# Ложный аппендицит

Валерий Евгеньевич Жигунов

Не переоценивай себя.

ЛОЖНЫЙ АППЕНДИЦИТ


Компания молодых парней сидела за столом в ресторане. Повод был не весёлый. Они поминали своего друга, погибшего под Кандагаром два года назад. Ребята вспоминали службу в Афгане, кляли духов, пили водку и закусывали бифштексами. Вечер протекал обычно, как полагается в таких скорбных случаях. Но алкоголь делал своё дело и под завершение вечера на лицах подгулявших ребят, появились улыбки. Стали даже преждевременно поздравлять одного из них с ещё неродившимся сыном, который должен был в скорости появиться на свет. "У меня скоро будет сын! Десантник!" - хорохорился будущий отец.

Вечерняя программа подходила к концу, музыканты покидали свои места, зал пустел, официантки выпроваживали засидевшихся посетителей. Ребята прощались у крыльца питейного заведения.

-- Ну, что мужики?! - с подколом спросил Сашка. - По домам или продолжим?

-- На время посмотри. Уже двенадцатый час. Все магазины закрыты. - недовольно буркнул Сергей.

-- У меня в холодильнике бутылочка завалялась. - не унимался пошатывающийся Саня.

-- Я домой. - сказал Вадим. - Вы же знаете, моя на сносях, ей ещё целый месяц ходить. Не буду волновать её своим долгим отсутствием.

Он с места набрал крейсерскую скорость и отправился домой, в маленькую комнатку с подселением, где его ждала беременная жена. Лёгкий декабрьский морозец пощипывал уши, нос и щёки, но на душе было легко и приятно. В неоновом свете фонарей снег искрился и играл разноцветными бусинками. Размеренные, уверенные шаги, неутомимо приближали к семейному очагу.

Ничего не слыша и ни на кого не обращая внимания, Вадя целенаправленно свернул с главного проспекта в давно знакомый проулок между магазинами "Малыш" и "Колобок". Дальше дорога лежала по диагонали через весь двор. Как у уставшего коня, чувствуя приближение родного стойла, ноги сами несли не привлекая к этому процессу сознание. Предчувствуя нежную встречу с любимой, Вадиму стало совсем хорошо и он пересекая двор, в пол голоса запел. Конечно же его песня была о службе, оконченной в прошлом году. О десантных войсках, о том, как там трудно служить, что этих ребят, можно без подготовки отправлять в космос, на другие планеты. В общем: "В десанте служим мы крылатом, а здесь нельзя не быть орлом!".

Пройдя с песней пол двора, его остановил дерзкий окрик.

-- Эй козёл, заткнись!

-- Не понял блин?! - остановившись спросил Вадим погромче. - Это кому?

-- Тебе. Не понял, что ли?

-- А Вы где, ребятки? - начал изнутри загораться певец.

-- Да мы туточки, тебя ждём.

Злость огромная, подогретая алкоголем закипела в молодом теле. Не став возвращаться обратной дорогой, не делая крюк, Вадька чувствуя в себе силу, попёр напролом через сугробы. Его ноги вязли по колено в снегу, но преодолев естественную преграду, вышел к группе молодых ребят, стоящих у подъезда.

Увидев перед собой выступающих молодых ребят, плечи которых, только зимние пальто увеличивали, Вадим несколько поостыл. Им было лет по 17-18. Биться с ними, было зазорно для бывшего сержанта.

-- Ребятки! - упавшим голосом произнёс он. - Вы так кричите. А в армии то хоть служили?

-- Нет! Но мы очень борзые!

-- Ах вот оно что. Вот тогда я Вас накажу.

С этими словами Вадим быстро спустился с насыпанного дворниками сугроба. Схватил двоих впереди стоящих за воротники, стукнул лбами и швырнул на снег. С упавших в стороны полетели шапки. Стоявшие у подъезда парень с девушкой не двинулись и не произнесли ни слова. Они молча взирали на происходящее. Упавшие же ползком двинулись за своими головными уборами.

-- Лежать! - рявкнул Вадька.

-- Мазя! Мазя! - завопил один из них.

Не понимая произнесённого и услышав топот приближающихся шагов, Вадим обернулся. На него от угла пятиэтажки бежал парень с искажённым злобой лицом.

Вот тут-то бы и вспомнить Вадиму весь арсенал, приобретённого опыта в рукопашном бое. Но над разумом возобладали чувства. Вместо того, чтоб нанести упреждающий удар, поставить блок, угрожающе крикнуть в конце концов, он вновь принял на себя роль учителя. Схватил за грудки парнягу и встряхнул.

-- Ты куда прёшь сынок?! Рядом лежать хочешь?

-- Брось руки, у меня нож! - крикнул парень.

Вот тут бы опять собраться Вадиму. Лбом бы врезать в нос нахалюге, чтоб ориентиры потерял. Но здесь уже чувство лёгкой победы совсем не отпускало. В опущенных руках Мази уже был раскрытый складник.

Ударом с низу вверх, нож легко пробил дублёнку, пиджак с батником и вошёл в живот Вадима. Несколько повернувшись в живой плоти, лезвие вышло наружу.

Всё случилось мгновенно. Вадя стоял, продолжая сжимать пальцами лацканы зимнего пальто обидчика. По всему телу начало разливаться неприятное тепло. Острой боли не чувствовалось, но тупая тяжесть в низу живота всё сильнее сказывала о себе.

-- Ты, что, меня ножом пырнул? - спросил потускневшим голосом Вадька.

-- Да, пырнул!!! - истерично выкрикнул Мазя и с низу ударив по Вадькиным рукам веером, освободившись отскочил в сторону.

Стоя в совершенном оцепенении, пытаясь осознать происшедшее, раненый пытался правильно оценить ситуацию . Злость и ярость, за совершённое над ним, застилали глаза. "Вот теперь мальчик, я тебя убивать буду." - шёпотом произнёс он.

Высокий парень бросился удирать. Вадим за ним. Добежав до конца дома и вывернув на проспект он понял, что дальше бежать не следует. Ему в голову пришли мысли о том, что лет десять назад, примерно при таких же обстоятельствах, не стало его старшего приятеля. Тот погнался за своим обидчиком, который нанёс ему удар ножом, потом обессилел, притулился к завалинке незнакомого дома, обессилел и тихонько умер. Утром, люди шедшие на работу, нашли его замёрзшим.

Глянув вдаль на убегающего, Вадим развернулся и слабеющими ногами побрёл к злополучному подъезду, где стояли люди. С каждым шагом идти становилось всё труднее. В животе - разгоралась и набирала силу паровозная топка боли. Нетвёрдой походкой подойдя к остальным участникам событий, Вадим медленно произнёс: "Вызывайте "Скорую", Ваш друг меня ножом ударил".

Ноги постепенно теряли силу. Вадим начал падать. Незнакомые парень с девушкой подхватили его под руки и повели в подъезд. Разгорячённый Мазя вернулся и начал крутиться возле еле передвигавшейся троицы.

-- Ребята, отойдите от него, дайте я его дорежу! - постоянно повторял он.

-- Уйди от сюда. Ты и так делов наделал. - возражала девушка.

В подъезде потерпевшего положили на ступеньки. Он побледнел и лежал молча. Открыл глаза только тогда, когда вышедшая с первого этажа женщина расстегнув одежду на нём, начала перевязывать. Лестничная клетка заполнилась зеваками и нарядом милиции.

-- Кто его? - спросил сержант.

-- Да вот он. - кивнул кто-то из присутствующих на долговязого.

-- Поедешь с нами. - коротко бросил милиционер.

Вадим лежал, а женщина в домашнем халате продолжала умело перевязывать его. Ему было больно физически и душевно. Как же так? Он взрослый парень, отслужил армию, а не смог справиться с этими молодыми парнями. В тусклом свете подъездной лампочки, его глаза остановились на обидчике.

-- Что же ты сделал, гад? - медленно произнёсли запёкшиеся губы. - Я афган прошёл, без единой царапины. Меня там не зацепило ни разу. А ты меня дома. Сволочь ты.

-- Лежи - лежи. - снисходительно, с издевкой произнёс Мазя.

Подъехала "Скорая помощь". Женщина - врач, поставила обезболивающее лежащему с закрытыми глазами Вадьке. Его осторожно положили на носилки и погрузили в УАЗик. В просторном санитарном отделении было холодно. Но Вадим не чувствовал его. Его мысли теперь занимали только жена и мама. Как им сообщат о случившемся? Как они перенесут эту страшную весть? Он снова открыл глаза и увидел перед собой сидящую женщину в пальто, из под которого виднелся белый халат.

-- Мать, я буду жить? Так умирать не хочется.

-- Ну, что ты говоришь? - она нежно взяла его руку в свою. - Конечно будешь!

Сирена мчавшейся неотложки раздавалась по ночному городу. Но Вадим её не слышал. Боль отступила и он уснул.

Через несколько минут машина въехала в больничный городок и остановилась у дверей хирургии. Там спящего переложили на больничную каталку и завезли в приёмное отделение. То ли наркотик подействовал в полную силу, то ли больничное тепло согрело, но Вадим проснулся, огляделся и сел на тележке оперевшись назад руками. Вокруг всё было незнакомо. Белые стены, стол, кушетка накрытая простынёй, медицинский шкаф, Постепенно действительность начала возвращаться. От чего-то стало даже весело. Внезапно открылась дверь и в помещение вошла пожилая женщина. По её убранству было видно, что это санитарка.

-- Ты чего вскочил, милок?! - вскрикнула старушка. - Тебе нельзя. Ложись.

-- А, что такого? - хорохорился Вадим.

-- Ложись, ложись. Давай-ка я тебе помогу раздеться. Вот так, вот так. - приговаривала она помогая освободиться от верхней одежды. - Сейчас тебе доктор операцию сделает, зашьёт дырку и будет всё в порядке.

-- Мне бы бабушка побыстрее заштопать это дело. Поздно уже. Жена дома ждёт. - вкрадчиво сообщил Вадька.

-- Вот, как доктор освободится, так и приведёт тебя в порядок. Долго задерживать не будут.

Ловкими, давно отточенными движениями, бабулька помогла раздеться и укрыла чистой простынкой. Под ней теперь лежал весь голый, но весёлый и не унывающий Вадя. Алкоголь и вероятно обезболивание, будоражили затуманенный мозг. Хотелось танцевать или на худой конец вести нескончаемые разговоры.

Наконец -то, снеся одежду в гардероб в комнате вновь появилась санитарочка. В руках она держала небольшую коробочку. Зайдя в изголовье, двинула каталку к выходу.

-- Куда это ты меня, бабуль?

-- Сейчас отвезу тебя в закуток в коридоре и сделаю предварительную подготовочку.

-- Операцию, что-ли? - заволновался Вадька.

-- Да нет! - весело известила хозяйка ситуации. - Ты только помалкивай. И всё будет хорошо.

Вадиму хотелось веселиться, он вообще не понимал сложность навалившейся на него беды. Все действия, произведённые над ним, представлялись ему обыкновенным, ничего не значащим приключением. Переживаний не было вообще.

Тележка остановилась у окна, в котором кроме ночной темени, ничего не просматривалось. Пожилая женщина в белом халате откинула простынь и рядом с молодым мужчиной положила коробочку.

-- А сейчас дорогой, будем тебя брить!

-- Так я сегодня брился уже? - не понял услышанное Вадим.

-- Эээ нет. Там, где ты брился, я не буду брить. У тебя есть места, где ты зарос окончательно. - улыбнулась приветливо бабуля.

С теми словами, она приступила священнодействуя к прямым обязанностям. Извлечённый из картоновой упаковки пластмассовый прибор оказался в её руках, лезвие "Нева" скрипнуло в установочных пазах бритвенного станка и наделённый особыми правами инструмент, принялся елозить мужские джунгли. Почуяв посягательство на интимную жизнь, хозяин зарослей попытался возразить.

-- Бабуля! Я Вас очень прошу! Будьте предельно внимательны и осторожны! У меня дома жена молодая! Мне ещё жить да жить! - на высоких нотах заволновался Вадя.

-- Да не боись ты. - вполне спокойно ответила пожилая женщина. - Я таких, как у тебя, инструментов, за свою жизнь обрила не одну сотню. Никто не жаловался.

-- Значит я могу надеяться? - совсем повеселел с хитрым взглядом пациент.

-- Будь спокоен! Токмо, сам не плошай. - подмигнула весёлая старушка.

Когда процедура была закончена, цирюльница, прикрыв обритое место простынкой, скрылась из вида. Вадька лежал на каталке один в коридоре. Никто его не тревожил и даже не посвящал в дальнейшие действия. Лежать становилось скучно. Ночь сгущалась, в больничке тишина. Предстоящая операция, казалась не реальной. Вокруг никого.

Проделав над собой невероятные усилия, подтянувшись на руках, за приделанные к стене отбойники для больничных тележек, Вадим из последних сил оттолкнулся и показался головой в приёмном отделении. Перед его взором предстал спящий сидя за столом, положивший голову на руки доктор. Такого вида он не смог стерпеть.

-- Дохтур, ты чего дрыхнешь?! Меня недавно зарезали! Где твоя гиппократовская клятва! Поехали на операцию!

-- Ты готов? - подняв усталую голову спросил хирург.

-- Я, как пионер, всегда готов! - бровадно ответил Вадим.

-- Как ты мне надоел. - произнёс доктор и встал из-за стола.

Подлетевшая вовремя санитарка обрушила на подготовленного пациента свою пламенную речь. Она без обиняков, напропалую начала костерить своего подопечного.

-- Как же тебе не стыдно? Доктор только что с операции, отдохнуть не успел, а тут ты, со своими претензиями. Стыдно должно быть!

-- Так я и говорю! Хорош ночевать! Поехали операцию делать, а то ведь и загнуться не долго.

Мужчина средних лет в белом чепчике, подошёл к каталке, виртуозными движениями размял пальцы и схватив тележку двумя руками, молча покатил её по больничному коридору. Откуда-то появился второй эскулап. Он своими здоровенными руками подхватил телегу и процессия отправилась в дебри больничных коридоров.

Возле лифта к остановившейся телеге подошёл третий доктор и заглянул в лицо Вадиму. Весело улыбнулся.

-- Вадька, ты что ли?

-- Я. - неуверенно ответил Вадим. - А ты кто?

Доктор снял марлевую повязку и наклонился над каталкой.

-- Женька! Ты? Какими судьбами? - удивился и без того весёлый пациент.

-- Ну конечно я! Признал? А ведь семь лет прошло, как вместе по путёвке в Питер ездили.

-- А ты чего тут делаешь? Медицинский что ли окончил?

-- Точно. - подтвердил старинный приятель. - Я сегодня твой анастазиолог.

-- Здорово! Тогда ты мне по знакомству побольше анастезии влей.

-- Не волнуйся. Волью сколько надо.

Лифт поднялся на третий этаж и тележка скрипя давно несмазанными колёсами вкатилась в оперблок. Настроение у весельчака резко изменилось. Скорее всего на него подействовала обстановка операционной. Напряжённая тишина и позвякивание в ней медицинских инструментов, которые раскладывала медсестра, сделали своё дело.

Приумолкшего Вадима переложили на узенький операционный стол. Специальными ремнями зафиксировали руки и ноги. От давящей неизвестности тело начало знобить.

-- Холодно тут у Вас. Трясёт меня что-то. - подал голос трясущийся Вадя.

-- Это нервы. Не бойся, всё будет хорошо. - успокоил Евгений.

-- Да я и не боюсь. - начал поднимать боевой дух, стуча зубами Вадим. -Я вообще ничего не боюсь. Завтра с утра пойду пацанов наказывать.

-- Пойдёшь, Аника воин, вот заштопаем тебя и пойдёшь.

Игла осторожно вошла в вену и прозрачная лекарственная жидкость продолжила свою дорогу по Вадькиным кровеносным сосудам. Потом анестезист проткнул резиновую трубочку капельницы шприцевой иголкой и добавил в капельницу другой жидкости. Постепенно сознание туманилось, но Вадим ещё продолжал нести какую-то околесицу. Язык немел, операционная растворялась, голоса врачей пропали ...


***


Раннее зимнее утро. В палате темно. В открытые двери струится слабый дежурный свет. На больничной кровати не шевелясь лежит молодой мужчина. Он спит. Ещё не отошёл от наркоза, прошедшей этой ночью операции.

От долгого пребывания в одном положении, тело затекло. Начали ныть мышцы и суставы. Во рту засуха. Тяжело приподнялись веки, глаза привыкли к темноте и начали медленно исследовать незнакомое помещение. Понемногу пробуждается спящий мозг. Сознание возвращается.

Наконец-то полностью вспомнив вчерашний вечер и его последствия, Вадим окончательно пришёл в себя. Ему захотелось потянуться в кровати. Но прогнуться не получилось. Резкая боль в животе заставила ойкнуть и застыть в неудобном положении. Он не узнал своего прозвучавшего голоса. Это был всего лишь тихий стон. Боль уходила медленно, о резких движениях пришлось забыть.

Вадим медленно опустил вниз руку и ощутил холод металла кровати. Тихонько постучал ноготками пальцев.

На лёгкий звук, в дверь заглянула медсестра.

-- Проснулся? Как чувствуешь себя?

-- Нормально. - еле слышно пролепетал Вадим. Запёкшиеся губы не давали правильно выговаривать слова. - Дайте воды.

-- Тебе нельзя пока пить.

Женщина взяла зажимом небольшой марлевый тампон, окунула в стакан с водой и смочила губы Вадима. Влага начала оказывать своё живительное воздействие. Больной начал немного хитрить. Каждую новую порцию смоченного тампона, он придавливал губами и маленькие капли воды проникали в полость рта орошая её.

Три проведённых дня в реанимации дали положительный результат. Пропоротый кишечник заработал и здоровье пошло на поправку. За это время Вадим исхудал, осунулся. Кормили то его только капельницами и куриным бульоном через трубочку. Стало так же известно, что на операции не только зашили проникающее отверстие от ножа, но и вскрыли полость живота, промыли кишки, зашили их и заново уложили на место. Теперь получилось, что не мать-природа расположила кишечник внутри Вадима, а доктор, профессионал высокого класса.

Вечером того дня, когда больного перевели в общую палату, он с тревогой ждал появления жены. Всей правды она не знала. Ей сообщили, что муж доставлен в больницу с приступом острого аппендицита. Поэтому сейчас, лёжа в постели, Вадим прокручивал в голове ответы, на возможные вопросы.

В отведённое для посетителей время, в палату вошла Света. Она негромко поздоровалась со всеми больными и присела на стул у кровати мужа. Её лицо не выражало тревоги. Аппендицит в современном мире, операция не сложная, в основном без тяжёлых последствий.

-- Ну, как ты? - поинтересовалась она и нежно заглянула в глаза Вадиму.

-- Да я в порядке. Пустяк. Вы то как? - и он легко дотронулся до живота жены.

-- Мы тоже хорошо. - и Света мило улыбнулась. - Ждём тебя домой. Слушай, покажи мне свой шов.

Вадим осторожно приспустил одеяло и под ним открылась аккуратная белая повязочка. Она была длиной сантиметров двадцать и располагалась чётко по середине живота! Мужики в палате притихли. Зная правду, они ждали развязки разговора.

-- Что-то он у тебя странный какой-то? У всех с боку, а у тебя по центру.

-- Ничего удивительного. - возразил Вадим. - У некоторых сердце справа! А у меня аппендицит ближе к середине.

-- Ты не врёшь мне? - от чего-то забеспокоилась Светлана.

-- Я тебе никогда не вру! - бодро прозвучало в ответ.

Ещё через неделю, Вадим покинул больницу. Правда о ноже раскрылась внезапно, что спровоцировало преждевременные роды. Света не доходила до положенного срока три недели. В молодой семье родилась вполне здоровая девочка!


3