# Гуманитарная помощь

Анатолий Яковлевич Воронин

Это не просто юмор, а черный афганский юмор.

Гуманитарная помощь.


О том, что в Кандагар в самые ближайшие дни поступит большая партия гуманитарной помощи из Советского Союза, не знали пожалуй только облезлые и на нет изголодавшиеся мыши, полчищами сновавшие по пустующим складам Монополии.

А в городе об этом все только и говорили.

Кандагарская голь перекатная, перебивавшиеся с хлеба на воду и существовавшая фактически за счет этой самой гуманитарной помощи, уже строила планы о том, как будет делить очередную государственную подачку на доли и дольки, растягивая их до очередной раздачи халявы.

Чиновники, ответственные за справедливое распределение гуманитарной помощи между всеми страждущими, скрупулезно проверяли списки претендентов, одновременно сверяя их со списками погибших, или умерших за последние три месяца. Именно столько времени прошло с момента предыдущего дележа гуманитарной помощи, поступившей от "дружественного северного соседа". При этом, чиновники не упустили возможность включить в эти вожделенные списки всю свою родню, вплоть до пятого колена. Эдаких - сирот убогих, из известного произведения Ильфа и Петрова.

Члены провинциальной комиссии по распределению гуманитарной помощи, довольно потирали руки, предвкушая какой куш в очередной раз прилипнет к их рукам. По скромным подсчетам оперативных сотрудников царандоя из отделения по борьбе с экономическими преступлениями, при предыдущем аналогичном "дележе", каждый член данной комиссии прикарманил столько всякого добра, что его могло хватить каждому из них и членам их семей на весьма приличное существование на протяжении целого года, если ни больше.

Дукандоры, сбывавшие разворованную "гуманитарку", расчищали свои амбары, подвалы и прочие загашники под новый товар. Уж кто-кто, а они-то лучше всех знали как будет проходить процесс перетекания "манны небесной" в их закрома. За прошедшие годы военного присутствия шурави в Афганистане, схема разворовывания гуманитарной помощи стала настолько классической, что не требовалось особого ума, чтобы не знать как воспользоваться возможностью заработать на ней деньги. Причем - немалые деньги.

Каждый дуканщик "аферистничал" по одному ему известной, и, четко отработанной схеме. При этом, теми, кто стоял у руля казенного распределителя, приветствовались любые оригинальные импровизации, которые позволяли воровать с наибольшей выгодой для обеих договаривающихся сторон.

Правда, были всякого рода проколы, и дуканщики порой несли неоправданные потери из-за низкого качества товара, или из-за всякого рода сюрпризов, которые всплывали уже после того, как товар попадал в их лавки. Но, на то он бизнес - без риска никак нельзя.

Приятную новость о халяве первым принес, а точнее сказать - привез, царандоевский тыловик. Он только что вернулся из Шинданда, куда ездил получать казенное имущество и боеприпасы, где и стал свидетелем формирования большой колонны с гражданским грузом. Гуманитарная помощь предназначалась сразу для нескольких провинций, но основная её часть должна была поступить в конечную точку маршрута - Кандагар.

В провинции на тот момент, проводилась очень серьезная войсковая операция и среди мирного населения было довольно много неоправданных жертв. Видимо в очень больших верхах в Союзе решили таким образом хоть как-то загладить ошибки, допущенные советским и афганским военным командованием.

И вот, этот вожделенный день наконец-то наступил.

Ближе к 11-ти часам в город стала втягиваться длиннющая автоколонна, состоящая в основном из тентованных грузовиков. Были среди них несколько автомобилей-термосов и даже один рефрижератор.

По сравнению с советскими автоколоннами, доставлявшими в Кандагар военные грузы, боевое сопровождение колонны с гуманитарным грузом напоминало жалкую пародию на то, что все привыкли видеть. Тройка БТРов, пара БМПэшек, и один грузовичок с ЗУшкой в кузове, вот пожалуй и все, на что могли рассчитывать афганские водители в случае нападения духов на караван с грузом. К счастью афганских водил, духи ни разу не проявили заинтересованность к перевозимому грузу. А это, могло показаться очень странным, поскольку при проводке предыдущей колонны с "гуманитаркой", они умудрились умыкнуть дюжину автомашин, вместе с находившимся в них ценным грузом. Как это произошло, никто тогда так и не понял. Поговаривали что часть машин уже в самом Кандагаре "зарулили" не туда, куда следовало, да так бесследно и исчезли. Ни машин, ни груза, ни водителей. Словно летучие голландцы, канувшие в Бермудском треугольнике.

Чтобы колонна с гуманитарным грузом и на этот раз ненароком не заблудились в узких, кривых улочках Кандагара, на всех перекрестках были выставлены посты из сотрудников царандоя. Кипенно-белые краги, такие же портупеи, а также полосатые, черно-белые жезлы, коими отдельные из них с важным видом размахивали у себя перед носом, подчеркивали принадлежность их владельцев к Трафику (ГАИ). Вот только ни у одного из них почему-то не было при себе табельного оружия. Рисковые ребята, а может быть наоборот - чересчур практичные. Ведь если честно сказать, кому нужен такой "Аника - воин"? Что с него было взять кроме портупеи, которая духам нужна была, что корове седло. Позарившись на табельное оружие, духи, или просто дорожные бандиты, могли ненароком лишить жизни его владельца. А так, глядишь, только физиономию набьют, да и отпустят с миром.

Внутренний двор "Монополии", куда обычно доставляли все гуманитарные грузы, был небольшим по площади и не мог принять сразу все машины прибывшей автоколонны. В связи с этим, губернатор провинции - Сахраи, отдал распоряжение, согласно которому часть автомашин было решено разместить на охраняемой территории кандагарской таможни. Туда и были направлены машины с грузом, которому жаркое солнце не было особой помехой. Эти машины в основном были загружены мешками с мукой, сахаром и рисом. А чтобы у нечистых на руку сотрудников таможни не появился соблазн попользоваться свалившимся с неба бакшишом, все машины поставили таким образом, чтобы в них кузова влезть было невозможно. Задний борт одной машины подгонялся к заднему борту второй машины. И теперь, чтобы попасть в кузов, нужно было перепиливать стальной тросик, фиксировавший брезентовую ткань тента к борту грузовика. А это целое дело. Да и кому придет в голову этим заниматься, если во дворе таможни сразу же установили дополнительную охрану из сотрудников царандоя.

Поскольку подобные мероприятия в провинции случались не так уж и часто, было принято решение провести небольшой, стихийный митинг с участием руководителей властных структур провинции. Кто только туда не пришел. Начиная от самого губернатора и кончая начальником политотдела царандоя. Все присутствующие горели желанием внести свою лепту в общее дело, и, прорвавшись к импровизированной трибуне, а если быть точнее, к обычному столу, установленному на пакгаузе одного из складов, выражали искреннюю благодарность Советскому Союзу и его мудрому руководству в лице товарища Горбачева.

По завершению митинга вся руководящая "шатия-братия" толпой двинулась к машинам, осматривать подарки дружественного соседа. Водители, стоявшие до этого около своих бурубухаек, или дремавшие в их кабинах, как по команде задрали тенты и откинули задние борта машин. Взору присутствующих предстали бочки, короба, коробки и даже контейнеры, заполненные всем, чего душа пожелает. Все удовлетворенно зацокали языками, выражая таким образом свои чувства восхищения и благодарности. Побродив минут пятнадцать вдоль машин, свита руководящих работников покинула двор "Монополии", дав возможность грузчикам приступить к разгрузке товара.

В тот день, никто из присутствовавших на импровизированном митинге, не мог и предположить, какой скандал разразится сразу после того, как начнут распаковывать "гуманитарку"...

О том, что произошла какая-то неприятность, я сразу понял как только на следующий день вошел в кабинет к командующему царандоя Мир Акаю. Он ругался с кем-то, выкрикивая гортанные фразы в микрофон полевого телефона. Завидев меня, он жестом указал на стул, предложив присесть на него, а сам, еще минут пять дискуссировал на повышенных тонах с невидимым собеседником.

Бросив трубку, полковник с минуту молчал, нервно перекладывая лежащие на столе бумаги. Потом, словно впервые увидев постороннего в своем кабинете, встал из-за стола и, подойдя почти вплотную, поздоровался со мной за руку.

- Что-нибудь случилось товарищ командони?

- Случилось, - Мир Акай неопределенно смотрел сквозь меня, видимо решая, стоит ли посвящать советника в возникшие проблемы. Потом он вновь ухватился за ручку индуктора полевого телефона и стал её усиленно накручивать.

По тому, как он стал перечислять дежурному по царандою имена руководителей подразделений уголовного розыска, я понял, что он вызывает их к себе в кабинет. Что же такого могло произойти за прошедшие сутки, если командующий вызывает к себе в кабинет своего первого заместителя - начальника уголовного розыска, а также начальника криминалистической службы и начальника отделения по борьбе с экономическими преступлениями?

Я терялся в догадках, прокручивая в голове различные варианты ЧП, которое могло произойти за время моего отсутствия. В традиционные схемы проведения подобных совещаний в кабинете командующего, не вписывался вызов начальника местного ОБХСС. Ему то, что здесь делать?

Мои размышления прервал сам командующий:

- Эх! А как вчера всё хорошо начиналось. И как сегодня все дерьмово закончилось. Ты даже не представляешь, какой скандал сегодня разразится в Кандагаре, да и в Кабуле тоже. Руководство провинциального Комитета НДПА уже наверняка настучало в Кабул о том, что произошло. Да-а! Скандал неизбежен.

Я ничего так и не понял из сказанного Мир Акаем.

- Так что же, в конце концов, произошло? - Меня уже начинала доставать недосказанность в речах полковника.

Он вновь уставился в меня отсутствующим взглядом, словно перед ним сидел не советник, а виновник того, из-за чего затеялся весь этот сыр-бор.

- Сейчас узнаешь. - Его короткий ответ был сродни приговору.

В кабинет вошли приглашенные руководители. Завидев меня, они все, как по команде, выполнили обычный в таких случаях ритуал приветствия, с неизменными "хубасти", "четурасти", и касанием своих небритых щек к моим щекам. Послюнявив меня, они тоже самое проделали с Мир Акаем, словно не видели его сто лет, и только после этого уселись на стоявшие вдоль стен кабинета стулья.

Поскольку переводчика в этот день со мной не было, Мир Акай выступал сразу в двух ролях. Сначала он держал речь перед своими подчиненными, а потом, в укороченном варианте произносил все заново на русском языке. Но даже без перевода, с первых же сказанных им слов, мне все стало понятно.

Причиной происшедших в городе неприятностей, стала та самая гуманитарная помощь, поступившая накануне в провинцию. Мир Акай не стал расписывать в деталях обстоятельства случившегося, объяснив это тем, что все это мы увидим своими глазами на месте. Чуть было не сказал - на месте происшествия.

Увидим, так увидим. Всей толпой на двух машинах поехали смотреть на то, что так взволновало всё кандагарское начальство и лично Мир Акая.

По сравнению с днем вчерашним, бурубухаек во дворе "Монополии" было почти вдвое меньше. Разгрузившись, они покинули двор, освободив место для грузовиков, ранее стоявших во дворе таможни. Но те не спешили заезжать в "Монополию", ожидая соответствующую команду от вышестоящего начальства, которое почему-то медлило со своими распоряжениями.

По всей видимости, в ожидании нашего приезда сотрудники "Монополии" и провинциального Комитета социальной поддержки населения уже хорошо подготовились и "отрепетировали" предстоящий осмотр "гуманитарки".

Возле выстроенных в один ряд машин было выставлено содержимое доставленного вчера груза.

Первое, к чему нас подвел бойкий афганец, из того самого "сосального" комитета, были металлические, двухсоткилограммовые бочки, доверху заполненные животным жиром. "Социальщик" специальным ключом ловко сбил крышку на одной из бочек и, зачерпнув указательным пальцем растаявший на солнцепеке серовато-белый жир, демонстративно обнюхал палец со всех сторон, стал визжать на всю округу, произнося в основном только одно слово - хук. Я и без переводчика хорошо знал, что хук - это свинья. Стало быть, в бочке был обычный свиной жир, а для афганцев потреблять в пищу мясо (я уж не говорю за жир) этого нечистоплотного животного, было - сравни с отречением от Ислама. Вот почему так и разорялся этот бдительный блюститель заповедей Пророка.

Я точно так же, как и тот визгливый афганец, окунул указательный палец правой руки в бочку с жиром и, следя за тем, чтобы жир не капнул на одежду, отправил его в рот.

Меня не поразила молния, и я не скончался тут же на месте, от отравы, за которую считал этот истеричный фанатик обычный свиной жир. Наверно, именно это он ожидал, тараща свои выпученные глаза на то, как я демонстративно слизывал с пальца остатки жира.

Закончив процедуру смакования, я удовлетворенно произнес:

- Хуб! Бисиор хуб! - что означало мое, очень даже положительное отношение к свиному жиру.

Афганец скривился в гримасе, словно разжевал неспелый лимон, после чего отскочил в сторону и трижды смачно сплюнул на землю.

- Ну и дурак же вы - батенька, - едва не сорвалось с моих губ. Но вместо этого я повернувшись к стоящему рядом Мир Акаю, спросил его:

- Рафик командони, а как Вы относитесь к свинине и свиному жиру?

Мир Акай утвердительно закивал головой.

Да мне и не надо было его об этом спрашивать. В предыдущий четверг он приезжал к нам в гости в ООНовский городок, где мы специально для него организовали баньку, а на ужин угостили фирменными шпикачиками, приготовленными из отборной свинины, которой мы по такому случаю разжились в Бригаде, отдав за целую свиную ляжку литр "Доны".

Та-ак.

Пока я не увидел ничего особенного, о чем сегодня утром мне хотел сказать Мир Акай. Ну и что из того, что не тот жир прислали в качестве гуманитарной помощи. Не захочет местное население его хавать, всю партию заберет себе царандой. Сарбозам до фени чем набивать свои желудки, лишь бы плов был жирным. Голод не тетка, всё уметут за милую душу.

Своими соображениями по этому поводу я поделился с Мир Акаем. Тот опять утвердительно закивал головой.

Пошли дальше.

Опаньки! А вот это уже хуже.

Около грузовика-термоса лежало несколько коробок со сливочным маслом. Пара коробок были раскрыты, и в них я увидел какую-то серо-зеленую массу, которая даже отдаленно не была похожа на масло. То-ли от длительного пребывания в термобудке, минусовая температура, в которой исчезла еще на советско-афганской границе, то-ли от того, что товар таким был еще до того как попал в Афган, но масло это однозначно было не пригодно для употребления в пищу. Таким "продуктом питания" и отравиться не долго.

Словно уловив мои мысли, именно это и озвучил "истерик".

На этот раз он был на коне. Важно напыжившись, он понес ахинею, насчет того, что недобросовестные люди в Союзе, желают смерти бедным афганцам, сплавляя им явную отраву, списывая при этом на своих складах доброкачественные продукты. По себе, небось, судит - гад.

Но возразить ему было нечего - в точку попал.

Я не исключал того обстоятельства, что на моей Родине еще не перевелись аферисты, готовые любыми путями заработать свою левую копейку. Даже вот таким способом, ценой жуткого обмана. Но свои рассуждения я оставил при себе, а внимание окружающих акцентировал на том, что такое чрезвычайное происшествие могло произойти в первую очередь из-за отсутствия у афганских товарищей хороших авторефрижераторов. Если бы такие были у них вналичии, подобного инцидента никогда бы не протзошло.

Афганцы, кивая головами, соглашались с моими доводами.

Пока вроде удается отбрёхиваться.

В тот момент, я еще не знал, какой сюрприз ждет меня около открытого контейнера, у которого, согнувшись в три погибели, сгрудилось несколько человек.

Контейнер этот был доверху наполнен мужскими и женскими туфлями.

Вы спросите: - Ну, чего особенного из того, что в качестве гуманитарной помощи в Афган доставлена обувь? Ведь это тоже помощь, хоть её и нельзя употребить в пищу. Ну, так ведь не пищей же единой жив человек.

Я тоже так думал, когда впервые увидел те туфли.

Самое смешное только начиналось.

Грузчики и просто любопытствующие охранники "Монополии", рылись в куче обуви, пытаясь подобрать хоть одну пару одинаковых туфель или ботинок.

Увы. Все их усилия были тщетны, поскольку в контейнере лежала обувь только на левую ногу. Какой-то "шутник" в Союзе, комплектуя гуманитарный груз, так "отсортировал" всю обувь, что в один контейнер попали только туфли на левую ногу, а в другой - на правую. Интересно, а куда укатил контейнер с обувью на правую ногу? Судя по разговорам водителей грузовиков, второй такой же контейнер с обувью сгрузили в провинции Фарах. Там наверно тоже сейчас веселятся.

Выяснилось, что ко всему прочему вся обувь в контейнере соответствовала размерам обуви, продаваемой в наших отечественных магазинах с фирменным названием "Богатырь".

А теперь представьте афганку, которая пытается сделать хоть шаг в туфле на высоком каблуке, 43-го размера, имея при этом ногу 33-го размера. А ее муж в это время, запустив ногу в ботинок 45-го размера, волочит его за собой словно штатную единицу маломерного флота.

Представили?

Вот и я тоже. Когда представил такую картину, то едва не рассмеялся.

Но хорошо, что не успел этого сделать.

Представителя провинциального Комитета НДПА, не проронившего до этого ни слова, вдруг словно прорвало. Поднятый им вопль привлек внимание всех присутствующих. Дураку понятно, что он работал на публику.

Что уж он там такого ляпнул, я сразу и не понял, но на лицах стоявших около меня людей, уловил неприязненные взгляды в мою сторону. Видимо слова этого партийного деятеля были отнюдь не дружественными по отношению моей персоны.

От слов, сказанных этим партийным функционером, Мир-Акай изменился в лице и виновато понурил голову. Потом он как бы между делом отвел меня в сторону и объяснил, что этот парчамист обвиняет меня и мое государство в том, что мы желаем только горя Афганским гражданам. А присланные туфли и ботинки на одну ногу, это как предупреждение советских военных о том, что все афганцы скоро станут инвалидами.

Ах, ты сволочь! Козел, вонючий!

Ишь, чего удумал мерзавец!

И такая сволочь в руководстве провинциального Комитета НДПА ошивается?

Да, будь моя воля, за такие слова я б и пулю на тебя не пожалел, урод несчастный! Недобиток душманский!

По всей видимости, все отрицательные эмоции мгновенно отразились на моем лице, и Мир Акай, почувствовав мое крайне холерическое настроение, ненавязчиво взяв под локоть, увел подальше от этого крикуна.

И правильно сделал.

В тот момент я мог просто не сдержать себя и наверняка врезал бы в морду этому партийному недоноску. Опять же, потом только мне хуже было бы. Такие вещи здесь не прощают. Могли бы запросто повязать, там же, во дворе "Монополии", и тогда, прощай это сладкое слово - Свобода. Даже если бы моему руководству и удалось загладить конфликт, в Союз я возвратился бы уже гражданским человеком и с "волчьим" билетом.

В тот день, вернувшись с Мир Акаем в царандой, втихаря опрокинули с ним в его кабинете по стакану водки. За взаимопонимание и дружбу.

А на следующий день вновь пришлось выезжать в "Монополию".

На этот раз тот самый шустрый "истерик" решил "прокрутить динамо". Он представил нам несколько мешков муки, которые грузчики "Монополии" при нас сняли с одной бурубухайки. Вспоров мешки и зачерпнув из них муку, афганец просеял их через обычное сито, после чего в нем осталась целая куча личинок шашеля.

"Истерик" в очередной раз закатил скандал, обвиняя граждан Советского Союза в непорядочности по отношению к бедному народу Афганистана.

Меня это здорово задело и, не отдавая себе отчета, почему именно так поступаю, я влез на ту самую бурубухайку, из которой только что сняли мешки с бракованной мукой. Зацепив первый же попавшийся мешок, скинул его на землю. Сам вспорол мешковину, и просеял находящуюся в нем муку. Никаких личинок в ней не было. Мука была идеального, высшего качества. Для проверки своих предположений вскрыл еще несколько мешков, но и там ничего подозрительного не было обнаружено.

В тот день со мной в "Монополию" поехал не Мир Акай, а его заместитель - Сардар. Тот в таких случаях особо не церемонился. Со всего размаху он приложил свой огромный кулачище, аккурат между глаз "истерика" и тот, отлетев в сторону, нашел себе временный приют у колеса бурубухайки, уткнувшись в пыль своим разбитым носом.

Повернувшись в мою сторону, Сардар сделал подобие извиняющегося жеста и, на чисто русском произнес сакраментальную фразу:

- Расхититель социалистической собственности.

В тот момент Сардар мне напомнил "Бывалого" из фильма "Операция "Ы" и, не удержавшись, я громко рассмеялся.

Распределение гуманитарной помощи в Кандагаре вступало в свою первую фазу...


Астрахань


2004 год


1


6