# 62. Путя свободна, мин нет

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

Война в Хисараке прекратилась, переместилась в ущелье Пини, наш полк выдавил туда душманов. Поскольку противник отступил, на моём ночном дежурстве никаких приключений не произошло, ибо некому было устраивать происшествия и безобразить. Поутру я благополучно сдал пост Манчинскому, полез на карачках в СПС "ночевать" отдыхающую смену. Едва заполз внутрь, отрубился быстро и бесхитростно прямо в стойке на четвереньках. С отключенным мозгом молча шлёпнулся пузом в пылищу, с характерным звоном ткнулся головой в вещмешок с жестянками внутри и немедленно отъехал в страну дураков. То есть, в мир грёз.

Как обычно, сны мне не снились, и вообще ничего не происходило в безграничном мироздании. Буквально по щелчку пальцев меня начали дёргать за ногу и снова выталкивать на пост. Пролупил я лучпарики, собрался покрыть матюгами пацанов за то, что не дают человеку отоспаться, однако заметил, что на улице солнце перевалило зенит. Значит, всё же я поспал, хоть мало и невнятно. От недосыпа в моей голове сознание плавало, как Валентина Терешкова в межпланетном пространстве, ноги сделались ватные, меня охватила "агульная млявасць и абыякавасць да жыцця", то есть возникло стойкое безразличие к своей солдатской доле в частности и к судьбе всего человечества в целом. Пацаны слиняли в СПС, негодяи такие, я ещё не успел додумать монолог про судьбу, а из СПСа уже распространился богатырский храп.

В этот несправедливый исторический момент, на тропе, ведущей с вертолётки, появился какой-то офицер и пошагал ко мне на пост, прямо на ствол моего пулемёта. Это точно был офицер, потому что на его голове красовалась панама с залихватски закрученными вверх полями, а через плечо пролегла портупея.

На всякий случай я вынул из бойницы пулемёт, поставил на приклад стволом вверх, чтобы не застрелить представителя начальствующего состава и подумал каким образом его окликнуть. Сначала захотелось крикнуть "Как пройти в библиотеку?" Но, это он шел, а не я. Значит, он должен спрашивать, как туда пройти. По итогу я крикнул: - "Стой, кто идёт!", - в силу ватного состояния моего головного мозга. Ну и ещё немножко потому что, положено именно так. То есть, я не смог придумать ничего умного, хотя и хотел.

Офицер был уже близко от меня, ему не пришлось кричать, он говорил спокойным голосом:

- Я там через твои растяжки перешагнул, а внизу идут мои бойцы, погибших на плащ-палатках из Хисарака поднимают на вашу вертолётную площадку. Плащ-палатками они тебе все "сигналки" сорвут. Так что, ступай, сними их сам и подготовь проход для моих людей.

Затем офицер спросил, как пройти... нет, не в библиотеку, а к старшему поста. Получивши ответ, он направился к Хайретдинову, а я с сонным мозгом поплёлся снимать растяжки. Он двумя глазами выглядывал из черепной коробки, но не очень понимал происходящую снаружи обстановку. Первой ему в поле зрения попалась "эфка", служившая шлагбаумом на ночь. Действия по снятию гранаты с боевого дежурства производились ежедневно и монотонно, мои руки "на автомате" согнули усики на чеке "эфки", отцепили проволочку от кольца, и я понёс их дальше на склон. Мозг мой ещё спал, но я и без него помнил, как надобно перемещаться перед прицелом пулемётчика ДШК. Надо двигаться от укрытия к укрытию.

Одно из укрытий нарисовалось впереди меня немного левее и ниже по склону в виде покатого массивного булыжника, поросшего какой-то хренью, похожей на вереск. Если пулемётчик выстрелит в мою сторону, то я должен буду прыгнуть за этот прекрасный, камень. Далее, за вероятным укрытием, в поле моего зрения попали пацаны из Девятой роты. Они, чумазые и замученные, валялись среди валунов рядом с плащ-палатками. Наверное, всю ночь сюда поднимались со дна ущелья, да ещё с убитыми. Можно было лишь ужаснуться от того, что им пришлось пережить.

Мне было понятно отчего их направили сюда. Это единственный маршрут на высоту 2921 по которому не надо щемиться среди огромных скал на нашу вертолётку. Только здесь имелась возможность подняться и больше нигде. Именно поэтому мы перекрыли данный путь сигнальными минами и подстраховались от нежелательных посетителей со стороны Хисарака.


Пока я думал эти умности, под ногами раздался пренеприятнейший звук:

- ХЛОП!

Увесистая плюха впечаталась возле моего левого полусапожка, мои ноги инстинктивно присели, затем, подпрыгнули и пульнули меня за валун, покрытый вереском. А в подмышку мне ударило что-то нехорошее.

- Капец! Духи руку из ДШК отстрелили. - Мелькнула последняя мысль во время полёта, затем я ударился боком о грунт за булыжником и в моей голове погасли лампочки.

Секунд пять я лежал за камнем, не шевелился, видимо получил лёгкий нокдаун от удара о землю. В принципе, это ожидаемо, если семьдесят килограмм живого и трезвого веса с полутора метров хряснуть о планету, то нокдаун долго ждать не придётся.

Пока я лежал за камнем и приходил в себя, ДШК по какой-то непонятной причине не стрелял. Видимо, пулемётчик отстрелил мне руку и теперь прикалывался, забивал косяк, радовался, что я убит. И ещё почему-то две "сигналки" свистели и плевались ракетами в афганское небо.

- А! О! Это же я пошёл их снимать! Надо было проход организовать пацанам из Девятой роты. - Всплыла мысль воспоминаний в моей голове.

Но кто-то те "сигналки" сорвал. Интересно, кто? А ещё смеялся кто-то мерзко и обидно. Тоже интересно, кто?

После этих мыслей я осторожно высунулся из-за камня, поросшего какой-то хренью. По правилам хорошего тона выглядывать надо не сверху валуна, а сбоку. Чтобы пулемётчик ДШК не снёс мне башню в случае, если уже забил косяк.

Выглянул я из вереска сбоку от камня и понял, что всё, как всегда, было очень прозаично и обыденно. Среди валунов смеялись пацаны с плащ-палатками. Они не просто смеялись, они ржали, как в День Победы со слезами на глазах и при этом показывали на меня пальцами. Чего это их так развеселило? Они были очень замученные и измотанные, надо было показать что-то невероятно ржачное, чтобы они захотели смеяться.

- А-а-а-а! Мне же душманы руку отстрелили. Наверное, смешно висят обрывки. - Подумал я и встал из укрытия в полный рост. Надо было определить опасность ранения, я взялся за свою подмышку, в которую ударила душманская пуля. Взялся, крови не обнаружил, но нащупал что-то твёрдое, с ужасом сжал пальцами, потянул к глазам. Смотреть было страшно, я стиснул зубы. Пацаны заржали так, что начали задыхаться и стонать.

Поднёс я руку с пулей к своим глазам, сгустком воли приказал им:

- Смотрите, сволочи!

Глаза посмотрели и увидели вместо пули ДШК ударник от "сигналки".

- Постой, постой... Так кто мог сорвать "сигналку", если ударник от неё оказался у меня подмышкой? - Подумал я сам себе в жутком разочаровании. С одной стороны, я был рад, что в меня попала не пуля, а всего лишь ударник. А с другой стороны, до меня дошло, над кем ржали пацаны. У меня был объективный повод для разочарований.

На этой минуте вселенской драмы мой мозг проснулся. Лучше бы он сделал это на 20 секунд раньше, тогда я не забыл бы, зачем пришёл сюда. А пришёл я снимать "сигналки", но сам сдёрнул одну из них по причине своей личной недальновидности. Сигнальная мина стояла у меня прямо под ногами, а я её сорвал, вместо того чтобы разглядеть и снять. Вышибной заряд выстрелил ударником мне подмышку, я подумал, что это плюха от пули ДШК и прыгнул за камень красивым полётом. Там стояла вторая "сигналка". Ну правильно, надо было на тёмное время суток перекрыть подход к хорошему укрытию. Вот и перекрыли, а я упал на её проволочную растяжку, мина сработала. Теперь обе "сигналки" свистели, и веселили пацанов. Ну, хорошо, хоть так. Хорошо, хоть руку не отстрелило.

- Путя свободна. Мин нет! - Крикнул я пацанам. Потому что так говорил один актёр в каком-то фильме. А что я мог им сказать в такой позе? Что бы я ни сказал, они всё равно заржут. И они заржали. Пуще прежнего.

Через полчаса пацаны выползли со склона на нашу вертолётку. Притащили туда плащ-палатки с убитыми. Погибшими оказались ребята из Первого батальона. Где, когда и при каких обстоятельствах они угодили в "замес", пацаны из Девятой роты не знали, а значит и мне не сказали. Им просто поставили задачу поднять погибших на пост Зуб Дракона для эвакуации вертолетом. Они её выполнили.


1 рядовой Григорьев Николай Кириллович - 1-й мсб 682-го мсп 108-й мсд

2 рядовой Савинский Анатолий Вениаминович - 1-й мсб 682-го мсп 108-й мсд

3 рядовой Сергиенко Игорь Петрович - 1-й мсб 682-го мсп 108-й мсд

погибли в бою в ущелье Панджшер провинции Парван.


В середине дня прилетел вертолёт, забрал тела погибших. Бойцы Девятой роты засобирались вниз, в Руху. Хайретдинов сдал "ихнему" офицеру оружие, оставленное на нашем посту после ночёвки. Офицер дал команду пацанам, те забрали ПК, автомат и "снайперку", закинули себе на горбы и дружно двинулись в полк.

Очевидно, что бросить своё оружие в боевой обстановке это - воинское преступление. Но по итогу ни солдатам, ни офицерам Девятой роты ничего не было со стороны военного прокурора. Хайретдинов вернул "стволы" взводному из Девятой роты, а там, у себя в подразделении, офицеры наверняка приняли меры внушения к нерадивым солдатам. В какой форме, кому и с какого размаху, мне, как всегда, не доложили ввиду моего гордого звания "рядовой салага". Но я могу сделать некоторые предположения, ибо видел, как в моей роте рядовому Борисову прилетел в рыло приклад за оставление автомата на Пятнадцатом посту. Результатом данного воспитательного мероприятия оказался "минус зуб". Питаться Борисову стало неудобно, но мозгов эта процедура не добавила. Во всяком случае, он таковых не демонстрировал в ходе прохождения дальнейшей службы. Но автомат больше не оставлял, армейская система кнута без пряника сработала безукоризненно.

Мне, как бойцу горнострелкового батальона, до сих пор не понятно, что собирались делать в боевой обстановке Борисов или подобные ему трое безоружных солдат. Да не где-нибудь, а в Хисараке. Это полная лажа - пойти с босыми руками в глухие горы, в логово банды Саиб Хана. Пусть я облажался при попытке снять свои собственные сигнальные мины, но у меня хоть какое-то оправдание есть: растяжки специально делают малозаметными, чтобы военнослужащие их не замечали. Особенно спросонья. Но невозможно не заметить отсутствие в руках оружия, из-за которого либо убьют душманы, либо посадят военные юристы. Мне очевидно, что бойцы преднамеренно бросили оружие на нашем посту из-за нечеловеческой усталости после подъёма на жуткую гору Зуб Дракона. Но всё равно, усталость не может служить оправданием утраты оружия. За такие вещи, за то, что в боевой обстановке отдал кому-нибудь свой автомат, солдат получал всеобщее презрение и побои. Да если бы и не побои, мне нехорошо делается от одной мысли оказаться в Хисараке без оружия, а кто-то по своей воле создал для себя такое приключение.