# Награда

Анатолий Яковлевич Воронин

Награда


По установившемуся в Представительстве МВД СССР порядку, награда находила своего героя лишь в конце его двухгодичной командировки в Афганистан. При этом был установлен некий перечень, согласно которому каждый из претендентов мог надеяться на ту или иную государственную награду. Самой последней в этом списке была медаль 'За боевые заслуги'. Ею награждались практически все переводчики и советники, работавшие в относительно спокойных провинциях. Если кто-либо из этой категории сотрудников проявлял мужество на занимаемом посту, он был вправе рассчитывать на медаль 'За отвагу'. Самой почетной наградой среди советников бал орден 'Красной Звезды'. Им награждались советники и старшие советники, работавшие в самых горячих точках Афгана, при условии, что за двухгодичный срок закордонной службы ими не было совершено никаких дискредитирующих проступков. В исключительных случаях, этот орден могли получить и переводчики, но для этого им нужно было очень сильно 'постараться', а если сказать точнее, совершить героический подвиг с риском для своего здоровья, а может быть даже и ценой собственной жизни.

Гиесетдинов Махмуд в Афганистан прибыл из Ферганской области в 1985 году. Поскольку он свободно владел, и дари и пушту, его определили переводчиком в группу советников МВД, в провинцию Кандагар. Работая у себя на Родине начальником отделения уголовного розыска, Махмуд не понаслышке знал, что такое преступный мир. В Кандагаре ему тоже пришлось работать бок о бок с советниками уголовного розыска и спецотдела. Вместе выезжали на 'боевые', вместе разбирались в хитросплетениях кандагарского криминала. Но кроме этой, основной его работы, приходилось Махмуду довольно часто бывать на многочисленных джиласах - совещаниях, куда его прихватывали то старший советник - Белецкий, то старший зоны Юг - Лазебник. Одним словом, работы у Махмуда было, хоть отбавляй.

А как-то раз, к его услугам прибег советник по политической работе царандоя - Потапов. Нужно было съездить в отдаленный уездный центр, где планировалось проведение мероприятий по раздаче гуманитарной помощи. Уже на обратном пути бронетранспортер, на котором вместе с афганцами ехал Махмуд, подорвался на 'итальянке'.

От того подрыва погибло несколько человек, а сам Махмуд получил диффузионную контузию. От верной смерти его спасло только то, что он сидел на носовой части БТРа, а взрыв произошел под последним колесом с противоположной стороны бронемашины.

Долгих два месяца Махмуд провалялся в Кабульском госпитале, после чего сразу же уехал в отпуск на Родину. Все советники считали, что уже никогда больше не увидят Махмуда в Кандагаре. По сложившейся традиции, любой сотрудник, отслуживший первый срок в 'горячей' провинции, имел право выбора служить второй срок в более спокойном месте. Он мог остаться в Представительстве, в Кабуле, а мог попросить перевода в другую провинцию, где никто из советников живых 'духов' и в глаза-то никогда не видел.

Но, вернувшись из отпуска, Махмуд вернулся в Кандагар. Там были его друзья, там жили афганцы, с которыми он успел сдружиться.

Еще когда он лежал в госпитале, на него было направлено представление на правительственную награду. В 'центре' решили, что подвиг Махмуда достоин ордена и уже в феврале 1987 года награда нашла героя. Эх, и покутили же тогда советники, обмывая награду Махмуда! И то, правда, ведь до этого не то, что ни один советник, ни один переводчик не получал наград в течение срока командировки. Ордена и медали обычно вручались спустя пару - тройку месяцев после возвращения награжденного на Родину.

Отгуляли, отгудели советники, обмывая чужую награду, а тут как раз подошло время писать 'дежурное' представление на Махмуда. Ведь как-никак, он честно выполнил свой интернациональный долг в Афганистане, и за два года пребывания в провинции, покрывшей себя дурной славой, достоин был высокой правительственной награды. Когда представление ушло в Кабул, все стали гадать, какую именно награду получит Махмуд. Одни полагали, что он запросто урвет второй орден. Вторые, считали, что Махмуду светит не меньше медали 'За отвагу'.

Ошиблись и те, и другие. Через месяц из Кабула пришел ответ, о том, что представление на Махмуда положили 'под сукно'. Высший эмвэдэшный чин посчитал, что Махмуду и врученного ордена и так вполне достаточно. Когда старший советник попытался, было выяснить, в чем дело, и почему по отношению к Махмуду проявлена такая несправедливость, ему недвусмысленно намекнули, что лишних наград в Представительстве нет, и если он готов пожертвовать ради переводчика своей наградой, то флаг ему в руки.

Больше по этому поводу Белецкий в Кабул не обращался, а Махмуд уехал на Родину, увозя с собой орден, который он получил ценой тяжелой контузии.

А о том, что он два года находился на грани жизни и смерти, никто так и не вспомнил.