# Вино и "гашиш". Часть 1. "Гашиш"

Владислав Алексеевич Загорулько

Сентябрь 1996, Сводный полк Сибирского округа ВВ под командованием полковника И.И. Шевченко (в/ч 6535). Эпизод вывода войск. "Гашиш" под командованием "пиджака", в составе кочующих огневых средств отправляется на снискание боевых подвигов. На его пути встречаются различные препятствия: грязь, арыки, трудные бойцы, расшатывание веры в прекрасное будушее "пиджака"...Фото и продолжение триады будут.

'Гашиш'


После неожиданного перемирия, был объявлен-таки вывод войск. 18 сентября из Дагестана через Чечню отправлялся на родину эшелон с москвичами. От границы с Дагестаном до Гудера наш полк был первым и единственным, кто мог что-либо сделать в плане охраны эшелона выводимых войск.

Срок пребывания наших сил в Чечне близился к концу, для меня оставался последний шанс отличиться, тем более что я был в дивизионе единственным кроме Куницкого офицером,- тому отлучаться было нельзя, а контрактники желанием ехать куда-то за пределы ПВД не горели. Так что, несмотря на противный назойливый дождик, шедший уже неделю, и нелюбимую мною мерзкую сырость я напросился на приключение.

Пусть это будет мой дембельский аккорд.


*****

Вино и гашиш на войне наказуемы, причем последний более чем первое.

Да и то сказать - где выпивку взять в поле посреди Чечни? И на базаре тетки-чеченки им не торгуют - боятся, сказывают, теперь руки рубят за продажу спиртного. Да и не хрен теперь вылазить из брони - словишь пулю-дуру под дембель. А куда еще - в Кизляр? Так это только бонам лафа, или МТО, тем кто по прачечным да хлебзаводам разъезжает; да и не будут они светится с выпивкой. Хотя бы, потому что много ее не купишь на солдатские копейки, которые не превратились в рубли даже после спешного подписания контрактов - все-таки вино и коньяк чего-нибудь да стоят, в чужом городе особо не нахристарадничаешься, а бормотухой, слава Богу, на Кизлярском базаре еще не торгуют, винограда хватает. Да и шмон наведут в 7 ТГ, не свои, так чужие..

Но даже не все кавказцы воспитаны на вине. В один не очень прекрасный день, даги из Новокузни подговорили зенитчика сварить коноплю. Несмотря на наколки и условную судимость, боец был достаточно робким, чтобы отказать наглым детям гор в этой затее. Вот почему когда мерзко пахнущее варево, похожее на блевотину было найдено полковником Кибалко и приобщено к рапорту, боец был 'закрыт' на неделю в зиндан.

Не-солдатам с выпивкой и наркотою чуть проще... Впрочем, теперь всем водкой надо далеко ехать - не купить ее в Новогрозненском. Чеченки вон, боятся продавать даже из-под полы - сдадут свои же, ревностные мусульмане! Стыдоба будет правоверному, если жена без руки будет. Да и куда такая баба потом сгодится? Стыдобище с нею, и работница никакая. Да-аа, во всем свои плюсы, свои минусы. Одним словом, водка теперь лишь в Кизляре. Для всех!

- С-ссссс....аааа...

Прапорщик-медик, прибывший из недосягаемой 201-й дивизии при каждой фразе втягивал воздух сквозь зубы и выдыхал его; казалось, изнутри человека давит боль. На больное изможденное лицо с впалыми щеками и искривленными губами нельзя было спокойно смотреть.

- А что Таджикистан, Влад? Нечего там сейчас делать. Раньше хорошо там было. И деньги хорошие платили. С-ссссс....аааа..

Через какое-то время прапорщик таинственно исчез. Полковник Шевченко на очередной читке поведал между делом, что прапор, мол, якобы страдал от ломок и нештатно наведывался в аптечку для их утоления.

Ореол святости, витавший над 201-ой, мерк не только от времени. Было бы из-за чего залетать! Отведать бы гашиша... Вот, скажем Миклухо-Маклай тридцать шесть трубок выкуривал, и все записывал свои впечатления, включая сексуальные.

Гашиш - это да... Это в стиле британской колониальной армии! Все - вменяемые, все - адекватны. Никто с ума не сходит, никто никого не контролирует, чтобы не сорвался человек с винта...

Пых-ффффффф...

Это вам не 'Дымок', класс пятый.


*****

В отличие от гашиша, гашиш более незаменим для нас. 'Лошадка' - ГАЗ-66 была для нас транспортом, тягачом, домом. Этот гашиш я вкусил в полной мере, что не доставило мне особого удовольствия.

Вовка Самохин был из глухой кемеровской деревни Шишино и до армии заимел права. По воле судеб и вышестоящего начальства, молодой водила с мировой скорбью на лице, украшенном носом-картошкой попал в дивизион и запорол мой взводный гашиш в самом начале нашего полевого выхода в Юргу. Добиться что-либо в ответ на мои маты кроме виноватой ватной речи и шмыганья 'картошкой' было невозможно; таким образом, Самоха снискал себе славу истинного 'тормоза'. То ли эти сомнительные лавры, то ли загнившие от невнимания хозяина ноги, заставили Вована скрыться в асиновской больнице. Впрочем, картофельный нос и гниющие ноги не мешали ему сделаться объектом симпатий местных девиц; было у него, видимо другое достоинство, менее пригодное в обыденной армейской службе...

Второй гашиш, уже в Чечне, запорол боец Крылов, правда, до этого его поял фиксатый эмтэошник Богданов, но это уже не важно.

Я смирился с тем, что у меня не будет водительских прав уже давно, а если мне не служить дальше в армии - так чего кипятится? Я не понимаю машину, как я могу избавить от полоротости бойца, если сам не знаю ничего кроме камазовского движка, да ка-семьсотовского ведущего вала? Да и те остались вдали. Каждая машина для меня - 'тёмная лошадка'. Я сам сейчас здесь, до возможной стрельбы - не более как пассажир, точнее - пустое место. А никакой стрельбы здесь и не предвидится...

Я здесь, и меня здесь нет. Я - номинальная боевая единица. Или - ноль?

Реинкарнация гашиша как штатной машины взвода управления должна происходить независимо от реального состояния его железа, благодаря участливому вниманию вышестоящего начальства к 'трудным' пиджакам. Монгуша, например, не родишь заново, зато гашиш, с не меньшей дыркой, чем та. что была в груди его убитого наездника, отремонтировали быстро... Ну, разворовали чуток, пока стоял на обочине. Вообще, пиджак уйдет в запас, солдатики погибнут на войне, машину можно разворовать так, что от неё останется один лишь номер, но само подразделение должно возродиться как феникс из пепла!

И вот, третий гашиш, ведомый рядовым Эйснером, молчаливым тихоней, урча несется по грязи навстречу подвигам и своей металлической судьбе... Он не принадлежит взводу управления, ему не грозит судьба моих 'лошадок'.

А вот бронегруппа прикрытия под командованием подполковника Жиянова, узбека из Андижана, в составе которой мы несемся навстречу подвигам, ползет по грязи навстречу унылой действительности осенней Чечни.


*****

Зенитка крепится в гашише на 'тарелках', на доски. Это делает из гашиша легкое 'кочующее огневое средство', которому, впрочем, не найдется тактического знака, если не дать свободу личной фантазии. Но даже сама по себе зушка утяжеляет машину, а если учесть что её бэка весит неплохо, и что расчет составляет пять человек, то станет понятно почему гашиш наматывал на колеса комки мокрой жирной глины, буксовал и останавливался. Ленточка, скупо матерясь, ждала пока расчет освободит колеса от этого дерьма. Расчет чистил колеса, потом тащил за собой на сапогах и берцах кусочки земли.

Мы уже не освобождали Чечню, мы освобождались от неё!

Явление Христа народу! По обочине, не по грязи, а по умирающему степному бурьяну, чтобы не елозить как мы, проехал на велосипеде бородатый черный мужик в тенниске и с рюкзаком за спиной. Охренеть! И кто же мы такие? Велопробег мира? Но мужика никто не тормознул, а мне и вообще не до него. Хотя, будь я 'контриком', мужик бы уехал с нами. Беспечность, мать вашу, беспечность! Не спали вы в палатке с сумасшедшим майором...

А может быть это очередной тайный знак? На хрен такую армию, не хочу воевать с солдатами, строить их, грызться, отмазываться от подпольных пьянок по поводу взятия Бастилии и Дня рыбака. На дембель - и в горы, не в такие, которые стреляют, а на Алтай, к ледникам. В деревню к тётке, в глушь, в нирвану...

Чёрт, опять пол-Чечни на колеса намотали.


- Стой! К машине!

*****

Опять подъем к переезду, опять дорога и опять та воронка в которой полтора месяца назад подорвался бэтэр. Опять блокпост.

Ефрейтор Хомушку возится с матрасами, суша их на сыром воздухе. Серега, бородатый беловский прапорщик-повар, ставший командиром минометного взвода, скучает от безделья. От арыка с сазанами до полотна железки - вот весь периметр его жизненного пространства. Только и развлечений - черепах жрать, да поезда останавливать на предмет выпить.

Ладно, мужики, прощевайте, ленивая жизнь не по мне.

На обратном пути увидимся!


*****

Ленточка уперлась в арык. Арык преграждал дорогу, вплотную подходя к полотну 'железки'. То ли трубу дренажную, что отходила от дренажного кольца полотна, 'увели', то ли специально арык подвели к полотну, чтобы чужаки не тревожили мирный труд сельских тружеников. Можно было, пройти, пожалуй, проехать на мотоцикле, но не проехать. Нет, копейка проехала, бэтэр тяжело прополз, страхуясь, по оставшемуся клочку земли, зависая двумя колёсами в воздухе, едва не застряв. А вот гашиш...

Гашиш не обладал возможностями тяжелой техники, и ему оставалось вернуться, или ждать ленточку и неприятных неожиданностей. Эйснер с полудетским, ничего не выражающим лицом вцепился в баранку, ожидая приказаний.

Жиянов заскучал... Мои подвиги заканчивались на самом неинтересном месте.

Но это показалось лишь на мгновение.


*****

- Зарипов!

Дюжий сержант поспешил спрыгнуть с гашиша, и, взбежав по насыпи, подошел ко мне.

- Я, трищ старш летнант!- коротким баском выдохнул.

- Смотри, Марат, заезжаешь на насыпь, переезжаешь пару рельсов, передними колесами, выворачиваешь руль - и вперед, потом так же съезжаешь. Сумеешь?

- Сумею!- Зарипов, щурясь, кивнул.

- Смотри только - не сбей встречный!- предостерег я. Татарин сдержанно улыбался.

- Ты, давай, не лыбься, Трактор меня в Томске чуть на вечный огонь прошлой осенью не завез. А в Чечне он вообще 'Урал' запорол, Шмаков его чаще комбрига вспоминал. Зарипов хмыкнул, поводя вбок головой, и наконец засмеялся.

Трактор был также татарином, из глухого башкирского села. Он водил 'Урал' без всякого эстетства и жалости, как трактор, чем и заслужил своё прозвище. Трактора знала вся бригада, а благодаря зампотеху полковнику Шмакову - и все командование. Еще бы - как напрячь бойца восстановить стоимость машины, если он на велосипед за всю службу не заработает? - Ладно, действуй, Зарипов! Высади расчёт!

Счастливый Зарипов поспешил к зенитке.


*****

Гашиш заурчал и стал медленно взбираться на насыпь. Вот, он въехал на неё и заваливаясь боком вкарабкался на рельс; перевалил, наклонился в другую сторону, пополз подагрически приволакивая колесо, шоркая по шпалам и выбрасывая щебень под ноги спешившимся бойцам; так и не смог перевалить на середину магистрали, но уже почти прополз арык, поехал, наконец, нормально и стал разворачиваться в сторону ската полотна, на спуск. Зарипов напряжённо вглядывался в полотно. Перевалил уже без особых хлопот нитку рельсов, и, радостно урча, спустился на дорогу к своим бронированным 'кочующим' собратьям.

Марат улыбался довольным прищуром. Плотный, с бритой головой он напоминала камышового кота, вернувшегося с удачной охоты.

Я улыбнулся Марату в ответ. Люблю удачную охоту. Люблю котов-охотников.

*****

Бойцы погрузились в машину, Зарипов, с сожалением, опять занял место командира расчёта.

- Как приедете к реке, машину надо поставить так, чтобы мы могли обстреливать кусты вдоль реки.- сказал мне подполковник Жиянов. Чувствовалось, что он доволен тем, что артиллеристы не стали для него обузой.

- Понял, товарищ полковник!- ответил я и направился к гашишу.

Ленточка-змея поползла далее.


Ветер дует туда, куда

Прикажет тот, кто верит в себя...


Гашиш ехал вперед! Не потому что нас послали сюда, не потому что Зарипов провёл его по железке. Он ехал, потому что этого желали я и барон...


*****

- Наливай!- и белое вино, вспыхивая в закатных лучах, льётся рекой.