# Охота на куропаток

Анатолий Яковлевич Воронин

Охота на куропаток


Не успела еще затихнуть наша авантюрная "кролиководческая" эпопея, а Мыкола-"Бедоносец" уже носился с новой идеей - охотой на куропаток.

Кто надоумил его на это, теперь вряд ли вспомнишь, ведь прошло уж столько лет. Но то, что эта история не только имела место, но и запомнилась во всех деталях, несомненно "заслуга" самого Мыколы.

А произошла она осенью 1987 года.

Срок загранкомандировки у Мыколы подходил к концу и он, имея полное право на переход в ждущий режим, попросту говоря - "лежку", никак не мог смириться с этим удручающим обстоятельством. Ну, уж такой неугомонный человек был Мыкола. И если в его повседневной жизни не происходило никаких происшествий или приключений, он их придумывал сам. Как говорят в таких случаях - искал на свою жопу приключения.

Откуда он взял это охотничье ружье, никто из нас толком и не знал. Принес однажды его с работы и все тут.

Интересный момент - политработник внутренних войск МВД СССР, направленный советником по политической работе в Кандагарский оперативный батальон царандоя, проявил в себе черты страстного коллекционера всякого и разного оружия. Оружейный Плюшкин, - как его обзывал Степанович - наш старший советник.

Именно он за время своего пребывания в Кандагаре обеспечил нашу 13-ю виллу целым арсеналом всякого разного стрелкового оружия. Когда его собственная комната наполнилась всем этим барахлом под завязку, он решил распихать его среди остальных жильцов нашей виллы.

У каждого советника МВД были две штатные единицы оружия, а именно: пистолет Макарова и автомат АКМ-74. Это оружие все получали в обязательном порядке в Кабуле, по приезде в Афган. Его мы обязаны были носить с собой постоянно, лелеять как любимую женщину, постоянно ухаживать за ним и, естественно, совершенствовать свое мастерство в стрельбе из него.

Уж чего-чего, а совершенствовались мы постоянно. И не только на плановых занятиях по огневой подготовке.

В советническом городке с годами сложилось так, что одиночные выстрелы из табельного оружия воспринимались как что-то обязательное, без чего городок не мог жить ни минуты. Стреляли везде, где только было можно. А можно было стрелять повсюду, где имелся каменный забор, а тянулся он по всему периметру городка. Днем в основном упражнялись советники. По пустым банкам из-под "Си-Си", по бутылкам из-под водки, дабы скрыть следы выпитого накануне спиртного, по стволам засохших сосен, по приглянувшемуся кирпичу в той самой стене, по рисованным мишеням. Всего не перечислить.

Особым шиком считалась стрельба по-македонски. Это когда стрелок к своему Макарову добавлял пистолет соседа по вилле и, практически не целясь, стрелял одновременно с обеих рук в выложенную из банок фигуру человека. Правда, после такой стрельбы стрелок-любитель вынужден был чистить оба пистолета. Как говорится: "любишь кататься, люби и саночки возить".

Ну а ночью, чтобы всем жителям городка спокойнее спалось, солдаты из взвода охраны начинали свою стрельбу.

В городке было три поста, два из которых располагались у ворот КПП. Одни ворота перекрывали выезд из городка на дорогу из Кандагара на Майдан - в 70-ю Бригаду, а вторые - запасной выезд на дорогу, ведущую в центр провинции Заболь - кишлак Калат. Третий пост размещался на крыше виллы советников-технарей. В свое время там были установлены мощные прожектора со специальными фильтрами и приборы ночного видения. Говорят, что "зеленка" ночью была видна лучше, чем днем. Может быть, так оно и было в действительности, но за те два года, что я был в Кандагаре, эти приборы и прожектора ни разу не включались по причине их полнейшей неработоспособности.

Так вот, что придумали эти солдаты из взвода охраны. Заступая в наряд, они договаривались между собой о том, какая контрольная цифра будет сегодня ночью. Цифра должна была быть не менее пяти. Далее все очень просто. Если, к примеру, контрольная цифра была семь, это означало, что количество выстрелов произведенных на всех трех постах на протяжении 20-ти 30-ти секунд, в сумме должно было соответствовать этой цифре. Сделав пару выстрелов, первый часовой давал право выбора второму часовому, и он мог сделать один, два, три и даже четыре выстрела. Но ни коим образом не пять. Пятым выстрелом он лишал возможности третьего часового дать знать о себе.

Вся эта затея со стрельбой была придумана только для того, чтобы часовые не засыпали на посту. Попробуй тут усни, если нужно чуть ли не через каждые пять минут палить в небо, да еще и напрягать свои извилины с этим счетом.

Не дай бог ошибиться, или не ответить стрельбой. Это расценивалось как нападение на часового или сон на посту, и заканчивалось тем, что на пост, где часовой обсчитался, или проспал свой контрольный выстрел, бежал дежурный наряд, который весьма доходчиво "разъяснял" разгильдяю азы караульной службы.

Стрельба очередями была категорически запрещена и днем и ночью и воспринималась как атака "духов" на городок. Независимо от того, кто где находился в тот момент, все бросали свои дела и хватались за оружие, если оно было рядом, или бежали к тому месту, где оно хранилось.

Если тревога оказывалась ложной, то в отношении любителя стрельбы очередями принимались самые суровые меры, одной из которых было всеобщее презрение. Долго еще потом этому человеку приходилось вновь завоевывать доверие окружающих...

При всех очевидных плюсах систематической стрельбы из одного и того же оружия, был один существенный минус. Табельное оружие приходилось почти ежедневно чистить. А это, должен вам сказать, хоть и необходимое, но не совсем приятное мероприятие.

Вот мы и стали потихоньку эксплуатировать арсенал Мыколы.

Лично мне досталась СВДэшка и английская винтовка БУР. Между остальными жильцами виллы были распределены компактный немецкий автомат, английский пулемет "Виккерс", десятизарядная малокалиберная винтовка и английская винтовка БУР, образца 19-го века. Боеприпасы к этому оружию были распределены строго по назначению.

Мыкола оставил себе одноствольное охотничье ружье 16-го калибра.

Если к остальному оружию боеприпасов было не меряно, с охотничьим ружьем было не все так просто. У Мыколы было не больше десятка стрелянных латунных гильз, которые следовало еще снарядить порохом, пыжами и дробью.

И начались эксперименты.

Самым трудным, как выяснилось, было достать капсюли к патронам.

В кандагарских дуканах их в свободной продаже не было. Да и вообще, в лавочках запрещалось торговать всем, что могло принести смерть человеку. Ну, за исключением, пожалуй, китайских складных ножей типа "бабочка", да ножей с выкидными лезвиями. Но те годились разве что для чистки картофеля, не более того.

Мыкола, неугомонный человек, он и черта лысого мог достать, если ему это было нужно. Каким-то образом он договорился с военными летчиками, летавшими с Майдана в Ташкент, и те уже через пару недель привезли ему спичечный коробок, набитый капсюлями к охотничьим патронам, да в придачу больше дюжины стреляных гильз.

С этого дня Мыкола заразил всех нас охотой на пернатую дичь.

Мы еще не сделали ни одного выстрела из трофейного ружья, а уже во всех деталях знали, как снаряжаются патроны порохом и дробью, как вставляется в патрон чувствительный к удару капсюль. Специально для этого Мыкола по памяти сделал какие-то приспособления, кои мы уже в ближайшее время использовали для своих нужд.

Первым делом нужно было решить, какой именно порох лучше было использовать для охотничьих патронов. У нас было три вида порохов: обычный бездымный из автоматных патронов, "вермишель" из патронов к БУРовским винтовкам и дымный порох из старых БУРовских патронов образца 1889 года.

Решили экспериментировать.

С этой целью все засели за нудную работу, которая заключалась в том, что нужно было из вышеуказанных патронов извлечь как можно больше пороха. Труднее всего было выковыривать порох из БУРовских патронов. "Вермишель" никак не хотела самостоятельно покидать гильзы, и ее оттуда приходилось вытаскивать остро заточенным медицинским пинцетом. Тем не менее, уже к вечеру того же дня общими усилиями мы наковыряли по литровой банке каждого вида пороха. Следующим этапом было собственно его испытание.

Аккуратно, дабы ненароком не рассыпать добытые таким упорным трудом драгоценные граммы пороха, мы поместили его в пустые банки из-под лимонада "Si-Si". Труднее всего пришлось с "вермишелью": её пришлось дополнительно измельчать ножницами. Эта наинуднейшая работенка почему-то досталась именно мне, и я едва не набил себе мозоль на пальце, пока кромсал эту непослушную, разлетавшуюся во все стороны "вермишель".

Уф! Работа сделана. Три идентичные бомбы готовы к испытаниям.

Мыкола где-то вычитал, что сила пороха определяется объемом газов, выделяемых им при горении. Как это будет выглядеть на практике ни Мыкола, ни тем более мы, не знали. Решили действовать на авось, и хотя бы приблизительно, так сказать, методом тыка, определить тот самый объем.

Сначала решили попробовать, как будет гореть порох из наших отечественных патронов. Банку с порохом положили на землю, а к ней выложили небольшую дорожку из БУРовской "вермишели".

Поджигал сам Мыкола, а мы на всякий случай отошли от греха подальше.

Вот Мыкола запалил пороховую дорожку, и огонь желтой змейкой побежал в сторону банки с порохом.

Фукнуло прилично, но не так, как мы ожидали. От алюминиевой банки практически ничего не осталось. Что-то мелькнуло в сторону бурьяна на минном поле и всё.

Не-е! Это все не то. Разве это порох. Так, одна пародия.

Следующей на очереди была "вермишель".

С банкой проделали точно такую же операцию. Но на этот раз поджигал я.

Странно горит эта "вермишель". В БУРовском патроне порох вроде как порох. А в банке он ведет себя по иному. Сначала из банки показался хвост огня и, сорвавшись с места, банка понеслась в сторону нашего туалета, но, не долетев до него с метр, разорвалась огненным шаром. Звука взрыва почти не было слышно. Так, какой-то громкий пшик, и всё на этом.

Последнюю банку с дымным порохом устанавливал опять же Мыкола.

Он положил её в небольшой водогончик, что был на нашем импровизированном огороде, аккуратно подгреб к банке высыпавшийся из неё черный порох и всунул в него несколько "вермишелин". Как и оба предыдущих раза добавил к этой адской штуке точно такой же "бикфордов шнур" всё из тех же "вермишелин".

Вот это порох так порох!

Шандарахнуло так, что зазвенели стекла в соседней вилле. Огромное грибовидное облако белого дыма медленно поднялось над нашим огородом. Оглушенные взрывом, мы молча глядели на то место, где только что лежала банка с порохом. Банка испарилась в огне взрыва, а на поверхности земли, где она только что лежала, образовалась небольшая воронка, словно от упавшей с неба мины.

В этой позе нас и застал подбежавший дежурный по городку.

- Что тут произошло? - с ходу выпалил он.

- А черт его знает, - невозмутимо ответил Мыкола. - Мы вот тоже, как услышали этот взрыв, так и вышли на улицу посмотреть, что да как. Но вроде ничего особенного. Может, противопехотка взорвалась. Шакалы гребаные бегают по минному полю, ищут на жопу приключений.

- Да какая это мина. Откуда вы видели у мины белый дым? У мины дым черного цвета. А это был белый дым, - не унимался дежурный.

- А может быть мина, какая-нибудь трофейная была? - это к разговору подключился Саша Васильев.

- Да что вы мне мозги-то засираете? - возмутился дежурный. - Я что не знаю, какой бывает дым от тротила. Черный он бывает, черный. А мины и гранаты именно тротилом снабжены.

- А может быть, это вовсе и не тротил был, а амонал, - вклинился в разговор я, - а у амонала дым белый.

Дежурный посмотрел на меня каким-то пустым взглядом, видимо вспоминая, какие это у "духов" есть боеприпасы, начиненные амоналом. Но, видимо не вспомнив ничего путного, пожал плечами и, махнув рукой, пошел в свою дежурку.

Когда он отошел уже на приличное расстояние, мы дружно расхохотались.

Всё! Решено! Охотничьи патроны будем снаряжать английским дымным порохом почти столетней давности. Хоть и староват он, но сила в нем - убойная.

Но принять ответственное решение - это еще полдела. Нужно было теперь рассчитать, сколько именно этого пороха надо было засыпать в патроны, чтобы ствол ружья не разорвало и не покалечило самого охотника.

И опять же выход из положения нашел сам Мыкола.

Он вспомнил, сколько пороха закладывал в патроны, когда охотился на диких кабанов у себя на Львовщине. Но то - кабаны, а тут - куропатки. Пожалуй, так стрельнешь, что и перьев от птицы не останется.

Всезнающий Мыкола опять же смог убедить нас, что убойная сила охотничьего патрона зависит не только от количества пороха, но и от количества и размера дроби в нем. И даже от того, какой пыж: войлочный, картонный или просто бумажный.

Когда он только успел нахвататься всех этих "верхушек"?

Но спорить мы с ним не стали, поскольку сами в этом деле ничего не петрили.

И мы приступили к изготовлению дроби.

Вам никогда не приходилось в военно-полевых условиях делать свинцовую дробь для охотничьих патронов? Лично мне - нет. И поэтому на все это я смотрел как на изобретение первобытного колеса.

Со свинцом у нас проблем не было. Пули, что мы извлекли из БУРовских патронов, были из чистого свинца. От времени они почернели, но это ничего не значило, поскольку свинца в них меньше не стало. Каждая пуля была толщиной с безымянный палец и длиной сантиметра три. Когда мы "добывали" дымный порох и потрошили картонные БУРовские патроны, этих пуль набралось с полведра. Саша Васильев, без задней мысли схвативший ведро с пулями, едва не растянул себе мышцы на руке. При всей видимой пустоте ведра его вес составил не менее двадцати пяти килограммов.

Еще когда мы разбирали те самые БУРовские патроны, то обратили внимание, что в донышке пули имеется какое-то вкрапление в виде твердого вещества темно-коричневого цвета. Эдакий кружочек, миллиметров восемь в диаметре.

Мыкола сразу определил, что это не что иное, как амонал, а пули в БУРовских патронах - разрывные. Ну, коли они разрывные, стало быть - должны взрываться при ударе о твердый предмет. Решили проверить его доводы.

Осторожно выковыряли острым ножичком один кружочек из пули и положили его на лежавший у нас на дворе люк от сгоревшего бронетранспортера. Когда наш "экспериментатор" замахивался кувалдой, мы на всякий случай попрятались за угол дома.

Мыкола грохнул кувалдой что было сил, но, амонал не взорвался.

- Старый значит, слежался, - констатировал молотобоец, разглядывая кружочек, расплющенный кувалдой до толщины газетного листа.

Мы не стали больше экспериментировать с этим лже-амоналом, и проверять его еще и огнем во время переплавки пуль. Просто-напросто, не спеша, выковыряли все эти кружочки из свинцовых пуль, а сами пули сложили в небольшую алюминиевую кастрюлю, которую поставили на горящий примус.

Но прежде чем ставить свинец на огонь, мы провели кое-какие подготовительные мероприятия.

В эмалированный тазик налили воды, а на край его положили обыкновенную шелковую ленту. Потом на дне консервной банки из-под сардин мы пробили гвоздем небольшую дырку, а к самой банке приладили ручку из толстой алюминиевой проволоки.

В процессе изготовления дроби принимали участие практически все жильцы нашей виллы. Кто личным участием, а кто дельным советом. Мыкола прямо из кастрюли черпал расплавленный свинец небольшой алюминиевой поварешкой, предварительно разогретой огнем примуса, и аккуратно подносил её к тазику. Я в это время держал консервную банку на весу таким образом, чтобы дырка в ней располагалась прямо над шелковой лентой, на высоте не более десяти сантиметров. Самым главным для нас обоих в тот момент было не плескануть расплавленный металл себе на руки.

Жидкий свинец, попавший в жестяную банку и нашедший в ней выход в виде маленькой дырочки, струйкой стекал в тазик. И чем ближе к тазику была эта струйка, тем меньше в диаметре она становилась, а при соприкосновении с шелковой лентой, так и вовсе рассыпалась на сотни мелких капелек, которые, скатываясь в воду, издавали цокающе-шипящие звуки.

За каких-то десять минут мы перегнали несколько килограммов жидкого свинца в дробь. Вода в тазике парила, словно её только что сняли с плиты, а воздух на кухне, где мы всем этим занимались, стал влажным и с привкусом горелого металла. Лица у всех присутствующих при эксперименте покрылись капельками пота. То ли от нервного напряжения, то ли от неимоверной духоты.

Мыкола осторожно вынес тазик на улицу и аккуратно слил из него кипяток. На дне тазика серебром отливали свинцовые дробинки различного размера. Правда, среди них практически не было ни одной дробинки правильной, круглой формы. Все какие-то яйца.

Но это не беда. Микола знал, что нужно делать в таких случаях. Две чугунные сковородки разных размеров заменили нам обкаточные жернова. В самую большую сковороду засыпалась горсть дробинок и сверху на них устанавливалась сковорода меньшего размера. Теперь, немного усилий и простого терпения. При вращательно-поступательных движениях верхней сковороды дробины окатывались и принимали относительно круглую форму. Затем следовал предварительный просев дробин через дуршлаг и самые мелкие дробинки, проскочившие сквозь его дырки, заново окатывались сковородками.

Из всего процесса приготовления дроби это был, пожалуй, самый изнурительный этап. Но общими усилиями мы и его преодолели.

Куропатка птица миниатюрная, и для того чтобы сразить её наповал достаточно было одной мизерной дробинки величиной с пшенку.

Мыкола раздобыл где-то жестяную коробку из-под кинопленки и всучил её мне. От меня требовалось только одно: держа коробку на пеньке, что остался от спиленной сосны, я должен был остро заточенным гвоздем продырявить в ней как можно больше дырок. Чем больше дырок, тем быстрее мы просеем дробь. Это так Мыкола сказал.

Сколько уж я этих дырок наделал - не помню, но сидеть за этим "мероприятием" пришлось не меньше часа. В конце концов, справившись с этим заданием, передал готовое "сито" Мыколе. Тот удовлетворенно закивал головой, мол, сойдет за первый сорт.

Потом наступил процесс снаряжения патронов всеми необходимыми компонентами. Вставлять капсюли в гильзы Мыкола не доверил никому. Усевшись поудобней на табурет, он поочередно досылал пустые гильзы в отстегнутый от приклада ствол ружья. Потом он аккуратно вставлял в углубление гильзы капсюль и с помощью деревянной палочки и киянки осторожно вбивал его на место.

Как не странно ни один капсюль не бабахнул. Знатный, оказывается, наш Мыкола оружейник.

Потом была дозировка пороха, засыпка его в патрон, забивание пыжа из газетной бумаги, засыпка порции дроби, опять бумажный пыж. В этом "многостаночном" коллективном труде участвовали все четверо жильцов нашей виллы.

Ну вот, кажется, и все.

На всякий случай решили провести небольшое испытание наших патронов, а заодно и самого охотничьего ружья. Мыкола, взяв наугад один патрон, запихал его в ствол. Саша Васильев, начертив шариковой ручкой на листе бумаги несколько кривых кругов, повесил его на колючую проволоку, огораживающую минное поле.

Мишень, стало быть.

Бабахнуло очень даже не плохо. Да и кучность выстрела великолепная - вместо листа бумаги на колючке болтался какой-то дырявый крендель.

Ну, теперь точно всё!

Мы во всеоружии, и готовы хоть сей момент ехать охотится на куропаток.

Но, увы. Не скоро такое дело делается.

Для начала нам надо было разжиться автотранспортом. А с ним в тот период были большие проблемы.

Советническая "Волга" уже неделю стояла на приколе. Причина совсем банальная - потек тормозной цилиндр. А поездки без тормозов по городу, где прохожие кидаются под колеса проезжающих мимо бурубухаек, словно в этом и есть весь смысл их жизни - увольте. Нам еще не надоело жить. На такой машине в "зеленке" далеко не уедешь. Точнее сказать, обязательно "заедешь" куда-нибудь не туда.

"Таблетка" тоже не при делах. Наш политический бог и доморощенный поэт Жора Даценко как укатил на ней в Бригаду лечить в госпитале свой простатит, так и застрял там на неделю. Рассекает, наверное, сейчас по Бригаде с лечащими докторшами и в хрен не дует. А мы тут, в ООНовском городке, пропадай, кто как может.

Э-эх! Ну, и где же тут после этого справедливость?

Придется отложить на время нашу охоту.

А через пару дней Мыкола был приглашен к мужикам из контракта военных строителей. У его земляка был день рождения, вот и решили они это дело отметить. Хотя, честно говоря, эти строители бухали каждый божий день. Два самогонных аппарата, что стояли в одной из комнат их общежития, не справлялись со своими обязанностями. Мужики пили самогон еще тепленьким, прямо из-под крана.

А что им еще оставалось делать? До обеда они уезжали к себе на "объект", а во второй половине дня были полностью свободны, что та птица в полете. Не было у них той "обязаловки" типа партсобраний, политзанятий и прочей мутоты, какой нас - советников - "нагружали" почти ежедневно.

Мыкола вернулся уже поздно вечером и стал нам рассказывать о том, как недалеко от строящегося завода по ремонту бронетехники, где они, кстати, и работали, военные строители почти голыми руками за один день наловили с полсотни куропаток. Эх! А какие вкусные эти куропатки - пальчики оближешь.

После рассказа главного охотника мы готовы были не пальчики свои лизать, а его живот.

Всё! Баста!

Мыкола был непреклонен. В его голове созрел план дальнейших действий. Завтра он возьмет у своего подсоветного служебный УАЗик, и под видом проведения профилактики в системе зажигания на целый день пригонит его к нам в городок. Вот на нем то мы и поедем завтра на охоту.

На следующий день все именно так и произошло.

Мыкола действительно пригнал тот самый УАЗик и мы стали готовиться к предстоящей охоте. Правда, произошла небольшая накладка. Саша Васильев уехал утром с подсоветным в аэропорт, да что-то там и застрял. У Юры Беспалова вдруг ни с того ни с сего разболелся живот, в связи с чем он отказался ехать на охоту.

Ну не вдвоем же мне ехать с Мыколой в "зеленку".

Нас выручили два молодых старлея, которые от нечего делать зашли на нашу виллу. Узнав о проблеме, они вызвались составить нам компанию.

Собрались буквально за считанные минуты.

Кроме охотничьего ружья каждый из нас взял свой автомат, а в салон машины мы забросили ящик с автоматными патронами и ящик РГДэшек. Так, на всякий случай.

Поехали.

Выехали через задние ворота. Не потому, что нам надо было от кого-то шифроваться. Нет. Просто таким образом мы выехали сразу же на Калатскую дорогу и по ней свернули в сторону танковой директрисы Второго армейского корпуса Афганистана. Не доезжая до танкистов, мы свернули направо и заколесили по пыльной грунтовке, все дальше и дальше углубляясь в "зеленку".

При подъезде к зарослям не очень густого камыша, на относительно открытой местности паслась большая стая куропаток. Они словно какие-то шныри бегали среди невысокой пожухлой травы, обгоняя друг друга и подпрыгивая в воздух, будто кто-то давал им пинка под зад.

Мы подъехали совсем близко к птицам, но они нас практически никак не восприняли. А зря. Серега - один из тех самых старлеев, с первого же выстрела уложил несколько серо-полосатых курочек. И как только это ему удалось сделать? Остальные птицы в недоумении замерли. Это была их вторая ошибка, поскольку всё тот же Серега вторым метким выстрелом уложил еще пару куропаток.

А потом, началось настоящее сафари - с гонками на машине, со стрельбой на ходу. Мне тоже подфартило пару раз стрельнуть из ружья и убить одну куропатку. Больше мне стрелять Мыкола не дал, а порекомендовал ломать ветки на эвкалиптовом дереве, поскольку в нашей бане не осталось ни одного порядочного веника.

Мужики буквально за несколько минут расстреляли весь арсенал, что был заготовлен нами за все предыдущие дни, и теперь ходили по полю, собирая тушки убитых куропаток. Одна куропатка оказалась живой. Дробинка перебила ей лапку, и она то ли с испугу, то ли от боли не смогла убежать.

Пока Мыкола и оба старлея собирали трофеи, я взгромоздился на невысокое эвкалиптовое дерево и ломал молодые ветки с узкими пахучими листочками. На славу получатся веники, будет, чем теперь нам париться.

На войне интуиция человека многократно усиливается. Это я заметил еще с первых дней своего пребывания в Афгане. Не подвело меня предчувствие опасности и сейчас.

Каким-то шестым чувством я почувствовал себя под прицелом невидимого мне стрелка. Я резко повернул голову в ту сторону, где, как мне показалось, таилась угроза. В камышах, что стеной подступали к полю, на котором мы только что охотились, мелькнула черная тень.

- Духи! - заорал я что было сил.

Не дожидаясь ответной реакции остальных участников охоты, я спрыгнул с дерева и, подхватив лежавший на земле автомат, всадил длинную очередь в то место, где только что заметил ту самую тень.

Наши мужики - воробьи стреляные.

Секунд через пятнадцать наш УАЗик, ревя расхлестанным двигателем словно самолет на форсаже, рвал с места в карьер.

Эти секунды решили всё.

Выпущенная невидимым стрелком граната пролетела буквально в метре от закрепленной сзади машины запаски. Мощный взрыв раздался где-то метрах в пятидесяти от нас.

Крутя баранку из стороны в сторону, Мыкола выделывал на машине такие "кренделя", от которых у меня голова пошла кругом.

В тот момент можно было засекать время, за которое мы преодолели расстояние, отделяющее место охоты от нашего городка.

Наверняка это был новый мировой рекорд на гонках бурубухаек по пересеченной местности.

Уже когда въехали в городок, нервное напряжение спало, и мы начали беспричинно ржать. На своей вилле пересчитали привезенные трофеи. Всего мы настреляли больше двух десятков куропаток. В среднем - по куропатке на патрон.

Кто знает, много это или мало, но их нам хватило для того, чтобы приготовить шикарный ужин. С выпивкой, естественно.

А на другой день какая-то "добрая" душа настучала о наших злоключениях старшему советнику Зоны "Юг" - полковнику Виктору Лазебнику, и мы с Мыколой угодили под раздачу "пряников". Лазебник грозился, что это дело так не оставит, и что мы оба будем наказаны не только в дисциплинарном порядке, но и по партийной линии.

Правда, до этого дело так и не дошло. А вот ружьишко то, охотничье, у нас все-таки конфисковали. Это в целях профилактики, чтобы не было у нас больше соблазна до охоты на пернатую дичь.

А все-таки вкусные были те куропатки.

Есть что вспомнить.


Астрахань 2004 г.