# Дневник пехотного лейтенанта. Воспоминания об афганской войне

Алексей Николаевич Орлов

Книга составлена из записей лейтенанта Алексея Орлова, которые он вел во время прохождения службы с 1982 по 1984 годы и, несомненно, станет еще одним ярким штрихом к истории афганской войны. Будни солдат и офицеров описаны беспристрастным и простым языком, повествование читается на одном дыхании и подкупает своей правдивостью. Книга будет интересна широкому кругу читателей и тем, кто связал свою жизнь с армией, будущим защитникам Отечества, музеям Воинской славы, военно-патриотическим клубам и всем, кто интересуется историей.

Алексей ОРЛОВ

ДНЕВНИК ПЕХОТНОГО ЛЕЙТЕНАНТА

Воспоминания об афганской войне

МОСКВА ВЕГАПРИНТ 2014

ББК 63.3(2)6 О-66

ISBN 978-5-91574-014-3


Орлов А.Н.. Дневник пехотного лейтенанта. Воспоминания об афганской войне. -- М.: Издательство "ВегаПринт", 2014. -- 224 с. ISBN 978-5-91574-014-3


Данная книга составлена из записей лейтенанта Алексея Орлова, которые он вел во время прохождения службы с 1982 по 1984 годы и, несомненно, станет еще одним ярким штрихом к истории афганской войны. Будни солдат и офицеров описаны беспристрастным и простым языком, повествование читается на одном дыхании и подкупает своей правдивостью. Книга будет интересна широкому кругу читателей и тем, кто связал свою жизнь с армией, будущим защитникам Отечества, музеям Воинской славы, военно-патриотическим клубам и всем, кто интересуется историей.


Посвящается славной пехоте

860-го отдельного

Краснознаменного Псковского

мотострелкового полка


Fortes fortune adiuvat

(Смелым судьба помогает)

Латинская пословица


Горы Гиндукуша, высота Зуб (2700 м). Здесь располагался мощный душманский укрепрайон, 5-ая мср трижды с боем брала эту высоту.


## Игорь ПЕРМЯКОВ. Записки безупречной правдивости


Об афганских событиях 1980-х годов написано много и снято фильмов немало, особенно в последнее время. Рассказывают о них и те, кто прошел Афганистан, и те, кто там никогда не был. Именно поэтому так интересен материал, представленный Алексеем Орловым на суд читателя. Основой для написания послужили записи из дневника А. Орлова, который он, практически ежедневно, вел, проходя службу в Афганистане, и сохранившиеся письма жене, а иллюстрациями -- фотографии того периода. Я прочитал этот материал на одном дыхании, многие зарисовки настолько яркие, что порой казалось, я нахожусь на войне и вижу все своими глазами. Изложение событий дано простым языком, без пафоса, как шла служба солдата, выполнявшего свой долг там, куда направила его Родина. С Алексеем Орловым я учился в одной группе в Общевойсковой академии имени М.В. Фрунзе. Наши совместные годы службы и учебы пролетели очень быстро. После академии военная судьба разбросала нас в разные концы страны. Алексей продолжил службу в Московском военном округе, а я был направлен в Забайкалье. Но та военная закалка, которая всегда была у Алексея, его исключительная честность и порядочность, готовность всегда прийти на помощь товарищу запомнились мне надолго. Мне вспоминаются его доклады на занятиях по оперативному искусству. Им четко, грамотно и обоснованно принимались решения с учетом минимально прогнозируемых потерь и особенностями реальной обстановки, как и следует настоящему командиру. Таким же был лейтенант Орлов и во время своей службы в Афганистане. Читая его воспоминания, ловил себя на мысли, что все именно так и было: проблемы и радости, утраты и подвиги, поддержка товарища и предательство негодяя. У каждого, кто избрал профессию военного, и кто, как и Алексей Орлов, посвятил себя полностью честному исполнению воинского долга, действительно было так...


Я твердо знаю, что все, от первой до последней страницы, написанное А. Орловым, правда. Возможно, не все художественно, но он не писатель и не журналист, он -- настоящий офицер, и от этого его записки, на мой взгляд, еще более интересны. Важно и то, что при подготовке книги Алексей Орлов работал с подлинными документами 860-го отдельного мотострелкового полка, в котором он проходил службу в Афганистане, находящимися ныне на хранении в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации. Здесь, в архиве, в котором я проходил в службу, а теперь работаю, судьба свела нас еще раз. Приезжая неоднократно, Алексей изучал документы кропотливо и вдумчиво. Архивные документы помогали ему восстановить хронику событий в памяти, а дневники -- уточняли детали. Многое бередило душу, о чем-то он рассказывал мне, о чем-то только вспоминал, но не делился ни с кем, а только мрачнел и уносился мыслями в прошлое... Выход книги Алексея Орлова "Дневники пехотного лейтенанта" -- это дань памяти солдатам и офицерам, не вернувшимся с Афганской войны, всем, кто честно исполнил свой воинский долг. Вот с таким настроением я советую прочитать эти воспоминания, посвященные непростому периоду ведения боевых действий в Афганистане и нашей лейтенантской юности.


Игорь ПЕРМЯКОВ,

начальник Центрального архива

Министерства обороны Российской Федерации,

полковник запаса.


Март 2013 г., г. Подольск Московской области


## ОТ АВТОРА


Что такое война -- знают те, кто не знает войну.

А кто знает -- тому о ней трудно судить однозначно:

это ж -- как океан, который всегда озадачивает...


Ю.Белаш


Почему я вдруг взялся за эти записки? Четверть века прошло с момента окончания Афганской войны и почти тридцать -- как она закончилась для меня. Разное отношение было к тем, кто воевал на той "необъявленной войне" за прошедшее время: полное умолчание вначале, восторженное с середины восьмидесятых, оплевывание и поливание грязью в девяностых, непонятное сейчас. В последнее время мне довольно часто задают вопросы: для чего вс это было нужно? Зачем нужны были все понесенные потери? Я всегда отвечаю одинаково -- мы выполняли свой долг, мы защищали свою Родину. Все, кто побывал в Афганистане, искренне верили в это (и сейчас никто из тех, кого я знаю, не собирается в этом разувериться). Мне, как и многим моим сверстникам, довелось оказаться в Афганистане сразу же после окончания училища. Мы, командиры взводов и рот, были настоящими пахарями на той войне. Как трактористы на колхозных полях, так и мы в горах Афганистана делали свою ежедневную, нелегкую, порой рутинную работу. Правда, платой иногда за выполненную работу была -- жизнь. Были среди нас герои настоящие, были по разнарядке, были купленные ордена, но нам, пехотным лейтенантам, они не продавались, мы зарабатывали их своим потом и кровью. С годами возникает множество небылиц, легенд, правда переплетается с ложью. О тяжелом труде лейтенантов пехоты, которые всегда были рядом с солдатами, а в бою всегда впереди, мне хочется рассказать. Хочется рассказать правдиво и беспристрастно. Ни одного слова лжи не будет в этих воспоминаниях, пусть будет моя правда суровой, неприглядной для кого-то, но о ней надо знать. Пусть все, прочитавшие мои воспоминания, узнают о том, чему я был свидетелем, что пришлось пережить.


## МЕСТО СЛУЖБЫ -- АФГАНИСТАН


После окончания Омского Общевойскового командного училища в июле 1982 года я получил назначение в Туркестанский военный округ. Так как мне вручили заграничный паспорт, стало ясно, что место предстоящей службы -- Афганистан. Месяц отпуска пролетел незаметно, и вот снова радостная встреча с товарищами. Всех, кто ехал служить за границу, собрали в училище, где вручали предписания. Прощальный вечер пролетел незаметно, спать не ложились, не могли наговориться. И вот начались проводы с Омского железнодорожного вокзала. Кто-то ехал служить в Германию, кто-то -- в Монголию, Венгрию, Чехословакию, ну а я -- в Афганистан. Больше двух суток тащился поезд из Омска до Ташкента. Перед Алма-Атой впервые в жизни увидел горы, разглядывал с любопытством, не представляя, что в недалеком будущем будет очень тоскливо от подобных пейзажей.


## 30 августа


Прибыл в Ташкент. В бюро пропусков штаба округа встретил Юру Рыжкова, однокашника, с 3-го взвода. Поднялись вместе в управление кадров, оба получаем назначение в войсковую часть п/п 89933. Нам разъяснили, что это 860-й отдельный мотострелковый полк, который дислоцируется в г. Файзабад Бадахшанской провинции. Кадровик все уши прожужжал о том, как замечательно нам будет служить в этом полку. Для чего? Мы, выпускники прославленного училища, воспитаны в духе старой офицерской школы. Куда Родина направит -- там и будем служить, готовы к любым трудностям и испытаниям. Появился червячок сомнения, не попроситься ли в другую часть. Но пришла здравая мысль -- приедем, увидим. Закончив все дела во второй половине дня, решили перекусить. Рядом находился ресторан "Сайохат". Когда вошли, нашему взору предстало удивительное зрелище. В ресторане одни офицеры и прапорщики, ну еще женщины, почему-то показалось, что все они представительницы одной, самой древней профессии. Смешение всех существующих форм одежды: парадная, повседневная, полевая полушерстяная и хлопчатобумажная, комбинезоны танковые черные и песочные, голубые летчиков, были даже некоторые в горной робе, обутые в альпинистcкие ботинки с триконями. Играл ансамбль, и перед каждой песней в микрофон звучали объявления: "Для воинов-десантников, возвращающихся из Афганистана, звучит эта песня", "Капитану Иванову, возвращающемуся из Афгана, мы дарим эту песню", "Для офицеров Н-ского полка, возвращающихся в Афганистан, прозвучит эта песня" и так далее. Естественно, за это бросаются деньги, чувствуется, доход музыканты получают неплохой. Пообедали, выпили по сто граммов и, взяв такси, поехали на пересыльный пункт. Первое, что пришло в голову при виде сарая, в котором стояли двухярусные армейские койки без матрасов -- ночлежка, как из пьесы Горького "На дне". То ли казарма какая-то старая, то ли склад какой-то раньше был. Вокруг почти все пьют. Вспоминаются есенинские строки: "Снова пьют здесь, дерутся и плачут". Поют песни с хмельным надрывом, пляшут, кому-то бьют морду, наверное, за дело, кто-то, перебрав, рыгает, ктото рассказывает о своих подвигах, кто-то рыдает в пьяной истерике -- и так почти до утра.


## 31 августа


Подняли рано, некоторые не ложились вообще. Многие страдают с похмелья, но мужественно терпят. Загрузились в ПАЗик и выехали на военный аэродром Тузель. Здесь нужно пройти таможенный досмотр и паспортный контроль. Досмотр все проходят по-разному. Меня спросили, -- Первый раз? -- Первый. -- Проходи. Можно было провезти все что угодно. Но так как мы были инструктированы и в училище, и в штабе округа, то более двух бутылок водки с собой не догадались прихватить. У товарищей с помятыми лицами просили предъявить багаж для осмотра и, не дай Бог, находилась бутылка, превышающая норму. Главное национальное богатство можно было пронести в желудке, но не в багаже, чем многие и пользовались, у кого сколько сил хватит. Некоторых отводили в комнату личного досмотра, где обыскивали по полной программе с раздеванием, отрыванием каблуков, вскрытием консервных банок, выдавливанием зубной пасты из тюбиков и ведь находили спрятанные деньги. В отстойнике в ожидании вылета каких только историй на эту тему не наслушаешься. Бросилось в глаза, что никто не помогает женщинам, их достаточно много, поднести тяжелые чемоданы. На вопросы типа: "Где же рыцари?" -- кривые ухмылки и полное игнорирование. Чекистки -- ловлю краем уха чей-то возглас. Зато тех девушек, женщин, которые едут из Афганистана, в буквальном смысле носят на руках.


Но вот все закончилось, загрузились в ИЛ-76, большинство самостоятельно, некоторые с помощью товарищей. Взлетаем, налетела грусть, все-таки расстаемся с Родиной. Удастся ли вернуться? Ташкент показался таким родным городом. Часа через полтора самолет начинает резкое снижение, такое ощущение, что пикируем. Как потом объяснили, подобная экстремальная посадка производится в целях безопасности, меньше шансов быть сбитым. Посадка произведена, самолет заруливает на стоянку, глохнут двигатели, открывается рампа, и...


Мы попадаем в пекло. Такое ощущение, будто ты вошел в парилку, где только что ковшик поддали на каменку. Раскаленное небо, раскаленная земля, все дышит зноем, кругом горы, горы, горы, пыль по щиколотку. Все вокруг, как на цементном заводе, покрыто пылью, земля потрескалась от жары. У рампы стоят два прапорщика, словно сошедшие с экрана американского вестерна ковбои. Прокаленные солнцем лица, лихо заломленные панамы, выгоревшее хэбэ, на плечах автоматы со спаренными, перевязанными изолентой магазинами -- "мужественные парни, настоящие боевики". Это прапорщики с пересылки, куда они нас в скором времени и доставили. Отдали предписания, продовольственные аттестаты, получили инструктаж, устроились. Перевели часы на местное время, на полтора часа вперед московского. Порядка здесь намного больше, чем в Ташкенте. Получили даже постельное белье, позавтракали. В палатках духота, воды нет, это величайшее благо для здешних мест завозят три раза в день, хватает на два часа, пить невозможно, настолько сильно хлорирована. Для тех, кому пришло время убытия в свои части, звучат объявления по громкоговорителю, он почти не умолкает. Сидя в курилке, наблюдаем, как заходит на посадку МИГ-21, садится как-то неуверенно, при посадке вдруг переворачивается и загорается. Позднее прошла информации, что летчик погиб. Вокруг периодически внезапно начинается какая-то стрельба и также внезапно заканчивается. Так прошел первый день пребывания на афганской земле.


## 1 сентября


Наконец-то дошла очередь и до нас. Уже после обеда громкоговоритель вещает: "Лейтенантам Орлову и Рыжкову прибыть в штаб для получения документов". В очередной раз получаем предписания, продовольственные аттестаты и нас вывозят на аэродром. В Файзабад путь лежит через Кундуз и вскоре туда летит Ан-26. Минут через сорок приземляемся на кундузском аэродроме. Самолет встречают военные. Объятия, радостные встречи. Один из прапорщиков спрашивает, есть ли кто на Файзабад. Отзываемся и идем через взлетную полосу в расположение роты материального обеспечения полка, она находится в Кундузе. Здесь же файзабадская пересылка для убывающих из полка и прибывающих в полк. Она представляет собой землянку, где впервые располагаемся с комфортом, приятно после палящего солнца отдохнуть в прохладе. Для нас тут же накрывают стол, подают ужин. Расспрашиваем про полк, подходит еще один прапорщик, и начинаются рассказы. Неделю назад в полк прибыла большая колонна по доставке грузов, подорвались танк и БРМ (боевая разведывательная машина), несколько человек погибло. Нас ненавязчиво раскручивают на водку. Юра достает одну, я не поддался, берегу. Выпили, еще поговорили и легли отдыхать.


## 2 сентября


Сегодня на Файзабад летят "вертушки", так здесь называют вертолеты. Пара МИ-8 везет почту и что-то еще. Договариваемся, садимся, минут через сорок-пятьдесят призем ляемся в файзабадском аэропорту. Нас встречают, точнее, не нас, а вертолеты, здесь все прибывшие вертолеты кто-то встречает. Сегодня честь выпала почтальону, а, может быть, должность его называется как-то по-другому. Автомобиль ЗИЛ-157, в народе называется "мурмон", подкатывает к трапу, перегружаются мешки с почтой, еще какой-то груз, забираемся в кузов и едем в полк. А он, вот он, через речку стоит, рукой подать, но по дороге километра два. Если смотреть сверху, то полк располагается как бы на полуострове, река Кокча делает здесь петлю, омывая расположение полка с трех сторон. Переезжаем бурную речку по мостику без перил, на въезде стоят постаменты с БМП и БРДМ, между ними металлическая конструкция в виде арки, украшенной лозунгами и плакатами, справа КПП. Краем глаза заметил в правой кормовой двери БМП аккуратное, словно тонким сверлом сделанное отверстие от кумулятивной струи противотанковой гранаты. Нас высаживают у штаба полка, представляющего собой небольшой щитовой домик. Представились командиру полка. Полковник Арутюнян, типичный выходец с Кавказа, пышные усы, украшающие его лицо, только подчеркивали это. Удивительно по-доброму, можно сказать, по-отечески с нами поговорил, пригласил заместителей, познакомил. Не оказалось только начальника штаба, находился в отпуске. После беседы с командиром зашли в строевую часть. Я был назначен в пятую роту, Юра Рыжков -- в четвертую. После этого нам было предложено представиться командованию батальона.

В штаб второго батальона нас проводили офицеры, собравшиеся у штаба. Прибытие новых людей -- значительное событие в жизни полка и по этому поводу собралась целая группа офицеров и прапорщиков, сработало сарафанное радио. Знакомимся на ходу.

Штаб представляет собой обыкновенную палатку УСТ (унифицированная санитарно-техническая). Командир батальона майор Масловский, высокий, крепкого телосложения, немного развязный, этакая белокурая бестия. Начальник штаба капитан Ильин, строгий, подтянутый, весь такой уставной, чувствуется военная косточка. Замполит майор Екамасов и зампотех майор Санников пока никакого впечатления не произвели. После недолгой беседы, где нам было рассказано о традициях батальона, о том, что второй батальон воюющий, участвует во всех боевых выходах, мы были переданы командирам рот для дальнейшего знакомства. Правда, перед этим я, помня наставления училищных офицеров, предложил вечером представиться по случаю прибытия в славный боевой батальон, что и было принято на ура.

Познакомился с офицерами роты. Командир -- капитан Виталий Глушаков. Чувствуется, умный, грамотный офицер, служит здесь около года, замполит -- Володя Яковлев и единствен ный на данный момент командир третьего взвода Валера Мещеряков -- чуть больше года. Проводили меня в офицерское общежитие, модуль -- сборно-щитовой, по сути, фанерный домик. Располагаюсь, мне выделена койка, расставляю чемоданы, развешиваю форму... Часов в восемнадцать начинают собираться гости, офицеры и прапорщики. Прапорщиков трое: Юра Танкевич, старший техник шестой роты, Костя Бутов, старший техник нашей роты и техник по вооружению батальона Коля Рудникевич, примечательная личность, под два метра ростом, здоровенный, энергичный, оказывается, всего лишь на неделю раньше прибыл. Вечер начался торжественно, наши три бутылки были разлиты человек на двадцать, комбат сказал доброе слово о вливании свежей крови в офицерский состав второго батальона, и ... понеслось. На стол была брошена панама, которая буквально через пару минут была заполнена чеками Внешпосылторга. Оказывается, в полку есть несколько точек, где в любое время дня и ночи можно приобрести водку, правда, по цене превышающую ее номинальную стоимость раз в пять, а, если учитывать курс чека к рублю, то раз в десять. Водкой торгуют: командир третьей минометной батареи -- капитан, казначей полка -- прапорщик, начальник офицерской столовой -- вольнонаемная женщина. Вот уж воистину, кому война, а кому мать родная. Выполнить почетную обязанность вызвался Сергей Рябов, командир взвода шестой роты, "Еж, Ежик", как его называют. Я решил составить ему компанию. Афганская ночь, в метре ничего не видно, как будто в комнате без окон выключили свет, такие возникли у меня ощущения. Чуть ли не на каждом шагу слышится: "Стой два, Стой три, Стой пять" -- это такая система паролей здесь. На сегодня установлен семь, то есть нужно ответить недостающую цифру до семи. Но Серега ориентируется уверенно, и минут через двадцать мы с ящиком водки возвращаемся в модуль. Я считал себя крепким в отношении спиртного, тем не менее сломался в час ночи, народ гудел до трех и то потому, что шестая рота в пять утра уходила на боевую задачу. Начальник штаба оказался единственным, кто не пьет водку вообще. Весь вечер потягивал минеральную воду.


Офицерский модуль -- сборно-щитовой домик, где жили офицеры и прапорщики. 1982 г.


## 3 сентября


Утром представили личному составу роты. Расположение роты представляет собой две палатки УСБ (унифицированные санитарно-барачные), каждая человек на пятьдесят для проживания; одну палатку УСБ, где находятся кладовая, бытовая комната и канцелярия; погребок для питьевой воды и курилка; немного в отдалении, в палатке УСТ, огороженной колючей проволокой, комната для хранения оружия. Познакомился со взводом. По штату со мной -- 21 человек, налицо -- 18, двое в командировке. В батальоне первый взвод в шутку прозвали "иностранным легионом", потому что служат представители двенадцати национальностей. Во взводе шесть пулеметов Калашникова (ПК), да еще нештатный автоматический гранатомет (АГС-17) -- очень мощное оружие. Заместитель командира взвода Боря Сычев ровесник, 1960 года рождения, награжден орденом Красной Звезды, через месяц увольняется, смотрит недоверчиво. Во взводе еще двое увольняются осенью, оба раненые, награжденные, сейчас работают на строительстве офицерской столовой, дембельский аккорд. А пока столовая располагается за штабом нашего батальона и тоже в палатке. Получил экипировку, хэбэ, оружие, правда, вместо ботинок с высокими берцами выдали солдатские парадные ботинки. Ногам легко и удобно, а как в горах, посмотрим.

Вернулась шестая рота, за Файзабадом нарвались на душманов, был бой, но, слава богу, вернулись без потерь. Костя Чурин, командир первого взвода, выпрыгивая из БМП, ударился копчиком об камень, передвигается с трудом, его подначивают, а он злится, подробности боя рассказывают с юмором. Вечером снова был праздник, только водки было мало, зато браги местного производства -- сколько хочешь. Местные умельцы приспособили для ее изготовления столитровый бак из ПАКа (полевой автомобильной кухни). Рецепт простой -- кипяченая вода, сахар, дрожжи. Сегодня третий день, как была поставлена, и уже дошла. Об этом мне рассказал Рябов Сергей, с которым мы живем в одной комнате, и у нас рядышком находятся койки. С ним у меня с первого дня установились дружеские отношения.


## 4 сентября


Сегодня парко-хозяйственный день. До обеда работаем в парке боевых машин, после обеда баня. Проверил БМП -- новенькие. Они только что пришли в полк с последней колонной. БМП-1ПГ, таких в полку больше нет. На них навешены стальные бортовые экраны, прикрывающие поддерживающие катки, над ними металлические полосы на удалении примерно сантиметров трех, что не позволит пробить борт из ДШК, да и струю кумулятивную разобьет, усилено днище под механиком-водителем и командиром, но, думаю, чисто символически, потому что дополнительная стальная плита толщиной два сантиметра, размером 40х40 см, крепящаяся на болтах, защитить может только морально, на башне установлен станок для крепления АГС-17, вот и все отличия от БМП-1. Пообщался с механиками-водителями, бросилось в глаза, что это особая каста неприкасаемых, занимаются только своим делом, если все на машине в порядке, могут и вздремнуть в десанте, надеюсь, что это правильно.

После обеда пошли в баню. Она построена на берегу речки и представляет собой прилепившуюся к крутому берегу на повороте Кокчи каменную постройку из дикого камня. Рядом ДДА (дезинфекционная душевая установка), автомобиль на базе ГАЗ-66, короче, армейская баня, которая забирает воду из речки, нагревает ее и подает в палатку, или, как в нашем случае, стационарное, сложенное из камня помещение. Внутри моечный зал человек на тридцать, правда, сосков всего восемь, парилка с каменкой и бассейном. Каменка раскалена, температура под 100В╟С, вода в бассейне ледяная. После парилки так здорово окунуться, жить сразу становиться веселее. Парилка -- бассейн -- парилка -- бассейн -- мойка -- это я выдержал такой процесс, а некоторые раз по пять-шесть залезали в парилку, у кого, сколько здоровья хватит. После бани, как говорил великий Суворов, -- "Продай последнюю рубаху"... -- Ничего не продали, но выпили.


## 5 сентября (воскресенье)


Как ни странно, но в полку проводится спортивный праздник, как будто не покидал родное училище. Подъем переворотом, кросс 1 км, 100 м только не бежали. Я в батальоне прибежал третьим. Первым был капитан Ильин, как оказалось, кандидат в мастера спорта по офицерскому многоборью, вторым Женя Жаворонков, командир шестой роты, с ним всю дистанцию боролся, но пару секунд проиграл. После этого искупались, вода ледяная, холодом прямо обжигает, зато и бодрости прибавляет. На речке хорошо, но нужно готовиться к занятиям. Делу время, потехе час. Сел за конспекты, их к завтрашнему дню нужно написать восемь штук.


## 6 -- 8 сентября


Занятия, занятия, занятия... Понедельник начался со строевой подготовки. Жара, не могу выдержать питьевой режим, часто пью: родниковую воду, благо родников здесь несколько, холодная, чистейшая, очень вкусная вода, отвар из верблюжьей колючки, своеобразный привкус, но, говорят, в жару лучший вариант -- ничего не помогает, а все выпитое тут же выходит потом, и еще сильнее мучает жажда. Старшие товарищи дают рекомендации: днем вообще нельзя пить, в крайнем случае -- горло прополоскать, вволю напиться можно только вечером, но пока силы воли не хватает. Рядом с полком, сразу за колючей проволокой, маленький полигон. Только вышел за ворота 2-го КПП -- директриса БМП. Пушечные цели изображают корпуса БТР и БМП, подбитые или подорвавшиеся когда-то, пулеметные -- стандартные, установлены на подъемниках, появляются согласно Курсу стрельб. Справа от директрисы войсковое стрельбище, за ним танкодром. Я в училище всегда стрелял прилично, редко "на хорошо" -- в основном "на отлично". Но здесь... Наводчики-операторы короткую остановку делают на дветри секунды вместо десяти, положенных по Курсу и -- в цель, в пехоте почти каждая смена стреляет "на отлично", механики-водители все отлично водят, норматив по скорости почти вдвое перекрывают, некоторые еще жалуются, мол, двигатель не тянет -- я восхищен. Все, как в Советском Союзе: строевая, физическая, стрельба, вождение, защита от оружия массового поражения, тактическая подготовка. А где же боевые действия, борьба с врагами? Собирался ведь на войну и жизнь готов отдать за Родину, а тут.... В роте ежемесячно выпускается стенгазета, а в каждом взводе -- боевые листки, но в них ничего не пишется об участии в боях, ерунда какая-то "ни о чем" под строгим контролем замполитов. С меня требуются наличие план-конспектов, правильно оформленный журнал боевой подготовки взвода, соблюдение расписания занятий. Куда попал???


## 9 -- 10 сентября


Предстоит первый боевой выход. Сколько волнений, переживаний, эмоций. Надо выйти к кишлаку Карамугуль, который находится километрах в пятнадцати на юг от полка, блокировать, после чего наши афганские "товарищи" должны проверить его, найти оружие и захватить противников действующей власти, если таковые найдутся. Готовлю себе экипировку. С подсумками здесь никто не ходит, крайне неудобно. Самый распространенный вариант -- спасательный жилет из ЗИПа БМП. Выбрасываются целлофановые пакеты с капковым волокном, которые предназначены для обеспечения плавучести, и разгрузка готова. Некоторые шьют себе жилеты из старого хэбэ, предусматривая карманы для магазинов, гранат, сигнальных ракет и дымов. Кто-то просто нашивает карманы на бронежилеты, их в роте два вида -- более древний, с шестигранными пластинами из алюминиевого сплава, которые, как чешуя, перекрывают друг друга, весит шесть килограммов и современный -- с титановыми, выпуклыми пластинами, он полегче -- около пяти килограммов.

Я подготовил себе спасательный жилет, в котором размещаются восемь магазинов от РПК. Два магазина связал изо лентой, итого четыреста пятьдесят патронов -- полный боекомплект. Каждый берет с собой перевязочный пакет, который пришпиливается булавкой к рукаву или бронежилету, флягу с водой, жгуты из расчета один на трех человек, на каждый взвод РДВ-12, резиновый резервуар для воды, который переносится за спиной. С собой берем НСВ (пулемет калибра 12,7мм) и АГС-17. Я не представляю, как их носят по горам, ведь только ствол пулемета весит девять килограммов, а еще тело шестнадцать, станок восемнадцать, да коробка с пятьюдесятью патронами одиннадцать, АГС со станком тридцать килограммов и коробка четырнадцать с половиной. Штатных расчетов нет, но есть подготовленные солдаты, командиром роты все определено, не первый раз, каждый солдат знает свой маневр.

Выходим в двадцать два часа, пятая, шестая роты нашего батальона, разведрота и батальон Царандой, местная милиция, "зелеными" их еще называют. При прохождении КПП раздаются щелчки затворов, каждый досылает патрон в патронник. Кромешная мгла, в двух шагах ни черта не видно, идем в колонну по одному. Обходим слева кишлак Баги-Шах, собаки подняли лай, из кишлака началась сигнализация фонариками, с гор им отвечают, значит, мы засечены. Судорожно сжимаю автомат, за каждым камнем, кажется, засел враг. Карабкаемся "елочкой", несколько шагов влево, потом вправо и т.д., так легче, поднимаемся все выше и выше.

Колонна роты напоминает караван навьюченных ишаков. У кого груза поменьше, тащат мины к миномету по одной в каждой руке, этакие трехкилограммовые "гантельки". Все распределено по справедливости, или по честному, как посмотреть. Привал, что поразило, многие солдаты мгновенно засыпают, абсолютное доверие к командирам. Солдат спит -- служба идет, думал, что здесь этот принцип не применим. Часам к двум дошли до цели, залегли, из камней готовим укрытия. С рассветом "зеленые" вошли в кишлак, началась стрельба, у них появились убитые и раненые. Продвигаться дальше не могут, начали отходить. Тащат на закорках убитых и раненых, мы прикрываем. Впервые услышал свист пуль. Не зря "Утес" тащили, он заткнул ДШК, вражеский пулеметчик не решился вступить в дуэль и замолчал. Получили и мы команду на отход. Вертолеты прикрывают. Уходим, почти бежим. У меня на ногах парадные солдатские ботинки, никто не подсказал их непригодность для гор. В ботинки насыпалось множество мелких камешков, ужасная боль, но задерживаться нельзя. Как дотерпел до подножия, где нас ждали БМП, не знаю. Ступни превратились в сплошное кровавое месиво, носки насквозь мокрые от крови. Вечером праздник жизни, водка, брага, погибших и раненых нет. Все замечательно.

Так прошел мой первый выход в горы.


## ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ


Первые дни в Афганистане. Сентябрь 1982 г.


## 12 сентября


Два дня проходил по полку в тапочках, но, удивительно, все заживает, как на собаке. В пять утра выходим для встречи колонны, которая доставит в полк необходимые для обеспечения жизнедеятельности грузы. Выстраивается наша колонна: впереди БМР (боевая машина разминирования), затем саперы на двух БРДМ, за ними танковый взвод первой танковой роты, охраняющей аэродром; за танкистами пехота; между ротами -- "Шилка". Зенитная самоходная установка "Шилка" -- самое страшное оружие для душманов. Четыре 23-мм ствола с вертикальным углом наведения до восьмидесяти пяти градусов, высокой скорострельностью, за доли секунды могут накрыть любую цель на дальности до двух с половиной километров, боекомплект "афганского варианта" увеличен в два раза, до четырех тысяч выстрелов, "шайтан-арба" называют ее враги. БМР увидел впервые, в училище даже не говорили о существовании подобной машины. Создана по опыту боевых действий на базе Т-62, только в отличие от танка вместо башни со 115-мм пушкой -- башенка с КПВТ, механик-водитель расположен не как обычно, а выше, днище усиленное, двойное и впереди на каждой колее катки весом по 1,5 тонны.

Сверху прикрывает пара вертолетов, постоянно висит над нами, точнее будет, барражирует, они уносятся вперед, проверяя маршрут и прилегающую местность, возвращаются, снова уносятся и снова возвращаются, буквально, ходят по головам, высота 20-25 метров, когда израсходуют горючее, происходит замена. Зрелище впечатляющее, кажется, ну кто сможет напасть на такую силищу (колонну) -- оказывается, все бывает.


Колонна перед въездом в кишлак Самати. 12 сентября 1982 г.


Только выходим за аэропорт, звучит по радиостанции команда -- "Пушки елочкой", т.е. первая БМП поворачивает орудие направо, вторая -- налево, третья -- направо и т.д., чтобы отразить возможное нападение с любой стороны. Первое возможное место столкновения с противником -- камыши, перед кишлаком Самати, заросли в полтора человеческих роста подходят вплотную к дороге. "Внимание, камыши!", -- звучит в эфире. Оказывается, здесь неоднократно душманы устраивали засады. Прошли благополучно, перед въездом в кишлак небольшой серпантин, рядом с дорогой подорвавшаяся когда-то "таблетка", тягач ГТМУ. Здесь пришлось наблюдать синдром предыдущих подрывов: старший механик-водитель командира роты, установив постоянные обороты, вылез из люка, сел боком на броню и управлял машиной ногами, чтобы в случае подрыва быть выброшенным и иметь шанс уцелеть. Виталий Глушаков в его действия не вмешивался, это должно пройти само собой. В кишлаке у дороги сидит дед, машет нам руками, как бы приветствуя, мы отвечаем. Над одним из домиков вывешен красный флаг, значит, как говорят старшие товарищи, подрывов не будет.

В стакилометровой зоне ответственности полка пять "точек", сторожевых застав, охраняющих маршрут от Кишима до Файзабада. Первая наша точка -- Каракамар, здесь находится третья танковая рота. Проходим без остановки, весь личный состав у дороги, приветствуют, машут руками, для них прохождение своих -- важное событие в обыденной, монотонной повседневной жизни. Каракамарский серпантин -- сложнейшее испытание для механиков-водителей и водителей, это надо испытать. Прорубленная в скалах узкая дорога, похожая скорее на тропу, где даже у БМП гусеница в некоторых местах свисает над пропастью сантиметра на три. А внизу, метрах от трех при входе до почти пятиста в середине, несется стремительная Кокча. Слава русскому солдату, слава нашим механикам-водителям, проходим на приличной скорости. Думаю, они еще меня испытывают в некоторой степени: левая рука на триплексе, скорость километров тридцатьсорок на ровных участках, у меня холодок по сердцу периодически пробегает, но виду не подаю. Часов в пятнадцать дошли до Артынджалау, здесь находится штаб танкового батальона, здесь останавливаемся на ночевку.

Первым делом идем к речке, потому что все выглядят, как негры. Во время движения установленную дистанцию 50 метров я не думаю, чтобы кто-то выдерживал, видимости нет никакой. Пыль полностью покрыла тело, проникла в горло, ноздри, отплевываешься чем-то серым, противным и тягучим, хрустит на зубах, тошно. Ощущение такое, будто ты вывалялся с ног до головы в цементе. Отмывшись, приходим в себя. Кто-то из ветеранов идет в гости к знакомым, на каждой точке прекрасная баня, бассейн, брага, у всех свой рецепт. Остальные занимаются боевой подготовкой.

Здесь я понял, почему так метко стреляют наводчики, снайперы, стрелки и не только. До наступления темноты еще часа полтора, и командиры устраивают стрельбы. Цель может быть любой. Допустим, задача наводчику: -- "Видишь вон тот камень? -- Огонь!". Снайперу -- то же самое, только цель в разы меньше и все на предельной дальности. Так развивается глазомер, запоминаются поправки. Итог -- меткая стрельба в любых условиях. По соседству рвутся гранаты -- это личный состав ловит рыбку на ужин, благо, ее здесь предостаточно. Водится речная форель и маринка, очень костлявая и вдобавок ко всему с ядовитыми внутренностями рыба, но в жареном и вяленом виде очень даже вкусная. Приготовление ужина -- это тоже своеобразный ритуал. Каждый экипаж готовит на себя, имеется в виду и пехота, которая едет, совершает марш, воюет на этой БМП. У всех свои жаровни, у кого-то чугунные сковородки, противни, а у тех, кто помоложе, -- обожженные цинки из-под патронов. В каждом экипаже свой повар, все отработано. Из кормовых баков БМП сливается солярка, нарушаются прокладки, но это ерунда. Солярка заливается в банки из-под сухого пайка, получается очаг.

Никогда бы не подумал, но на этих нескольких банках, как на плите, готовится любая еда. Разогревают кашу, тушенку, пекут лепешки, жарят рыбу, повезет -- и барана зажарят. С солдатами сложились хорошие отношения, приглашают к каждому костерку: товарищ лейтенант, это возьмите, товарищ лейтенант, это попробуйте -- очень приятно, напробовался всего, чтобы никого не обидеть. Механик-водитель Савин Володя подготовил в левом десанте царское ложе -- матрац, подушка, одеяло, сам откинул командирское сидение, лежим голова к голове, разговариваем о жизни. Пехота спит на броне, постелив матрацы, благо, тепло.


## 13 сентября


Дождавшись вертушек, продолжаем путь. Проходим наши точки: первый мост -- через сухое русло ущелья Сари-Куш, второй мост -- через речку Дараим, не останавливаясь. Каждый мост охраняется танковым и мотострелковым взводами, личный состав восторженно приветствует. Останавливаемся на ночевку на третьем мосту, ждем колонну. До третьего моста от Кишима колонну будет сопровождать мотострелковая рота. Красивейшее место -- третий мост, здесь речка Тешкан впадает в Кокчу, скалы стеснились в этом месте. Кокча ревет, бушует, беснуется, не хватает ей простора, дикая, первозданная, непередаваемая словами красота. Через ущелье переброшен мост, для преодоления которого от механиков-водителей требуется незаурядное мастерство, не каждый сможет.


Красивейшее место -- третий мост через ущелье у слияния рек Тешкан и Кокча


## 14 сентября


Ранним утром пошли на блокировку, перекрываем наиболее опасные участки на маршруте движения. Сначала шестая, а потом наша рота. Я становлюсь за первым мостом, личный состав балдеет, они все это уже проходили, но никто не может меня убедить, что, если в нас никто не стреляет, можно спать, дергаю, поругиваю. Вот "ниточка", растянувшаяся на несколько километров вереница машин проходит, командир роты дает команду сниматься. Становлюсь в колонну, движемся в Артынджалау, где ночуем.


## 15 сентября


С утра снова выходим на блок, перекрываем маршрут до Файзабада. Дошли без подрывов и без потерь, колонна разгружается, мы празднуем возвращение.