# Сделка

Анатолий Яковлевич Воронин

Сделка


Рабочее совещание у командующего ВОС в ЧР - генерал-лейтенанта Сухорученко было в самом разгаре, когда зазуммерил стоявший на столе ТА-57.

Продолжая слушать очередного докладчика, генерал машинально потянулся за телефонной трубкой.

Докладывал дежурный по штабу.

- Товарищ генерал, - голос у ответственного дежурного по штабу группировки был то ли растерян, то ли взволнован, - С вами хочет переговорить дежурный по масхадовскому штабу.

- Что ему от меня понадобилось?

Генерал был явно не доволен тем, что какому-то безвестному дежурному из чеченского штаба, понадобился не кто иной, а лично командующий временными объединенными силами в Чеченской республике. Все свое возмущение от подобной наглости, он собрался было излить на голову майора Игнатьева, который сейчас был ответственным по штабу, но окинув взглядом сидящих в комнате подчиненных, пересилил свой гонор и, коротко изрек:

- Соединяй.

Убедившись, что у аппарата находится именно генерал Сухорученко, безвестный чеченец на другом конце провода сообщил:

- Соединяю вас с бригадным генералом Сулеймановым.

После непродолжительного гудка, мембрана телефонной трубки щелкнула, и почти сразу же заговорила голосом Сулейманова:

- Извини генерал, что оторвал тебя от важных дел, но хотелось бы знать, когда же наконец, вы наведете порядок в своих войсках?

Сухорученко, скрипя зубами, едва сдержал себя от того, чтобы не выругаться.

Молокосос! Щенок! Повесил на плечо какой-то разрисованный арабской вязью погон, и воображает из себя бог весть что. Попался бы ты мне несколько месяцев тому назад. Посмотрел бы я, как ты разговаривал со мной еще в июле - наглец!

Но ничего этого, своему оппоненту генерал так и не сказал. Он был вынужден усмирить свою гордыню, поскольку резкие тона в разговоре с пришедшими к "рулю власти" в Грозном чеченскими боевиками, сейчас ни в Москве, ни в Ростове не приветствовались. За это можно было запросто своих собственных погон лишиться. Хрупкий мир, установившийся в Чечне после подписания Лебедем и Масхадовым Хасавьюртовского соглашения, мог в любой момент рухнуть из-за одной лишь необдуманной фразы, сказанной в адрес "победителей". А за такое, по головке не погладят, да глядишь, еще и под трибунал отдадут.

Извиняющимся, если не сказать - заискивающим голосом, Сухорученко тихо промямлил в трубку:

- Что там опять стряслось?

- Вот именно - опять, и стряслось! - вспылил Сулейманов. - Когда же у вас, генерал, закончатся эти встряски - перетряски? Когда же вы наконец-то наведете порядок в своей "конторе"? Над вами же скоро не только Ичкерия, но и вся Россия смеяться будет.

Сухорученко от таких упреков в свой адрес покраснел до корней волос.

Что же такого могло произойти, если этот, не добитый в свое время бандюган и выскочка, ставит его сейчас по стойке смирно, в позе "раком"? Да еще и издевается мерзавец, давая понять о его несостоятельности как военоначальника. Наверняка, сидит сейчас в кабинете Сулейманова кто-нибудь еще из окружения Масхадова, а то и он сам, и надрывается со смеха от того как "главного федерала" в Чечне "обувают" по полной программе.

Блин, стыдобища!

- Генерал, ты меня слушаешь? - прервал его мысли Сулейманов. - Так вот слушай меня дальше. Тут наши бойцы недалеко от станицы Петропавловской тормознули твоих идиотов из танкового батальона. Короче говоря, гнали они танк на продажу одному нашему нохче. Тот уже признался, что собирался купить танк у "федералов" за три миллиона "деревянных". Как ты думаешь, генерал, сколько стоит вполне рабочий танк с полным боекомплектом? Если ваши подчиненные его в три лимона оценили, то сколько же тогда стоит вся ваша кастрированная российская армия?

- Не может такого быть, чтобы танкисты додумались продавать танк, - вспылил Сухорученко. - И потом, как они смогли на танке и без вашего сопровождения, пройти два поста у Ханкалы? Ведь на втором посту и ваши люди стоят? А до Петропавловской пилить и пилить.

- Ну, это ты сам генерал у них спросишь, - с насмешкой в голосе ответил Сулейманов. - Мое дело, сообщить тебе о ЧП в твоем ведомстве, а что ты с этими вояками потом делать будешь, это твое личное дело. Через полчасика их доставят тебе в Ханкалу вместе с танком, вот там и разбирайся, как они через посты проезжали, и откуда у них вообще этот танк появился.

В телефоне раздался щелчок, за которым последовала тишина.

Сухорученко был вне себя от злости.

Попадись ему в этот момент под руку командир танкового батальона, убил бы наверно.

Но еще вчера, тот уехал с военным эшелоном в Моздок, где должен был сдавать списанные танки, сожженные еще в августе месяце на улицах Грозного, когда туда вошли отряды боевиков.

Та-а-к! Где его заместитель?

Ага! Вон, сидит, лясы точит с каким-то капитаном.

Сухорученко со злости трахнул кулаком по столу и, меняясь в лице, заорал, что было мочи:

- Вста-а-ть!

Не поняв в чем дело, присутствующие на совещании офицеры повскакали с насиженных мест.

- Да не вам команда, - Сухорученко жестом усадил всех на свои места, - а вам, товарищи капитаны. - Генерал ткнул пальцем в сторону зам комбата танкового батальона и его собеседника.

Оба капитана недоуменно уставились на генерала, пытаясь понять причину его немилости в свой адрес. Но генерал продолжил:

- Пора знать, господа офицеры, что вы находитесь на совещании, а не на капустнике несовершеннолетних "целочек". Расслабились, мать вашу! И подчиненных своих распадлючили - командиры хреновы! Ну, я вам бля устрою напоследок сладкую жизнь! Чего ухмыляетесь - козлы недоделанные! Я кому сказал - смирно!

Генерал вошел в раж и, его несло все дальше и дальше. Чего он только не успел высказать в те несколько минут, пока наконец не перешел к главному. Заставив зам комбата танкового батальона выйти строевым шагом и, потребовав от него дважды четкого доклада о том, кем он является в армии, генерал, обойдя капитана со всех сторон, изрек:

- И вот, на этом разъеб... держатся наши вооруженные силы? Да ни хрена на нем ничего не держится. Ему самому сейчас не хватает большого хрена в сраку, чтобы штаны совсем не свалились. Доложите, капитан всем здесь присутствующим, как это ваши подчиненные умудрились продать "чехам" свой танк. Мало того - танк, да еще с полным боекомплектом. Это что за уроды служат под твоим началом? Объясни нам всем непонятливым.

Капитан виновато моргал глазами, пытаясь понять смысл всего, только что сказанного генералом. До его сознания еще не дошло, что с его подчиненными произошло серьезное ЧП, о котором он узнал только сейчас и из уст самого генерала Сухорученко.

Да за такие фортели запросто можно угодить под трибунал. Танк, да еще под завязку набитый снарядами - уму не постижимо. Попади он в "умелые" руки, много бед мог натворить. Неужели все, что говорит генерал, действительно правда? Тогда, крандец по полной программе. Не бывать тебе капитан Борисов майором. А ведь только, только представление на очередное воинское звание ушло в округ. Теперь уж точно, как собственных ушей не видать майорских погон. Один звонок генерала по ВЧ в Ростов и, все, можно ставить крест на дальнейшей военной карьере.

Капитан стоял посреди комнаты, безвольно опустив руки по швам, не в состоянии произнести ни слова в свое оправдание.

Да и не ждал от него никто никаких оправданий. Каждый из офицеров, сидящих в этом большом кабинете, прежде всего думал о своей собственной шкуре. О том, например, как за оставшиеся неполные три недели до наступающего 1997 года, умудриться свернуть свои подразделения в Грозном и, перевезя людей и весь военный скарб, до наступления первых холодов успеть развернуться на новых, необжитых местах под Буденовском и Буйнакском. Мыло - мочало, начинай все с начала...

Публичная порка капитана прервалась очередным телефонным звонком.

Звонил зам коменданта Ханкалы. Он доложил, что танкисты, вместе с объектом их неудавшейся коммерческой сделки, доставлены в сопровождении чеченцев в городок.

Генерал прервал совещание и в окружении офицеров пошел смотреть на угонщиков танка.

Весь дальнейший "спектакль" разыгрывался уже у КПП.

Когда участники совещания толпой подошли к КПП, они увидели следующую картину.

Посреди дороги стоит не первой свежести, а если быть точнее, очень даже не свежий Т-64. Одного взгляда было достаточно, чтобы даже самый несведущий в танковом деле человек, мог понять, что этот танк долгое время стоял без дела в каком-то отстойнике, сравнимом разве что со свалкой металлолома. Давно не крашенная броня во многих местах была изъедена ржавчиной. Гранатоуловителей и прочих причандал, не было вообще, точно так же как и защитных кожухов над гусеницами.

Около этого "кастрированного мастодонта" с пушкой, стояли пятеро военнослужащих из танкового батальона.

Сказать, что они были пьяны, это все равно, что ничего не сказать.

Они были пьянющими до такой степени, что не могли самостоятельно стоять на ногах. Постоянно падая на грязную землю, и вновь поднимаясь с неё не без посторонней помощи, они тщетно пытались изобразить некое подобие строя. Им это явно не удавалось.

Завидев приближающуюся к ним свиту офицеров во главе с генералом, они стали цеплять друг друга за руки, с тем, чтобы выровнять строй и не допустить "заваливания" кого-либо из стоявших в нем. Но их затея кончилась тем, что кто-то из военнослужащих не устоял на ослабевших от спиртного ногах и, падая назад, увлек за собой всех остальных.

Только что стоявшая нестройная шеренга пьяных солдат, теперь была большой кучей-малой. Матерясь, и цепляясь друг за друга, танкисты пытались самостоятельно подняться с земли. Но у них из этого ровным счетом ничего не получалось.

Генерал с брезгливым видом посмотрел на этот шевелящийся живой клубок и, повернувшись в сторону военного коменданта городка, коротко произнес:

- Всех на гауптвахту. Разбираться будем завтра, после того, как эти алкаши окончательно протрезвеют.

Солдаты из комендантского взвода и взвода охраны, подхватив пьяных под руки, поволокли их на "губу". Благо дело, что она находилась метрах в ста от КПП.

За всей этой процедурой из-за шлагбаума КПП наблюдали вооруженные чеченцы, доставившие пьяных танкистов на Ханкалу. Они тыкали пальцами в сторону уволакиваемых на "губу" пьяных "федералов", и высказывали по данному поводу какие-то колкости.

И никто из присутствовавших в тот момент солдат и офицеров, не посмел даже сделать им замечание.

Хасавьюртовское соглашение, - однако.

Это вам не ржавые танки продавать.

Сделка эта, куда крупнее. Да и на "губу", за эту сделку с собственной совестью, так никого и не посадили.

Уровень не тот.


Астрахань

2004 г.


4