# Осторожно - Окрашено

Валерий Евгеньевич Жигунов

ОСТОРОЖНО - ОКРАШЕНО


В конце 80-х годов Военно-Морской Флот СССР был всё ещё велик и могуч. Под флагами родной страны корабли и подлодки контролировали огромные морские пространства, обеспечивали присутствие советских военно-морских сил во всех районах мирового океана. Но сколько не борозди две трети поверхности земного шара, а кораблям и пароходам необходимо иногда посещать различные порты.

Здоровенный опытовый (для проведения секретных военных опытов) корабль "Диксон", проведя вдали от родных берегов некоторое время, ошвартовался правым лагом (бортом) к четвёртому причалу Феодосийского порта. Он мирно стоял и величественно возвышался над многими портовыми сооружениями. Ну ещё бы! Длина около ста двадцати метров, а высота более девяти этажей. Если всю энергосистему этой громадины подключить к жилой зоне Севастополя, то она её потянет. Мало того, энергетическая установка может запитать даже всю промышленную зону. Естественно по очереди. Для чего такая большая напруга на корабле, остаётся только догадываться. Есть и ещё одна немаловажная деталь. Из многих научных институтов бывшего союза, на корабль прибывало приличное количество различных специалистов. Хоть и имеется старинная примета, о том, что женщина на военном корабле к беде, но на "Диксоне" во время испытаний их собиралось аж до ста двадцати человек. И на военном корабле был даже женский гальюн (туалет).

Но не женщины были главным достоянием на корабле второго ранга. Дело в том, что при "секретных испытаниях", на охлаждение каких-то процессов в час уходило около восьмидесяти литров спиртовой жидкости! Эта жидкость представляла собой чистый спирт разведённый дистиллированной водой до 39,50, плюс минус пол градуса. Научные сотрудники люди не жадные и потому, весь экипаж отоваривался у них этой замечательной жидкостью. Пойдёшь к ним с армейской фляжкой, нальют фляжку. Появишься с термосом, нальют термос, с графином так с графином. Рассказывали, что даже некоторые огнетушители были заполнены спиртом на корабле. Во всяком случае вся бытовая тара была заполнена жидкостью (даже питьевые бачки и стаканы).

Конечно же Черноморский флот это не Северный, разные климатические условия. Это на севере сподручнее пить спиртосодержащую жидкость для внутреннего прогрева. На Чёрном море жары и так хватает, иногда даже слишком. Русские моряки изобрели новую жидкость. Охлаждённый в холодильнике алкоголь заправляли в сифон вместо газ-воды. Получилась очень даже неплохая вещь под названием "Корабельное шампанское" или попросту коктейль, который пили через пластмассовые соломинки, с огромным трудом приобретённые на берегу.

Прошли годы. Единственный на весь бывший Союз уникальный корабль давно списан и распилен на металлолом. Корабль исчез с лица земли унеся с собой в небытие военные тайны и секреты. Но в людской памяти он остался навечно. Как-то в предобеденное время после партии в бильярд в комнате отдыха, два друга, оба молодых офицера, вышли на одну из верхних палуб, чтоб принять по стаканчику коктейля перед обедом, на который пока не приглашали. Молодые офицеры служили в разных боевых частях и поэтому у них частенько возникал спор о том, чья БЧ (боевая часть) важнее для корабля, а следовательно и они сами. Этот спор идёт на флоте уже давно, наверное со времён появления первых пароходов. И всё-таки! Кто важнее на корабле, штурман или механик? Вот про командира и штурмана, говорят, что они как два доктора, которые одновременно ставят клизму. Один знает куда, а другой как. А что сказать про штурмана с механиком?

Без механика нельзя. Как управлять двигателями и всей энергетикой неизвестно. Без штурмана тоже нельзя. Если и поплывём, то неизвестно куда. Между ними ходит свой профессиональный анекдот, который только подчёркивает необходимость присутствия на корабле обоих спецов.

Выясняя очередной раз свою важность, штурман и механик поменялись местами на вахте. Механик занял место на мостике у командира корабля, а штурман спустился на ПЭЖ (пост энергетики и живучести, главный пост управления механиков). Корабль вышел в море. Плывут час, два, три. Штурман на месте механика вызывает механика на месте штурмана.

-- Слушай, ни фига не понимаю. Опорный подшипник кипит. (на нём крепится главный вал-линия, который вращает винт)

-- Конечно закипит. Уже три часа по берегу едем.

Неспешно потягивая "Корабельное шампанское" друзья пребывали в хорошем настроении и любовались красотами Феодосии с тридцати метровой высоты. Четвёртый причал представлял собой букву "Г" и потому МПК (Малый Противолодочный Корабль) стоял тоже лагом к причалу, но кормой (задняя часть корабля) к "Диксону". Попросту, под прямым углом друг к другу. Погода чудесная. Жаркое крымское солнце периодически прикрывали наплывающие облака, воздух почти не шевелился. Из-за безветрия, всё что происходило на палубе МПК было хорошо видно и отлично слышно.

Выходные дни во всех воинских частях и на кораблях проходят всегда примерно одинаково. Это или спортивный праздник или ПХД (парково-хозяйственный день). На МПК происходила подкраска корабля. Матрос, национальностью из Средней Азии, точнее из-за расстояния было не определить, перебирая ногами и руками, одновременно держа ведро с краской и кисточкой забрался на мачту аж под самую радиолокацию. Как смог удобно расположился и начал красить её нитроэмалью шарового (серого) цвета. Работа в общем-то проходит довольно споро. Размазывая ровным слоем краску, матрос ухитрялся рукой с кисточкой красить, а другой одновременно держать ведро с краской и придерживаться за мачту. Процесс постепенно двигался и маляр потихоньку опускался вниз.

В этот момент на палубу вышел лейтенант, дежурный по кораблю. Но он не просто лейтенант, он страшный лейтенант! Это значит, что совсем скоро он получит своё очередное звание. Выходит, он уже не лейтенант, но ещё и не старший лейтенант. В башке у него - я знаю все и вообще мне всё по барабану! Настоящий страшный лейтенант!

В лице дежурного угадываются черты примерно той же южной местности, что и матрос-маляр, но разница в звании и должности огромная. В медленно шагающем дежурном ростику с сидячего кота, но зато форсу выше крыши. Ну ещё бы, у него на боку висит настоящий морской кортик! Ремни от кортика по колено, а ремешки поддерживающие кортик ещё ниже. Вид со стороны далеко не бравого морского офицера. Неизвестно чем забитая голова дежурного по кораблю, замечает непорядок. Он задирает голову вверх и насколько позволяет командирский голос, начинает вещать на всю округу.

-- Эй ты, чурка нерусская! Почему технику безопасности нарушаешь?

-- А я это, товарищ лейтенант ... - (не успевает договорить матрос)

-- Ишак ты занюханый! Я тебе блин (...дь) русским языком говорил взять страховочный пояс у боцмана, зацепиться за леера (леерное ограждение по бортам палубы) и только после этого лезть наверх! Ты, обезьяна долбанная, бегом исполнять!

Боец спустился с мачты и аккуратно поставил ведро с краской. Рядом на газетку положил кисточку. После всего этого рванул в боцманское хозяйство где и получил надлежащий пояс. Обратным ходом пробегая мимо дежурного по спардеку (небольшая площадка чуть выше верхней палубы), матрос доложил о выполнении задания. Страшный лейтенант в полном удовлетворении удалился.

Ничего не предвещало беды. Вот если бы ещё матрос знал закон всемирного тяготения, вообще было бы всё хорошо. Но судьба приготовила ему иной сюрприз. Он подошёл к леерному ограждению и зацепился за него карабином. Теперь матроса с ограждением соединял двенадцати метровый пояс.

Мирно посасывающие коктейль морские офицеры, наблюдавшие всю картину от начала с высоты, начинают опять спорить, но уже не на предмет важности профессии, а грохнется или не грохнется с мачты этот горе-маляр.

Матрос с ведром и кисточкой вновь пытается оказаться на высоте. Он медленно ползёт вверх по мачте. Руки и ноги сосредоточенно обнимают и периодически сжимают железный ствол. Наконец он долезает до того места, где только что недавно покрасил. Естественно он моментально съезжает вниз, ведро с грохотом падает на палубу, само же тело, едва коснувшись палубы, чудным образом распласталось на палубе в позиции распятого Христа, только во многих местах помеченного серой краской.

На грохот железного ведра и удар человеческого тела о металлическую палубу, возле распростёртого тела собралась небольшая группка матросов. На шум появился вновь страшный лейтенант - дежурный по кораблю. Узнав в чём дело и моментально прикинув последствия, у него дрогнули коленки. Морская гордость, офицерский кортик, уже едва не касался палубы. Свободные от службы матросы и офицеры пляшут вокруг потерпевшего хороводом, как наседки, но путних команд и дельных советов совсем не слышно.

Один из наблюдавших сверха офицеров внезапно крикнул.

-- Чего блин стоите? Вон наш гараж вспомогательных машин. Там всегда Газ-53 готовый стоит. - и указал рукой в сторону небольшого строения. - Подгоняйте его к борту и быстро пацана в госпиталь!

Дежурный по МПК, скрутил кортик с ремнями в рулон, сунул в карман и быстрее ветра полетел в гараж. Через пять минут водитель Газона уже чётко подруливал кормой к борту МПКшки. Выносите! Парня-страдальца сослуживцы бережно начали перемещать с корабля на борт грузовичка. Чтоб принять участие в транспортировке и дать дельный совет, дежурный подал реплику.

-- Эээ, мужики! Грузите ближе к кабине! Трясти меньше будет. - скорее для себя тихонько закончил речь лейтенант.

Травмированного матроса бережно, на руках уложили на какую-то ветошь, чтоб хоть чуть помягче ему было. Откуда-то звучит команда "Пошёёёл! Давай быстрее!" Грузовичок неспешно трогается.

Вдруг, все замечают, что страховочный пояс не только не отцеплен от матроса но и от леера тоже! Во время начала движения пояс начинает натягиваться. Ужас пронзает сознание собравшихся. Команда "Стоп!" звучит поздновато. На последних секундах всеобщего ора, бренное тело вышибает задний борт и на нём же приземляется на причал. С почти что вывалившимися глазами от страха, водитель выскочив из кабины, пытается судорожно нащупать пульс.

Естественно если бы были мозги, то они выскочили бы ещё при падении с высоты трёх метров. Теперь добавка от удара о задний борт автомобиля и повторного падения уже на асфальт.

Но парень оказался крепким. Через два месяца он вернулся дослуживать на свой корабль. Пара сломанных рёбер и несколько ушибов, не разговор для настоящего морского волка. Травмы даже на комисацию не потянули.


1