# Не плюй в колодец...

Анатолий Яковлевич Воронин

Не плюй в колодец...


В ноябре 1986 года, окончательно устав от нападений "духов" на посты первого пояса обороны Кандагара, афганское военное и партийное руководство обратились за помощью к командованию Сороковой Армии.

Афганцы не просили многого, поскольку, не надеялось на то, что 70-я Бригада, только что вернувшаяся с тяжелейшей операции, проведенной совместно с Лошкаревской бригадой спецназа, была в состоянии оказать действенную помощь в блокировании города по всему внешнему периметру, протяженность которого составляла не менее двух десятков километров.

Именно блокированию, и ничего более, потому как сами афганцы планировали чистить не прилегающую к городу "зеленку", а сам город, кишащий на ту пору "духами", обнаглевшими до такой степени, что нападения средь бела дня на военнослужащих Второго армейского корпуса и царандоевцев для них стало обыденным делом. Ранее такие зачистки города проводились не единожды самими афганцами, но они практически ни разу не давали положительных результатов. Еще не начавшись, они были обречены на провал, поскольку "духи" исчезали из города, словно проваливаясь сквозь землю.

Была оперативная информация, что заблаговременно предупрежденные многочисленными осведомителями, засевшими в государственных и военных структурах, они уходили в "зеленку" по тайным ходам подземных кяризов. А чтобы этого не произошло в очередной раз, и вынуждены были афганцы обратиться за помощью к шурави, потому как только те могли надежно блокировать возможные пути ухода моджахедов из города. Наученные горьким опытом, те знали, каким образом необходимо минировать кяризы, как устраивать всевозможные засады и ловушки на возможных путях отхода противника через многочисленные подземные коммуникации. Да и надежней они были, нежели соотечественники, которые через одного были если не "духовскими" пособниками, то уж недобросовестными служаками однозначно...


Отделение Хвата в тот день выдвинулось к кишлаку Лой-Бала-Карз, едва ли не вплотную примыкавшему к городским улицам на его южной окраине. Небольшой по ширине арык, отделял кишлачные дувалы, от дувалов городских дворов. Именно этот арык и был той самой невидимой глазу гранью, отделявшей городскую суету от размеренной и сонливой кишлачной жизни.

Официально, кишлак не входил в "зеленую зону", потому как, по всем имеющимся отчетным документам провинциального комитета НДПА в нем, в свое время, была установлена госвласть. Но, это только на бумаге так было, а на самом деле, ни один представитель этой самой госвласти и носа не совал туда, дабы раз и навсегда не потерять свою легкомысленную голову. Даже раздача гуманитарной помощи, что пару раз проводилась в этом кишлаке, больше была похожа на войсковую операцию. Семьи воевавших по всей округе "духов" жили в кишлаке вполне официально, да и сами "духи" регулярно грелись у родного очага, совершенно не заботясь о том, что будут схвачены сотрудниками ХАДа или царандоя. Одним словом - "духовский рай".

И вот, этот самый "рай", досталось блокировать Хвату и его подчиненным. Он сразу понял в какой "жир" влез по самые уши. Операция еще толком не успела начаться, а их БТР уже был обстрелян "духами" из гранатомета. Им просто повезло, что граната угодила не в бронемашину, а в угол дувала, разворотив в нем здоровенную дырищу. БТР они шустро загнали в узкий проулок, под прикрытие окружавших с трех сторон глинобитных стен, а сами устроили за "духами" настоящую охоту. Козе было понятно, что те не стали дожидаться, пока их всех перебьют, и мгновенно ушли в кяризы, где достать их теперь было весьма проблематично.

Вместе с двумя остальными отделениями их десантного взвода, подчиненные Хвата блокировали пару кишлачных улиц, и методично, переходя из одного двора в другой, стали забрасывать находящиеся там колодцы с питьевой водой ручными гранатами. Пользы от этого было - ноль, поскольку тонущие в воде гранаты практически не причиняли противнику совершенно никакого вреда. В воде взрывная волна далеко не распространялась, а осколки от гранат, так те вообще никуда не летели. Получался глухой удар с вспениванием воды в месте взрыва, и не более того.

Израсходовав все снаряженные гранаты, бойцы Хвата сняли прикрепленный к задней части БТРа деревянный ящик с эргэдешками, и не спеша, стали вворачивать в них взрыватели. Спешить действительно было некуда - "духи" активного сопротивления им больше не оказывали, а стало быть, можно было слегка расслабиться, тем более что такое ответственное дело, как снаряжение гранат суеты не приемлет. Тут не только взрыватель надо ввинтить в гнездо гранаты, но заодно и проверить состояние усиков чеки, посмотреть, не сместилась ли чека в своем гнезде, не деформирован ли рычаг, нет ли вмятин на детонаторе. В боевой обстановке конечно не до этого, только успевай, снаряжай да кидай. Но то в боевой, а разве это бой, так экскурсия какая-то, по "духовским" местам боевой славы. Да и где они, эти "духи" в данный момент? Попрятались все по своим крысиным норам, сидят сейчас в кромешной подземной тьме, по колено, а то и по пояс в ледяной воде.

Самое интересное заключалось в том, что мирные жители - те самые члены семей "духов", прознавшие о готовящейся операции, тоже бесследно исчезли из кишлака. То ли они ушли дальше - в "зеленку", то ли отсиживаются сейчас в Кандагаре у своих близких родственников, и кишлак теперь представлял мертвую зону. Даже собаки, и те исчезли с улиц и дворов, словно их там никогда и не было.

Как бы там ни было, но раз дан приказ - отнестись к зачистке со всей ответственностью, хочешь, не хочешь, а выполнять его надо. Чего их жалеть-то, гранаты. Только в их отделении этого добра еще ящиков пять осталось. Пожалуй, хватит на то, чтобы все кяризы в этом небольшом кишлаке наизнанку вывернуть.

В тот двор Хват зашел с "черпаком" Митяем. Вошел, и опешил - посреди двора стояла пожилая женщина в черном, почти траурном, длиннополом платье. То была не чадра, а именно платье, что в этих местах было большой редкостью увидеть. Черный платок был обмотан у неё на голове таким образом, что оставлял только щель для глаз, делая женщину похожей больше на "духа", которые точно так же обматывали свое лицо "кисточкой" от чалмы.

Хват не успел еще ничего сообразить, как рука женщины взметнулась вверх, и он успел только заметить, что её сухонькая кисть сжимает какой-то округлый предмет.

"Граната", - мгновенно пронеслось в его сознании, и он почти инстинктивно нажал на спусковой крючок своего АК-74. Короткая очередь гулко отразилась от глинобитных стен, и тут же, на её смену пришла мертвая тишина. Словно в замедленном фильме женщина стала оседать наземь, и из её руки выпал округлый камень, который "Хват" принял за гранату.

- Во, бля! - откуда-то сбоку раздался голос Митяя. - А я ведь тоже подумал, что у неё граната в руке. Ловко ты её срезал, я даже испугаться не успел.

- Да заткнись ты... - злобно огрызнулся на него Хват. Подсознательно он понимал, что никто его не осудит, за то, что он убил женщину, только за то, что она хотела в него кинуть камень. На этой войне не только камни бросают, и не только женщины. На прошлой неделе одного бойца из их взвода какой-то семилетний бача подорвал американской шариковой гранатой. Восемь шариков потом врачи из его тела извлекли, а парня так и не спасли.

- Уходим на хер отсюда, пока еще одна такая старая карга с настоящей гранатой не появилась.

Хват уже развернулся с тем, чтобы уйти со двора, но в следующий момент краем глаза заметил, как Митяй рванул к колодцу, на ходу выдергивая чеку из гранаты. После того как из-под земли раздался глухой взрыв, Митяй наклонился над колодцем и смачно в него плюнул.

- А это зачем? - спросил Хват.

- Так, последний бакшиш "духам", - удовлетворенно ответил Митяй.

- Дурак ты, как я посмотрю, - хмыкнул Хват. - Ты что, забыл поговорку - "Не плюй в колодец"?

- А в этом гребаном Афгане все наши русские поговорки, мертвым "душарам" что припарки, - довольно хохотнул над удачно сказанной фразой Митяй.

- Я что-то не понятное сказал, - вспылил Хват. - Валим отсюда, пока хай не начался. Ты че, совсем плохой что ли? Не понимаешь, что если кто из "бабаев" сейчас засек как мы эту бабу замочили, базару не оберешься. Посадить не посадят, а нервы свои же "контрики" потом потреплют основательно. Тебе это надо? Мне лично нет, поэтому делаем ноги подальше от этого двора.

Примерно за час отделение Хвата обошло все дворы, что выпало им проверять. Как и в предыдущих случаях, солдаты для всеобщего успокоения забрасывали кяризы гранатами. Справившись с этой нудной работой, они вернулись обратно на исходную позицию, туда, где стоял их БТР. Где-то в стороне были слышны еще выстрелы и взрывы. То завершали свою работу остальные два отделения.

- Свяжись со старлеем, и спроси у него - какие будут дальнейшие указания, - нехотя произнес Хват, обращаясь к сидящему в БТРе водителю.

Слышно было, как водила щелкнул тангентой телефонной гарнитуры, но сказать он ничего не успел, поскольку в этот самый момент откуда-то сбоку загромыхала автоматная очередь, и несколько пуль ударившись по касательной о броню башни, с противным визгом полетели дальше. Стоящие возле бронетранспортера солдаты мгновенно исчезли под БТРом, судорожно выискивая глазами цель. А в это самое время, совсем молодой "дух", с виду подросток лет четырнадцати, расстреляв почти весь магазин из своего автомата, и взмахнув напоследок полами своего длинного халата, спрыгнул со стены соседнего дувала, исчез внутри двора.

Хват с диким ревом рванут туда, где по его расчетам должен был скрываться "душонок". Заскочив во двор, он остановился в нерешительности. Это был тот самый двор, где час тому назад он пристрелил женщину. Она лежала на том самом месте, где и упала, но только на этот раз под ней и около неё скопилась большая лужа крови, которая практически впитавшись в землю, уже начинала подсыхать.

Подчиненные Хвата на всякий случай перерыли все вверх дном в небольшой мазанке, что притулилась в углу двора, но пацана нигде так и не обнаружили.

- Сука, в кяриз ушел! - констатировал один из военнослужащих, и, не говоря ни слова вытащив из бокового кармашка "лифчика" гранату, тут же выдернул из неё чеку. Через пару секунд она уже летела в кяриз.

- Так надежней будет. - Митяй повторил действия своего товарища, и вторая граната полетела следом за первой.

Что произошло в следующее мгновение, никто так и не понял. По всей видимости, первая граната взорвалась раньше той, что бросил Митяй, и взрывной волной от неё вторую гранату вышвырнуло наружу.

Эргэдешка взорвалась в метре от поверхности земли. Митяю, стоящему ближе всех остальных к кяризу, мелкие осколки здорово посекли лицо и оторвали мочку левого уха. Еще двум военнослужащим, осколки попали в мягкие ткани. Но больше всего не повезло Хвату. Один единственный острый, стальной осколок, чиркнул ему словно острая бритва по шее, мгновенно распоров сонную артерию. Кровь пульсирующим фонтаном брызнула наружу, заливая лицо стоявшего рядом солдата. Тот бросился на помощь своему раненому товарищу, вырывая на ходу из складного приклада автомата индивидуальный перевязочный пакет, и разрывая зубами его прорезиненную упаковку.

В тот момент, когда он, плотно прижимая ватный тампон к шее Хвата, пытался перебросить бинт под головой истекающего кровью командира отделения, тот через силу прохрипел булькающей в горле кровью:

- Не плюю-ю-ю...