# Я делаю кораблики

Андрей Викторович Макаров

Это просто, еще в пятом классе освоил, а может в третьем. Лист сгибаешь пополам, еще и еще. Получается кораблик. Можно сделать двухтрубный. Длинный, как баржа. Или широкий, пузатый. Опустить его в воду. Не в ванне. Вперед! К реке или морю. Река понесет кораблик по течению, море закачает на волнах. Пусть его захлестнет волной, опустит на дно. Когда-то потом. Вы это уже не увидите.

Главное бумага! Газетная сразу промокнет. Нужна канцелярская. Лучше финская. В шкафу особая пачка, на ней распечатывают документы в правительство или аппарат министра.

"На Ваш входящий номер...". Отступ слева, отступ справа.

Генерал утром отнес два листа в приемную. Теперь они - еще пустые - украшены сиреневой печатью.

Сверху приколот листок с исходящим номером.

Мне кажется, документ уже можно отправлять министру. Вверху исходящий, внизу печать. Посередине ничего. Так лучше.

Генерал вручил лист, что-то объясняет.

Я, стою, киваю, руки привычно сгибают бумагу.

Изумленный, он отнимает лист, пытается его разгладить. Орет и уходит, хлопнув дверью.

Майор за крайним столом выпучил глаза. На его столе игрушечная подводная лодка. На стене - картина с подводным ракетоносцем.

Мой стол у окна. Видно забитую дорогу. Машины едут в одну сторону и никогда не возвращаются. Здание буквой "Г", напротив - слепые зеркальные окна, другие управления и отделы. За каждым окном с девяти до восемнадцати люди. Кто-то сейчас, как и я, смотрит в окно.

За забором грязный ручей. В Википедии сказано честно: его источник - стоки промышленных предприятий. Когда ночью дежурю на объекте, он синий или красный. Я пишу об этом в журнале в графе "иные происшествия".

Ближе к обеду приезжает экологическая полиция, смотрит на грязную бурую воду, пожимает плечами и уезжает.

Второй лист с печатью отдали майору. Отодвинув в сторону макет подводной лодки, он вдохновенно лупит по клавишам. Словно лауреат за роялем.

Две пристрелки на черновиках и украшенный печатью белоснежный лист втягивается в принтер, выпадает на лоток уже с текстом. Неслышные аплодисменты. Майор откидывается на стуле. Сложнейшая партия исполнена.

Распечатанный документ рядом.

"Доношу... (что за дурацкое слово?) Чтя подводные традиции... Весь личный состав...

Протягиваю руку. Несколько движений и сиреневая печать на борту, как имя судна. Порт приписки.

Заходит генерал с кожаной папкой.

Майор дрожащей рукой показывает на кораблик.

- Документ на контроле! Из аппарата Лампасова звонили. Все управления отчитались кроме нашего. Канцелярия закрыта, где печать и новый исходящий возьмем?!

Прижав к груди кораблик, выбегаю из кабинета. Генерал пыхтит следом.

Часовой на КПП вытягивается, дежурный козыряет. Мы на мгновение тормозим и козыряем в ответ.

Дорогу перебегаю под визг шин. По скользкому обрыву съезжаю к ручью. Кораблик, благодарно качнувшись, поплыл, чтобы скрыться в широкой черной трубе.

- Он совсекретный!!!

Тяжелый плюх за спиной. Я оглянулся. Генерал бредет, вытянув руки словно слепой, в одной на шнурках висят ботинки. Неглубоко. Кажется, он идет над водой. За корабликом, который уносит течением.

- В нем и на тебя представление... - доносится голос.

Представление - цирковое слово. Вся жизнь - представление. К чему стремимся? К памятнику? Один из тысяч возлагавших венки сам превратится в мрамор или бронзу. Елозя каменными ботинками, вскарабкается на пьедестал и замрет в вычурной позе. Одна рука вытянута. Вторая показывает: Цветы сюда!

Завянут цветы у бронзового сапога. Патина скроет имя. Прилетят голуби...

Я за крайним столом складываю канцелярские принадлежности в коробку. На столе направление на ВВК - военно-врачебную комиссию.

Козырное место у окна занял майор. Переехал вместе с макетом подводной лодки.

Со мной опасаются разговаривать. Переписали на какого-то лейтенанта пистолет. Прапорщик со склада принес на память сверток шинельного сукна.

Пригоршня ластиков. Календарь с бравым воином. Ручки с засохшей пастой. Циркуль. Откуда? Устав. Мне его подарили, еще лейтенанту. Некоторые места подчеркнуты. Глупость молодости простительна и обаятельна.

Никто не помнит девизов прошлого века. Говорят, это было в год, когда лейтенанты подрались из-за буфетчицы.

Толстая буфетчица до сих пор царит за стойкой.

Оглянувшись, прячу остатки бумаги из финской пачки. Будущая флотилия.

Пришел генерал. Мне уже можно не вставать.

Внимательно смотрит. Рвет направление на врачебную комиссию.

- Лампасова сняли! - говорит он. - Музей подводного флота при министерстве расформирован. Все управления отправили документ и сели в лужу. А мы промолчали. Все гадают - откуда мы знали? Откуда ты знал? У тебя наверху кто-то есть?

За окном наверху синее небо. Кто там у меня может быть?..

В актовом зале под барабан выносят знамя. Все замерли по стойке смирно.

Новый начальник из танкистов. Сувенирные подводные лодки в кабинетах сменили бронемашины. Надраенные значки с ними сверкают. Двое ходят на службу в танковых шлемах. В зале держат их в руках.

- Ценим ваши знания и опыт! - трясет на сцене мою руку начальник.

- Во многих знаниях многие печали, - отвечаю я.

Почетная грамота в деревянной рамке за стеклом.

В кабинете разбиваю стекло и достаю лист. Замечательная бумага! Кораблик долго проплывет. Ручей понесет его в реку, река в море.

Стекло окна, если прижаться лбом, холодное. Много лет за ним забор. Ручей. Уезжающие в никуда машины. Окна напротив.

Иногда из одного вылетают бумажные самолетики.

Быстрые истребители с острыми убранными назад крыльями. Неторопливые бомбардировщики. Они поднимаются выше деревьев и летят вместе с ветром.

Куда-то далеко. Туда, куда течет ручей. Куда уплывают кораблики. Куда улетает ветер. Куда уезжают и откуда не возвращаются машины.


Андрей Макаров 02.2024