# Враги. Они тоже люди

Константин Александрович Шнееров

ВРАГИ. ОНИ ТОЖЕ ЛЮДИ!


Что такое война? Я не хочу касаться политиков с их амбициями. Зачем им это нужно в современном мире? Территории? Ресурсы? Дешевая рабсила? Сферы влияния? Это тема политологов и др. Я, как простой солдат, помню, что меня толкало в бой. Это чувство мести за погибших друзей. Гнев и ярость. Простой "дух" с другой стороны делает то же самое. Он мстит мне. Это - снежный ком, который очень трудно остановить. Политики "чиркают" спичкой на складе ГСМ и - пошло-поехало. Я помню, что каждый из нас мечтал "завалить" духа лично и очень гордился, если получалось. Мы, пацаны, которые еще не все были с женщиной, ничего толком не видевшие в жизни, становились "боевыми машинами". И вывести из нас это очень трудно. Сколько ребят из "горячих точек" не смогли потом остановиться? Бандиты, Чечня и др. Bезде можно встретить Брата-Афганца. Тоска по войне очень сильное чувство, мне, например, этого до сих пор иногда не хватает. То же самое и с другой стороны "линии фронта". Враг, он такой же, как и я. Мне приходилось видеть пленных "духов". В их глазах читалось многое, злоба, ненависть, даже презрение. Но не было страха. Наверное, они знали, что ХАД их всё равно отпустит. Глядя на врагов, я тоже не испытывал ненависти, скорее - жалость. Среди них попадались совсем дети. И эти дети готовы убивать! И они это делали. Но "духи" не были чужды благородства.

Однажды у нас в Кишиме был такой случай. Наше руководство проводило переговоры с главарями одной из местных банд. Как проходили переговоры, мне простому солдату неизвестно. Но говорили, что наши откупались от них боеприпасами. Не утверждаю. Но результат переговоров скоро сказался. Прошел слух, что банды в округе решили нас раздавить, объединив усилия. Мы ждали, были в полной боевой готовности. Однажды ночью в горах, к западу от Кишима, началась интенсивная стрельба. Мы увидели, что все небо изрешечено трассерами. Мы сразу не поняли, что творится. Потом я узнал. Та группировка расстреляла в небо весь боезапас, предназначавшийся нам, и сорвала уничтожение нашего гарнизона. Вот такая история. Я не все знаю, но именно такая информация попала в мои уши. Как вам? Вот вам и благородство врага. Естественно, после этого случая отношение к "духам" стало другим.

Я с самого начала и до конца "своей войны" иногда думал: "А каково им?". Но "свои" - есть свои. И за своих я всегда был готов биться до конца. Я мечтал быть в самых "горячих" местах, рвался в разведроту. Но меня не отпустили. Конечно, группа корректировки это тоже "круто", но разведка есть разведка.

Когда я попал в Кишим, кто-то из "дедов" рассказывал о том, как здесь опасно. Я ответил ему, что мечтал именно об этом. Он тогда как-то странно на меня посмотрел, наверное, решил, что я дурак. Может быть, он и был прав? Не знаю.

По возвращении домой я долго болел "войной". Меня раздражали "сопляки", натянувшие на себя камуфляж. Я думал, что носить военную одежду можно только тем, кто достоин. Когда один "крутой" малолетка, лет восемнадцати, пренебрежительно сказал что-то типа: "Да ху...и, Афган то же, что Вьетнам. Oккупация!". Я едва сдержался, чтобы его не порвать.

Иногда думаю о том, какими с войны пришли наши деды? Та война пострашнее была. Как они адаптировались к мирной жизни? Об этом никто не говорит и не пишет.

Вообще я считаю, что войну начинают те, кто или не видел ее близко, или оставил там свою голову, а сам выжил. В юности понятен максимализм, но кто видел юного политика?