# Анатолий

Владимир Иванович Курочкин

Это была, по-моему, самая несуразная из тех, в которых я участвовал в ДРА, боевая операция. Без подготовки, видимо, в расчете на внезапность, и без ожидаемых результатов.

Лето 1984 года. 23 июня. Ближе к вечеру, когда понемногу начала спадать пятидесяти градусная жара, над расположением нашего батальона в Гиришке застрекотала пара "вертушек".

Вертолеты приземлились на подготовленную площадку. Из первого вышел генерал. Как мне показалось в восторженном настроении. Генерала встречал комбат. Они о чем-то переговорили, и через несколько часов моя 9 парашютно-десантная рота в составе усиленного батальона уже тряслась по "бетонке" в направлении к Кандагару.

Рядом со мной командир отделения управления младший сержант Анатолий Черномазов. Он уже давно в Афгане. Худощавый , среднего роста , серьезный не по возрасту. Устремленный взгляд пронзительных глаз

Накануне этого боевого выхода рота участвовала в масштабной армейской операции, которая охватывала большую часть провинции Гильменд, превратившейся к тому времени в край не пуганных духов.

C Анатолием и отделением управления я ни раз выходил из смертельных передряг. Мы плечом к плечу штурмовали неприступную базу душманов Баризай-Калай, схватывались с духами в непримиримом кишлаке Гумбад, продирались через дувалы и арыки Марджи, чудом уходили от внезапных обстрелов и спали на камнях укрываясь одной плащ-палаткой.

В бою и на привале Анатолий был первым помощником. Я мог не отвлекаться на мелкие организационные вопросы. Отделение управления всегда обеспечивало мне необходимые условия для работы и отдыха.

В засадах и на марше, на ночевках и привалах разговор заходил о доме, о планах по возвращению в Союз. Ему до дембеля оставалось совсем немного. Чувствовалась его забота о маме. Переживал о сестрах. Их у него трое. Они жили в городе Почепе Брянской области. Мечтал поступить в военное училище. Была в нем военная косточка. В любых ситуациях его выделяли собранность и выправка. А самое главное умение держать удар.

...Ночью проскочили наиболее опасные участки бетонки от от Махаджири до Синджарая .

Короткая ночевка, ранний подъем, завтрак и в семь часов цепь обвешанных снаряжением и боеприпасами десантников начала осторожное движение в направлении стены зеленых кустов и деревьев.

Прочесывание. Задача найти и уничтожить штабы исламских комитетов и склады боеприпасов в окрестностях кишлака Нагахан. В этом кишлаке давно нет мирных. Это база духов, которые обстреливают заставы и колонны наливняков.

Работаем не в первый раз. Все действия давно отточены и разъяснений не требуют.

"Зеленка" встречает молча. Ни одного выстрела, ни одного человека. Не слышно даже лая собак и криков петухов. Тревожная раскаленная тишина.

Вот первое разрушенное здание. Пыльные развалины вперемешку с огромными воронками. Здесь жили зажиточные хозяева. На рухнувших стенах остатки дорогой мозаики.

Наверное, душманы давно ушли и мы можем двигаться более уверенно. У офицеров разыгрывается азарт. Каждый думает, что найдет что-то очень важное и прославится. Да и у бойцов поиск тайников любимое занятие.

Первым докладывает командир первого взвода. Он обнаружил что-то интересное. Комбат приказывает ему остановиться и более тщательно обследовать подозрительное место. Затем то же самое происходит и с другими взводами.

Короче, к полудню боевые подразделения сильно отстали, и дальше я неосмотрительно двигался вперед только с отделением управления и подразделениями усиления: саперами, связистами, минометным расчетом.

Невыносимая жара, однообразная работа и тяжелый груз утомили десантников. Внимание притупилось. Окружающая обстановка начала магически расслаблять.

Плохо. Этого и ждут душманы. Под вечер они обязательно устроят нам встречу. Это их классическая тактика.

Мы, не торопясь, выкатываемся из проема в дувале на открытую площадку и вздрагиваем от оглушающего треска автоматных очередей. Засада!!! Как бы ты ее не ждал, она всегда внезапна. Не знаю, какие там гормоны выбрасываются в кровь, но состояние крайне неприятное. Очень противная внутренняя дрожь. Фонтанчики песка от пуль перед твоим носом отчетливо дают понять, что может быть с тобой через несколько секунд.

До сих пор удивляюсь как быстро все залегли. Сказался определенный навык. Возможно, кто-то первый услышал: "Аллах Акбар!" (частые слова духов перед началом стрельбы), и плюхнулся на землю. А за ним плюхнулись все остальные.

Куски металла рвут в клочья десантные рюкзаки, с сокрушительной силой бьют по каменистой площадке. Как удары топора. Хрясь! Хрясь! ... Хрясь! Хрясь! Хрясь! Прижимаюсь щекой к пыльной земле. Голову не оторвать. Наблюдение вести невозможно. Это расстрел.

Снайпера духов уже пристреливаются. Ранен один минометчик. Несколько пуль попадают в радиостанцию за спиной. Меня выдает предательски торчащая антенна. Угроза смерти с силой вжимает в землю. Неужели и мой черед?

Полная беспомощность. Одним глазом поглядываю на Анатолия. Он, как всегда, рядом. Спокоен.

- Что делать, командир?

- Толик, нам конец! Они сейчас нас всех перестреляют! Я не пойму где они! Я не вижу откуда бьют снайперы! Куда нам стрелять? Невозможно навести артиллерию!

- Я их сейчас найду, товарищ капитан!

- Стой! Куда?

Блеснули глаза. Анатолий пригнувшись побежал вправо в редкие кустарники.

"Ползком!"- но он уже не слышал.

Огненный град застучал вслед ему по каменистой дорожке...

Прошло уже пять минут. Лучше бы я сам пополз. Как он там? Бой как будто смещается. Это же говорит автомат Толика. Зачем себя выдает? Теперь тишина. Убит или ранен?

Но вот его голос в эфире:

- "Стрела!" Я - "Первый"! В дальних развалинах отвлекающая группа. А снайпера в районе деревьев. Видите высокие деревья прямо перед вами.

- Толик! Молодец! Немедленно ко мне!

Гора с плеч. Живой!

Деревья рядом. Я в отчаянии даже стрелял по их верхушкам. Но не думал, что душманы так близко. Как бы навести артиллерию, чтобы она нас не задела?

Связываюсь с батареей "Нона":

- "Струна!" Я "Стрела". Срочно огонь по квадрату 21 и 3".

- Ловите пристрелочный!

- Да! Точно! Быстрее огонь!

Даю команду отставшим взводам на обход противника слева от меня.

После нескольких залпов батареи духи затихают. Командир минометного расчета докладывает, что раненому становиться очень плохо. Надо срочно его выносить и уходить с открытого места. Но где же Анатолий?

Ну вот он. Тяжело дышит. Не ранен.

"Ребята, помогаем минометчикам! Отходим за дувал!"- командую я уже бодрым голосом.

Автомат Анатолия долбит длинными очередями. Он нас прикрывает и должен уйти последним. Я отхожу с площадки перед ним. Стараюсь быстрее преодолеть проем. Не успеваю. Духи открывают огонь. Может быть проскочу?

Отчетливо слышу последнюю короткую очередь из китайского АК. До сих пор в моей памяти. Плюхаюсь в желтую пыль. Кто-то накрывает меня...

Пытаюсь высвободится. Это Анатолий. Хватаю за плечи: "Толик! Толик!".

Кричу в трубку радиостанции: "Струна", еще огонь по прежнему квадрату!".

Тело уже безжизненно. Две пули вошли в спину на уровне сердца. Доля секунды и все. И больше ничего нет. Вот и уже оттаскивают в сторону.

Это же мои пули. мне предназначались.

Почему же так? В глазах начинает щипать. От негодования перехватывает дыхание. Твари! Вы считаете все сойдет с рук?

Сейчас меня разорвет. Я резко дергаюсь : "За мной!" Кто-то хватает за руку. Нет! Выдергиваю руку и срываюсь с места.

Слева меня уже обгоняют подошедшие десантники второго взвода. Только бы добежать до тех проклятых деревьев. Ворваться в окопы и давить. Добежим! Это совсем рядом. Стреляем на ходу. Духи не отвечают.

Вот и они. Развороченное взрывом укрытие. На краю воронки два трупа. Практически подростки. Осколки 120-мм снаряда основательно изрешетили их молодые тела. Частично засыпаны серой покрытой нагаром землей. В глаза бросаются чистенькие зеленые "разгрузки" надетые на темные безрукавки. Новички.

Я стою и долго смотрю на этих горе-бойцов. Они молчат. Один сжался в комочек. Другой с раскинутыми руками, в неестественной позе, словно тряпичный борцовский манекен. Лицо не повреждено. Глаза широко открыты. Взгляд немного озабоченный. Будто бы говорит: " Что вы на меня смотрите? Что дальше делать?". Даже после смерти рвется сражаться.

Главари, спасаясь, бросили их. Дети, одурманенные и раздавленные этой бездушной машиной страшной войны. Еще три матери сегодня ночью будут биться в истерике. Почему на Земле до сих пор живут нелюди, которым нужно, чтобы мы убивали друг друга ?..

Сгущались сумерки. Ночь провели в "зеленке". После выхода в пустыню я поспешил на командный пункт батальона. Но тело Анатолия уже отправили в Кандагар.

Когда мы вернулись в расположение роты, я подошел к его тумбочке. Осторожно открыл. На верхней полке, среди личных вещей, лежали комсомольский билет и стопка писем из дома. Сверху от сестры Нины. Ком подступил к горлу, и я быстро ушел в канцелярию... Что напишу его родным?

Я всегда был уверен в своих солдатах. То, что они шли в бой с готовностью умереть, тогда не казалось мне чем-то выдающимся. Верность своему воинскому долгу. Так был воспитан Анатолий, как и многие другие бойцы, которые не задумываясь жертвовали своей жизнью выполняя боевую задачу. Не задумываясь жертвовали своей жизнью выручая своих боевых товарищей.