# Сказка Про Мента

Павел Владимирович Зябкин

СКАЗКА О МЕНТЕ.


Не угадать иногда, где и что тебя поджидает. Так и случилось с сержантом милиции Н. Нежданно-негаданно он стал, чуть ли не главным борцом с преступностью и образцом поведения сотрудника милиции в быту. Хотя все предшествовавшие события обещали совсем другой исход. Да и сам Н. не думал тогда что таким образом в лучшую сторону изменится его карьера.

А случилось вот что.

Однажды, в выходной день Н. сильно припил. И устроил дома скандал. Вел он себя в этот момент, несколько не так, как подобает работнику милиции, да и просто законопослушному гражданину. Дабы утихомирить комнатного хулигана, родитель его, не пытался вызвать наряд милиции, полагая, что приедут такие же, как и его отпрыск, сотрудники, сам огрел сына сковородой по голове, в тот момент не украшенной форменной фуражкой. На том вроде бы дело и кончилось, сын упал и заснул. Но вот утром здоровье работника правоохранительных органов дало серьезный сбой. Как никак, а сотрясение мозга он заработал. Да еще тяжкое похмелье. Какая уж тут служба?

Доставили пострадавшего в больницу, где пока ему медицинскую помощь оказывали, вызвали его коллег: как никак, а случай серьезный, милиционер и с травмой головы, мало ли что?

Увидев сотрудника уголовного розыска, прибывшего по вызову Н. несколько притрусил, как бы не наказали его за пьянку да дебош устроенный дома. Да вроде и как похвалиться ему нечем особо. Но видно отцовская сковорода благотворно подействовала на его мыслительные способности и Н. не растерялся, а душещипательную историю, зафиксированную официально:

-- Поздно вечером, возвращаясь, домой из магазина, я увидел драку на улице. Группа подростков, в количестве 5 человек, избивала лежавшего на земле гражданина. Как работник милиции, я представился, показал служебное удостоверение и потребовал прекратить нарушение общественного порядка. Однако, правонарушители мало того, что не прекратили свои противоправные действия, но еще набросились на меня и стали наносить мне удары руками и ногами в жизненно-важные органы, в том числе и голову. Едва не убили. А могли ведь. Я же без сознания лежал. Очнувшись, я добрался до дома, откуда и обратился за медицинской помощью.

Оперуполномоченный скептически отнесся к словам Н., но, так как других свидетельств случившегося не было, записал показания потерпевшего. Который, на чем свет стоит, бранил уличное хулиганье, не дающее жизни простым людям, и даже работникам милиции. А далее дело приобрело совсем фантастический оборот который Н. и не предвидел вовсе. Да и как ему было предвидеть, если далее составления протоколов на пьяных, его юридическая мысль не шла.

Ведь что получается? Группа подростков избила работника милиции находившегося при исполнении своих служебных обязанностей (а если милиционер, даже вне службы, предотвращает преступление, он считается "при исполнении"), при этом, покушались на его жизнь, нанося удары по голове. Вот такой слон раздулся из мухи.

В отделе смекнули, конечно что все тут вранье, а как опровергнуть? Вранье, не вранье, а официальный документ есть. И так просто от него не отмахнешься. Надо Н. снова опросить и попытаться его склонить к правдивости, или пусть уж что-либо другое придумает. Хватились его искать, а тот из больницы выписался, "больничный" взял, и был таков, где-то загулял. Пришлось дать бумаге официальный ход. А это уже дело нешуточное. О подобных случаях сообщается в Управление и далее в Москву. Дело берется на особый контроль. Как никак, а случай вопиющий, и преступление тяжкое. Принимают меры к розыску и наказанию виновных. Милицию соответственно мобилизуют и инструктируют. Но такие страсти кипели в отделе, а Н. тем временем десять раз уже помирился с отцом и ушел в подполье, решив пока "болеет" отдохнуть от всех служебных дел. А тем временем, дело о нападении на Н. дошло уже до самых высоких сфер. По сложившейся традиции, подчиненные пуще смерти, боятся сказать начальникам свои собственные соображения. Так и тут, опера то понимали, что тут все "белой ниткой" сшито, но высказаться против бумаги, да еще высоким начальникам, не смели. Хотя прекрасно понимали, что самим им это дело и придется расследовать. Но понадеялись, видимо, на русский "авось" и сознательность Н., который по их мнению, исцелившись, отречется подобно Галилею, от бредовых идей.

И вот наступил день, когда Н. вышел на службу. Тут на него смотрели косо. Вроде он герой, не на службе был, а за гражданина избиваемого заступился, но, с другой стороны, кто в такую чепуху поверить из коллег? И дело его в самом разгаре, отдел "на ушах" стоит.

Вот тут Н. понял, что теперь он либо пан, либо пропал, и решил продолжать настаивать на своем: "Я защищал общественный порядок. За то и пострадал. Наказать негодяев по всей строгости!" А что ему еще делать осталось? Менту правду сказать, тяжелее чем черту перекреститься.

В отделе готовы бы и замять дело, да не тут то было. Стали Н. опера уговаривать:

- Сам пойми, ну мы знаем, что не было ничего, а нам виновных искать, а это "висун" (нераскрытое преступление) на весь отдел. - отечески вразумляли его розыскники. - Напиши, что придумал ты все, сам упал или как оно там у тебя вышло. Ведь кого нам ловить, если тебя никто не бил? А нас затаскали по твоему делу, каждый день результаты требуют. Оно уже в Москве на контроле. - Чуть не плакал начальник розыска.

Тут до Н. дошло, какую кашу он заварил. А что делать скажите на милость? Признайся он, что соврал в больнице, коллеги то спасибо скажут, от лишней пустой работы избавил, а вот начальство может и стружку снять. Вот Н. и решил идти до конца. Несколько раз ездил в рейды по тому месту, где его "зверски избили", на опознания всякие ходил, но конечно никого не опознал. И тома рапортов исписал, и часами на допросах сидел. Но так и не нашли злоумышленников. Так и повисло дело это на операх, и по сей день наверное их за него отчитывают на совещаниях.

А для Н. все окончилось как нельзя лучше. Надо же какое то решение по делу принимать? Вот руководство и приняло наиболее разумное, на их взгляд.

За проявленное мужество и инициативу сержант милиции Н. досрочно получил звание "старший сержант милиции" и знак "Отличник милиции". И хотя все понимали, что дело липовое, но ведь обратного-то не докажешь. Почти как с легендарным поручиком Киже дело вышло.