ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Сибиряков Дмитрий Сергеевич
История одного немецкого летчика.

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 7.42*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Для всех интересующихся Второй Мировой Войны.

  В своем рассказе я хочу написать о немецком летчике Франце Фон Верра , который действительно был настоящим врагом. Но этот человек , на мой взгляд , заслуживает особенное внимание со стороны интересующихся историей Второй Мировой Войны.
  Итак , что вообще известно о Франце Фон Верре ?
  Согласно данным Википедии :
  Франц фон Верра родился седьмым ребёнком (из восьми) в обедневшей швейцарской дворянской семье. В возрасте 15 месяцев был принят приёмным сыном в бездетную семью прусского майора К. Освальда; детство его прошло на вилле в Бойроне. В 1925 эта семья переехала в Кельн, но в 1932 разорилась, и приёмные родители расстались.
  Франц фон Верра пытался через Гамбург попасть в Америку, но из этого ничего не вышло. Когда он узнал, что был усыновлён в младенчестве, в 18 лет снова принял данное ему при рождении имя. Он бросил гимназию и с лета 1933 посещал спортивную школу СА в Хамме. В 1934 получил письменные доказательства своего происхождения и подробности о своей биологической семье.
  Франц фон Верр закончил лётную школу под Берлином. В 1936 ему присвоено звание лейтенант авиации. В качестве талисмана имел живого львёнка. С началом войны он служил в составе 3-й истребительной эскадры на самолётах Messerschmitt Bf.109 в Польше, с весны 1940 - во Франции. Присвоено звание старшего лейтенанта, назначен адъютантом 2-й группы эскадры.
  5 сентября 1940 в воздушном бою над Англией был сбит и совершил вынужденную посадку близ Винчет Хилл в графстве Кент, к югу от Лондона, где его взяли в плен. Предпринял несколько дерзких попыток к побегу, одна из которых освещалась в Британской прессе.
  Бежав из лагеря, он заявился на один из близлежащих аэродромов и, представившись голландским лётчиком, совершившим вынужденную посадку, потребовал самолёт якобы для того, чтобы долететь до своей части. Пока аэродромное командование искало возможности помочь "голландцу", фон Верра проследовал на поле, залез в кабину Харрикейна, но потерял время, разбираясь в управлении незнакомого самолёта.
  Из-за неоднократных попыток побега фон Верра перевели из Англии в канадский лагерь, где побег наконец-то удался. Во время этапирования из Галифакса к месту заключения ему незаметно для охраны удалось на ходу спрыгнуть с поезда. Выдавая себя за голландского моряка, едущего к родственникам, он добрался автостопом до американской границы, перешёл её в районе Огденсберга и сдался властям. Его передали германскому консульству в США.
  Через Южную Америку, Африку, Испанию и Италию к апрелю 1941 он вернулся в Германию, снова вступил в строй и в составе 53-й истребительной эскадры "Пиковый туз" принял участие во вторжении в Советский Союз. В июле 1941 года назначен командиром 1-й группы эскадры. Присвоено звание гауптмана.
  20 октября 1941 года 1-ю группу эскадры перевели во Флиссинген (Нидерланды) для отдыха и тренировок. Во время учебного полёта над Северным морем 25 октября 1941 года двигатель его Messerschmitt Bf.109F-4 (wnr.7285) остановился, машина врезалась в воду и затонула, пилота так и не нашли.
  Но эта только краткая информация о немецком летчике.
  Согласно воспоминанием книге Франца Вентцеля " Обратный билет. Воспоминания о немецком летчике, бежавшем из плена".
  Лейтенант Франц фон Верра, позднее командир эскадрильи люфтваффе, был единственным немецким офицером, которому удалось бежать из плена во время Второй мировой войны, вернуться на родину и в строй.
  Интересно, что совершив побег из Канадского лагеря для военнопленных, фон Верра проделал путь через СССР, чтобы достигнуть Германии. Несколькими месяцами позже немецкая армия вторглась на территорию Советского Союза. Менее года спустя после своего возращения домой лейтенант фон Верра погиб, сражаясь в небе над СССР.
  Историю его побегов рассказывает немецкий офицер Фриц Вентцель, лично знавший фон Верру.
  Над рытьем туннеля трудилось около двадцати человек, но с самого начала существовала договоренность о том, что массового побега не будет. Бежать должны были группами не более чем по пять человек. Массовый побег означал немедленное разоблачение и значительно уменьшал шансы беглецов на успех. На наш взгляд, попытку должны были предпринять те, кто лучше всего мог справиться с трудностями, которые ждали беглецов за пределами лагеря. Все остальные должны были утешать себя мыслью, что, если после побега туннель не обнаружат, в следующий раз наступит их очередь.
  Работать, зная, что не сможешь воспользоваться плодами своего труда, было, честно говоря, нелегко. Это требовало высокой степени самоотречения и самопожертвования, так как, во-первых, это была тяжелая и грязная работа, а во-вторых, над нами постоянно висела угроза разоблачения. Каждый раз, когда охранник заходил в соседнюю комнату, у нас сердце в пятки уходило. Если бы наш туннель был обнаружен, мы все очутились бы в карцере.
  По мере того как продвигалась работа, все чаще и чаще возникал вопрос, кто же войдет в число беглецов. Во-первых, человек должен был свободно говорить по-английски, но, поразмыслив, мы пришли к неутешительному выводу, что это условие невыполнимо.
  Австриец по имени Вагнер, лейтенант из люфтваффе, был наиболее близок к идеалу, благодаря тому что в свое время несколько месяцев провел в Штатах. Он говорил по-английски с американским акцентом, но это не имело большого значения. Английский язык остальных был еще дальше от совершенства.
  Вторым условием была подходящая внешность. При случае человек должен был иметь возможность выдать себя за англичанина или скандинава. В этом отношении наивысший балл получил капитан Крамер из люфтваффе. Подобно Фанельсе и многим другим, Крамер тоже выпрыгнул с парашютом из подбитого самолета. Он приземлился во владениях одного британского офицера, который, по несчастливой случайности, как раз за несколько дней до этого потерял мать, погибшую во время воздушного налета на Лондон. Понятно, что, учитывая эти обстоятельства, этот англичанин был не слишком дружелюбно настроен по отношению к немцам в целом и к немецким летчикам в частности. Поэтому он набросился на Крамера и отметелил его до полусмерти.
  Такое обращение со стороны британцев, к счастью, встречалось чрезвычайно редко, и оно не осталось безнаказанным. Например, офицер этот вскоре предстал перед военным судом и был понижен в звании. Несмотря на все пережитое, в Крамере по-прежнему жило отчаянное желание вернуться на фронт.
  Следующим кандидатом в нашем списке был лейтенант Вильгельм, крупный и сильный мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами, который легко мог сойти за шотландца. Кроме того, он был весьма неразговорчив и вряд ли привлек бы чье-то внимание.
  Затем мы выбрали лейтенанта Маннхардта, коренастого и мускулистого парня, обладавшего безрассудной смелостью.
  Пятым в этой партии был лейтенант Франц фон Верра, тоже из люфтваффе, который являлся идейным вдохновителем этого побега. В то время ему было двадцать шесть лет, он был невысок, но крепкого телосложения. Как многие невысокие люди, он всегда держался очень прямо, чтобы казаться выше ростом. Он всегда стремился быть в центре событий, одобрение и похвала окружающих были необходимы ему как воздух. Но фон Верру нельзя было назвать выскочкой, никто не ставил под сомнение его храбрость и находчивость.
  В лагере у него уже сложилась репутация специалиста по побегам, так как ранее ему удалось бежать из лагеря Гриздейл через подвал для хранения угля. Он пробыл на свободе всего несколько дней и был схвачен во многом благодаря тому, что у него не было определенного плана дальнейших действий. Фон Верра провел в карцере двадцать один день, затем его перевели в лагерь номер 13, в Суонвик. Его первая неудача не ослабила его решимости, и он постоянно твердил нам о том, как важно правильно организовать побег.
  - Сбежать из лагеря довольно трудно, - говорил фон Верра, - но по сравнению с тем, что ждет тебя за его пределами, это представляется самым легким. Проблемы начинаются, когда ты, немец, оказываешься один на один с сорока двумя миллионами англичан.
  Но фон Верра уже знал, как обвести их вокруг пальца.
  - Я - летчик, - сказал он, - так почему бы мне тайком не проникнуть на борт самолета? Я полечу домой. Никто никогда раньше не делал этого, поэтому англичане не ожидают подвоха с этой стороны.
  План фон Верры выглядел нереальным, и мы лишь скептически покачали головой. Его шансы были равны нулю. Нет, если забраться в самолет, то улететь на нем, конечно, можно. Возникает только один вопрос: как же захватить самолет? В общем, эта идея показалась нам нелепой. Но для фон Верры она таковой не была.
  - Я прикинусь голландским летчиком, - уверенно заявил он. - Я достаточно хорошо говорю по-голландски, чтобы внушить доверие англичанам. А в летной форме все летчики на одно лицо.
  Дни напролет он сидел в своей комнате, продумывая план побега. Он хотел подготовить ответы на любые вопросы, которые ему могли задать, и старательно заучивал ответы на память, считая, что даже самый неудачный ответ может звучать убедительно, если не выказывать страха и колебаний. Говорить фон Верра собирался на смеси английского и голландского языков.
  В соответствии с планом фон Верра должен был добраться до ближайшего британского аэродрома, рассказать там историю о своем возвращении с боевого вылета и о вынужденной посадке, а затем попросить самолет, чтобы "вернуться на базу". Этот план казался дерзким, но при благоприятном стечении обстоятельств можно было рассчитывать на удачу. Майор Фанельса, которому фон Верра рассказал о своем плане побега, дал несколько ценных советов и провел с фон Веррой что-то вроде репетиции. Майор Фанельса играл роль британского коменданта аэродрома, а фон Верра пытался как можно убедительнее изложить ему свою историю. Фанельса придумывал все новые и новые вопросы, которые при данных обстоятельствах могли 6ы возникнуть у англичанина.
  Некоторые из ответов были сочтены неубедительными, и фон Верре пришлось сначала изобретать, а потом заучивать наизусть другие ответы. Затем последовала еще одна репетиция. Роль коменданта аэродрома играл другой наш товарищ. На этот раз, к удовлетворению присутствовавших, все прошло гладко. У майора Фанельсы было только одно замечание. - Не торопитесь так, когда отвечаете, - сказал он, - иначе становится ясно, что вы выучили ответы наизусть.
  После этого Фанельса, фигурально выражаясь, благословил предстоящий побег. Однако тут возникал еще один вопрос: даже если предположить, что фон Верре повезет и ему удастся захватить самолет и взлететь, что при подлете к немецкому аэродрому его не собьют свои же? Мы предложили фон Верре воспользоваться парашютом, но он решительно заявил, что посадит самолет на аэродроме, чего бы ему это ни стоило. Для фон Верры это была неотъемлемая часть всего мероприятия, его главный козырь.
  Британский аэродром, до которого планировал добраться фон Верра, находился к югу от лагеря, две другие группы беглецов должны были направиться на восток и запад соответственно. Целью одной группы был город Гулль на востоке, другой - Ливерпуль на западе. У беглецов было немного английских денег, вырученных от продажи разных мелочей британским охранникам, поэтому они предполагали воспользоваться обычным транспортом - автобусами и поездами, - чтобы добраться до мест назначения. Один только Вагнер считал свой английский достаточно беглым, чтобы воспользоваться попутками.
  Поскольку мы, подводники, имели при себе достаточно гражданской одежды, проблемы, во что одеть беглецов, не возникло. Фон Верре повезло: от одного из пленных ему достался новехонький комплект летной формы. Это был экспериментальный образец, который в нашей армии пока еще не ввели, поэтому определить его немецкое происхождение было затруднительно. Фон Верра лично изготовил знаки отличия, принятые в голландской армии, и пришил их к форме.
  К середине декабря туннель был готов, к этому времени завершились и все остальные приготовления к побегу. Майор Фанельса первым прополз по туннелю, чтобы убедиться, что все в порядке и побегу ничто не помешает. По нашим расчетам, выходное отверстие туннеля должно было находиться за забором сада, который мог надежно скрыть беглецов от бдительных часовых на вышках. После побега отверстие туннеля предполагалось надежно укрыть дерном. Мы надеялись, что туннель не найдут и мы снова сможем использовать его. Однако наши худшие опасения оправдались: в конце концов туннель был обнаружен.
  К счастью, ночь, в которую беглецы покинули лагерь, выдалась не очень холодной, несмотря на то, что на дворе стоял декабрь. В запасе у наших беглецов было около десяти часов, а если нам удастся скрыть их отсутствие во время утренней поверки, то и больше. Но как только побег будет раскрыт, в лагере немедленно поднимется тревога, поэтому для беглецов очень важно было отойти от лагеря на возможно большее расстояние. Это нужно было сделать также и потому, что жители окрестных селений прекрасно знали друг друга и с подозрением смотрели на каждого незнакомца.
  Первым из туннеля выбрался фон Верра, за ним последовали Крамер и Маннхардт, которые направились в северо-восточном направлении. Они шли по дороге, прячась от проезжающих машин и пешеходов. Через два часа пути, удалившись от лагеря, по их подсчетам, на расстояние около пяти-шести миль, Крамер и Маннхардт решили рискнуть и сесть на автобус. Они направились к ближайшей остановке и залезли в автобус, следующий в Ноттингем.
  Автобус, который, как они знали, совершал регулярные рейсы между Ноттингемом и Дерби, был переполнен, поэтому никто не обратил на беглецов внимания, за исключением кондуктора, который потребовал купить билеты.
  - Два до Ноттингема, пожалуйста, - сказал Крамер и протянул кондуктору мелочь. Он очень тщательно заучил эти слова.
  - Туда и обратно?
  Это был непредвиденный удар. Крамер очень плохо знал английский язык, и понятия не имел, о чем спрашивает кондуктор.
  -Да, - осторожно ответил Крамер.
  Кондуктор покачал головой и обратил свое внимание на других пассажиров, которые входили в автобус. Затем он вернулся к нашим беглецам и снова повторил свой вопрос:
  - Туда и обратно?
  - Два до Ноттингема, - повторил Крамер и почувствовал, как у него на лбу собираются капельки пота.
  Не получив внятного ответа, кондуктор адресовал этот угрожающий вопрос Маннхардту, который ограничился коротким "да" и уставился в окно, словно дальнейшее развитие событий его ничуть не интересовало.
  Кондуктор снова покачал головой и дал каждому по билету. Беглецы так и не узнали, были ли эти билеты лишь в одну сторону или нет, но, во всяком случае, стоили они не слишком дорого. Заметив, что кондуктор не сводит с них глаз, Крамер воспользовался подвернувшимся шансом и сумел незаметно покинуть автобус. Это случилось в пригороде Ноттингема. Маннхардт продолжил путешествие в Шеффилд, где они договорились воссоединиться. Однако подозрения кондуктора к этому времени настолько окрепли, что он велел водителю притормозить у полицейского участка и сообщил о странном пассажире. Маннхард попытался сбежать, но полицейские окружили его и, в конце концов, сообща одолели. Поскольку Маннхардт был не из тех, кто позволит себя арестовать, завязалась драка, следы от которой можно было потом видеть на его теле.
  Очутившись в Ноттингеме, Крамер "нашел" велосипед, с помощью которого собирался добраться до Шеффилда. Однако велосипед оказался неисправен. Когда Крамер попытался нажать на педаль, соскочила цепь. Он свернул в переулок, чтобы посмотреть, нельзя ли починить велосипед, как вдруг перед ним материализовались пара полицейских. Они задали Крамеру несколько вопросов, на которые тот не смог убедительно ответить. "Вам лучше проследовать с нами в участок", - предложили полицейские. Крамер решил не сопротивляться. Когда дорога пошла под гору, он неожиданно вскочил на велосипед и ринулся вниз, оставив полицейских в сотне ярдов позади. К несчастью, вскоре дорога снова пошла в гору. Крамер изо всех сил нажимал на педали, но его "позаимствованный" велосипед скоро встал как вкопанный. Через секунду в глазах у него потемнело - из соображений безопасности один из настигших его полицейских набросил на голову Крамера свой плащ. Беглеца сковали наручниками. В полицейском участке пришли к выводу, что Крамер - беглый военнопленный. Отрицать это было бессмысленно.
  Все это случилось через три часа после того, как беглецы покинули туннель. Преимущество, на которое они так рассчитывали, стремительно таяло. По нашим расчетам, побег должны были обнаружить не раньше, чем через десять часов, а нас вытащили из постелей в полночь. После поверки обнаружилось, что отсутствует не один, а сразу пятеро пленных.
  Вся полиция страны немедленно была поднята по тревоге, а телетайпы и телеграфы повсюду разнесли новость: "Четыре военнопленных немецких офицера совершили побег из лагеря номер 13 в Суонвике". Чуть позже были сообщены их имена, звания и детальное описание внешности каждого беглеца. Наверное, только сами беглецы не знали о поднятой вокруг них шумихе. Они все еще рассчитывали на преимущество в несколько драгоценных часов и наивно полагали, что до следующего утра они могут не предпринимать особых мер предосторожности, поскольку до до утренней поверки их вряд ли хватятся.
  Тем временем Вагнер и Вильгельм направлялись на запад. Сделав большой крюк вокруг лагеря и городка Суонвик, они прошли несколько миль по полям и лишь через несколько часов осмелились выйти на дорогу. Добравшись до первого населенного пункта они остановились у заправочной станции в надежде поймать какой-нибудь грузовик. Машина за машиной проезжали мимо, а беглецы даже не пытались остановить их. Вагнер хоть и был знаком с американским обычаем ловить попутные машины, голосуя на дороге, но не был уверен, что это принято в Англии. Время шло, и Вагнер уже решил рискнуть, когда рядом вдруг притормозил вожделенный грузовик. Водитель вышел, тобы заправить машину.
  - Куда вы направляетесь? - спросил его Вагнер.
  - В Ливерпуль.
  - А нам как раз туда. Подвезете?
  Водитель взглянул на двоих молодых людей. Они не вызвали никаких подозрений, и он согласился подбросить их до города.
  - Ладно, залезайте, - сказал он, показывая на кабину грузовика.
  Однако это совсем не устраивало Вагнера; Вильгельм просто не в состоянии был просидеть несколько часов в полном молчании, а любое его слово могло стать роковым. Кроме того, Вагнер не слишком доверял своему английскому, подозревая, что не сможет выдержать долгий разговор, особенно если водитель начнет задавать вопросы. Он протянул водителю пачку сигарет.
  - Мы очень устали, - сказал Вагнер. - Можно нам расположиться в кузове?:
  Водитель, уже предвкушавший приятную беседу, нехотя взял сигареты и откинул борт грузовика. Беглецы забрались в кузов и устроились среди пустых ящиков. Водитель поднял борт, сел в кабину, и грузовик тронулся.
  Пока все идет хорошо, - сказал Вагнер.
  Будем надеяться, что удача от нас не отвернется, - отозвался Вильгельм.
  И действительно, некоторое время удача была на их стороне. По ровной дороге грузовик стремительно несся к месту своего назначения. Беглецы устроились так, чтобы видеть местность, через которую они проезжали. Они закурили, и время от времени посматривали в карту, которая была у Вильгельма. Это была простенькая карта из школьного атласа, но там была отмечена дорога, по которой они теперь двигались. Они миновали Бакстон и Стокпорт и около трех часов утра въехали в пригород Манчестера. Тут на всем лежал отпечаток недавнего воздушного налета: повсюду пылали пожары, многие дома лежали в руинах. Отсветы пламени озаряли людей, копошащихся у развалин.
  Грузовик медленно прокладывал себе путь по улицам, заваленным обломками зданий. Два немецких летчика в кузове грузовика чувствовали себя весьма неуютно. Сейчас они впервые видели, во что превращались английские города после налета люфтваффе. Всего несколько месяцев назад они сами бомбили такие же города.
  - Если бы они только знали... - прошептал Вагнер.
  - Они бы с удовольствием перерезали нам горло от уха до уха, - мрачно сказал Вильгельм.
  Через некоторое время, которое показалось двум беглецам вечностью, грузовик покинул разрушенный город и снова набрал скорость. Манчестер остался позади, впереди лежала дорога на Ливерпуль. Беглецы растянулись в кузове, надеясь немного поспать, но едва они успели закрыть глаза, как грузовик неожиданно остановился.
  - Вряд ли это очередная заправка, - сказал Вильгельм, и они осторожно выглянули из кузова.
  Увиденное не слишком их обрадовало. Грузовик был остановлен полицейским патрулем, и теперь двое полицейских о чем-то разговаривали с шофером. Но наши беглецы не теряли оптимизма. В конце концов, никто еще не знал об их побеге, а шофер и не упомянуть о двух пассажирах, ему ведь не разрешалось брать попутчиков.
  Они увидели, как шофер снял кепку и почесал в затылке. Вагнер напряг слух, стараясь расслышать разговор, а потом с замиранием сердца уловил слова "сбежавшие фрицы". Вагнер не слышал, что ответил шофер, но его жест в сторону кузова был достаточно красноречив. Вагнер схватил товарища за руку.
  - Они идут сюда, - прошептал он.
  Через минуту борт грузовика был откинут.
  - Эй вы, вылезайте, - раздался решительный голос.
  - А в чем дело? - осведомился Вагнер, призвав на помощь весь свой английский язык.
  - Проверка удостоверений личности.
  Разумеется, у беглецов не было никаких удостоверений, и тут даже Вагнер с его английским не мог надеяться выйти сухим из воды. Все подозрительные личности, не имевшие при себе удостоверений, препровождались в полицейский участок для установления личности. Нашим беглецам не оставалось ничего другого, как во всем признаться. На ночь их разместили в одиночных камерах, а на следующее утро отправили назад, в лагерь номер 13, где они заняли карцеры по соседству с Крамером и Маннхардтом.
  Но фон Верра все еще был на свободе.
  Первым прошел через туннель лейтенант Франц фон Верра. Он был основной движущей силой всего предприятия, проделал большую часть работы, и поэтому именно он первым вышел на свободу.
  20 декабря вечерняя поверка закончилась к половине девятого. Пятеро беглецов и их помощники отправились прямиком в угловую комнату, где под полом скрывался вход в туннель и, не тратя времени, принялись за работу. Фон Верра облачился в голландскую летную форму, а поверх нее напялил грязную робу, в которой он рыл туннель в течение последних шести недель. Тем временем остальные открыли вход в туннель и зажгли свет. Молча пожав руки товарищам, фон Верра нырнул в туннель.
  "Удачи!" - донеслось ему вслед.
  "Да уж, удача мне понадобится", - подумал он. Туннель был очень узким, и фон Верра медленно продвигался вперед, отталкиваясь локтями. Сейчас он с благодарностью вспоминал физические упражнения, которые нас заставляли проделывать на площади перед бараками. Теперь они сослужили ему хорошую службу. Добравшись до вертикальной шахты туннеля, фон Верра встал на ноги. "Выключите свет!" - прокричал он по вентиляционной трубе. Свет погас, и фон Верра принялся за работу.
  Было около девяти часов вечера. Фон Верра энергично ковырял землю большой ложкой. После десяти минут тяжелой работы ложка наконец вышла на поверхность. Фон Верра положил на голову квадратный кусок картона и постепенно начал надавливать на верхний слой почвы. Слой дерна подался, и выход из туннеля был открыт. Фон Верра осторожно отложил в сторону картонку со слоем дерна, которой последний из беглецов должен был закрыть выход из туннеля.
  Фон Верра с легкостью выбрался из туннеля. Луна еще не взошла, и вокруг царила непроглядная тьма. Однако фон Верра заметил, что выход из туннеля находится именно там, где он и должен был находиться по нашим расчетам, - на тропинке, разделявшей два заброшенных сада. Позади на некотором расстоянии темнел наш барак.
  С того места, где он стоял, фон Верра не видел сторожевой вышки, а это означало, что и часовой на вышке не мог видеть фон Верру, даже если 6ы вдруг включил прожектор. Все шло в соответствии с нашим планом, но не стоило терять времени, и фон Верра отправился в поход. Пригнувшись, он миновал забор лагеря, затем побежал прочь.
  Прежде чем фон Верра добрался до дороги, ему пришлось перелезть через два забора. По одну сторону от дороги расположился ряд домов, по другую сторону тянулись поля. Они не выходили прямо к шоссе, как в Германии, а были отгорожены от дороги стеной, через которую фон Верре тоже пришлось перелезть. Увидев простиравшиеся за стеной луга, фон Верра обрадовался: пока что он не хотел выходить на дорогу. Остальные беглецы были одеты в гражданскую одежду, поэтому им легче было смешаться с другими людьми, но фон Верра в его голландском обмундировании решил скрываться от посторонних взглядов как можно дольше. Поэтому он пошел вдоль стены, держа курс на юг. Через каждые 100 ярдов ему встречались поперечные стенки, через которые надо было перелезать. Однако они были невысоки, и для фон Верры это не составляло особого труда. Некоторые поля были вспаханы, но фон Верра все равно продвигался вперед довольно быстро. Когда он слышал звук приближающейся машины или шаги человека по другую сторону стены, он замирал на месте и не двигался, пока шум не затихал.
  Выбравшись из туннеля, фон Верра взглянул на часы. Освещенный циферблат показывал ровно 9:15. Теперь было уже час ночи. Фон Верра брел уже около четырех часов. Вскоре впереди он увидел несколько домов, которые нужно было обойти стороной, но прежде он решил отдохнуть и забрался в стог сена. Он с удовольствием закурил бы, но не осмеливался зажечь сигарету. По его подсчетам, он был уже в 10 милях от Суонвика. Побег, по всей видимости, еще не раскрыт, ведь сигнала тревоги не было и по пятам за ним не шли солдаты. Когда он бежал из Гриздейл-Холл, они очень быстро сели ему на хвост и он вынужден был удирать от них словно загнанный зверь. Фон Верра укрылся в густых зарослях камыша у озера, но солдаты окружили его, и кольцо оцепления сжималось все туже и туже.
  "Все это напоминает утиную охоту, - подумал фон Верра. - Вот только крыльев у меня нет, а сейчас они бы мне очень пригодились".
  Тогда его поймали и на три недели посадили в карцер. Он довольно легко отделался, зато приобрел кое-какой опыт. На этот раз он им так легко не дастся. У него еще семь часов до утренней поверки, и если все пойдет так, как было задумано, может быть, его отсутствие не обнаружится и во время поверки.
  Фон Верра удобно устроился на сене. Откуда ему было знать, что двое из беглецов уже сидели под замком, а все потому, что не смогли ответить на очень простой вопрос: "Туда и обратно?"
  Отдохнув около часа, фон Верра продолжил свой путь, сделав большой крюк вокруг деревни. Скоро он вышел к дороге. Он был уже довольно далеко от лагеря, и теперь, в соответствии с планом, ему предстояло выйти на сцену. Он ждал какого-нибудь прохожего, чтобы спросить у него: "Есть ли поблизости телефон? Я - летчик, совершил вынужденную посадку. Мне очень нужен телефон!"
  Но фон Верра все шел и шел по дороге, а навстречу ему не попался ни один прохожий, которому он мог бы пожаловаться на свою горькую участь. Так лейтенант люфтваффе Франц фон Верра брел по вражеской территории еще около двух часов, пока впереди не показался какой-то населенный пункт. "Если не встречу кого-нибудь на улице, - решил фон Верра, - возьму и постучусь к кому-нибудь в дом. Здесь обязательно должен быть телефон, с которого я мог бы позвонить на ближайший аэродром".
  Он еще раз взглянул на часы. Четыре утра. Неудивительно, что на дороге никого нет. Может быть, лучше подождать, пока окончательно не рассветет? Он решил ждать, а пока что нашел себе приют в старом сарае. Около шести часов утра фон Верра снова пустился в путь. Первый дом, к которому он приблизился, напоминал ферму. Он смело подошел к двери и постучал. За дверью послышались шаги, она распахнулась, и фон Верра увидел на пороге женщину, которая с удивлением уставилась на незнакомца.
  - Я - голландский летчик, - заявил фон Верра. - Совершил неподалеку вынужденную посадку. Мне нужно связаться с ближайшим аэродромом. Как мне попасть туда?
  - Входите. Я сейчас спрошу у мужа. Вы не ранены?
  - К счастью, нет, но зато весь покрыт грязью.
  Поверив в то, что фон Верра является голландским летчиком, а стало быть, союзником, женщина загорелась желанием помочь ему. Она налила ему чашку чаю и сказала, что через несколько минут с дойки вернутся мужчины.
  В ожидании мужчин фон Верра болтал с хозяйкой. Он рассказал ей о своей матери, которую не видел уже больше года, и женщина выразила ему должное сочувствие. Потом он рассказал ей о воздушных налетах на Германию, в которых якобы принимал участие. Женщина попалась на удочку.
  Через несколько минут появился ее муж. Он был так же удивлен, как и его жена, и готов оказать голландскому летчику посильную помощь. Ближайший аэродром был в Хакнелле, но телефон на ферме был неисправен. Хозяева показали фон Верре дорогу до ближайшего телефона-автомата у станции.
  - Я должен идти, - сказал фон Верра. - Спасибо за помощь.
  "Все идет как по маслу, - с восторгом подумал он. - Если они проглотили мою историю, значит, это сработает и на аэродроме".
  Через полчаса он нашел телефон и связался с аэродромом Хакнелл.
  - Дайте мне дежурного офицера, - потребовал фон Верра. Когда трубку взял дежурный офицер, фон Верра уверенно сказал: - С вами говорит капитан Ван Лотт, ВВС Голландии. Мой "веллингтон" был подбит над Данией этой ночью. Я пытался привести самолет обратно, но немного не дотянул до своей базы. Остальные члены экипажа выпрыгнули с парашютом, они должны быть где-то поблизости. Мне удалось посадить самолет на брюхо. Не могли бы вы выслать за мной машину? Остальное я расскажу вам при встрече.
  - Где вы сейчас находитесь? - последовал вопрос.
  - Станция Кондор-парк.
  - Машина будет через двадцать минут.
  Вскоре возле станции притормозила машина, и офицер открыл дверцу. Через десять минут фон Верра уже был на аэродроме. Машина подъехала прямо к двери административного здания, британский офицер открыл дверцу машины и отдал фон Верре честь.
  Фон Верра поднялся по ступенькам. У двери его встретил дежурный офицер.
  - Могу я поговорить с помощником коменданта аэродрома? - тут же спросил фон Верра, справедливо предположив, что в этот ранний час - а было около семи утра - самого коменданта вряд ли можно найти на аэродроме.
  - Помощник уже в курсе дела, - ответил офицер, - он будет здесь с минуты на минуту. Не хотите ли позавтракать?
  - Нет, не хочу терять время, - отозвался фон Верра. - Мне нужен самолет, чтобы как можно скорее вернуться на базу.
  - Помощник коменданта позаботится об этом. У вас хватит времени на яичницу с беконом, - сказал офицер и проводил фон Верру в столовую.
  - Привет! - сказали летчики, уже завтракавшие в столовой. - Садись с нами, парень. Ну что, попали в переделку? Остальные целы?
  - Надеюсь, - ответил фон Верра.
  - На чем летали, на "уайтли"?
  - Нет, на "веллингтоне".
  - Не самое плохое корыто. Где были?
  - Над Данией. Полно зениток и ночных истребителей. Прошу прощения, но я должен немедленно позвонить на свою базу.
  Фон Верре показали, где находится телефон, и он принялся говорить что-то в молчащую трубку, делая вид, что разговаривает с базой.
  Потом прибыл помощник коменданта, и фон Верра снова начал рассказывать свою историю, на этот раз со всеми подробностями. Пока все шло хорошо. Обмундирование фон Верры ни у кого не вызывало подозрений, как и его ломаный английский, ведь в Британии служило много иностранных летчиков из Голландии, Франции, Норвегии...
  Но вот фон Верра решился, наконец, попросить самолет.
  - К сожалению, сейчас у нас нет ни одного свободного, - сказал помощник, поколебавшись.
  Постепенно дружеский разговор свернул в опасное русло - британские летчики принялись расспрашивать фон Верру о его эскадрилье, базе. Он почувствовал себя неуютно. Нужно как-то свернуть разговор, подумал фон Верра, иначе своими вопросами они скоро загонят его в угол. Фон Верра спросил, где находится туалет, и поспешно ретировался. Так ему удалось выиграть несколько минут. Расспросов ему не выдержать, поэтому лучшее, что можно сделать в такой ситуации, - попытаться самому найти самолет. Фон Верра вылез из окна туалета и принялся осматривать взлетно-посадочную полосу. Прошло почти три четверти часа, прежде чем он, наконец, обнаружил "харрикейн", возле которого суетился механик, заправлявший самолет.
  Отличные самолеты эти "харрикейны", - бодро сказал фон Верра.
  - Этот для майора, - откликнулся механик. - Сегодня снова в строй.
  - Значит, я не ошибся, - сказал фон Верра, на которого внезапно снизошло озарение. - Я буду пилотировать этот самолет.
  - Повезло! Подождите минуту, я принесу бумаги.
  - Обойдусь без них, - заверил его фон Верра. - Мне пора лететь.
  - Без них никак нельзя, - решительно сказал механик, - война же. - И он ушел.
  Фон Верра забрался в "харрикейн", и его охватила радость. Он нашел самолет, который к тому же только что заправили! Он поспешно осмотрел приборную панель. Очень похоже на "мессершмит", решил фон Верра. Вот только...тут не было и следа автоматического стартера. Или, может быть, он просто не заметил эту кнопку? Еще у него нет парашюта. "К черту парашют! - подумал Верра. - Я посажу самолет".
  Подошел механик и, увидев, что фон Верра уже сидит в кабине, поднялся на крыло и протянул летчику бумаги. Фон Верра запихнул их в карман, почти не слушая разговорчивого механика, как вдруг тот спросил:
  - А разрешение на взлет вы получили?
  - Как, вы еще не сделали этого? - раздраженно спросил фон Вера. - Займитесь этим, мне пора лететь.
  Тем временем он нашел на панели кнопку, которая почти наверняка была автоматическим стартером. Механик, недоуменно почесывая в затылке, спустился вниз.
  - А разрешение на взлет вы сами должны получить, - прокричал он снизу и ретировался.
  - Хорошо, хорошо, я спущусь через минуту.
  Фон Верра подождал, пока механик не исчез из вида, и нажал кнопку. Послышался щелчок, и снова наступила тишина. Он попробовал снова. Опять щелчок. Лопасти пропеллера не шелохнулись. Фон Вера растерянно осмотрел всю панель. Переключатели магнето? Вот и они. Он щелкнул ими и снова нажал на кнопку. Ничего не произошло. Он в отчаянии осмотрел кабину: дроссель, высотный корректор, шаг винта. Должно быть что-то еще, что-то еще...
  Его внимание было полностью поглощено приборной панелью, поэтому он не заметил, как к самолету подошли помощник коменданта и дежурный офицер.
  - Какого черта вы там делаете? - прокричал помощник.
  Фон Верра вздрогнул, но усилием воли взял себя в руки.
  - Все в порядке, сэр, - бодрым голосом отозвался он. - Я 6ы с удовольствием воспользовался этим самолетом, чтобы вернуться на свою базу.
  И он снова нажал на кнопку стартера.
  Если бы только мотор завелся, он смог бы взлететь. Ему нужно только поднять самолет в воздух, и тогда ему уже ничего не страшно. Он помахал рукой офицерам, стоявшим у самолета, а другой рукой лихорадочно нажал сначала на одну кнопку, потом на другую в отчаянной надежде, что в самый последний момент мотор заработает...Снова и снова он нажимал кнопку стартера, но мотор даже не чихнул. Ничего не получается... Должно быть, в конструкции "харрикейнов" был какой-то неизвестный фон Верре секрет.
  - Вылезайте из самолета и пойдемте со мной. - Помощник коменданта уже стоял на крыле самолета и его голос звучал холодно и решительно.
  - Ладно, старина, - сказал фон Верра с притворной веселостью и выбрался из кабины. Ничего другого ему не оставалось. Тут он увидел, как к самолету спешит механик с... ну, конечно! С аккумуляторной батареей для наземного запуска!
  Все сели в машину и отправились обратно в административное здание.
  - Мы только что созвонились с вашей базой, - холодно сказал помощник коменданта. - Они сказали, что все "веллингтоны" на месте, более того, они никогда о вас не слышали. Как вы это объясните?
  "Ну вот и все", - подумал фон Верра.
  Однако он предпринял еще одну попытку выиграть время. Если бы ему только удалось отвлечь их внимание хотя бы на некоторое время, он обязательно бы что-нибудь придумал.
  - Никак не могу запомнить ваши английские названия, - сказал он и улыбнулся. - Наверное, я просто ошибся.
  Аргумент звучал неубедительно. Фон Верра и британские офицеры вошли в столовую. Летчики как один повернулись и уставились на фон Верру.
  - Пять германских офицеров люфтваффе бежали прошлой ночью из лагеря военнопленных возле Дерби, - сказал помощник коменданта.
  "Все кончено", - подумал фон Верра.
  Что-то пошло не так. Ведь в лагере только сейчас должны были обнаружить его отсутствие. Может быть, остальных уже схватили? Как бы там ни 6ыло, уже не было смысла отрицать очевидное.
  - Вы правы, джентльмены - сказал фон Верра. - Я - один из этих офицеров. Если бы я только знал, как завести этот проклятый "харрикейн", я уже был бы далеко отсюда.
  - И куда вы собирались отправиться? - поинтересовался помощник коменданта.
  - В Дублин.
  - В таком случае должен вас огорчить - ваш полет закончился бы над Ирландским морем, топлива в баках самолета только на сто пятьдесят миль.
  К немалому удивлению фон Верры, летчики разразились смехом, окружили его и принялись пожимать руки, дружески хлопать по спине и угощать кофе. Через некоторое время, когда волнение немного улеглось, фон Верра рассказал свою историю.
  Его истребитель был подбит над Англией 7 сентября, когда он прикрывал звено "хейнкелей". Они были атакованы "харрикейнами", и в завязавшемся воздушном бою истребитель фон Верры столкнулся с другим самолетом. Фон Верра выпрыгнул с парашютом. Он наслаждался горячим кофе и понемногу начал расслабляться в дружеской атмосфере. Среди этих парней он чувствовал себя как дома. Воздушное братство не признает границ. Фон Верра расскаэал и о своем побеге из лагеря.
  Британские летчики прониклись фон Верре искренней симпатией. Они повнимательнее присмотрелись к его обмундированию, а затем разразились смехом, стоило им вспомнить о том, как ловко их провели. И в самом деле, стоило пристальнее взглянуть на форму, как сразу становилось понятно, что она поддельная, - примитивно сделанные знаки отличия были пришиты к форме грубыми стежками.
  - Все равно из него вышел отличный голландец, - сказал один летчик.
  - Летучий голландец, - рассмеялся другой.
  Тем временем для возвращения фон Верры в лагерь все было готово. Помощник коменданта аэродрома решил лично доставить немецкого пилота в Суонвик.
  - В следующий раз, когда я снова попаду к вам, вы должны показать мне, как заводится этот проклятый "харрикейн", - сказал фон Верра, прощаясь с британцами.
  - Ну уж нет, старина, - отвечали те; - Иначе мы лишимся вашего общества. Всего хорошего!
  В качестве наказания за побег фон Верра получил всего лишь четырнадцать дней карцера, но эти две недели пришлись на Рождество и Новый год.
  Фон Верру, пятого и последнего из партии беглецов, препроводили в карцер, а через час у нас в руках уже был краткий отчет о его приключениях, нацарапанный на клочке бумаги. Когда фон Верра снова присоединился к нам, его ждал приятный сюрприз. Британские газеты перепечатали официальное сообщение германского командования о награждении лейтенанта Франца фон Верры Железным крестом. Это была награда за те два британских самолета, что он успел сбить, прежде чем выпрыгнул с парашютом. Благодаря своим попыткам побега фон Верра стал в Англии довольно известной личностью, поэтому любая информация о нем могла считаться новостью, достойной страниц британских газет.
  Вот согласно книге Франца Вентцеля история второго побега - самого успешного.
  
  Промерзший до костей Франц фон Верра стоял на обочине автострады Квебек - Монреаль - Оттава в надежде поймать попутную машину. Ему повезло больше, чем тому офицеру, что сломал ногу. Спрыгнув с поезда, фон Верра угодил в сугроб, в значительной степени смягчивший его падение. Все прошло настолько гладко, что охранники даже не сразу заметили побег фон Верры - за окнами поезда темнела предрассветная мгла. Впрочем, его вряд ли заметили бы даже при свете дня - он весь был запорошен снегом. Лишь увидев стремительно удаляющийся красный огонек на последнем вагоне поезда, он выбрался из сугроба и спустился с насыпи.
  Стряхнув с себя снег, фон Верра проверил, не потерял ли он деньги. Нет, все его скромное состояние в пять фунтов - четыре банкнота по фунту и две банкноты по десять шиллингов - было на месте. Он уже знал, что с этими деньгами его ждут проблемы - они были британскими и не имели хождения в Канаде. Деньги нужно было обменять, а это означало, что придется идти в банк. Но в тот момент фон Верру это не слишком беспокоило. Он обязательно что-нибудь придумает. Самое главное, что он на свободе. Кроме того, очень удачно, что на нем двубортное пальто и шапка, тысячи британских моряков одевались подобным образом.
  Под пальто на фон Верре была форма офицера люфтваффе. Большинство наших беглецов были одеты в форму, чтобы их случайно не приняли за шпионов или дезертиров. С теми особо не церемонились, сразу ставили к стенке или набрасывали петлю на шею. Форма была надежно скрыта под застегнутым на все пуговицы пальто, и самым необычным в облике фон Верры были, пожалуй, его летные сапоги, с которыми он так и не смог расстаться.
  Фон Верра выбрался на дорогу и зашагал в направлении, в котором исчез поезд. Мимо проехало несколько машин, но в них либо не было свободного места, либо водитель вообще не обращал на фон Верру никакого внимания. Через некоторое время показался почтовый фургон, к счастью, место рядом с водителем оказалось свободным. Фон Верра замахал рукой, и, к его радости, водитель притормозил и открыл дверцу. Фон Верра забрался в фургон. Водитель оказался человеком неразговорчивым. Фон Верра поблагодарил его, но тот в ответ лишь кивнул. Через пять минут водитель вдруг заговорил.
  - Ты откуда, приятель? - поинтересовался он.
  У фон Верры наготове уже была история. Он придумал ее еще на корабле, задолго до нашего прибытия в Канаду. Он был датским моряком. Корабль его был торпедирован и затонул. Он решил, что по горло сыт морем, и прибыл в Галифакс. Теперь он направлялся в Оттаву к дяде, который обещал найти ему работу.
  - Оттава? - переспросил водитель. - Тогда тебе пора выходить. - И фургон неожиданно затормозил у перекрестка. - Я еду в Монреаль, а тебе прямо, в Оттаву.
  Фон Верра послушно вылез из фургона, который повернул налево и поехал в направлении на Монреаль.
  "Оттава - 80 миль", - прочел фон Верра на дорожном указателе и решительно направился вперед, надеясь по пути поймать машину. Через некоторое время он услышал шум мотора и уже хотел было остановить машину, как вдруг заметил красный номерной знак и насторожился. Фон Верра не имел ни малейшего понятия, что это означает, но на всякий случай решил перестраховаться и не останавливать эту машину. Та медленно проследовала мимо, и фон Верра заметил внимательный взгляд, которым окинул его водитель. Он был в форме. Да, предчувствие не обмануло фон Верру. Сзади на машине большими буквами было выведено зловещее слово "полиция". Машина неожиданно притормозила, и полицейский поманил к себе фон Верру.
  - Я весь покрылся холодным потом, - описывал потом фон Верра свои приключения, - но мне ничего другого не оставалось, кроме как подойти к машине и попытаться как-то выкрутиться из этой ситуации. Полицейский мог ничего не подозревать, а если бы я вдруг побежал, я 6ы все погубил.
  Инцидент закончился безо всякого вреда для фон Верры и, напротив, обернулся ему во благо. Полицейский оказался добродушным общительным человеком. Он хотел знать, куда направляется фон Верра, и тот снова рассказал свою историю.
  - Что ж, - сказал полицейский, - учитывая, что вы не голосовали на дороге, я вас подвезу.
  И он сообщил фон Верре, что останавливать машины на дороге запрещено и что водитель, который посадит к себе в машину незнакомца, будет оштрафован, однако в данном случае дело обстояло совсем по-другому - полицейский волен был делать то, что захочет.
  Фон Верра сидел рядом с полицейским и следил, чтобы его пальто ненароком не распахнулось, а ноги старался поджать под сиденье, чтобы полицейский не увидел его летные сапоги на меху, которые при всем желании нельзя было принять за сапоги моряка.
  Однако добродушный полицейский и не думал подозревать своего попутчика, его глаза все время были устремлены на дорогу. Он принял на веру историю, рассказанную фон Веррой, и захотел узнать подробности. Фон Верре часто доводилось слышать истории наших подводников, и теперь он без труда мог удовлетворить любопытство полицейского, в красках описав ему, как якобы был торпедирован его корабль, как он затонул и как спаслись выжившие. Полицейский с интересом выслушал историю, состряпанную фон Веррой, говорившим на ужасной смеси английского, голландского и французского языков. Поскольку французский язык был широко распространен на территории между Квебеком и Онтарио, фон Верра и полицейский без труда понимали друг друга.
  Фон Верра встревожился, когда этот достойный человек начал интересоваться планами своего попутчика на будущее. На этот раз фон Верра решил не упоминать своего дядюшку из Оттавы, опасаясь, что полицейский по доброте душевной предложит подвезти его к дядиному дому.
  - Я немного разбираюсь в машинах, - сказал фон Верра. - Попробую найти в Оттаве работу на эту зиму, может, устроюсь шофером или в какой-нибудь гараж. А летом попытаю счастья на Великих озерах.
  Полицейский нашел этот план весьма дельным.
  - Может быть, я смогу помочь вам, - радушно сказал он, и в этот самый момент фон Верра не на шутку испугался, что сейчас последует вопрос о документах. Даже в Канаде для того, чтобы устроиться на работу, нужно было предъявить документы. К счастью, полицейский не стал развивать эту тему.
  Вскоре полицейская машина уже ехала по улицам канадской столицы. Сначала она показалась фон Верре большой деревней, в которой там и сям возвышались довольно вычурные административные здания, впрочем, пейзаж за окном фон Верру не очень интересовал. Сейчас ему больше всего на свете хотелось избавиться от дружеской опеки полицейского. Он упомянул о проблеме с английскими деньгами, и, услышав это, полицейский вдруг заговорил официальным голосом.
  - Вы должны были обменять деньги еще в Галифаксе, - строго сказал он, но фон Верра тут же рассказал ему очередную сказку о том, что он едва успел на ночной поезд и у него совсем не было времени на то, чтобы поменять деньги. Поверив в это, полицейский сменил гнев на милость.
  - Вон там, на углу, банк, - сказал он, и машина въехала во двор полицейского участка.
  "Чертовски хорошая идея насчет банка, - с облегчением подумал фон Верра. - Главное, выбраться отсюда".
  - Пожалуй, я прямо сейчас и отправлюсь в банк, - сказал он и вылез из машины.
  "Совсем скоро к ним поступит информация о побеге немецких военнопленных, - подумал фон Верра, - да еще и с описаниями внешности".
  Он пожал руку дружелюбному полицейскому.
  - Увидимся завтра, - сказал он. - Буду признателен, если вы поможете мне с работой. Спасибо за все!
  И, весело махнув рукой, фон Верра ушел. Больше он этого полицейского никогда не видел, но последовал его совету насчет банка. Однако там его ждал неприятный сюрприз: только управление ВМФ имело право менять для моряков валюту.
  - Есть ли у вас книжка моряка? - поинтересовались в банке.
  - Разумеется, - заявил фон Верра и для вида полез в карман. Продолжая энергично рыться в карманах, он отошел от стойки, а потом незаметно выскользнул из банка. Здесь его охватили дурные предчувствия. Деньги вселяли в него уверенность, а теперь вдруг выяснилось, что он не сможет ими воспользоваться. Более того, если у того полицейского есть голова на плечах, ему не составит труда сложить два и два и связать этого странного голландца с сообщением о побеге немецких военнопленных, то есть полиция будет знать, что фон Верра уже в столице. А это, в свою очередь, означает, что он должен как можно скорее выбраться отсюда. Теперь его целью стала река Святого Лаврентия, и чем скорее он доберется до нее, тем лучше.
  Фон Верра знал, что к югу от Оттавы река превращается в границу между Канадой и Соединенными Штатами. У шофера почтового фургона на приборной доске лежала карта, и фон Верра успел тщательно изучить ее. По другую сторону реки лежал штат Нью-Йорк, там он будет в безопасности. Поэтому фон Верра решил отправиться в Оттаву. Скорее всего, его будут искать в Монреале, возле которого он совершил побег, и большой мост через реку Святого Лаврентия будет под наблюдением. Но это не важно, ведь в районе Монреаля территория за рекой не была территорией США, которая начиналась выше по реке. От Оттавы до реки Святого Лаврентия было около шести миль.
  На ближайшей заправочной станции фон Верра спросил, как попасть в Оттаву.
  - Шоссе номер шестнадцать, - ответили ему и махнули в сторону дороги, тянущейся из города.
  Отыскав шоссе номер 16, фон Верра направился на ближайшую заправочную станцию и попросил первого же шофера, ехавшего в сторону реки, подвезти его. В подобных ситуациях фон Верра не чувствовал никакого смущения или замешательства. В любой компании он чувствовал себя легко и непринужденно и мог разговаривать с любым незнакомцем так, словно знал его много лет. Подобная непринужденность в обращении несвойственна немцам, и уж тем более странно наблюдать ее у немецкого офицера из аристократической семьи. Однако фон Верра обладал этим полезным качеством, которое теперь сослужило ему хорошую службу и дало огромное преимущество над остальными беглецами.
  Фон Верре незнакомо было чувство страха, он всегда готов был рискнуть и испытать свою удачу. Вдобавок ко всему он уже дважды совершал побег, то есть у него уже был кое-какой опыт, и он совсем не выглядел как загнанный зверь, а именно это обычно отличает беглого пленного и вызывает подозрение у окружающих.
  Первая же машина, которую остановил фон Верра, направлялась в Кэмпвилл, но это было по пути в Прескотт, куда стремился попасть фон Верра, поэтому водитель без лишних вопросов согласился его подвезти. По пути фон Верра рассказал водителю свою историю, но на сей раз внес в нее некоторые изменения. Теперь он якобы хотел попасть в Кингстон на озере Онтарио, чтобы навестить живущую там тетушку. Фон Верре пришло в голову, что если бы вдруг возникли проблемы с именем тетушки, он всегда мог сослаться на то, что это ее девичья фамилия, чего но понятным причинам он не мог проделать с дядюшкой.
  Однако было кое-что, о чем фон Верра не имел ни малейшего понятия. В Кингстоне или, точнее, в форте Генри рядом с Кингстоном находился лагерь для военнопленных, в котором содержалось несколько сот германских офицеров - первых военнопленных, отправленных сюда из Англии в августе 1940 года. Это означало, что местность вблизи Кингстона находится под неусыпным наблюдением полиции, поскольку пленные из форта Генри постоянно предпринимали попытки побега. Это обстоятельство могло оказаться роковым для фон Верры, но удача была на его стороне, и в Кэмпвилле он тут же остановил другую машину, водитель которой согласился подвезти его до Прескотта.
  В машине находились две женщины - мать и дочь. Дочь сидела за рулем, а мать болтала с молодым голландцем, все больше и больше проникаясь к нему симпатией. Все матери незамужних дочерей подсознательно воспринимают каждого мужчину как потенциального зятя, поэтому мать пригласила попутчика к себе домой на чашку чая. В разговоре она упомянула, что кроме машины и дома ее муж владеет лесопилкой, где всегда есть работа для молодых крепких мужчин. Вот летом, к примеру, надо сплавлять по реке бревна, чем не работа для моряка?
  Предложение выпить чашку чаю, а может быть, и вкусно поесть было очень соблазнительным, но фон Верра никак не мог принять его. Во-первых, опасно было оставаться дольше, чем нужно, на канадской земле, да и потом под пальто на нем была форма офицера люфтваффе, не мог же он сесть за стол в пальто, застегнутом на все пуговицы. Нет, у него есть цель, и он должен сконцентрироваться на ней - нужно как можно скорее переправиться через реку на территорию США. Поэтому фон Верра сказал женщине, что сначала должен найти себе жилье, а на следующий день позволит себе воспользоваться ее гостеприимством. Мать восприняла это заявление как еще один признак хорошего воспитания молодого человека, да и дочь, судя по всему, была не против увидеть его снова.
  Совсем не собиравшийся подыскивать себе жилье в Прескотте фон Верра стоял па берегу великой реки, продрогший до костей, и с тоской смотрел вдаль. Было четыре часа пополудни, самое время для вечернего чая. Широкая река несла свои воды через заснеженную равнину. Из-за тумана фон Верра не мог разглядеть другой берег, к тому же постепенно сгущались сумерки. Насколько он мог судить, поверхность реки уже успела покрыться льдом. Он обнаружил на берегу заброшенную хибарку и укрылся там, поджидая, пока стемнеет. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, как черная тень перебирается по льду с одного берега реки на другой. По шоссе, которое шло параллельно реке, то и дело проносились машины, вот проехала телега, но пешеходов видно не было. Это был субботний вечер, люди уже закончили работу и сидели в своих теплых и уютных домах.
  Дождавшись темноты, фон Верра выскользнул из своего укрытия. Борясь с кусачим морозом, фон Верра намотал свой тонкий шарф на шапку, плотно закрыв уши. Его пальто, форма и тонкий свитер не давали ему замерзнуть, а ноги в меховых сапогах чувствовали себя весьма уютно. Вот только в желудке у него было совсем пусто, прошло уже двадцать четыре часа с того момента, как он ел горячую пищу. Теперь он прикончил последний кусок шоколада. Потом фон Верра узнал, что той ночью температура упала до нуля градусов по Фаренгейту - довольно холодно, но по канадским меркам для этого времени года вполне терпимо.
  Для начала фон Верра прошел немного вниз по течению, чтобы отойти от Прескотта, и только потом вышел на берег. К этому времени видимость была не более 20 ярдов, и, когда фон Верра ступил на лед, он чувствовал себя не очень уютно, но медлить было нельзя. Он не знал, какова была ширина реки в этом месте - может быть, 500 ярдов, может, 1000, а может статься, и больше. Как он поймет, что идет кратчайшим путем к берегу, а не делает крюк вверх или по течению? На другом берегу не было никакого ориентира, на который он мог 6ы полагаться. Однако фон Верра вскоре перестал волноваться по этому поводу. "Настоящий летчик рождается с компасом в голове", - подумал он и решительно направился к другому берегу. К счастью, лед был припорошен снегом, иначе фон Верре трудно бы пришлось в его сапогах с гладкими подошвами. Он нашел на берегу палку и ею время от времени проверял лед впереди себя. Лед казался таким же прочным, как мостовая, и все-таки фон Верре все время казалось, что он слышит шум воды. Подбирая куски льда, валявшиеся вокруг, он принялся бросать их вперед, прислушиваясь к звуку падения. Когда они падали с глухим стуком, фон Верра знал, что можно двигаться вперед. Но вот одна ледышка с громким всплеском упала в то, что, несомненно, было водой. Может быть, это была лунка, оставленная кем-то из рыболовов? Фон Верра швырнул вперед еще несколько кусков льда, но все они явно плюхнулись в воду. Не оставалось никаких сомнений - впереди была открытая вода. Фон Верра продвигался вперед с большой осторожностью и, наконец, увидел воду. Моряки говорили ему, что в это время года река Святого Лаврентия полностью замерза-ет, так что ее легко можно пересечь по льду. Однако прямо перед собой фон Верра явственно видел полоску воды. Он не знал, что лед на реке Святого Лаврентия специально разбивали ледоколами для того, чтобы она оставалась судоходной.
  Может, попытаться переплыть этот канал? Каждый день в течение четверти часа фон Верра с мрачным упорством плавал в бассейне с ледяной водой на борту "Герцогини Йоркской", собираясь впоследствии совершить побег, прыгнув с корабля в воду, но судно направлялось в Галифакс, поэтому фон Верра отказался от своего плана. Теперь же его закалка могла, наконец, пригодиться. Но эта черная ледяная вода выглядела пугающе, кроме того, он не знал, как долго ему придется плыть. Фон Верра решил оставить это на самый крайний случай. Сначала надо попытаться найти лодку. Он повернул обратно к канадскому берегу и после некоторых поисков обнаружил там лодку.
  Это была довольно тяжелая рыбацкая лодка, вытащенная на берег. В лодке фон Верра нашел доску, с помощью которой он безуспешно попытался сдвинуть лодку с места, потом перешел к корме, подставил плечо и, упершись ногами в землю, попробовал еще раз. Через некоторое время с него градом катился пот. Потом лодка немного поддалась. Мало-помалу фон Верра вытолкал ее на лед. Это заняло у него час тяжкого труда, кроме того, время от времени фон Верра останавливался не только для того, чтобы сделать передышку, но также чтобы увериться, что его не застанут врасплох. Очень может быть, что полиция каждую ночь патрулирует берег реки. При первом же знаке опасности фон Верра готов был залечь в ложбинке неподалеку.
  Фон Верра рассчитывал, что по льду лодку толкать будет легче, но на деле оказалось даже тяжелее, чем волочить ее по земле, потому что к этому времени он совсем обессилел, ноги его скользили по льду и он сам отталкивался от лодки вместо того, чтобы толкать ее вперед. По его подсчетам, до открытой воды оставалось около 300 ярдов, на это у него могла уйти вся ночь, поэтому фон Верра решил сменить тактику. Сняв свой шарф, он пропустил его через железное кольцо на носу лодки, а другой конец обвязал вокруг груди. Уподобившись волжским бурлакам, фон Верра постепенно подтащил лодку к воде. От этих физических упражнений он совсем взмок, но лицо и уши скоро остудил холодный ветер, и они онемели. В ту ночь фон Верра обморозил себе уши и в течение нескольких недель после этого вынужден был носить повязку.
  Тянуть лодку вперед было неимоверно тяжело, но фон Верра собрал последние силы и призвал на помощь всю свою силу воли. Вскоре он почувствовал себя совершенно измотанным, и его продвижение, и без того медленное, замедлилось еще больше, однако он стиснул зубы и продолжал двигаться вперед. Оставалось совсем немного. Из последних сил он тащил и тащил лодку по льду. "Я сделаю это, - бормотал фон Верра. - Я сделаю, даже если это будет последнее, что мне доведется сделать".
  И он сделал это.
  Кромка льда была толстой и прочной. Спустить лодку на воду оказалось легче легкого, фон Верра запрыгнул в нее и с удвоенной энергией погреб к американскому берегу. В лодке не было весел, но у фон Верры была доска, которую он использовал вместо весла. Теперь держать прямой курс было затруднительно, потому что течение реки было довольно сильным и постоянно норовило снести лодку вниз, однако фон Верра постепенно продвигался вперед. Раньше он чертыхался, проклиная лодку за ее тяжесть, но теперь он был даже рад этому, потому что мимо стремительно проносились большие куски льда, то и дело ударяя в борта лодки.
  Грести неуклюжим веслом было нелегко, и лодку уже отнесло на порядочное расстояние от того места, где фон Верра спустил ей на воду, но это не беспокоило его. Не важно, где он выйдет на берег, все равно это будет территория США.
  Свободная ото льда протока оказалась шириной 300 ярдов, но он, наконец, пересек ее, и нос лодки уткнулся в кромку льда на противоположной стороне. В этот момент триумфа фон Верра забыл про свою усталость и холод, радостно вскочил на ноги и спрыгнул на лёд. Лодка, оттолкнувшись, заскользила вниз но течению, а фон Верра, спотыкаясь и падая, бросился бежать к берегу. Теперь уже недалеко.
  Оказалось, что расстояние до американского берега больше, чем на канадской стороне, и фон Верре пришлось пройти около 500 ярдов. Он брел медленно - усталость брала свое, - кроме того, надо было внимательно смотреть вперед. Он совсем не хотел после всех своих мучений попасть в руки американской полиции. Они могут предпочесть самый легкий выход из положения и попросту отправить его обратно на канадский берег.
  Наконец фон Верра добрался до берега и ступил на территорию США. Он постоял некоторое время на берегу, оглядываясь. Ему хотелось закричать от радости, но он сдержал свой порыв. Он все еще не чувствовал себя в полной безопасности и хотел уйти как можно дальше в глубь страны. Впереди фон Верра увидел большое здание с освещенными окнами и осторожно приблизился к нему. Окна здания были заделаны решетками. Это настораживало. Обычно такие окна бывают в полицейских участках, тюрьмах и тому подобных заведениях. С еще большей осторожностью Фон Верра обогнул здание и взглянул на фасад, выходивший на шоссе, которое шло параллельно реке Святого Лаврентия.
  У ворот стояла машина, возле которой мирно болтали две женщины. С женщинами всегда легче найти общий язык, и фон Верра направился прямо к ним. В конце концов, было всего десять часов и в его появлении не было ничего странного. Однако в самый последний момент он увидел, что капот машины поднят и над мотором склонился мужчина. Как и в случае с полицейским, фон Верра решил положиться на удачу.
  Женщины сразу заметили странного незнакомца. Тяжелая работа, которую ему пришлось проделать за прошедшие несколько часов, наложила свой отпечаток - лицо у фон Верры было изможденное, он весь был в грязи.
  - Что с вами случилось? - спросила одна из женщин, и тут фон Верра увидел вывеску над воротами. Там было написано "Госпиталь", а вовсе не "Полицейский участок", чего он так опасался. Эти женщины, наверное, были медсестрами. Фон Верра решил, что в данном случае честность - лучшая тактика.
  - Меня зовут фон Верра, - заявил он. - Я - лейтенант германских ВВС и только что бежал из Канады.
  - Не может быть! - с изумлением воскликнула одна из женщин. - Закурите?
  Онемевшими пальцами фон Верра взял предложенную ему сигарету. Обе женщины смотрели на него с живым любопытством и явным восхищением. Мужчина, который только что подошел к ним, был не так дружелюбно настроен и пробормотал что-то неразборчивое.
  - Вы не могли бы подвезти меня в ближайший город, откуда я мог бы позвонить в германское консульство? - спросил фон Верра.
  Мужчина проигнорировал его вопрос и, повернувшись к женщинам, сообщил, что машина готова и они могут ехать. Но две медсестры - догадка фон Верры оказалась верной - настояли на том, чтобы он также поехал с ними. Мужчина был явно недоволен. Для него фон Верра был ненужной проблемой. Если он сказал правду, это могло привести к неприятностям, с другой стороны, он ведь мог оказаться и беглым преступником.
  В конце концов он согласился подвезти фон Верру на подножке автомобиля до ближайшего города - Огденсбурга. Возле города мужчина высадил фон Верру, сказав, что должен отвезти женщин на станцию, однако пообещав вскоре вернуться. Фон Верра решил остаться и подождать его возвращения. Через некоторое время мужчина в самом деле вернулся, рядом с ним в машине сидел человек в синей форме. Фон Верра увидел металлический жетон с орлом и буквы "США". Это был полицейский, но теперь фон Верра не испытывал перед ним никакого страха, это было как раз то, что нужно.
  - Тебе лучше поехать со мной, парень, - сказал полицейский.
  - Именно это я и собирался сделать, - ответил фон Верра и, распахнув пальто, продемонстрировал полицейскому форму офицера люфтваффе.
  Вот такой побег совершил Франц Фон Верра из Канады.
   Да , немецкий летчик был настоящим врагом , принимал участия в нападении на Советский Союз в 1941 году , а также сбил несколько самолетов ВВС Красной Армии , но также , как я считаю , Франца Фон Верру можно привести в пример человека с несгибаемым духом. Отсюда я делаю вывод , что немецкий летчик был врагом , который шел до конца !
  
  Источники :
  1) Википедия.
  2) Франц Вентцель. " Обратный билет. Воспоминания о немецком летчике, бежавшем из плена".
  

Оценка: 7.42*4  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017