57

Особенности советнической работы в условиях афганской войны ........... 65

Координация ................................................................................70

Спецоперация в Аргандабе ............................................................75

Тайна счекретной кладовки ............................................................ 84

Бей своих, чтоб чужие боялись .........................................................88

Проводы Головкова....................................................................... 92

Зачистка Кандагара ....................................................................... 97

Шифровальная ............................................................................ 106

Быт заедает. Или празднование нового года ........................................ 112

Ушерзой ..................................................................................... 119

Совещание в Кабуле ..................................................................... 123

Воспитательный процесс ............................................................... 136

Операция в Шинарае ................................................................... 144

Индус китайского происхождения ................................................... 151

День рождения ............................................................................. 162

Как два полковника власть делили ................................................... 168

Ликвидация крохобора ................................................................... 173

До свиданья, Афган! Я к тебе ещё вернусь........................................... 181

Эпилог ...................................................................................... 190


190