# О пользе шуток

Анатолий Яковлевич Воронин

О пользе шуток.


Прикомандированные в Грозный сотрудники милиции давно знали, что Временный федеральный орган внутренних дел МВД РФ в Чеченской республике переедет в новое здание, и это предстоящее событие было предметом обсуждений пожалуй всех их кулуарных разговоров. Вот только никто из них не знал, когда это торжественное мероприятие произойдет. А до поры до времени, часть сотрудников продолжала ютиться в двух палатках, развернутых на территории автоколонны, по месту временной дислокации Бригады Внутренних войск, а вторая часть, проживала в нескольких учебных классах полуразрушенной средней школы N15, стоявшей неподалеку от Грозненского молокозавода.

Вся проблема заключалась в том, что в центральной части города очень трудно было найти уцелевшее административное здание, пригодное для размещения "федералов". Мало того, что это здание должно было отвечать всем требованиям оборонительного сооружения, но оно в первую очередь должно было быть удобным для повседневного приема граждан, куда они за световой день могли добраться из любой точки города. Города, где общественный транспорт исчез с первой упавшей на него бомбой. В этом здании ко всему прочему должны были расположиться кабинеты ответственных сотрудников ВФОВД и кабинет аттестационной комиссии, на которую возлагались обязанности формирования чеченской милиции и проведению проверок вновь принимаемых на работу сотрудников.

После долгих и упорных поисков, в которых принимали участие практически все сотрудники Временного органа внутренних дел, его руководитель - Владимир Шумов, принял окончательное решение: остановиться на здании, где раньше размещалось Управление строительства МВД Чеченской республики.

Этот четырехэтажный кирпичный дом стоял в Заводском районе Грозного, рядом с грузовым двором железной дороги.

О том, что в этом районе еще совсем недавно шли ожесточенные бои, свидетельствовало огромное количество полуразрушенных, или полностью выгоревших домов частного сектора.

Само здание Управления строительства представляло собой закопченное убожество, два этажа которого основательно выгорели, а задняя стена, навылет пробитая танковыми снарядами и выстрелами РПГ, больше напоминала дуршлаг.

И вот, в этом здании, всем прикомандированным сотрудникам предстояло в дальнейшем жить и работать. Хорошо, что на улице уже не было таких холодов, и слякоти, что были всю первую половину марта, а стало быть, полиэтиленовых пленок, заменяемых стекла в выбитых оконных проемах, было вполне достаточно, чтобы сохранить излучаемое чугунными буржуйками тепло.

Никаких подготовительных мероприятий не было.

Просто в один прекрасный день, а точнее - утро, поступил приказ собрать все свои нехитрые пожитки и за один день перебазироваться к новому месту жительства.

Добирались, кто как мог. Жильцы комнаты, а точнее сказать класса географии в 15-й школе, в основном - сотрудники уголовного розыска, на приписанном к ним БТРе за два рейса перевезли все, что могло пригодиться на новом месте. И в первую очередь - буржуйку, которая верой и правдой служила им всё это время, сохраняя в укутанных в ворох разношерстной одежды и всевозможные одеяла телах, остатка тепла.

В полном составе они поселились в сгоревшем кабинете на третьем этаже.

Сказать, что кабинет выгорел полностью, было бы совершенно неправильно. Но и то, что от него осталось, вызывало удручающее впечатление. Деревянные полы в нескольких местах сильно обуглились, и операм пришлось соскабливать ножами выгоревшие плешины, избавляя тем самым свое жилье от зловонной гари. Закопченные стены пришлось очень долго оттирать раствором соды и стирального порошка, с тем, чтобы хоть как-то привести их в божеский вид. В довершение всему над входной дверью они повесили небольшую икону "Казанской божьей матери", найденную накануне в одном из сгоревших домов, при проведении плановой зачистки на окраине Ленинского района.

В коридоре и кабинетах, что располагались на противоположной стороне третьего этажа, огонь пожрал все, что могло гореть. Не было ничего: ни пола, ни дверей, ни окон. Только пепел, сажа и отвалившаяся штукатурка. Какие-то, не полностью сгоревшие кипы бухгалтерских документов, лежали в самой дальней комнате. Ничего интересного в тех бумагах обнаружено не было и поэтому, их было решено пустить на растопку буржуйки. Лаги и остатки обуглившихся половых досок, что наскребли по всему этажу, сложили в одной из сгоревших комнат, предупредительно заколотив дверной проем листом жести, подобранным во дворе стоявшего по соседству каменного дома, разрушенного прямым попаданием авиабомбы.

Уже в первый же день повседневная жизнь оперов стала входить в свое прежнее русло. Плохо только то, что в их комнате не было света. Если быть точным, света не было во всем здании, за исключением комнаты на втором этаже, где сидели связисты. В моменты обеспечения плановых сеансов связи с "Центром", а также вечерами, те гоняли свою УДэшку, тарахтевшую во дворе словно старый, раздолбанный мотоцикл с прогоревшим глушителем, прямо под окнами той самой комнаты, где и жили теперь "опера".

Так долго не могло продолжаться и опера решили пойти на компромисс. Прихватив бутылку самопальной водки и несколько метров кабеля, они выторговали у связистов один сантиметр на их силовом кабеле, куда и зацепили свои "сопли". Полазив по соседским развалинам, они нашли розетки и люминесцентный светильник.

Теперь им было все по фигу. Со светом жить стало намного веселей. Заработала старенькая стерео магнитола, найденная еще в феврале, в той самой 15-й школе, где они дружно жили до переезда.

Чтобы "духи" ненароком не увидели их "иллюминацию", на окна повесили светомаскировку, а точнее сказать рулоны рубероида, прихваченного еще с прежнего пристанища. Кроме этого, спасаясь от шальных пуль, которые могли запросто залететь в комнату, на оба окна они поставили свои бронежилеты. Как говорится: "Береженого - Бог бережет".

Единственное, что уже на второй день стало раздражать их как профессионалов, так это абсолютно наплевательское отношение Питерских СОБРовцев, обеспечивавших охрану здания.

"Питерцы" досиживали последние дни своей командировки и со дня на день ждали плановой замены, которая должна было прибыть в Грозный в лице Мурманской, а точнее сказать - Североморской "спецуры". Видимо, близость ближайшего дембеля, притупила бдительность бойцов СОБРа и они несли свою охрану сидя на стульях, прямо у центрального входа в здание. На вполне справедливые замечания оперов, о том, что СОБРовцы со своей стороны допускают ничем не обоснованный риск, те снисходительно улыбались, отмахиваясь от "законников" как от назойливых мух.

Ну, а как же иначе. У каждого из них за плечами было больше двух месяцев войны и поэтому, все остальные для них были чем-то вроде необстрелянных "салаг".

Однажды ночью, двое прикомандированных сотрудников уголовного розыска вышли по малой нужде в сгоревшую часть этажа. Там у них для такого случая всегда стояло помойное ведро. Сделав свои "дела", они собрались, было идти досматривать свои сексуально озабоченные сны. Но в этот момент, до их слуха донесся приглушенный разговор. Выглянув в проем окна, они увидели, что два СОБРовца, сидевшие у входной двери, вели между собой задушевную беседу. О чем они говорили, разобрать было невозможно, настолько тихим был их разговор.

И вот тут-то у оперов созрел молниеносный план, того, как проучить наглых "Питерцев". Подняв с пола лист жести, тот самый, что до этого они прибивали к дверному проему, но сами же и сорвали из-за неудобства ночных передвижений "до ветра", с громким криком "Аллах Акбар", выбросили его в окно.

Прошуршав по воздуху и, описав замысловатую дугу, железяка со страшным грохотом упала на проезжую часть дороги, метрах в десяти от сидящих на крыльце СОБРовцев.

В ночной тишине это было, пожалуй, сравни взрыву гранаты.

СОБРовцы, то ли от неожиданности всего происшедшего, то ли просто испугавшись, открыли беспорядочную стрельбу по развалинам домов стоявших напротив.

И тут поднялась такая катавасия!

Все сотрудники временного органа, спросонья не поняв в чем дело, повыскакивали их своих теплых постелей и, заняв ранее обозначенные для каждого огневые позиции, открыли стрельбу в ночную темень. Одним словом, палили в божий свет - как в копеечку.

Стрельба прекратилась минут через пятнадцать - двадцать, когда стало ясно, что на "оборонявшихся" никто вовсе и не нападает.

А утром, когда все сотрудники как обычно вышли на улицу, с тем, чтобы проследовать к месту своей дальнейшей службы, то увидели следующую картину: Володя - командир Питерских СОБРовцев, размахивая руками, рассказывал генералу Шумову о том, как его бойцы своими "доблестными" и "своевременными" действиями, предотвратили ночное нападение коварных "нохчей". В подтверждение своих слов Володя подвел генерала к обочине дороги, где показал на еле заметные капли крови. Из всего сказанного им, следовало, что среди нападавших бандитов были не только раненные, но возможно и убитые.

Вернувшись с работы ближе к вечеру, "квартирьеры" не узнали свою обитель. Под козырьком центрального входа, на том самом железобетонном крыльце, где еще вчера беззаботно восседали на стульях бойцы СОБРа, были аккуратно уложены мешки с песком. Они были выложенные таким образом, что образовывали подобие ДЗОТа с амбразурами для стрельбы из стрелкового оружия. Перед мешками "на попа" были поставлены плиты люков от сгоревшей бронетехники, дополнительно притороченные к мешкам толстой проволокой. На нависающем над входом бетонном козырьке, из точно таких же мешков с песком, была оборудована еще одна огневая точка. Поверху и с боков всей этой "оборонительной конструкции", были натянуты маскировочные сети. Посторонние люди, проходящие мимо охраняемого здания, теперь уже не могли разглядеть сидящих в укрытии бойцов.

Прибывшие буквально на следующий день из Североморска спецназовцы, были несказанно рады тому, что приехали почти на все готовое.

Правда, им потом еще долго и нудно пришлось разыскивать источник зловония, разносившегося безветренными вечерами по всей округе. В конце концов, на соседнем пепелище они обнаружили огромную собаку, тело которой в двух местах было продырявлено автоматными пулями. По всей видимости, изголодавшийся за время войны пес, в поисках пищи, в ту роковую для него ночь учуял запах жареной картошки с тушенкой - излюбленное блюдо СОБРовцев и, истекая голодной слюной, подошел слишком близко к "секретному" объекту. За что жестоко поплатился, став необоснованной жертвой его "героических" защитников. Получив тяжелые ранения, он из последних сил добрался таки до тех самых развалин, где и испустил свой дух.

Но СОБРовцы об этом вряд ли уже узнали, поскольку были очень далеко - в своем родном Питере, где возможно за "рюмкой чая" рассказывали друзьям и близким о своем последнем героическом бое в очень грозном городе - Грозном.

На этом можно было бы и поставить точку, если бы не одно обстоятельство.

Буквально через неделю после тех "знаменательных" событий, темной, апрельской ночью, группа чеченских боевиков напала на блокпост, располагавшийся буквально в двухстах метрах от ВФОВД. Атака боевиков была отбита и, отступая, они заскочили в улицу, где располагался временный милицейский орган. Несшие караульную службу спецназовцы открыли по противнику огонь из автоматов и подствольников, на что, боевики шарахнули по ним из РПГ. Выстрел гранатомета угодил аккурат в одну из бронеплит, продырявив её насквозь. Взрывной волной часть мешков с песком завалилась, придавив собой одного из спецназовцев.

Переломанная ключица была единственной травмой, полученной спецназовцем в ту смутную ночь. Еще пару его сослуживцев отделались легким испугом и незначительными контузиями, от которых на неделю частично потеряли слух.

А ведь все могло быть намного хуже, если бы не та "шутка" оперов.


Астрахань

2004 год


4