# Контрольный поцелуй в голову

Валерий Евгеньевич Жигунов

Хлеб всегда вкусный. Но иногда хочется попробовать булочку.

КОНТРОЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ В ГОЛОВУ


Любовь - штука серьёзная. Если она посещает человека, то это надолго. Но если уж не надолго, то всё равно на какой-то определённый период времени. И вот тут возникает вопрос! Может это и не любовь, а просто плотское влечение? Как бы там ни было, человек заболевший этим делом, безнадёжно зависает в сетях, пронзённый стрелами амура. В каком возрасте это происходит, всевышнему нет до этого никакого дела.

Вот так и случилось с Петром Петровичем в зрелые годы. Ему едва стукнуло тридцать. Время расцвета творческих и житейских сил. Работа налажена, семья в полном порядке, впереди долго идущие планы. Но вот искорка, которая пробежала по всему телу, при виде той женщины, не давала покоя. Она бегала по всем оконечностям, как новогодний огонёк, разжигая в каждой клеточке небольшой костерок. От этих возгораний, появилось непреодолимое желание встретиться "на короткой ноге", а дальше, как Бог рассудит.

Но не привык Петрович ждать милости свыше. Он уже давно понимал и опробовал на себе, что волка ноги кормят. Стал чаще появляться в тех местах, где обычно бывала, его тайная страсть.

И вышло то, как-то это случайно, без подготовки, без вступлений и прелюдий. Познакомились случайно, искромётная трель пробежала промеж них и разговор завязался сам собой. Уже и погоду затронули, и слегка пробежались по международному положению и городские сплетни уже вертелись на языке, как вдруг, слова сами потекли:

-- Вы мне уже давно нравитесь, и скажу больше, я просто влюблён в Вас.

-- Ну, что Вы? - слегка засмущалась молодая женщина.

-- Нет, правда! Вы такая красивая! - перешёл в наступление Петрович.

-- Да ну Вас! - попыталась игриво отшутиться особа.

-- Ну правда-правда! У Вас такие красивые руки. Я давно заметил. Мог бы, картину бы написал. Вот особенно от локтя, до запястья, просто чудный изгиб. А длинные пальчики, Вы не хирург случайно или пианистка?

Женщина рассмеялась, немного откинув голову назад. Пётр Петрович смотрел и не мог налюбоваться этой завораживающей красотой. Красивая женская головка немного откидывалась назад в сторону и щебетала о том, какой он шутник и наверняка дамский угодник.

После нескольких встреч, на городских улицах, она как-то вскользь промолвила:

-- Вы такой импозантный мужчина, что с Вами наверняка было бы интересно встретиться в более благоприятной обстановке.

-- Нет ничего проще! - воспылал чувствами Пётр.

Эту женщину он желал и боготворил одновременно. Она не была похожа ни на одну из его прежних пассий. Огромные, красивые глаза. Они были похожи на коровьи, только не те, что большие и безмозглые, а громадные - добрые. Похожие на глаза коровы из мультика. Она сама вязанная из клубков шерсти, такая хорошая, а глазки с длиннющими ресничками, игриво моргают, луп - луп, будто наивная. Вот так и эта красавица.

-- Приходите ко мне домой в пятницу, часиков в .... - последовало непродолжительное молчание, будто женщина решалась на какой-то ответственный шаг.

-- В шесть, сразу после работы! - не выдержал Петя и чуть не подпрыгнул от радости.

-- Нет - нет. Это рано.

-- В семь! - торопился влюблённый.

-- Подождите Петенька. - ласково произнесла она. - Ведь мне нужно ещё и мужа проводить на работу, а уж потом и Вами заняться.

От изумления у, похотливого мужика чуть не раскрылся рот. Нужно было собраться и правильно реагировать. Он улыбнулся, слегка подался вперёд и почти шёпотом спросил:

-- А когда уйдёт наш муж?

-- У него смена с одиннадцати. И это будет гарантией нашей встречи. Так, что Вы уж будьте любезны, после двадцати трёх ноль-ноль ко мне. Не опаздывайте, не люблю ждать. И ещё. Пожалуйста, поменьше сентиментальности.

-- Это как? - опешил Пётр Петрович.

-- А так. Не вздумайте принести с собой шампанское и тем более цветы. Пустая бутылка и букет в вазе, лишние улики для ревнивого мужа. - с улыбкой произнесла она.

-- Всё понял - моя любовь! Я приду не пьянствовать!

-- В дверь не стучите, она будет приоткрыта. - напутствовала прекрасная обольстительница.

Потянулись необыкновенно долго два дня ожидания предстоящей встречи. Пётр скучал, ничего не хотелось делать. Семейные проблемы отодвинулись на задний план. На любимой работе - дел не в проворот, но они подождут. Впереди маячила цель. И он её добьётся, во что бы это ни стало. Любимая женщина помогает ему, даже квартиру для свидания искать не нужно. Обстоятельства складываются, как нельзя к лучшему. Ночную отлучку из дома, он объяснит жене просто, отвозил друга в деревню к родственникам, а на обратном пути "жигуль" сломался и до утра ремонтировался на дороге. Потом добрый человек дотащил до гаража на прицепе.

Минут в двадцать двенадцатого ночи, молодой мужчина вошёл в нужный подъезд и поднялся на пятый этаж. Без труда определил приоткрытую дверь и бесшумно вошёл. В прихожей стояла она, та, которая уже всё последнее время занимала его мысли и разум. Выглядела она просто потрясающе. Ничего лишнего, ни каких вызывающих нарядов. Все излишества были только в голове у ночного гостя. По телу пробежала дрожь. Вот она, его мечта, которая сейчас станет доступной.

Глядя в глаза друг - другу, они медленно двигались навстречу. Затем встретились, тесно прижались и обнялись. Они стояли молча одной, монолитной фигурой. Ни одного слова не сорвалось с их уст. Потом медленно, в полнейшей тишине, будто звучала приятная музыка, они плавно начали движение. Танец их закружил, понемногу перемещаясь из коридора в зал. Не замечая ничего вокруг себя, они совершали оборот за оборотом. Во время каждого такого вращения, от пары, в порыве страсти, отлетали части вечернего туалета. То женская блузка, то мужская сорочка. Когда на мужском теле остались одни носки, их хозяин весь обратился в одно сплошное ухо!

Возле дома проскрипели тормоза. Шоферской слух Петровича чётко определил - "Москвич-412". Неприятный холодок скользнул по всем телесам. Предчувствие беды подталкивало на скорое завершение приятной встречи. Остановившись, Петро нервно спросил:

-- Какая у вас машина?

-- Москвич. - спокойно ответила любительница ночных встреч.

-- Остановился возле дома. - испуганным шёпотом произнёс Пётр Петрович и указал рукой на раскрытую форточку. В этот момент послышался стук подъездной двери.

-- Быстро на балкон! - скомандовала хозяйка.

Петька начал лихорадочно сгребать в одну кучу все свои разбросанные по комнате в одну кучу наряды. Рубашку, брюки, пуловер, всё сгрёб. Стоял прижавши свои шмотки к груди, в глазах читался немой вопрос: "Куда деваться?". В спешке одеваясь разбросанными причиндалами, ошарашенная "его любовь" указывала многозначительно перстом на балконную дверь.

Выскочив в указанном напрвлении с охапкой вещичек, страдалец увидел только одно средство спасения от внезапно нагрянувшего хозяина "гостеприимного" дома. Во всю длину окна, до самой двери, простирался деревянный ящик. Служивший хозяевам квартиры зимой холодильником для мяса. А тут-то всего лишь сентябрь в Сибири! Мяса нет, а холод уже во всю присутствует по ночам!!!

Молодка открыла вертикально открывшуюся дверцу ящика и приказала нырнуть туда любовничку. У него и так уже по всему телу раздавались шаги поднимавшегося по лестничному маршу человека, а может это только стучало его взбесившееся сердце, как вдруг, она силком затолкала его во внутрь, едва подсунув под голову ботинки и остальное убранство. Петька поместился только бочком. На спину мешали лечь листы пенопласта, прикреплённые с обеих сторон. Лечь пришлось даже поджав ноги. Поза была весьма неудобна. Когда за Петровичем закрылась крышка, он ощутил себя танкистом на передовой. При чём, по танку стреляют, а он не может сделать ни одного выстрела. Даже выползти из люка не моги! В неудобной позе он замер. Как назло, все суставы его молодого тела начали затекать. Сочленения ныли неимоверной силой. Сквозь доски "люка" и открытой форточки, до "заточённого" доносились напряжённые голоса из открытой форточки. О чём речь, понять совершенно не возможно. У Петьки сердце билось с такой силой, что казалось весь квартал слышит. Оно стучало бум-бум-бум! А главное, не то, что сердце бухало на весь квартал, и то, что его застукают в непотребном месте! Важно, что я женщину смогу подвести! Этого вынести просто невозможно!

В комнате разговор затих и открылась дверь на балкон. Петька лежал не шелохнувшись, в своём деревянном ящике. Люк безбожно скрипнул и весь зимний ящик ощутил тяжесть. Возвратившийся с работы внезапно муж, поставил ногу на ящик и закурил. В "ящике-танке почувствовался табачный дым". Он делал это дело с наслаждением, подолгу затягивался и столько же выпускал струйки сизого дыма. В ящике же, время текло замедленно.

Накурившись, хозяин квартиры плотно прикрыл за собой дверь из комнаты. Воцарилась тишина. Пленник злополучного ящика представил себе, как непрошеный гость, будет сейчас исполнять супружеский долг на месте, предназначенный сегодня только для него одного. Отчего-то вновь заныли кости, стало плохо на душе. Ночной холод в скрюченном состоянии пробирал до самых ай-яй-яй. Положение из наипротивнейших!

Прошло, казалось бы, ещё несколько минут. А может и больше. Над пленником дрогнули стёкла. И вроде хлопок какой-то. "Неужели ушёл? Спаси меня Господи!". Но надо ждать. Только не пискни предательски пенопласт, при моём неловком двидении.

Ещё пара минут, дверь снова отворилась и мягкий, вкрадчивый женский голос, нежно спросил: "Петенька, ты тут? Ты ещё готов?"

Как потрёпанный герой, вылезая из убежища, Петька выглядел довольно непристойно. В дрожащих от холода руках пожитки, весь замёрзший и трясущийся, в левом боку торчали прилипшие, а иногда и впившиеся осколки от былого прошлогоднего свиного мяса. Он стоял голый при шикарной женщине, в тёплой квартире, ради которой собственно примчался, и отряхивал со своего тела прилипшие прошлогодние мелкие мясные ошмётки, осколки от костей, которые впились в его тело. В эту минуту он ненавидел всех, кто косвенно или прямо участвовал в сегодняшнем действе.

Женщина подошла и обняла бедолагу. Она нежно целовала его в обе щёчки и попыталась согреть своим телом. Но Петька не чувствовал всего этого. Он был увлечён отдиранием впившихся косточек и разглаживанием отлежавшихся складок.

-- Петь. Он уехал теперь до утра. - обеспокоено гладила волосы пассия

-- Подожди, я оденусь.

-- Но у нас же впереди вся ночь! Не уходи. Прошу тебя.

Полностью одевшись, Петрович в прихожей стоял, как на параде. Он смотрел на свою любимою женщину, как математик на нерешённую теорему.

-- Дай-ка я поцелую тебя. Может вкус сегодняшней ночи приблизит нас. - с тоской в произнесённых словах, он нежно взял её лицо в руки и прикоснулся губами ко лбу. Затем отстранился. Заглянул в огромные зелёные глаза.

-- Дай-ка я ещё разок прилобунюсь к тебе. Такого больше не повторится. Мой поцелуй прощальный.

Петрович притянул к себе податливое женское тело, два раза чмокнул в губы "мечту" и ушёл, тихонько притворив входную дверь. Тот последний поцелуй, которым он одарил женщину, ещё долго чувствовался на губах. Но никогда, он больше не возвращался к ней. К прошлому - возврата нет!