# Приземлиться на адмирала

Андрей Викторович Макаров

Северный флот готовился к юбилею. Лучше всех себя чувствовали те, кто в море. Боевой листок повесили, праздничный приказ зачитали, лучших поощрили, худших простили, поаплодировали, далее праздничный обед и по каютам или на вахту.

А в базе уже месяц с утра до вечера все на ушах стоят. Командующий флотом лично контролирует подготовку к празднику. А поскольку в должность он вступил недавно, оценивая увиденное, часто говорил подчиненным: не у меня то-то, а у вас.

- У вас заборы! - укорял он.

Подчиненные оглядывались и видели заборы, отделявшие воинские части друг от друга.

- Заборы для того, чтобы прятать, - пояснил командующий, - прячут бардак. Заборы снести, чтобы все было на виду, и чтобы при этом на виду ничего не было, между воинскими частями сделать парапеты из камней.

Начался массовый снос заборов. То, что скрывалось за ними и не поместилось в ангарах и складах, безжалостно топили в море и увозили в тундру. Матросы сошли с кораблей и, словно богатыри, ворочали валуны, выстраивая парапеты.

Командующий не унимался.

- У вас свиньи! - с возмущением сказал он начальнику тыла.

Тот напрягся, чуть согнулся, чтобы не пропустить ни одного слова невысокого командующего, и сразу согласился. Так точно. Есть еще свиньи, товарищ адмирал! В некоторых подразделениях чуть ли не через одного. Попадаются даже старшие офицеры.

- В вашей Нахаловке с адъютантом в первый же домик зашли, кто думаете, в этом теремочке живет?

А кто там живет? Кто угодно. Бесквартирные мичман или лейтенант с семьями. И почему Нахаловка его? Нахаловка и Шанхай - поселки самостроя - выросли сами собой, еще, когда тыловой адмирал лейтенантом был.

- Свинарник в доме! Десять свиней! Жена хозяина в столовой работает, сам хозяин - отставной мичман - отходы из этой столовой таскает.

- Замполит! - по-хамски обратился командующий к начальнику политуправления. Почему мичман в отставке на севере остался, квартиру не сдал и в родную деревню не уехал?

Начальник политуправления изготовился отрапортовать, что прикипел за годы службы отставной моряк к Заполярью и Северному флоту, но командующий ему и слова сказать не дал.

- Потому что зарабатывает он на этих свиньях больше командира подводного крейсера. На носу юбилей, гости из аэропорта мимо этого безобразия поедут. А их по дороге не матросы, а свиньи будут в почетном карауле встречать. Рылом провожать. Я министра обороны Устинова мимо Нахаловки вез, на него свинья в окно из дома посмотрела. У маршала очки от изумления вертикально встали. Снести Нахаловку!

На следующий день бульдозеры строем пошли на Нахаловку. Двинули ковшом дом с угла - тот и сложился. Накануне мичман, который в нем с семьей жил, весь вечер скарб собирал. Куда ему теперь? В корабельную каюту. На плавказарму. В мужскую коечную общагу. А жене с ребенком - к маме и папе на большую землю. После сноса Нахаловки общежития уплотнили, поставили новые койки. Подойдешь к окну, спросишь: "Кто в домике живет?" Рев мужских голосов ответит: "Северный флот!" И все знают, что никакого жилья в ближайшее время не будет. Все строительные силы брошены на юбилей!

Именно в эти горячие дни старший матрос Татьяна Громадина пришла к начальнику с рапортом.

Майор прочитал ее рапорт и хмыкнул.

- Ну, ты даешь Громадина! Флоту пятьдесят лет, а ты замуж выходить вздумала.

- Что же и мне пятидесяти лет ждать?

- Зачем?! Ты же под это дело жилье просишь. Значит, матроса себе нашла, с такой же койкой в общежитии, как у тебя.

- Что же мне делать?

- Ты не выходи за молодого, - майор пригладил редкие волосы, втянул живот и выпятил грудь, - выходи за солидного, а главное с квартирой.

Татьяна отвернулась.

- Выходи за капитана первого ранга! - широко предложил майор.

- Они все старые!

- Зато денег много и квартира есть. Если подводник - вообще здорово. Нырнул и нет его месяца три. А деньги на сберкнижку кап-кап.

Татьяна молчала. Майор вернул грудь и живот на место и вздохнул.

- Что же ты из жилья хочешь?

- Комнату. В Североморске.

- В Североморске?! Может тебе сразу в Мурманске ее предоставить? Или, чего мелочиться, в городе-герое Ленинграде? А в Гремихе, Полярном или Видяево ты ее не хочешь? Забирай рапорт Татьяна и иди, служи. Нет для тебя и жениха твоего ничего кроме койки в общаге.

- К кому можно обратиться для решения данного вопроса?

- Да хоть к командующему флотом, - пожал плечами майор.

Старший матрос Громадина забрала рапорт, четко повернулась через левое плечо и вышла из кабинета.

Еще несколько лет назад она бы заплакала. Но, послужив, быстро узнала, что плакать на флоте бесполезно. А в морской авиации особенно. Морская авиация на флоте в положении пасынка. Корабли - главное, авиация и береговые части - это потом. Пробиваться на прием к командующему или начальнику политуправления флота? Даже, если прорвешься, скажут - у вас свое летучее начальство есть, у него и требуйте! Нет, не так, не требуйте - требовать на флоте и в армии не положено - просите! Была бы она офицером - было бы проще. Но чтобы получить офицерские погоны - надо пять лет учиться. В военные училища женщин не принимают, значит, учиться придется в гражданском институте, на поступление в который дает разрешение начальство. А начальство не захочет, чтобы ты со службы дважды в год уезжала на сессии. Да и закончишь через пять лет институт - это вовсе не значит, что тебе тут же звание присвоят и разрешат в отпуск в купейном вагоне ездить. Полученная специальность должна соответствовать вакантной офицерской должности.

Тупик, свет в конце тоннеля кто-то выключил и провода оборвал. Ее проблема - это лишь ее проблема и больше она никому не интересна. Еще одно за годы службы усвоила Громадина: чтобы твоя проблема решилась - надо чтобы она стала проблемой начальства. Генерала - командующего авиацией флота, а лучше самого командующего флотом. Поскольку у того возможностей больше, власти немеряно, он, помимо своего адмиральства, еще и член бюро обкома партии, и депутат Верховного совета.

Решено, ее проблема - должна стать проблемой командующего флотом. Причем именно в эти юбилейные дни.


* * *

Командующий флотом не подозревал, что помимо своих многочисленных задач еще одну ему готовится подкинуть какой-то старший матрос.

Юбилей грянул. На него прибыли сотни гостей. Адмиралы из Главного штаба ВМФ, секретари Мурманского и Архангельского обкомов партии, командующие округами военным и пограничным, космонавты, академики, ветераны войны и флота, одних только Героев Советского союза десятки.

Праздновали несколько дней. Выходили в море корабли, высаживался на берег десант. Летали самолеты. Кульминацией должен был стать военно-спортивный праздник. На стадионе Североморска гости заняли трибуны. По беговым дорожкам маршировали моряки и морские пехотинцы, провезли макеты первых лодок и кораблей флота.


* * *

В это время Татьяна Громадина надевала летный комбинезон. Она заправила в летный шлем выбившуюся прядь волос. Пристроила лист бумаги на парашюте. Машинально написала: "Этот парашют я укладывал сам".

Подумала: "О чем это я? Да еще и в мужском роде?" Зачеркнула. Порвала лист. Все равно испорчен. Подумалось, что на фронте писали: "Прошу считать меня коммунистом". Но это здесь причем? Ну прыжок с парашютом, так не первый ведь. И не сотый.

Очередной лист скомкан. Остался последний. Решилась. Написала одну строчку. Расписалась внизу: "Старший матрос Татьяна Громадина". Сложила его вчетверо и спрятала в нагрудный карман.

- На посадку! - прозвучала команда. - Прыгаем "лестницей". Держим дистанцию. Помогаем друг другу.

Татьяна вновь заправила непослушную прядь и пошла к самолету.


* * *

Праздник на стадионе был в разгаре. Матросы демонстрировали строевые приемы с оружием, морские пехотинцы крушили ладонями кирпичи. Сигнальщики флажками посылали приветствия гостям. Оркестр без остановки исполнял попурри из морских песен.

Над стадионом раздался рокот моторов, один за другим раскрывались парашюты. Спортсмены мастерски управляли куполами, меняли скорость и направление снижения. Один парашютист отделился от группы и опустился точно в центре поля. Приземлился, отстегнул парашют и побежал к генеральской трибуне с какой-то бумагой в руке.

Начальник политуправления задумался. Комсомольский рапорт? От молодежи флота? По сценарию такого не было. Или было? В общем, недурно.

Начальник политуправления обернулся. Отыскал взглядом главного флотского комсомольца, показал ему большой палец. Наклонился к плечу командующего:

- Наши комсомольцы! Растет достойная смена!

К другому его плечу наклонился генерал - командующий авиацией флота:

- Это одна тысяча шестисот шестидесятый прыжок старшего матроса Татьяны Громадиной.

"Смена" подбежала ближе, перешла на строевой шаг и вплотную подошла к командующему флотом.

Оркестр замолчал, и слова парашютистки услышали все.

- Товарищ адмирал! Старший матрос Громадина. Прошу принять мой рапорт!

Голос был девичий, звонкий. Над стадионом повисла тишина. Все ждали традиционного: "Мы - молодежь флота - следуя заветам, развивая и укрепляя..." ну и так далее.

Командующий взял протянутый лист бумаги и прочитал: "Прошу предоставить мне жилье в Североморске, в связи с предстоящим изменением семейного положения".

Адмиралы и генералы нахмурились. Партийные боссы смотрели с любопытством.

Начальник политотдела подумал не показать ли еще какой палец руководителю флотского комсомола. Но тот спрятался от греха подальше. Все затаились, не зная, как поступать в этой ситуации.

Скомкать парашют обратно в ранец и забросить ее назад в самолет? - думал командующий авиацией. - Никак. Самолет ее сбросил и улетел".

"Расстрелять?" - взглядом спросил начальник особого отдела.

"Понять - простить - уволить?" - прикинул начальник политотдела.

"Замотать! - пожал плечами начальник тыла, - спустить на тормозах".

"Что еще за рапорта через голову непосредственного начальника? Вернуть и все!" - хмыкнул начальник Североморского гарнизона.

"Это я ей сказал обращайся хоть к командующему!" - схватился за голову майор на одной из дальних трибун.

Дальше молчать было неприлично.

- Отдайте рапорт мне, - вкрадчиво произнес командующий авиацией.

- Ну нет! - не согласился адмирал, - видите? Написано ясно: командующему флотом! Вы лучше разберитесь, почему после тысячи шестисот шестидесяти прыжков Громадина старший матрос, а не старший лейтенант? Начальник инженерной службы! - обернулся он и протянул рапорт. - Обеспечить Громадину жильем быстро и без лишних формальностей!

Все заулыбались. Действительно! Как они раньше не догадались, что старшему матросу надо звание старшего лейтенанта присвоить и жилье выделить в обход всех очередей.

Дирижер взмахнул палочкой, оркестр грянул что-то бравурное.

Счастливая парашютистка убежала собирать парашют. Праздник продолжился.

Начальник политотдела смотрел на действо и улыбался. Это у него профессиональное. Добрая ленинская улыбка с прищуром. В Киевском политучилище ВМФ такую улыбку на первом курсе на семинарах ставят.

К нему пробрался редактор флотской газеты "На страже Заполярья". Взволнованно задышал в ухо: "Мы этот случай на первую полосу! С фотографиями. Заголовок: "Рапорт с небес" или "Ключи с неба"!

- Только пикни! - не убирая улыбки, процедил начальник политуправления!

Иначе... Лодка всплыла, люк открылся из него рука с рапортом. Официантка в адмиральской столовой подает не счет, а рапорт. К посту подходишь - караульный одной рукой рапорт и ручку тянет, а вторая на спусковом крючке автомата.

Пусть все считают произошедшее элементом праздника, пунктом сценария. С заранее выделенной под это дело офицерской должностью и жильем.

Генерал - командующий авиацией - загибал пальцы, считая на сколько ступеней придется повысить старшего матроса. Семь пальцев использовал. Из трех оставшихся сложил фигу и держал ее, не вынимая из кармана.

- Ни фига себе фокус! - думал он. - Из старшего матроса в старшие лейтенанты! Гагарин номер два! Только тот взлетел, а она упала. Командующему на голову. Приземлилась на рапорте. И сразу ей и жилье, и офицерское звание. Да у меня техник на МИГ-29 старший лейтенант! За счастье считает капитаном уволиться. А тут на тебе: стармос прыг-скок и старлей! Придется место техника ей отдать. А техника тогда на какую сажать? Куда бы ее сплавить? Что в авиации Северного флота самое южное? Вологда? Полярки все твои, Громадина, похерим. И получишь ты свою комнату, как в песне поется, в доме, где резной палисад. С удобствами на природе.

Как раз начали чему-то аплодировать, пришлось фигу в кармане распустить и хлопать вместе со всеми.

"Это он меня так наказал, - аплодируя, догадался генерал, - за фокус с рапортом. Ох, хитер! Показал всем, какой он справедливый! Дадим ей комнату и звание офицерское. Что нам жалко?! Один нюанс. С вас, товарищ командующий флотом, если по справедливости, пятнадцать тонн керосина. Можно деньгами, можно натурой: пригоните железнодорожную цистерну и в хранилище ГСМ слейте. Как, с какой стати? Помните, вы с курорта возвращались? Рейсовым самолетом лететь из Адлера в Мурманск не захотели, и за вами реактивный лайнер ТУ-154 авиации флота пригнали. Да, нескромно, но имели право, очень на свой флот торопились. Настолько, что ждать его полдня были готовы. Пока борт здесь приготовят и за вами отправят. Настолько торопились, что попутно в город Ленинград залетели, супругу там высадили, поскольку ей туда было надо. Так вот, товарищ адмирал, вам-то самолет для служебной надобности положен, а вашей, супруге, извините, нет, поскольку нет такой должности - адмиральша. Потому керосинчик на ее полеты флоту возместите".

Начальник Морской инженерной службы еще раз перечитал рапорт матроса и вздохнул. Кого-то надо подвинуть, кого-то задвинуть, кому-то отказать, чтобы незаконный приказ командующего выполнить. В который раз очередь к херам! Слухи о взятках. Жалобы пойдут. В последнее время - новая мода - партийному съезду писать стали.

На съезде и командующий был. Рапортовал с трибуны, что все на флоте замечательно. Живем по уставу и по закону. Кто бы сомневался?! Но поскольку вы с трибуны про законность говорили, мы вас из квартиры выселим. Придете с праздника, а вещи ваши на лестничной клетке лежат. Поскольку вы, товарищ адмирал, в городе-герое Ленинграде свою прежнюю квартиру не сдали и права на жилье в Североморске у вас нет.

- Какую квартиру? - удивится он.

Помните, дом стоял в самом центре Ленинграда на Петровской набережной с видом на Неву. Гостиница военно-морской базы. Которую закрыли на ремонт, а открылась она дивным образом в виде жилого дома на десять квартир, лучшую из которых вы себе забрали?

И квартиру эту вам полгода отделывали силами целого строительного управления. Так вы ее, раз теперь на севере служите, государству верните. Супруга там у вас осталась прописанной? Что вы говорите! Значит, здесь она с вами в режимном городе незаконно проживает? Погостила с неделю, носки и рубашки перестирала и пусть назад убывает.

Политотдел пусть разберется, что у вас за семья такая раздельная двухквартирная - они это любят

И вам, товарищ командующий, пока вы справочку не предоставите, что при переводе жилье Ленинградской военно-морской базе сдали, ничего не положено. Снимите разве что домик в Нахаловке. Ах, снесли по-вашему приказу Нахаловку, бульдозерами разровняли. Тогда любая каюта в вашем распоряжении. Любой крейсер выбирайте и селитесь.

Представил себе такой разговор полковник, лицо у него размякло, стало добрым, праздничным. Губы еще шевелились, будто говорил он то, что вслух никогда не скажет, а может подпевал он ансамблю, который под управлением подполковника Бориса Побединского затянул песню о том, что "Северный флот не подведет".

Юбилей отметили. Чудес закончились.

Очередь на жилье пошаталась-пошаталась и подвинулась. Кого-то выкинули, кого-то сдвинули, и Татьяна Громадина получила комнату. Комнату эту ранее пообещали одному мичману. Он в нее уже и вещи занес. Поздравления принял.

Шила - спирта корабельного неразведенного - чтобы отпраздновать новоселье, на лимонных корочках настоял. И на тебе! Вроде как пошутили над ним.

Мичман в общежитии пил шило. А жена его пилила. Что он рохля и квашня. И надо ему в мурманский аэроклуб ДОСААФ записаться, раз теперь новые требования. Хочешь квартиру - с парашютом прыгни.

Мичман пил и мрачнел. Вливал в себя очередной стакан, закусывал треской и смотрел в окно на суровую северную природу.

И только, когда жена устала его пилить, выплюнул лимонную корочку и ответил:

- Знать бы, что точно на командующего попаду - я бы и без парашюта прыгнул.


* * *

Вот и вся история про юбилей и комнату для матроса. А про адмирала я вам еще обязательно расскажу. Как мичман под секундную стрелочку на адмиральских часах "Океан" пилил бревно по его приказу. Как адмирал получил три выговора один за другим. Как его сняли с должности, и как он все равно остался на плаву.