# Пойдем вместе, пойдем дальше!

Виктор Притула

Путевые заметки во времени и пространстве

Продолжение путевых заметок, пропитанных ностальгией по утраченному времени


Глава первая


1.

Камбоджа не отпускает. Ты не понимаешь, почему эта страна опутала твое сознание, подобно хищным растениям, которые впились своими корнями в величественные руины одного из храмов Ангкора.

Ты не понимаешь, почему желание вернуться в Камбоджу еще, и еще, и еще раз подавляет голос рассудка, который говорит тебе: " Пора перевернуть эти страницы. Это совсем другая страна, которая уже никогда не будет твоей. Твои кхмеры или состарились, а может, ушли из жизни. Искать некого и незачем! Поезжай во Вьетнам, где ты прожил не худшие два с половиной года отмеренного тебе земного срока".

Ты соглашаешься, хотя знаешь, что дорога непременно приведет тебя обратно в это колдовское королевство.

2.

Вьетнам. Еще один индокитайский роман с судьбой. Удивительная страна.

Твоя индокитайская одиссея началась летом 1980 года в ханойском аэропорту Нойбай. В Кампучию тогда можно было попасть только через Вьетнам. Аэрофлотом до Ханоя, а дальше вьетнамская авиакомпания до Пномпеня. Немного ошалевшие от непривычной пропитанной влагой жары, напомнившей парилку в русской бане, вы с оператором Сашей Дудовым с изумлением стояли перед неким легким деревянным строением с названием аэропорт Нойбай.

Свои первые впечатления ты красочно изложил в новелле "Вьетнамский драйв", а последующие в очерке "Буйволы и компьютеры", так что пересказывать написанное нет смысла.

Вьетнам за десять лет с того лета 1980 года до лета 1989 года менялся разительно. На месте "нойбайской сараюшки" возвели терминалы современного аэропорта, способного принимать десятки авиарейсов из Азии и Европы и других континентов.

В 1980 вы с Дудовым были корреспондентами Гостелерадио СССР, представителями великой державы в героической и нищей стране.

В 2010 году вы с Мышкой стали просто самодеятельными туристами, приехавшими во Вьетнам искать фрагменты утраченного времени и химеры прошлого...


3.

С того момента, когда в марте 1981 года ты решил узнать у буддийского монаха в Кампонгтяме причудливую вязь твоей Судьбы прошло десять лет.

Эти годы вместили в себя множество разных событий и историй, к которым ты в этом долгом рассказе еще обязательно вернёшься. Но тебе следует в который раз предупредить читателя, что эти твои поиски утраченного с самого начала вырвались из клетки времени и Хронос тебе не указ. Было, конечно, искушение следовать во времени вслед за дневником, вслед за публикациями в периодике. Но год на год не приходился. Были дни и месяцы, которые растягивались как резина. Были и другие времена, когда события разворачивались со стремительной скоростью. Всякое было. Почему ты решил неожиданно перепрыгнуть в 1992 год?

Тебе нужно рассказать о возвращении в Индокитай. Не победителем. Не на белом коне. Хотя и не туристом. В самом конце 1992 года, накануне Нового 1993 года ты вернулся туда собственным корреспондентом газеты "Правда" в Ханое. Правда, газета твоя к тому времени стала оппозиционным изданием и переживала не лучшие дни...

Но это будет чуть позже.

А пока...

Пока прошло десять лет.


4.

В голливудском кино героя зачастую оставляют по ходу сюжета на развилке судьбы, а после титров "Прошло десять лет" уже в следующих кадрах он повзрослевший и не сломленный возникает в новых не менее драматических обстоятельствах.


В середине марта 1991 года СССР был почти на сносях демократической революцией. Кто-то мечтал о новорожденном. Кто-то жаждал аборта. Страна же шла к выкидышу. В марте провели референдум о сохранении Союза. Народ в большинстве своём сказал "Да". Там, где ему позволили сказать.

В ряде союзных республик уже не позволили. Уже тогда союзная власть ничего позволить толком не могла. Бастовали шахтёры. Бастовали мощно.

Российские депутаты от демократического крыла их подзуживали. Премьер Павлов был вынужден идти на уступки. Станок печатал деньги 25 часов в сутки. В Москву сначала вводили войска, а потом молниеносно их выводили.

Армия не роптала. Она тихонечко деградировала. Партсобрания с их маразматическими ритуалами всем уже порядком осточертели. Но полковник Сашко Руцкой объявил о создании депутатской группы "Коммунисты за демократию". С таким же успехом он мог возглавить общественное движение "Проститутки за целомудренность".

И в это смутное время ты как всегда оказался в "нужном месте". Вот уже год ты служил специальным корреспондентом одного из международных отделов Центрального органа ЦК КПСС - газеты "Правда".


5.

Из дневника:

"11 марта (понедельник)

Последняя неделя перед отпуском. Чехарда с делегациями. Устал, а тут ещё давление прыгает. Всё как-то не очень весело. "Дем. Россия" закусила удила и, кажется, понесла.


15 марта (пятница)

Довольно тревожное во всех отношениях время. Особенно мои закидоны и стремление быть лучше, чем есть. Думаю, что сейчас просто необходимо быть самим собой. Ещё пара дней и зарубежные гости разъедутся. Только бы всё прошло нормально и можно спокойно отправляться в отпуск. Меж тем, вопрос о моей командировке во Вьетнам продолжает висеть в воздухе. М. Д. решил сидеть в Ханое до последнего вздоха. "Папа", так в отделе лизоблюды зовут Бориса Ефимовича Аверченко (царствие ему небесное), в этом всячески ему содействует, а со мной блефует. "Понимаешь, Мише на квартиру для сына заработать надо! Подожди!"

Эх, Борис Ефимыч, думаю я, глядя на резиновые сапоги чешского производства на своих ногах, знал бы ты, что у меня уже никаких сил и башмаков на ожидание долгое нет. Впрочем, сытый голодного не разумеет".


6.

В штате редакции "Правды" ты оказался после двухмесячного прохождения смотрин всеми членами редколлегии этого флагмана советской партийной журналистики в начале 1990 года. Саша Лопухин, с которым ты был знаком во времена сотрудничества с "Комсомолкой" и еженедельником "Собеседник", встретился как-то в коридорах Радиокомитета на Пятницкой, куда ты сдуру ушёл в замы главного редактора Редакции вещания на страны Африки. Африка тебе была по барабану, но Володя Григорьев - старый приятель по программе "Время" - обещал посодействовать в возобновлении собкорства в Кампучии. Председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин к тому времени уже несколько лет был на пенсии. Главного кадровика Игоря Лобанова тоже "ушли". Новый же председатель Гостелерадио Михаил Ненашев, равно как и его зампред - шеф иновещания Александр Сергеевич Плевако никаких предубеждений против твоей кандидатуры не имели. Довольно легко ты был проведён на "номенклатурную" должность маленького начальника в большой системе советского иновещания. Однако же работа там оказалась куда более унылой, чем та, которой ты занимался в еженедельнике "За рубежом". Нужно было приходить к 10.00 на службу в костюме и при галстуке, и отсиживать до 18.00 в кабинете с ещё одним заместителем Григорьева, имя которого сегодня, убейте, не вспомнишь. Отчего-то в то время ты забросил дневник, поэтому трёхмесячное пребывание в Гостелерадио СССР в конце 1989-начале 1990 года осталось в твоей памяти "серым полем", что в переводе с телеязыка на русский означает - "стёрлось из памяти". Так вот, пребывая в состоянии жесточайшего душевного раздрая, оттого что вляпался в такое дерьмо, ты встретил как-то в радиокомитете Сашу Лопухина, который к тому времени работал в одном из подразделений большого международного отдела "Правды". После пяти минут разговора Лопухин бросил такую фразу: "А нам собкор во Вьетнаме нужен. Аверченко говорил, что Домогацких домой просится".


7.

Известный журналист-международник Михаил Домогацких (ныне покойный - В.П.) работал собственным корреспондентом "Правды" в Ханое уже двенадцать лет, и Борис Ефимович Аверченко, редактор отдела соцстран, начал в 1990 году подыскивать ему замену. "Может быть, попробовать?", - спросил ты Лопухина, не обольщаясь, впрочем, даже граном надежды.

"Я предложу", сказал Саша, и на том вы расстались.

Он связался с тобой дней через пять, и началась череда долгих переговоров сначала с Борисом Ефимовичем Аверченко, потом с кадровиками, потом ознакомительные встречи (собеседования) с двенадцатью членами редколлегии газеты "Правда". И время потянулось томительно и волнительно.


8.

Из дневника:

Март 1990 года

22(четверг)

Вчера Мышка завела разговор о дневнике. Почему забросил его? Сослался на переходный период. Действительно весь февраль и март в ожидании волнительном. Путь к "Правде" сложен и нетороплив. Так что следует запасти терпением.

Малыш наш Ваня растёт, и стал разговорчив. Лексикон его увеличивается не по дням, а по часам.


Апрель 1990 года

5(четверг)

Завтра, кажется, расстаюсь с Гостелерадио окончательно и бесповоротно. Причём теперь уже действительно по собственному желанию, а не как летом 1981 -го. Точнее расстаюсь навсегда с Гостелерадио с записью в трудовой книжке "в связи с переводом в редакцию ЦО ЦК КПСС газеты "Правда". Тут и Александр Сергеевич Плевако лишь развёл руками.

Просто страшно от такой везухи. Неужели, это новая страница в биографии.


20 (пятница)

Вторую неделю служу в "Правде". Работа не пыльная, но как-то слегка зыбко. Впрочем, я в последнее время многое гиперболизирую и драматизирую. Вот поговорим с Мишей Д. сегодня по телефону, и кое-что прояснится. В остальном следует соблюдать олимпийское спокойствие.


9.

Со времени этой записи прошёл год. Ты по-прежнему протирал штаны в отделе соцстран, и перспективы твоей загранкомандировки таяли с каждым новым днём. Чем хуже шли дела в Союзе, тем меньше становилось желания у Михаила Георгиевича Домогацких, заслуженного ветерана советской журналистики возвращаться в родные пенаты.


Из дневника:

Апрель 1991 года

22(понедельник)

Похолодало. Болит голова. На душе тускло. Равно как в стране. В нашей нищей и ободранной стране. Крысы, нужно отдать им должное, обглодали её отменно.


10.

Не станем утомлять читателя описанием последовавших затем драматических коллизий, когда Вьетнам для тебя оказался закрыт, поскольку Домогацких сменил в Ханое один малый (далее будем именовать его господин Н.), который попал в "Правду" из коридоров ЦК КПСС и некоторое время "синекурил" в уютном деревенском городе Вьентьяне, столице бывшего лаосского королевства, а ныне государства ЛНДР. Когда аппарат ЦК КПСС в целях экономии тающей как прошлогодний снег валюты стал закрывать зарубежные корпункты, синекура господина Н.попала в "чёрный список" и его как профессионального вьетнамиста,а также человека с протекцией на Старой площади, перевели в Ханой. Ты же решил тогда уйти из "Правды", поскольку протирать последние джинсы в скукожившемся отделе соцстран - занятие предельно тоскливое. Да и с деньгами, которые "деревенели" не по дням, а по часам, возникал большой напряг. Семья жила продажей твоего собрания "Литературных памятников", которое всеми правдами и неправдами собиралось течение двадцати лет. А расстался ты с этой коллекцией гораздо быстрее.

Но в августе случился "путч"...