# Тормоз - медленный газ

Валерий Евгеньевич Жигунов

Люди с большой массой тела, обычно добрые и меланхоличные.

ТОРМОЗ - МЕДЛЕННЫЙ ГАЗ


По асфальтированным дорогом города весело бегал рефрижератор ГАЗ-53. Он ничем не отличался от массы других таких же, перевозивших продукты. Этот газончик возил свежие яйца и огурцы, выращенные в местном Теплично-парниковом хозяйстве (ТПХ). Но важное отличие всё же было. За рулём сидела большая, тучная фигура водителя, которую было видно из далека. Мужчина был несколько крупноват даже для этого грузовичка, от чего руль слегка упирался в живот. От множества поворотов, на пузе рабочего свитера была протёрта большая дырка, которую заделала заботливая рука жены куском замши. У клерков и чиновников обычно протираются локти, на которых потом появляются заплатки, а здесь на животе. Весьма показательная деталь рабочего человека.

Владимир Иванович был водителем с большим стажем. Машину любил и относился к ней ласково. Перед выездом на линию, он обязательно обходил её вокруг и осматривал, на предмет спущенных колёс, проверял уровень масла в двигателе, крутил баранкой - определяя дозволенный люфт. После этого заводил мотор, прислушивался к нему покуривая беломор и только когда чувствовал, что можно ехать, выезжал со стоянки.

Аккуратно переключая рычагом скорости, автомобиль всегда двигался плавно, без рывков. На перекрёстках не рвал с места. Водитель всегда тщательно выполнял все правила дорожного движения, знаков и указателей. Нерадивых водителей и лихачей не любил. Завидев такого на дороге, покрывал отборными шоферскими ругательствами и матерными эпитетами. Но всегда они заканчивались беззлобным "Нахххм бля". Вообще, как и все крупные люди, он был добрый и беззлобный. Бывало крикнет своему сыну Саньке: "Шурка, в жопе хрен во рту кожурка! Подай молоток, нахххм бля." И Сашка лезет к отцу на теплицу, которую он строит. Сидит этот большой дяденька на перекладине, которая прогнулась под ним, с полным ртом гвоздей и думает, куда бы вбить ему следующий. За весь день строительства теплицы, вбивалось до десяти гвоздей! Остальное время перекур и примерка для последующих ударов молотком.

Когда Владимир Иванович принимал водные процедуры на реке, было на что посмотреть. Предчувствуя изящный полёт огромного боинга, он разбегался метров за двадцать до воды и прыгал. Полёт был не долгим. Обычно он заканчивался там, где и начинался. Сто двадцать килограмм падали с шумом и рёвом. Волны шли от места падения, будто с моста рухнул К-700. Поднявшись на ноги он отплёвывался и отфыркивался, потом отталкивался от дна и плыл. Ему даже не нужно было особых усилий прилагать, чтоб оставаться на поверхности. Солидный жировой запас надёжно удерживал тело на плаву, как на мёртвом море.

Однажды, под конец рабочего дня, уставший и вдоволь измучавшийся летним зноем, он возвращался на своей машине с женщиной - экспедитором на ТПХ. Как человек медлительный и с большим весом, усталость на него давила основательно. Подъехав к предпоследнему регулируемому перекрёстку, он плавно остановился на запрещающий сигнал светофора в правом ряду. За ним также остановились машины. Июльское солнце нещадно полило в лобовое стекло. Владимир Иванович прикрыл глаза всего на секундочку. Между тем зажёгся жёлтый свет. Послышались урчания двигателей и включающиеся коробки передач. Ретивые даже двинулись из левого ряда. Иванович будто замер. Дальше зажёгся зелёный свет. Сзади послышались раздражённые автомобильные сигналы. Водитель рефрижератора сидел не шелохнувшись держась за руль двумя пальцами. Экспедиторша непонимающе посмотрела на шофёра. Отгорев положенное время, разрешающий движение свет заморгал и снова включился красный.

-- Володь, ты чего не едешь? - удивлённо спросила женщина.

Володя открыл глаза и громко, с возмущением произнёс.

- Ты чего?! Нахххм бля. Не видишь, красный горит!