# Полёт на Торнадо, авиабаза Марэм

Евгений Валентинович Злобин

Воспоминания автора о полёте на сверхзвуковом истребителе "Торнадо"

Один из пунктов программы первого триместра обучения в колледже включал визит в Королевские ВВС, на различные авиабазы, и полёты в качестве пассажиров на различных типах самолётов. Как обычно, каждому было предложено расположить несколько авиабаз из списка на выбор по степени приоритетности. Так как мне названия этих баз ни о чём не говорили (ВДА я не кончал), уже и не помню, что я там выбрал. Но по жизни у меня сложились неплохие отношения с авиационным подполковником, т.н. junior directing staff - JDS, помощником вице-маршала авиации Сэма, который у нас был главным - SDS - по этому виду. Он - Сэм - уже был в почтенном возрасте и покинул этот мир достаточно давно, вскоре после завершения нашей учёбы.

Подполковник подошёл ко мне во время кофе-паузы после очередной лекции и сказал, что видел предварительное распределение и меня направляют на авиабазу, на которой предусмотрены полёты на легких пилотажных самолётиках. "Кайфа ты никакого от этих фигур высшего пилотажа с непривычки не почувствуешь, давай я тебя переопределю на нормальную базу с полётами на сверхзвуке на нормальном самолёте "Торнадо", - предложил он. Желания болтаться по кабине вперемежку со своим завтраком у меня и вправду не было, и я с радостью согласился, тем более что подполковник как лётчик лучше меня знал Королевские ВВС.

Не знаю, всех ли наших отправляли на медкомиссию, но меня отправили точно. До поездки мне приходилось бывать в наших военных госпиталях, в частности, в Бурденко, и я ожидал тоже увидеть нечто подобное. На самом деле я попал в какой-то пустой офис, где мужчина в белом халате, даже не посмотрев мой язык и не измерив давления, попросил сесть на какой-то стульчак и прижать плотно колени. Смерив их длину обычной линейкой он радостно сообщил мне, что я допущен к полёту на "Торнадо", т.к. в случае чего катапульта меня успешно выкинет и коленями я ничего в кабине не поломаю. Правда, что мне потом делать дальше, он почему-то не сказал.

Оказывается, вся военная медицина в Англии пребывает в крайне сокращенном варианте. По крайней мере, мне не удалось обнаружить никаких её следов. У англичан, в отличие от нас и американцев, нет никаких специальных военных поликлиник для прикрепления, санаториев, госпиталей и пр. И наша военно-медицинская система (и особенно американская) вызывает у британских отставников искреннее чувство зависти. В частности, когда я немного занемог, и спросил у нашего т.н. начальника штаба Роя могу ли я рассчитывать на какую-то медпомощь со стороны колледжа, он ответил, что попытается вызвать врача из казарм Букингемского дворца, но только в том случае если я реально буду умирать. И колледжу придётся оплачивать этот визит. А бюджет его не безграничен...

Для меня это было немного неожиданно, т.к. в нашей Академии имени В.И. Ленина была достаточно большая санчасть, и небольшой лазарет при ней. Где прекрасно бесплатно лечились офицеры-иностранцы, обучающиеся у нас на 6 факультете. Там же у них же, кстати, выявили и один из первых случаев СПИДА в СССР, но сейчас не об этом.

Так я попал на авиабазу Марэм (Marham) в Норфолке. По-моему, это одна из самых больших авиабаз Англии. Кстати, английские военные вне службы форму не носят, совсем как российские в 90-ые годы, когда на волне повсеместной критики российской армии и всего, что с нею связано, пребывание в форме в московском метро или троллейбусе могло привести к небольшой драке. С англичанами сложнее, здесь, видимо, корни лежат в возможных терактах от представителей Северной Ирландии, точнее IRA. Не знаю почему, но на улицах Лондона и в метро Вы ни одного военного в форме не увидите. И только на охраняемых территориях, типа авиабаз, военные ходят в форме. Территория этой базы - Марэм - охранялась особенно, так как с неё выполнялись вылеты на бомбежку баз террористов в Северной Ирландии, как нам потом рассказали.

Авиабаза Марэм помимо всего прочего, была когда-то стратегической. То есть, на ней базировались стратегические бомбардировщики "Вулкан" (см. Джеймс Бонд, "Шаровая молния"), которые несли английские (или американские) ядерные бомбы чтобы быстрым и точным ударом во взаимодействии со своими друзьями из-за океана поразить цели на территории СССР. К моменту нашего приезда на полёты и СССР распался, и "Вулканы" уже были сняты с вооружения и подвергнуты распиловке и сдаче на цветмет, за исключением одного, который остался на постаменте в центре базы. Вроде как один ещё был в летающем состоянии, но нам его не показывали. Не знаю почему, но я по жизни, обучившись и прослужив в войсках в наземной ствольной артиллерии, испытываю непонятную слабость именно к стратегическим бомбардировщикам. Чувствуется в них какая-то брутальность, мощь и геополитический размах крыльев. К сожалению, мне не довелось сфотографироваться ни возле ТУ-16 или 22М, М4 или ТУ95, или у моего самого любимого В36 "Миротворца". Поэтому пришлось вместе с венгерским полковником Ласло, выпускником Академии Фрунзе кстати, довольствоваться фото у последнего "Вулкана" на постаменте.

С пребыванием на базе связано ещё несколько интересных моментов. При заселении в общежитие (в сравнении с офицерским общежитием Чебаркульской дивизии это небо и земля, но сейчас не об этом) мне, выдавая карточку от комнаты, мимоходом произнесли какие-то две цифры, которые я, немедленно не запомнив, сразу же забыл. И зря! Оказывается, это был код цифровых замков всех наружных дверей. По-моему, в английской армии он единый на все общаги, но я-то таких традиций тогда не знал. И когда я на следующее утро в районе шести часов выбрался на пробежку, попасть обратно в здание не получилось. Все наружные двери были закрыты. Хорошо, что я, обегая здание по кругу, нашёл открытые большие окна варочного цеха столовой. И хорошо что там в этот момент никого не было. Представляю заголовки, например, "Sunday Times": "Русский полковник в одних трусах ранним утром тайком забирается через окно в общежитие нашей секретной авиабазы"!

Перечитал, и подумал, неужели это было со мной? Даже не верится спустя столько лет. И ещё один момент, связанной со значимостью авиабазы. В Ленинской комнате базы, или как там это у них называлось, увидел фотографии приземления Хрущёва вместе с Булганиным именно на этой базе при их визите в Великобританию. Не знаю, не проверял, правда это, или нет, но в памяти вот запечатлелось.

По плану посещения мы для ознакомления побродили и по технической территории, ТЭЧ - так наверное она называется по-русски. Для меня, как для нелётчика, многое было непонятно, но одно поразило - масштабность и глубина выполняемых на базе ремонтных работ. Так, например, в одном из ангаров стоял полуразобранный "Торнадо" и какой-то мужик менял в нём всю (!!!) проводку, прокладывая проводочки типа нашего МГШВ и постоянно сверяясь с каким-то гроссбухом. Заменив очередной проводочек, он расписался в этой толстенной книжке и пошёл за следующим. Я успел поинтересоваться у него, не на этом ли "Торнадо" мне предстоит лететь завтра? "Нет сэр, - успокоил он меня, - этот будет у нас обслуживаться ещё пару недель!". Вздохнув, я успокоился. Не представляю, как можно лететь на самолёте, на котором российский авиамеханик, а это боец после учебки ШМАСа, поменял провода?

Поскольку для меня в то время жизнь в Англии была примерно как выход в космос без скафандра, хотя я уже успел побывать с дружественной миссией в составе 40 ОА в ДРА, все свои шаги я пытался запечатлеть на фотокамеру. Тогда ещё плёночную. И, в принципе, мне это удалось. Когда мы вечером второго дня перед предстоящими полётами сидели в баре авиабазы подводя краткие итоги под руководством её зам. начальника, он, узнав сначала что я русский полковник, посмотрел на меня сперва с очень большим недоверием. После второй его недоверие как-то немного уменьшилось. После четвёртой он сказал мне, что я со своим фотоаппаратом могу фотографировать всё, что хочу на этой его авиабазе, а если какой-нибудь .удак вздумает мне мешать, то я могу на его, зам. начальника разрешение, смело ссылаться.

В таких дружеских диалогах протекал наш товарищеский вечер, пока не появился бармен и не сообщил, что уже вообще-то десять вечера и господам якобы будущим лётчикам перед завтрашними полётами пора бай-бай. Только личная подпись зам. начальника авиабазы в журнале контроля может продлить работу бара на полчаса. Естессственно, что подпись последовала незамедлительно. Общение на разнообразные темы, которые я сейчас уже и не упомню, продолжилось с прежней активностью.

Однако спустя полчаса бармен нарисовался с тем же журналом и с тем же вопросом. Оказалось, что своей властью зам. начальника авиабазы может письменно продлить работу бара, но только дважды и каждый раз на полчаса, если же продлять (пьянку) еще на час, то необходима уже подпись начальника базы. Такова суровая действительность английских ВВС. Но мы как-то уже начинали ощущать, что смесь английского пива с виски делает не актуальным, особенно в плане завтрашних полётов, срочный вызов начальника базы для продолжения банкета. Тем более начальник базы, видимо, где-то был занят примерно тем же самым что и мы. Но в другом составе. Поэтому праздник взаимоузнавания постепенно сошёл на нет.

Подготовка к полёту на "Торнадо" заключалась только в том, что английский сержант подогнал под мои худые (тогда) ноги противоперегрузочный костюм - а точнее штаны - крупными стежками уставных зелёных ниток. Штаны должны были надуваться в критический момент и обеспечивать прилив крови к голове. На самом деле, когда я их стал одевать перед полётом, пришлось часть стежков разорвать для того, чтобы они налезли. И они на самом деле надувались, даже при небольшом крене самолёта, а испробовать полёты вниз головой нам не пришлось по причине, которая будет озвучена ниже.

Поскольку засиделись мы в баре где-то до полуночи, утром состояние организма можно мягко обозначить как уставшее. Что у меня, что у моего напарника из второго "Торнадо", австрийского генерала, будущего спецпредставителя Генсека ООН в секторе Газа. Никакой медкомиссии перед вылетом, выдоха в трубочку (фуражку) или измерения давления от нас не потребовали (как я люблю западную демократию!), а проводили поутру сразу в класс, где сидели пилоты. Видимо, это называлось предполетной подготовкой. Нас познакомили с нашими лётчиками.

Меня должен был поставить на крыло рыжеватый сильно полысевший старший лейтенант в возрасте далеко за сорок. Возраст, мягко говоря, несоответствующий званию. Как пояснил зам. начальника авиабазы: "Мы им платим двойной оклад, чтобы они только летали". Не знаю, есть ли у нас в авиации такие старые рядовые лётчики, но мне кажется, что вряд ли.

Судя по его, рыжего старлея, полётной карте всю страну покрывает сеть аэродромов, видимо оставшихся со времен "битвы за Англию". Ясно конечно, что не полноценные, а какие-то посадочные площадки, небольшие поля и пр. Надев противоперегрузочный костюм, получив шлем и шикарные светлые перчатки тонкой кожи (как мне жалко было потом их возвращать после полёта, а выпрашивать в подарок было стыдно) мы направились к ангару с "Торнадо". Как-то по лесенке я залез во вторую кабину самолёта, техник помог мне одеть шлем и подключиться ко всем системам. Самое главное, он показал мне где включается кислород для дыхания на передней панели. Это знание, фигурально выражаясь, спасло мне жизнь. Потом он вытащил чеку от катапульты и вставил её в резервное гнездо внизу панели приборов. И предупредил, чтобы я, пока самолёт в ангаре, не дёргал рычаг катапульты, потому что ремонт гофра крыши при её пробитии головой будет за мой счёт. Вот такое было шуточное пожелание перед первым и последний полётом.

Я поёрзал пристёгнутый в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Это оказалось невозможным. Не знаю, так ли на наших самолётах, но на том "Торнадо", который мне достался, развалиться в кресле не получалось, приходилось сидеть в каком-то полусогнутом напряженном положении, видимо чтобы не отвлекаться от управления. С собой я взял плёночную фото мыльницу и тоже где-то попытался пристроить её в кабине. Тогда я ещё не слышал что камера в кабине сверхзвукового ТУ-144 послужила причиной его катастрофы в Ле-Бурже. Пока я ёрзал ворота ангара распахнулись, мой летчик взмахнул рукой, мне оставалось только сказать: "Поехали"!

Для сухопутного военного организма, вся служба которого, не считая перевала Саланг, прошла на высоте, как максимум, пола кунга клубной машины, полёт на боевом истребителе (или штурмовике) сам по себе процесс непривычный, тем более если он усугубляется состоянием "после вчерашнего". Выручал кислород, каждый вдох которого снимал неприятные позывы.

Живительные глотки холодненького, с лёгким железным привкусом газа позволили более-менее адекватно чувствовать себя во время полёта. Что меня удивило, когда я потихонечку пришёл в себя и огляделся в кабине - так это стрелочные индикаторы на передней панели. Очень похожие на те, что стояли в кабине самосвала ЗИЛ-585 моего дяди Юры, на котором он меня катал первоклассником на Урале.

Летели мы парой на высоте - примерно - сто, сто пятьдесят метров над землей. Мелькали поля, перелески, церквушки, деревушки, красивый замок на холме я даже успел заснять.

"Я люблю эту страну, полковник", - сказал мне по внутренней связи мой пилот. Хотя сам он был родом откуда-то из Вест-Индии. Честно говоря, я не особо завидовал тем, кто оказывался поблизости от нашего самолёта внизу на земле - рёв от двух двигателей "Торнадо" очень сильно бьёт по ушам. Потом мы миновали береговую черту. "Немного акробатики, джентльмены...", - спросили наши лётчики у меня и у австрийского генерала, который вчера вечером сидел со мной рюмка к рюмке и, видимо, ощущал себя точно также как и я. И ответили мы с ним одинаково и одновременно: "О, ноу, ноу!". "Ну тогда немножко супер-соника", - и где-то над Ла-Маншем мы преодолели звуковой барьер. В принципе, для нас ничего не изменилось, м.б только небольшое ускорение вдавило в кресло и немного изменился цвет воды в канале. Так мы немного полетали на сверхзвуке.

Потом развернулись и полетели обратно. При посадке была продемонстрирована фирменная примочка - наша пара зашла на полосу, чиркнула колёсами по бетону и ушла на второй круг. Потом было приземление, отсоединений всех кабелей и трубок. Техник снова вставил чеку в катапультное кресло. Судя по стрелкам на приборах, полёт обошелся Королевским ВВС примерно в 2 тонны керосина, а кислород вышел весь. Я вылез из кабины, не забыв прихватить свою мыльницу. И там же у ангара попросил техника заснять нас вместе с нашими пилотами. Слегка пошатываясь, видимо от перенесенных перегрузок, мы с австрияком пошли переодеваться, мечтая о свежем холодном пиве, а они - наши пилоты - катать ещё кого-то.

А через день весь наш колледж с разных авиабаз собрался в Марэме. Самые яркие впечатления от полётов остались у тех, кто летал на легких учебных пилотажных машинах. Там уже не обошлось без фигур высшего пилотажа. Как хорошо, что нас миновала чаша сия. А наш визит в Королевские ВВС завершился большим праздничным авиашоу. Правда, не только для нашего колледжа, на него были приглашены ещё и человек 200 гражданских, не знаю правда, каких и откуда. По-моему, это местная администрация графства. Полетали самолёта различных типов и возрастов, начиная от бипланов напоминающих чем-то АН-2. Пролетели и "наши" "Торнадо", также сымитировав заход на посадку и касание колёсами полосы. Харриер показал свои вертолётные возможности, зависая и перемещаясь назад, влево и вправо. Как обычно, покрутила дымами свои фигуры в воздухе небольшая пилотажная группа. Пролетел четырёхмоторный Ланкастер военных лет. Гвоздем исторической части программы стал летающий экземпляр Мессершмитта 109, который лично пилотировал командующий английской ударной авиацией. К сожалению, летал он не долго, на одном из следующих шоу легендарный немецкий самолёт был разбит при посадке, за что командующего чуть ли не сняли с должности.

Мы смотрели авиа-шоу с трибун, одетые по форме. Вижу сейчас по своим фотографиям, что со мной рядом сидели однокашники - турецкий пилот с F-16, болгарский генерал-майор и заместитель начальника полиции Брунея, а начальник колледжа, высоченный британский трехзвездчатый генерал, снялся со мной чуть ли не в обнимку.

Фотографиям этим уже скоро четверть века. Подернулась дымкой забвения эта уникальная поездка. И уже не летают с Марэма "Торнадо". И я, с грустью смотря на своё брюхо, удивляюсь, как налазили на меня тогда противоперегрузочные штаны... И только благодаря этим отсканированным фото с моей тогдашней мыльницы воспоминания об этом уникальном полёте, первом и единственном в жизни на сверхзвуковом "Торнадо". вновь оживают, наполняются цветом и реальностью - да, это было, было со мной, и было на самом деле!