# Лев Толстой, или Осколки зеркала

Виктор Притула

Заметки о книге "Лев Толстой. Свободный человек" в серии ЖЗЛ

Павел Басинский написал очередную книгу о Толстом. Почему очередную?

Толстовская нива для Басинского оказалась необычайно плодотворной. Сначала "Лев Толстой: бегство из рая", потом "Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды", потом "Лев в тени Льва. История любви и ненависти". Ну а дальше...

Новоявленный толстововед Басинский, по его признанию: "решил написать короткое и, насколько это возможно, внятное изложение произведения под названием "Лев Толстой".

Толстой как - "произведение", - подход неожиданный и даже несколько кокетливый. Хотя почему бы нет? Ведь был же Толстой объявлен одним из основоположников марлена "зеркалом русской революции". А еще можно было бы обозначить Толстого как "модель для сборки в игре в классики " (это уже по Кортасару).

Басинский, опять же по его признанию, в результате написания первых трех книг пришел к пониманию того, "что биографию Толстого нельзя писать просто как цепь жизненных событий и анализ художественных произведений, как пишутся обычные писательские биографии".

Тем более что у автора новой биографии Льва Толстого были великие предшественники (Викентий Вересаев - "Живая жизнь", Виктор Шкловский - "Лев Толстой"), а уж мемуаристов, окружавших классика и не счесть.

А потому Басинский превратил "глыбу-человечище" Толстого в "произведение". Тут тебе и доктор Джекил и мистер Хайд. Тут и божественное и дьявольское. Замысел Басинского достоин вершин психоанализа Зигмунда Фрейда.

Всё четко разложено на кушетке психоаналитика. И раннее сиротство, и поиски своей самости, и бретерство (почти по Долохову) и недолгая воинская стезя: карьеры на этом поприще Толстой не сделал, но триумфально вломился в русскую литературу с "Севастопольскими рассказами".

Играл в карты, проигрывался. Как результат - за аванс от издателя Каткова - создал замечательную кавказскую повесть "Казаки".

Но не станем продолжать "цепь жизненных событий и анализ художественных произведений", тем более что Басинский создал совершенно не линейную биографию классика. Большую часть своей книги он посвятил толстовским сомнениям и смятениям. Вторая половина книга едва ли не шекспировская трагедия о короле Лире. Мрачновато как-то и темновато.

Но таков авторский замысел. Кто-то и по сей день восхищается книгой Шкловского, а кто-то аплодирует Басинскому.

Что тут скажешь - жизнеописание великого писателя у Басинского получилось более чем оригинальным. Только если отталкиваться от ленинской дефиниции Толстого как "зеркала", Павел Басинский это самое зеркало разбил и создал из осколков стробоскопический шар. "Жесть", - скажет молодой читатель. А старый - прослезится от обиды за "зеркало".

И последнее. В названии "жэзээловской" книги автор добавил к имени писателя эпитет "свободный человек".

И вот тут можно спорить до хрипоты о "свободе" Толстого. Потому что истинно свободные люди остаются таковыми в любых обстоятельствах, даже в узилище. Они не удирают, в то время как умирающий на железнодорожной станции Астапово старик часто бормотал "Удирать! Удирать!".

"Давно завидная мечтается мне доля -

Давно, усталый раб, замыслил я побег".

Это по Пушкину.

"Свободен! Свободен! Наконец-то свободен!".

Это надпись на могиле Мартина Лютера Кинга.

Могила Льва Толстого в Ясной Поляне свободна от каких-либо эпитафий. СВОБОДНА!