# Колонна в крепость Алихель.

Станислав Германович Сандалов

Из серии Афганские былины.

Из жизни 56-й бригады.


"Колонна в крепость Аллихель."


Сколько раз по порогам носила,как швыряла злодейка-судьба.

Словно мне каждый раз говорила,то,что жизнь - это только борьба!

Повторяя,что все возвратится,что бессмертна времен канитель.

Что со мной через кровь породнится,эта доля,что звать - Аллихель.


Закружат времена наизнанку,да помчат,словно стрелки,назад.

Я опять попаду на гражданку,поступая в рязанский десант.


Я прошел через тернии к звездам,ведь экзамены с детства любил.

А потом генерал мне серьезно,чуть не клялся,что я поступил.

Но суворовцев стройная сотня,эти списки,как мусор смела.

Им вне конкурса вышло сегодня,поступившим срывать удила.


Меня в армию мягко послали,мол,не стоит здесь сопли жевать.

А потом через год обещали,без экзаменов точно принять.


Так судьба для меня подарила,самый первый,наверно,порог.

Может,сразу она невзлюбила,может мне,в это раз,не везет.

Только я никогда не сдавался,в каждой схватке я очень упрям.

А за это,когда призывался,в десантуру забрали в Афган.


Там вначале ты жизни не знаешь,постигая армейский ликбез.

И,как"дух,"прямо в"ад"попадаешь,где как черта,поджарит Гардез.


На знакомство мне дали неделю,чтоб узнал понемногу страну,

Ведь потом на разводе велели,собираться с утра на войну.

В первый раз я тогда волновался,набивая десантный рюкзак.

А с утра на броне оказался,невзирая на полный бардак.


БМДе,БТы рычали,плыли танки,- ныряя сквозь дым.

Головой минометы качали,обещая не бить по своим.


Шли "Камазы","Уралы","Шишиги",- до Норая тихонько два дня.

Млел десант,положив как вериги,то,что тащит покуда броня.

По бокам кишлаки оставались,где с войны уж никто не живет.

Все давно,как один,разбежались,этот дикий и странный народ.


Но как только в дороге заминка,за дувалы солдаты бегут.

А потом,словно маслом картинка,кучи фруктов с собою несут.


Ни стрельбы,ни засад мы не знали,нам казалось,царит благодать.

Потихоньку в ущелье ныряли,чтобы горы насквозь проезжать.

Только всех тормозили саперы,непонятно,чего мы стоим!

Но к закату,-заплакали горы,принимая обстрел по своим.


Я,как призрак,к броне прижимался,чтобы тут-же с нее сигануть.

Сколько раз он потом повторялся, этот страшный,отчаянный путь!


Поначалу колонна не знает,что за тени по гребню идут.

И внезапно по склонам стреляет,жутких гаубиц вставший редут.

А потом тишина наступала,ведь бежит к командиру солдат.

С ним тангента,как стих, выдавала,трехэтажный изысканный мат.


Жаль,что рация просто не может,полноту этих чувств передать.

Русский мат,-как кого-то обложит,до утра не получится спать!


Но,ответив,колонна распалась,все же слаб на войне человек.

И по кругу броней окружалась,собираясь вставать на ночлег.

Плащ-палатки на землю стелились,у брони,но к костру под бочок.

А потом,- одеялом укрылись,и до зорьки рассветной молчок.


Часовые стоят в охраненье,чтоб сберечь офицеров,солдат.

И,пока им хватает терпенья,на посту до замены не спят.


Часть 2.


А затем по утру поднимались,и глотали холодный сухпай.

Бесконечной змеей собирались,оставляя дремавший Норай.

Вдаль по щебню колонна катилась,саранчей бесконечной в анфас.

И с бедой через кровь породнилась,в первый раз обнимая фугас.


Там сначала разведка плетется,с косяками глотая кумар.

Рядом чей-то полковник несется,принимая подрыва удар.


Четверть взвода мгновенно погибло,да не меньше в осколках лежат.

Плоть в телах подзапекшихся видно,в закопченых от взрыва ребят.

В этом месиве сразу не знаешь,кто покойник,и есть ли живой,

Но когда пацанов вынимаешь,жуть морозит такая,хоть вой!


Та броня,где полковник нарвался,к списку павших добавит двоих.

Сам в осколках,живой он остался,но от боли не сразу затих.


Но потом поднялась заваруха,духи начали жутко стрелять.

Наступила обстрела непруха,головы ни на миг не поднять.

Нас поддержка с хребтов выручала,сколько духов тогда извела.

Но сама очень многих теряла,по другому она не не могла.


Первый раз прокукует кукушка,чтобы счет этот страшный начать.

Список душ открывает подружка,чтоб потом в небеса отправлять!


А чуть позже вертушки примчались,чтоб отправить живых в медсанбат.

Как могли, мы тогда постарались,загрузить побыстрее ребят.

И полковника с ними послали,хоть в крови,но остался живой.

А потом пацанов загружали,тех,что в цинках вернутся домой.


Голова непокрытой осталась,провожая на небо бойцов.

С ними юность со мной распрощалась,не оставив на память концов.


Вновь ползла по дороге колонна,потому что маячила цель.

Всех манила,как пропасть бездонно,ненавистная нам Алихель.

Полразведки уже потеряли,а прошли половину пути.

Но ведь толком и не воевали,сколько ж нам по подрывам идти.


Мне судьба по хребтине скользнула,протащив через новый порог.

Обмакнула в крови,обманула,подвести не желая итог.


Вдоль по ходу вначале катили,неширокой,но быстрой реки.

Но теперь нас по дну запустили,чтоб водой покрывались катки.

Пусть волны ледяной не боялись,да преградой встают валуны.

Мы на берег тогда забирались,чтоб объехав,пускать буруны.


Жаль,не долго лафа продолжалась,словно пули летящей мотив.

Вновь беда впереди расплескалась,там броня налегла на подрыв.


Не везет БМДе на фугасы,к ним как будто магниты влекут!

Рвутся залпами боеприпасы,поднимая осколков салют.

Экипажа в живых не осталось,только рваные в клочья куски.

Что за доля мальчишкам досталась,просто выть остается с тоски.


Мы три трупа с брони доставали,соскребая огарки со стен.

А броню для реки оставляли,путь берет в свой безудержный плен.


И десант на дорогу сгрузили,пусть идет паралельно реке.

Перед ними саперов пустили,чтоб со щупом пошли налегке.

Кто придумал работу такую,смерть вслепую в дороге искать?

Как найдешь,сразу ищешь другую,им вдвоем веселее лежать!


Сторожила дорогу разведка,шли саперы в холодном поту.

Только смерть поджидает нередко,тех,кто был от нее за версту.


Часть 3.


Я в то время настолько сломался,что тихонько в Шишигу залез.

Там в матрасах ее отсыпался.чем был счастлив почти до небес.

Жаль,что радость бывает короткой,словно легкого ветра порыв.

Ветер взрыва ударил,как плеткой,с ним Шишига пошла на подрыв.


Я в соседней тихонько валялся,хоть нельзя молодым отдыхать.

Но от взрыва я первым сорвался,-тех,кто встал на фугас,-доставать.


Но ничем пацанам не поможешь,будь ты трижды волшебник и маг.

Лишь панамы под головы сложишь,только им в на земле не до благ.

Мы вертушки к себе вызывали,два подрыва с собою не взять.

Вновь мальчишек домой посылали,принимай же их Родина-мать.


Все настолько от смерти устали,в унисоне кричащих сердец.

Мы не знали,мы просто не знали,что объятий ее не конец.


Там,где русло внезапно вильнуло,сверху дух по колонне стрелял.

Танку башню от взрыва свернуло,он ее навсегда потерял.

Всю станину порвало от взрыва,да снаряды внутри взорвались.

Рядом башня,уставившись криво,смотрит дулом в небесную высь.


Словно душам укажет дорогу,побыстрее взойти в небеса.

Прилететь и покаяться Богу,душ своих подарив голоса.


Нам немного совсем оставалось,но из нас словно высосан сок.

Надо всеми судьба посмеялась,сил людских назначая порог.

Мы об отдыхе только мечтали,пот соленый стряхнув,как капель.

И все дальше к границе шагали,там,где нас заждалась Аллихель.


От усталости сдохнешь,вздыхая,только пикнуть никто не посмел.

А потом,нас на землю швыряя,приложил самый жуткий обстрел.


Мы тогда по долине шагали,там,где бешенный мчится Мунджан.

На террасных полях изнывали,проклиная кровавый Афган.

Смерти песенку пули запели,нас кидая в объятья с землей,

Сразу видно,что духи хотели,подарить нам смертельный покой.


В эту пору в полях оставался,- недобитый войной урожай.

Как я в землю от смерти вжимался,вспоминать никогда не давай!


Встречный бой милость Бога покажет,у кого пофартовей судьба.

Невезунчика просто размажет,перемелет смертей молотьба.

Кто в любимчиках,схватит и бросит,наигравшись забавой сполна,

Но за это прощенья не спросит,урожай собирая,- война.


Я в засохших посадках укрылся,растреляв,все,что было с собой.

Но внезапно опять прекратился,этот встречный безудержный бой.


Мы погибших парнишек собрали,что лежали в кровавой пыли.

Тех,кто ранен,мы перевязали,облегчая им боль,как могли.

Но на этом пока прекратится,гиблых судеб лихая метель.

Мы смогли наконец-то пробиться,в эту крепость,что звать-Алихель.


К ней арыком броня подтянулась,той никак по полям не пройти.

И колонна сквозь крепость втянулась,завершив окончанье пути.


Через смерти,подрывы,лишенья,мы для крепости помощь везли.

Гарнизонным бойцам пополненье,те "герои" за нами прошли.

Без поддержки с душманами биться,-значит жизни напрасно терять.

Проще им с пополненьем укрыться,"шурави",- не впервой выручать.


Только нас за своих не считает,этот "мирный",афганский народ.

И,как может,стреляет,взрывает,но друзьями,- никак не зовет.


Часть 4.


Алихель - крепость очень большая,но поменьше,чем наша Гардез.

Между сопок к зениту взлетая,мощью стен рвется к телу небес.

По периметру мощные башни,в стенах сотни незримых бойниц,

Берегут чьи-то пыльные пашни,от набегов с ближайших границ.


Но для прибывших мало здесь места,не готовил чужой гарнизон,

Ни хлебов,ни лепешек из теста,ни площадок,пригодных под сон.


Всех по разным углам раскидали,ведь за счастье спокойно поспать.

Офицеров под крышу позвали,чтоб достойно могли отдыхать.

А солдат возле стен уложили,они мощью внушают покой.

Дембелям и дедам наварили,всю жратву,что тащили с собой.


Те,кто старше,покою не знают,на войне за двоих не зевай.

Молодые за ними шагают,вновь глотая привычный сухпай.


Я,от службы такой изнывая,спать до местных сарбозов пошел.

Средь развалин пакеты насвая,по дороге к случайно нашел.

Доходя до сарбозов афганских,по-простому обычных солдат,

Я пихнул самых крайних,-по хамски,передернув с руки автомат.


Мне перина чужая досталась,что афганцы в дорогу берут.

А еще,одеяло попалось,создавая забытый уют.


И под этой немыслимой сказкой,без тревог долго-долго спалось.

Укрывая волшебной повязкой,- от войны,что познать довелось.

Позабыв про поход и несчастья,без тревог до обеда проспал.

Мне чуть-чуть не хватало до счастья,я от жажды почти высыхал.


А потом я в каком-то похмелье,шел к арыку водички налить.

Был дурманом насвай,-это зелье,-от которого хочется пить.


Но когда я к арыку спустился,на душе стало вдруг холодней.

Понял я,что в рубашке родился,-проходя среди минных полей.

В горле насмерть тогда пересохло,пил я лежа,не веря ногам.

Мне казалось,все в мире оглохло,когда шел я наверх по следам.


А потом я к сарбозам вернулся,в котелок себе плова набрал.

Без еды я бы точно загнулся,я же сутки еды не видал.


Это хамство опять пропустили,наши младшие братья в борьбе.

И меня до своих проводили,потому что я был не в себе.

Командиры бойцов посчитали,все расселись привычной броней.

Мы из крепости вон уезжали,торопясь возвратиться домой.


Строем замерли сосны и ели,я увидел их только теперь.

Словно хором сказать нам хотели,возвращайтесь домой без потерь.


Мы дошли без стрельбы до Норая,не вставая почти на привал.

И томились бедой,ожидая,тех последних,кто нас прикрывал.

Шесть солдат,словно в угли сжигала,отпустившая нас цитадель.

И летехе в лоб пулю послала,-эта крепость,что звать Алихель.


Мы вертушки опять вызывали,отправляя груз двести домой.

И с лицом почерневшим шагали,позабыв про душевный покой.


Так судьба по своим перекатам,по порогам кидала меня.

Протащив через смерти накатом,пропустив через море огня.

Как клеймо,на душе оставалась,та в крови и в дыму акварель,

Что красиво тогда называлась,эта крепость смертей- Алихель.


До сих пор я покоя не знаю,не пройти горькой памяти мост.

Я погибших друзей поминаю,- поднимая за них третий тост.


Последний порог.


Через фильмы и книги мы знали,что на свете бывает война.

Нам деды про нее рассказали,дав свои подержать ордена.

Как им трудно порою бывало,как к дождю просто ноет от ран.

Но до службы судьба не сказала,что для нас приготовлен Афган.


Хоронить никого не любили,не хотелось смотреть мертвецов.

Ведь тогда в мирном времени жили,-дети не воевавших отцов.


Но потом нас служить призывает,наша добрая Родина-мать.

И в учебки свои отправляет,чтоб о службе парням рассказать.

А когда мы в Афган прибывали,всем хотелось тогда уцелеть.

На дедов быть похожи мечтали, как медалями будем звенеть.


Только наши желанья не спросит, нас пославшая в пекло страна.

А медальки,-в могилу приносит,словно плату за встречу,-война.


Вот тогда мы сполна испытали,то,что жизнь - это только борьба.

Цену жизни сквозь смерти познали,как нещадна злодейка- судьба.

Та с своем лихолетье кружила,повторяя,что это не сон.

И к земле пред собою склонила,заставляя идти на поклон.


Кто не понял,тот с жизнью расстался,даже если он был на броне.

И обидной добычей достался, - той безжалостной,страшной войне.


Только гнутся пред ней не желает,наш бойцовский и воинских дух.

Не брюзжит,не скулит,не рыдает,не боится судьбы оплеух.

Как могли,с той злодейкой боролись,чтобы жизни свои сохранить.

Ведь за жизнь будешь драться на совесть,если сильно захочется жить..


Жизнь течет по своим перекатам,отмеряя для выживших срок.

Оставляя вчерашним солдатам,только самый последний порог.


Написано по рассказам Сергея Лопатина,11-я рота,56-я,1983-85гг.

Автор баллады Станислав Сандалов,122 полк, 1984-1986гг.