# Февраль 2018

Евгений Михайлович Орлов

про солдат, которых не существует

про бой,которого не было.


Черный силуэт - дрожащее пятно в низком чернильном небе. Мерцают лопасти. Длинная струя огненного пунктира обильно поливает землю. Через три-четыре секунды до них докатывается рык оружия. Р-р-р-р-р-р. Рывок из-под земной пелены, камушков и мусора к брошенному пикапу союзников. Чернеют ломы стволов ЗУ. Пустые ложементы. Распахнутые двери. Михалыч, несмотря на возраст и шарообразную фигуру, успевает первым. Падает седалищем на кресло наводчика.

- Сейчас, пацаны, сейчас, - пробует маховики наводки. Шура Прибор проверяет бэка.

- Полная, - лязгает крышка короба. Шура уже в соседнем кресле, вцепился в вертикальную наводку. Небо снова опрокинуло ленту огня. В контуженой башке лопается колокол, но прицел гонится за дрожащей темнотой. Снова огненный шквал, лава отражается о землю и рассыпается расплавленными каплями. Потрескавшиеся губы упрямо двигаются.

- Сейчас, сейчас, - ладонь упрямо гладит ручку горизонтальной наводки. Право. Право. - Прибор, выше. Не тупи, бл!

Стволы прыгнули вверх, перекрестие едва нагнало проклятое марево, и стопа воткнулась в пол. Р-р-р... Р-р-р... Р-р-р... Гильзы засыпали кузов. Малиновая очередь, разрезав небо дугой, нашарила колыхавшуюся тень и рассыпалась брызгами.

- Бля! - заорали они в унисон. - Что за...

- Чугунный мост, - Прибор сорвал голос. Рокот начал расти, пелена пропеллера развернулась в сторону пикапа, и Апач заложил вираж.

- С-сука, - Прибор, ломая локти и колени, меняет короба. Руки сбиты, если бы не перчатки, хана пальцам. Мат, грохот тяжелой ленты. Крышка лязгает, как гильотина.

- Живее, нах. Не тормози!

- Готов.

Михалыч, не дожидаясь второго номера, крутит маховик. Сухой шелест винта, кислый пот, стиснутые до боли зубы. Прибор зычно вопит в ухо.

- Ближе, ближе!

Михалыч глух. Нога жмет педаль до судороги, отдача проваливает пикап на рессорах. Раз, второй, третий. Он бьет и бьет по педали, с обреченным упорством. Клацают, крошатся зубы. Слепые глаза. Раскалываются гранитные камни в голове. И вдруг смертельная тень спрыгивает из паутины прицела, роняешь сердце глубоко, под горящую землю, рука все еще крутит горизонтальную наводку, разгоняя бесполезную гонку стволов: не успеваешь, теряешь - осознаешь, что проиграл, но упертое тело давит педаль и крутит ручку. Очередь за очередью в холостое небо. Из горла вырывается тоскливый вопль загнанного зверя.

- А-а-а!

Гильзы в последний раз застучали по гофрированному железу. Звон - звон - звон. Крик лопастей. Чернота, битая на осколки... Бег, бег. Огненный воздух в разорванных легких. Рука Прибора на его лямке РПС. Рывок - Михалыч вяло шевелит ногами.

- Шура, ****ь, что...

Перекошенное лицо Прибора, злой рот, дикие глаза навыкат. Вопит что-то через вату. Не понять.

- Шевелись, старый. ...нах.... зда.

Михалыч послушно припадает с ноги на ногу, ломаются колени.

- Что? Что?

Шура рвет его что есть сил за собой, ноги отрываются от земли. Михалыч, чтобы не упасть валится вперед, перебирая непослушными ногами.

- Всем ...зда!

Стробоскопом мелькает ночь, вслед, через секунды, длинное-предлинное р-р-р-р-р-р. Далеко. Очень далеко. Глухой топот чужого винта. Они спотыкаются о кочку и валятся слаженно через упругий камыш в стоячую вонючую воду. - Все...