# Пауки

Виктор Николаевич Снежко

История из доперестроечного периода, основанная на реальных событиях. Повесть в советское время писателю опубликовать не удалось.

Пауки. Повесть


Ласковое августовское солнце чуть заметно приподнялось из-за кромки леса, и миллионы теплых лучей мягко скользнули по траве и листьям берез, усыпанных тяжелыми каплями росы, наполнили безмолвное царство природы сверкающим разноцветьем. Еле слышный далекий перестук колес, стремительно нарастающий с каждой секундой, казался чуждым в утреннем мире тишины и света.

Взвихрив мягкий балласт и пригнув до самой земли густую некошеную траву придорожного полотна, зеленые вагона экспресса улетели вдаль, оставив после себя медленно тающий в неподвижном воздухе горьковатый запах дальней дороги. И снова все замерло. Солнце, осушая росу, неспешно поднималось все выше в безоблачный простор. День обещал быть жарким.

Поезд, словно предчувствуя конец долгого пути, погромыхивая на стыках своими железными суставами и извиваясь змейкой на крутых изгибах рельсов, упрямо бежал вперед, накручивая на колеса последние сотни километров перед конечной станцией.

Проснувшиеся пассажиры шестого вагона уже умылись и, разложив на столиках свертки с оставшейся снедью, сидели в ожидании утреннего чая.

Настроение у проводницы Марины Журавко было прекрасное. Держа перед собой черный разрисованный диковинными цветами разнос, заставленный тонкостенными стаканами с золотистым чаем, она ловко сновала по вагону и даже умудрялась негромко напевать. Позади была последняя перед восьмидневным отдыхом рабочая ночь, но усталости она не ощущала - ожидание близкого отдыха и молодость брали свое.

Подойдя к последнему купе, Марина постучала и легко откатила дверь. Истошный крик и звон разбивающихся стаканов заставили пассажиров выскочить из своих купе. На бледном лице проводницы застыла гримаса ужаса.

- Там... помогите...

На правой нижней полке купе, привалившись к стене, полулежал мужчина. Из его приоткрытого рта был виден кончик розового языка, а взгляд широко раскрытых глаз был направлен куда-то вверх. Белая наволочка и простыня испачканы алыми пятнами.

- Позвольте, я - врач, - расталкивая столпившихся любопытных, в купе протиснулся немолодой пассажир, но пробыл он там недолго. Выйдя, он сказал стоявшему здесь же начальнику поезда, которому успели сообщить о случившемся:

- Вызывайте милицию. Здесь, похоже, убийство.


В кабинете начальника линейного отдела милиции полковника Пшенова было прохладно: солнечные лучи через раскидистые ветки кленов пробирались сюда только в конце рабочего дня. Ровно в четырнадцать ноль-ноль здесь собрались оперативники - молодые, жизнерадостные ребята. Уголовный розыск не терпит одряхлевших. Тут как ни в каком другом милицейском подразделении кроме незаурядной смекалки нужны выносливость, быстрота и смелость, что обеспечивает единственное качество человека - молодость.

Дверь открылась и в кабинет вошли следователь прокуратуры Горелов и судмедэксперт Борискин. На правах приглашенных, они сели за приставным столом напротив начальника милиции.

- Ну, что же, начнем оперативное совещание. - Пшенов поправил очки, посмотрел на Борискина. - Думаю, первой пусть скажет свое слово судебная медицина. Пожалуйста, Алексей Антонович.

- Окончательные выводы я изложу в медицинском заключении после вскрытия трупа. Предположительно, смерть наступила в результате асфиксии, потерпевший был задушен. Раны на голове не опасны - кости черепа целы. В затылочной части в нескольких местах повреждена кожа, но, повторяю, данные повреждения не опасны и не могут служить причиной наступления смерти.

Начальник милиции обратился к следователю:

- Вадим Павлович, не обессудьте, что начинаю с гостей, но мне кажется, что так будет правильнее. Вы производили осмотр места происшествия, удалось ли что-либо выяснить?

- Ничего конкретного и у меня нет. Документов при потерпевшем не оказалось, личность его не установлена. В купе изъяты стакан и бутылка с остатками коньяка "Плиска". Возможно, по отпечаткам пальцев установим потерпевшего или подозреваемого, сейчас криминалист работает. С трупа сняли отпечатки пальцев и направили в Информационный центр УВД. Убийство с целью ограбления я исключаю, в кармане убитого обнаружены нетронутыми 580 рублей.

- Да-а, - Пшенов задумчиво постучал концом шариковой ручки по поверхности стола. - Ясно, что ничего не ясно. У вас что, Юрий Петрович? - спросил он начальника уголовного розыска майора Мельникова.

- Проводница шестого вагона Журавко пояснила, что потерпевший сел в вагон на станции Перелетово. Вместе с ним был мужчина лет 40 - 45, высокого роста, одетый в светлую куртку или пиджак. Билеты у них были до Светлогорска. Последнее купе было свободным, и они заняли 33 и 35 места - нижние. Когда она принесла постельное белье, потерпевший попросил у нее два стакана, якобы для лимонада. Больше они к ней не обращались. Еще Журавко вспомнила, что у них была спортивная сумка на длинном ремне. На цвет и форму не обратила внимания. Больше ничего пояснить не может - сильно испугалась, этот случай у нее первый. Я попросил прийти ее завтра, пусть успокоится, может, какие дополнительные приметы или подробности вспомнит.

Пшенов обвел взглядом присутствующих оперативников.

- Разрешите мне?

Встал лейтенант Ломакин - молодой, стройный парень, закончивший в прошлом году школу милиции. На оперативных совещаниях при начальнике он пока не чувствовал себя так уверенно, как его коллеги, поэтому и сейчас немного волновался.

- Товарищ полковник, я беседовал с проводницей восьмого вагона Синельниковой. Она утверждает, что из ее вагона пассажиры выходили на станции Петрушино. Следующий выход должен быть на станции Балластной. Между этими двумя станциями около двух часов ходу, и она задремала в купе. Когда, перед прибытием на Балластную, она проснулась, то обнаружила, что дверь ее вагона открыта. Следовательно, кто-то из вагона Синельниковой выходил между Петрушино и Балластной. Она утверждает, что все пассажиры вагона были на месте. Значит, возможно, через ее вагон вышел убийца.

- Подождите, - остановил Ломакина Пшенов. - Вы не допускаете такой возможности, что кто-то, наоборот, через ее вагон мог войти? Например, если пассажиру нужно было в седьмой или девятый вагон, а двери их оказались запертыми изнутри на ключ?

Ломакин молчал. Ему стало неловко за поспешность. Тоже мне Шерлок Холмс! Выскочил со своей версией, которую Пшенов тут же логично опроверг.

Однако полковник поддержал его.

- Версия Ломакина требует серьезной отработки, она не лишена здравого смысла. Какие соображения будут у начальника уголовного розыска?

- Прежде всего, нам в общих чертах известен участок совершения убийства. По книге расписания нужно установить все станции на участке Перелетово - Светлогорск, где имел стоянки поезд. Будем отрабатывать все смены, дежурившие в эту ночь, и если он, преступник, вышел на одной из этих станций, то должен же кто-нибудь его видеть. Лично я сомневаюсь в том, что преступник мог на ходу выпрыгнуть из вагона - ночь и большая скорость поезда к этому не располагают.

- Кто желает еще что-нибудь сообщить?

Молчание было ответом на его вопрос.

Пшенов встал из-за стола:

- На этом оперативное совещание закончено. Вас, Юрий Петрович, прошу вместе со следователем Гореловым составить план оперативно-следственных мероприятий и завтра согласовать его со мной.

Один за другим оперативники покинули кабинет начальника. В дежурной части милиции захлебывался телетайп, посылая сигнал беды во все уголки страны:

"Всем УНЛМ УНПМ* сети дорог 19 августа сего года поезде нр 44 вагон 6 участке Перелетово Светлогорск совершено убийство мужчины путем удушения личность убитого устанавливается убийстве подозревается мужчина возраст 40 - 45 лет рост 180 одет светлый пиджак или куртку себе имеет спортивную сумку длинном ремне получении дополнительных данных будет сообщено розыск преступника ориентируйте личный состав общественность территориальные органы положительном случае сообщите наш адрес УНЛМ Светлогорск Пшенов"


На Балластную Ломакин прибыл около пяти часов вечера. Выйдя из раскаленного знойным солнцем вагона, он с удовольствием подставил разгоряченное лицо освежающему ветерку.

В кабинете дежурного по станции за пультом сидел молодой мужчина. Стоявший на краю стола миниатюрный вентилятор гонял по кабинету потоки теплого воздуха, трепал русые пряди дежурного, который, не обращая внимания на Ломакина, монотонно долдонил в микрофон:

- Машинист 2473-го! Машинист 2473-го!

Наконец, в динамике что-то затрещало, сквозь треск донеслись звуки, лишь отдаленно напоминающие человеческий голос, наверняка понятные одному дежурному.

- 2473-й! Балластную проследуем на проход. Сигналы открыты.

В ответ в динамике снова что-то коротко щелкнуло.

Игорь улыбнулся:

- Связь у вас космическая.

- Какой тут к черту космос! - чертыхнулся дежурный. - Рации на локомотивах никудышные. Пока докричишься до машиниста, семь потов сойдет.

Игорь подсел к столу, вынул из нагрудного кармана рубашки красную книжицу, представился:

- Я из уголовного розыска. Мне необходимо с вами побеседовать.

- Не возражаю. Только чем я могу быть полезен вашему ведомству?

- Прежде всего, давайте познакомимся. Меня зовут Игорь, фамилия - Ломакин.

- Владимир Шумейко, дежурный по станции.

- Володя, интерес милиции к вашей станции вызван чрезвычайными обстоятельствами. Прошлой ночью в 44-м поезде был убит человек. Его задушили. Мы ищем людей, которые могли бы хоть как-то нам помочь выйти на убийцу. Кто дежурил этой ночью, когда проходил 44-й?

- Петр Сергеевич Маслянников. Его я сменил утром. Поговорите с ним, может быть, он вам поможет.

Маслянников жил на тихой улочке в частном секторе. Игорь еще издали узнал его дом по голубым металлическим воротам и по крытой оцинкованным железом крыше. Именно так описал Шумейко дом Маслянникова.

Подойдя поближе, Игорь увидел послепенсионного возраста сухощавого мужичка, его смело можно было назвать дедом. Он шел с белым пластмассовым ведром, в котором горкой возвышались темно-зеленые пупырчатые огурцы.

Ломакин остановился за невысоким заборчиком, разделявшим проезжую часть дороги и огород Маслянникова. Рассудив, что так по огороду может ходить только хозяин, вежливо поздоровался:

- Вечер добрый, Петр Сергеевич.

Маслянников не спеша подошел, близоруко сощурился.

- Добрый-то добрый, но что-то я тебя не припомню. В знакомых у меня вроде не значишься.

По-видимому, молодой возраст Ломакина не внушил ему доверия.

- Я из милиции, Петр Сергеевич, нужда заставила прийти к вам. Я должен с вами побеседовать.

- Кака така нужда? - недружелюбно отозвался Маслянников. - Никому вроде не должен, да и долгов ни от кого не жду.

Ломакин протянул ему удостоверение.

- Дело у меня к вам спешное. Поговорить нужно.

Документ возымел действие, настороженность с Маслянникова как рукой сняло.

- Да что через забор разговариваем? Ты заходи, заходи в усадьбу-то, - зачастил он и засеменил к калитке. - Уж извиняй, сынок, что так тебя встретил. Молодежь замордовала, будь она трижды неладна. Вишь, кака у меня ранжерея? - Маслянников махнул рукой в сторону огорода, где и впрямь пламенели и горели золотом грядки экзотических цветов, названий которых Ломакин не знал, да и видел впервые.

- В дом пойдем или в палисаднике устроимся? - спросил он у Игоря.

- Давайте в тенечке посидим, на свежем воздухе, - предложил лейтенант.

- Понимаешь, такое дело. Кажин год у нас проводят выставку цветов, и бабка моя с выставки без приза домой не возвертается. Я и сам люблю это дело - возиться с цветами, от них на душе радостно. Так вот, положили глаз на мой огород молодые ребята. Мода у них нынче такая - на свидание с цветами. Приходят, просят несколько цветков, ну как не дать? А откажешь - себе дороже станет, ночью заберутся в огород, и не столько украдут, сколько потопчут. Что я тебе все о своих болячках, ты же ко мне, чай, по делу пришел? - спохватился Маслянников.

Он внимательно выслушал Ломакина, поскреб затылок короткими пальцами.

- Да-а, беда... Как же у него, супостата, руки не отсохли?! Человека удавить - не комара прихлопнуть. Стречал я этот поезд и провожал. Спрашиваешь, кто выходил с поезда? Составитель Чумаков, в аккурат, с этого поезда встречал сына со снохой, они из отпуска возвернулись. Видел я их. Чумаков приезжал на мотоцикле, забрал вещи и детей, а сын и сноха пехом пошли. Кажись, девушка еще была. Больше никого не заприметил.

- Чумаков где живет? - поинтересовался Ломакин.

- Недалече тут, через четыре дома от меня, - ответил Маслянников.

Заскрипели доски крыльца, Петр Сергеевич кивнул:

- Щас бабка меня будет кликать.

И в подтверждение его слов с крыльца донеслось:

- Дед, ты где?

- Здесь я, бабка, не кличь.

- Я же тебе говорила, огурцы собрать надо, а ты в палисаднике прохлаждаешься, - спускаясь с крыльца, начала пилить бабуся.

Маслянников прикрикнул:

- Цыть! Мы тут с товарищем из милиции по делу беседуем, а ты прилипла со своими огурцами, как банный лист к срамному месту. Чем кричать, лучше кваску из погреба достань холодненького, горло иссохло.

- Сичас-сичас... - заторопилась бабка в дом.

Через несколько минут Игорь принял из рук бабули пол-литровую фарфоровую кружку, наполненную пенистым напитком, и в несколько глотков, с жадностью, осушил ее.

- Не мой ли старый на работе накуролесил? - заглядывая в глаза лейтенанту, спросила бабка.

- Все в порядке у Петра Сергеевича, - успокоил ее Игорь.

- И то ведь... - со вздохом облегчения заговорила бабуля. - Говорю ему: иди на пенсию, отдыхай, так неймется ему, анчутке. Что, спрашивает, буду делать на пенсии, около горшков твоих отираться? А того не разумеет, что из-за своей старческой рассеянности может запросто поезд под откос пустить.

От второй кружки кваса Ломакин тоже не отказался. Тяжело отдуваясь, поблагодарив стариков, он направился к Чумакову.


Чумаков был немного навеселе: выпил за приезд сына, снохи и внуков. Он подтвердил сказанное Маслянниковым. Кроме его родственников и девушки, на Балластной никто не выходил.

Ну, что же, думал Ломакин, возвращаясь на станцию, значит, Балластная отпадает.

О том, что на Балластной должны были сойти пять пассажиров, он знал. Именно такое количество пассажиров и было указано в бланках учета выхода пассажиров, которые заполняет проводник каждого вагона. Но и убийца здесь тоже мог выйти. Хотя показания Маслянникова и Чумакова опровергали этот вариант, Ломакин допускал, что преступник мог сойти не на перрон, а на противоположную сторону, что неизмеримо усложняет его поиск.

Игорь решил не возвращаться в Светлогорск, а переночевать в околотке у путейцев, у них имелись несколько кроватей для командированных. Терять время ему не хотелось. Наутро он намеревался уехать на станцию Лунево.


За полтора часа езды в полупустой электричке Ломакин изрядно продрог. Утренние зори в Сибири в конце августа зябкие. И сейчас по пути к Марии Петровне Колупаевой он старался согреться быстрым шагом, но озноб не проходил.

С Колупаевой Ломакин был знаком, приходилось встречаться при расследовании кражи из грузового поезда. Она проходила по делу свидетелем и оставила о себе впечатление порядочной женщины. Подойдя к ее дому, он толкнул калитку, но она оказалась запертой, и тотчас утреннюю тишину разорвал хриплый собачий лай. Огромная серая овчарка бесновалась на цепи в метре от калитки. В ее простуженном лае слышалось столько злобы, что становилось страшно, глядя на клыкастую пасть, и Ломакин невольно попятился назад.

- Ураган! В будку! - успокоил собаку женский голос.

Звякнула металлическая задвижка, и на улицу вышла женщина, одетая в цветастый байковый халат.

- Здравствуйте, Мария Петровна, - поздоровался Игорь. - Извините, что спозаранку, но дело не терпит.

- Утро доброе, Игорь... простите, забыла отчество.

- Ничего, зовите Игорем, возрастом еще не вышел для отчества.

- Ну, раз так, пойдем в дом, - пригласила Колупаева. - Мой Федор собирается на работу, вместе с ним и чайку попьешь, а то посинел, как магазинная курица. Озяб, поди?

По бетонированной дорожке они прошли мимо притихшего враз Урагана, и Игорь с удовольствием шагнул в теплоту кухни.

На столе пофыркивал электрический чайник, стояла розетка с клубничным вареньем, а на плоской тарелке желтели аппетитные бутерброды с маслом и сыром. Колупаева усадила оперативника за стол, стала наливать чай.

- Сейчас Федор щетину выскоблит и выйдет.

Через приоткрытую дверь доносилось тихое жужжание электробритвы.

Поздоровавшись за руку с лейтенантом, муж Колупаевой подсел к столу.

- Вы беседуйте, - отхлебывая обжигающий кипяток и заедая бутербродом, сказал он. - Я вам мешать не буду. Если оно, конечно, дело не секретное...

- Какие тут секреты. - Ломакин поставил на стол чашку. Колупаева тоже отставила чай.

- Я ждала милицию.

Игорь непонимающе посмотрел на нее.

- О том, что произошло в 44-м, я знаю. Сменилась с дежурства через полтора часа после того, как поезд прибыл в Светлогорск. Такую беду от людей и при желании не утаишь, особенно у нас, на железной дороге. По станционной связи двое разговаривают - весь участок слышит. И если в поезде убили человека, значит, милиция, будет беседовать с каждым, кто дежурил в эту ночь, - пояснила она. - Кто выходил у нас, в Лунево?

Рассказ Колупаевой заставил Ломакина забыть о чае с бутербродами.

... В предрассветный час дежурная по станции Лунево - небольшого районного центра - Колупаева вышла на перрон встретить прибывающий скорый. Поеживаясь от ночной прохлады, она окинула взглядом перрон, но пассажиров на поезд не увидела. Скорый следовал с опозданием, и Колупаева по рации предупредила машиниста, что стоянка будет сокращена. Едва затих скрежет тормозных колодок, она, выждав с минуту и убедившись, что из вагонов никто не вышел, за исключением одного мужчины, подняла жезл над головой, давая отправление. Поезд, споро набирая скорость, резво умчался со станции. Проводив красные огоньки последнего вагона, Мария Петровна направилась в теплый кабинет, однако ее остановил тот единственный пассажир с 44-го.

- Скажите, как пройти на шоссе? Мне нужно в Петрушино, проехал эту станцию, а проводник не разбудил.

В неровном бледно-матовом свете перронного фонаря перед Колупаевой стоял высокий мужчина средних лет. Он был одет в клетчатый светло-серый пиджак, через плечо на длинном ремне висела бело-голубая спортивная сумка, наискосок которой шла витиеватая надпись "Спринт".

Пока она объясняла пассажиру, как добраться до шоссе, тот, размяв сигарету, стал прикуривать, и Мария Петровна заметила, что в его пальцах спичка мелко подрагивает. Колупаева отнесла это на счет ночной свежести.

- В такую рань машины не ходят, - сказала она и предложила мужчине подождать в вокзале. - Через три часа будет электричка в сторону Петрушино.

Однако тот отказался, сославшись на то, что ему непременно утром надо быть в Петрушино. Сойдя с перрона, он торопливо зашагал по аллее. Мария Петровна тоже заторопилась в свой кабинет, но оглянуться ее заставил неясный шум в той стороне, куда ушел мужчина - будто кто-то запустил в кусты булыжник и он, прошелестев по листьям, глухо упал на мягкую землю. Ничего подозрительного она не заметила.

Допив чай, муж Колупаевой засобирался на работу. Ломакин тоже поднялся.

- Мария Петровна, не могли бы вы показать то место?

- Что ж, пойдем, показать нетрудно, - со вздохом, полным явного нежелания, проговорила она, и Игорь понял ее. Кому полюбятся вызовы на допросы, очные ставки, в суд же опять явиться надо...

В присутствии понятых в траве березовой аллеи он отыскал стакан с двумя красными полосками по краю. Осторожно уложив его в целлофановый пакет и записав показания Колупаевой, Игорь ближайшей электричкой выехал в Светлогорск.


Ломакин и Мельников застали Горелова на рабочем месте, несмотря на то, что рабочий день уже закончился, и все кабинеты в прокуратуре были пусты. Через дверь доносились отрывистые очереди печатной машинки.

- Во строчит-то! - подмигнул Ломакину Мельников. - Насобачился.

Горелов сидел за столом, утонув в бумагах: всюду на столе, на стульях громоздились тома уголовного дела.

- Что-то я не возьму в толк, Вадим, ты следователь или начальник канцелярии?

Мельников освободил от папок два стула, приглашая садиться Ломакина. Давняя дружба со студенческих лет ему давала право на эту бесцеремонность, которая, однако, никогда не переходила в нахальство. Горелов платил Мельникову той же монетой.

- Эх, Юра, тебя бы в мою шкуру, - вздохнул Горелов. - Ведь следователь - это...

- Ладно, не плачь в жилетку, все равно не поверю. У меня шкура та же, только другой окраски, - грубовато оборвал его Мельников. - Давай лучше послушаем нашего молодого Пинкертона.

Слушая Ломакина, они сосредоточенно дымили сигаретами. Закончив рассказ, Игорь передал Горелову пакет со стаканом и протокол допроса Колупаевой.

Рассматривая пакет, Горелов задумчиво произнес:

- Стаканчик, похоже, из шестого вагона. Приметы убийцы тоже совпадают.

- Теперь мы имеем точное место, где убийца вышел из вагона, отсюда, как говорится, и будем плясать. А сейчас послушай, что я тебе скажу, - обратился Мельников к Горелову. - Сегодня после обеда мне позвонил Толя Абрамов. Знаешь такого?

- Начальник уголовного розыска Железнодорожного РОВД?

- Точно. Так вот, в Железнодорожный РОВД обратилась с заявлением о пропаже ее сожителя Карнаухова Ивана Семеновича некая гражданка Топчухина. Сразу после получения нашей ориентировки Абрамов мне и позвонил. Я ездил к нему, полистал розыскное дело на Карнаухова и теперь уверен, что в поезде убит именно он. Приметы и одежда совпадают.

Перехватив вопросительный взгляд Вадима, Мельников добавил:

- Нет, опознание я не проводил. Сделаю это завтра, если ты мне доверишь. - И продолжил: - Два года назад Топчухина и Карнаухов познакомились по брачному объявлению в "Вечерке", но брак официально не оформили. До этого Карнаухов жил в Тулуке. Там он работал в обувном кооперативном ателье "Прогресс". Коллеги из РОВД выяснили, что 7 августа он взял отпуск за свой счет на две недели, и в последний раз Топчухина его видела 8 августа.

Мельников достал из кармана конверт и передал его Горелову.

- Здесь фотография убитого и фоторобот подозреваемого убийцы, составленный со слов проводницы Журавко.

Горелов бегло просмотрел содержимое конверта и отложил в сторону.

- Необходимо провести опознание трупа гражданкой Топчухиной, и срочно ехать в Петрушино, куда держал путь убийца.

Молчавший до сир пор Ломакин предложил:

- Туда могу поехать я.

- В Петрушино поедет другой оперативник, - перебил Мельников, - ты же завтра выезжай в Перелетово вместе с Дубовцевым, я уже дал ему указание. Сегодня для нас Перелетово важнее. Во-первых, убийца и Карнаухов сели в вагон на станции Перелетово. Мы и так потеряли целые сутки, не отработав сразу эту станцию. Во-вторых, лично я сомневаюсь в том, что преступник сказал Колупаевой правду. Не настолько он глуп, и Петрушино он упомянул для того, чтобы выиграть время и направить розыск по ложному пути. Он понимал, что из вагона ему все равно незаметно выйти не удастся, рано или поздно на его след выйдут. Поэтому он и не стал светиться в луневском вокзале. Для этого он дал нам в руки обманную ниточку с крючком, надеясь, что мы его заглотим. Хотя прокол со стаканом он все же допустил.

Ломакин поднялся со стула.

- Все ясно, Юрий Петрович. Завтра с Дубовцевым будем в Перелетово.

Мельников недовольно поморщился.

- Не торопись, горяч больно, это еще не все. В-третьих, помнишь ориентировку из Тулукского РОВД?

- Да, там была ограблена касса леспромхоза.

- Перелетово и Тулук находятся в одном районе. Прежде всего, доберитесь до Тулука и вместе со следователем посмотри это дело. Что-то сдается мне, что леспромхоз и поезд связаны одним узлом. Ведь мотивы убийства нам так и неясны. С какой целью был задушен Карнаухов? Но раз мы установили, что Карнаухов раньше жил в Тулуке, не исключена его причастность к ограблению кассы леспромхоза. Короче, не торопись, обстоятельно, через местных оперативников прокачай связи Карнаухова в Тулуке. Возможно, там остались его друзья, родственники. Завтра Дубовцев будет ждать тебя в дежурной части. Там же возьмешь фотографии Карнаухова и фоторобот убийцы. Да, вот еще, получите у дежурного табельное оружие. Пистолет, он хоть и не нательный крестик, но с ним спокойнее. И будьте осторожны, не лезьте на рожон без нужды.

Говорить так Мельников имел основания. Два года назад погиб его друг Слава Петров, сыщик от Бога. Находясь на дежурстве в вокзале, он услышал выстрелы на привокзальной площади и, не раздумывая, бросился туда. Был полдень субботнего дня. Одурманенный наркотиками, потеряв контроль над собой, преступник на привокзальной площади открыл огонь из ружья по пассажирам. Стрелять Славка не мог: кругом было полно разбегавшихся в панике людей. Бросившись к преступнику, перезаряжавшему ружье, он не добежал нескольких шагов и получил смертельный заряд в грудь. До больницы его довезти не успели.

Убийца получил свои три "пятилетки", трескает сейчас казенную баланду, и, наверняка, травит среди зековской блоти, как он "замочил" легавого, ходит по зоне в героях. А вот Славки Петрова, отца очаровательной дочки, нет, и уже не будет в их рядах. Кривят душой, когда говорят, что смерть неразборчива. Нет, она выбирает лучших, тех, кто не пасует перед ней, а не тех, кто умеет вовремя пригнуться, умело скрывая трусость под личиной осторожности.


Из материалов уголовного дела


Начальнику ЛОВД на станции Светлогорск

полковнику милиции Пшенову Е. М.


Рапорт


Докладываю Вам, что мною 21 августа по поручению следователя Светлогорской транспортной прокуратуры Горелова В. П. в морге Светлогорской горбольницы гражданке Топчухиной Е. Г. был предъявлен на опознание труп мужчины, обнаруженный 19 августа сего года в вагоне N 6 поезда N 44.

В убитом гражданка Топчухина Е. Г. опознала своего сожителя - Карнаухова Ивана Семеновича. Протокол опознания трупа и протокол допроса гражданки Топчухиной Е. Г. к рапорту прилагаются.

Начальник ОУР майор Мельников Ю. П.


Этот рапорт лег на стол следователя Горелова в то время, когда Ломакин и Дубовцев тряслись по проселку на рейсовом автобусе по дороге в Тулук. Разговаривать было невозможно, на ухабах автобус нещадно бросало, и они на заднем сиденье то и дело взлетали вверх, едва не касаясь головами крыши салона. От клубившейся пыли першило в горле, и, когда вдали показались дома райцентра, оба облегченно вздохнули.

Бревенчатое здание районной милиции располагалось на центральной улице. Наскоро перекусив в столовой, Ломакин и Дубовцев направились в кабинет начальника райотдела. Навстречу вошедшим из-за стола поднялся рослый молодой капитан, немногим старше Ломакина.

Игорь вынул из нагрудного кармана служебное удостоверение и протянул его капитану.

- Оперуполномоченный Светлогорского ЛОВД лейтенант Ломакин и младший инспектор уголовного розыска старшина Дубовцев.

Капитан дружелюбно улыбнулся.

- Перовский Владимир Александрович, начальник РОВД.

Пригласив гостей присесть, Перовский осведомился о цели их приезда. Узнав, что линейщиков интересует ограбление леспромхозовской кассы, он спросил:

- С каких это пор транспортники стали раскрывать территориальные преступления? Или своей работы мало? Шучу, конечно. А если серьезно, то вот уже почти неделю бьемся, а дело ни с места. Никаких зацепок. Перетрясли все свое жулье, у всех алиби. Отрабатываем одновременно несколько версий, но пока, повторяю, безрезультатно.

Перовский помолчал и раздраженно добавил:

- Говорил я директору леспромхоза о необходимости усилить двери решеткой, подключить сигнализацию и поставить в кассе приличный сейф. Все шуточками отделывался. Сторожа, дескать, у меня надежнее любой сигнализации, и вот теперь расхлебывай кашу.

Дождавшись окончания словесной тирады, Ломакин спросил:

- Владимир Александрович, кто ведет дело по ограблению?

- Следователь областного УВД капитан Лукьянов. Желаете побеседовать с ним?

Игорь утвердительно кивнул.

Капитан снял телефонную трубку, набрал номер.

- Сергей Иванович, тут коллеги-транспортники интересуются нашим ограблением. Я их к тебе направляю.


Из материалов уголовного дела.


Начальнику Тулукского РОВД

капитану Перовскому В. А.


Заявление


14 августа сего года кассир-бухгалтер Тулукского леспромхоза Галкина Галина Геннадьевна в сберегательном банке р. ц. Тулук получила деньги для выдачи зарплаты рабочим леспромхоза - всего 200 тысяч рублей. 15 августа с утра Галкина стала выдавать рабочим зарплату, но около 13 часов дня ее с острым приступом аппендицита увезли в Тулукскую районную больницу, в связи с чем выдача зарплаты рабочим была приостановлена. Деньги в сумме 150 - 160 тысяч рублей были закрыты в металлический шкаф, находящийся в кассе леспромхоза. Ключ от сейфа находился у Галкиной. 16 августа около 8 часов утра на территории леспромхоза в бессознательном состоянии был найден сторож Галушко Степан Селиверстович. Замки от входных дверей в контору и в кассу были сорваны. Шкаф, где хранились деньги, оказался взломанным и из него похищены оставшиеся деньги в сумме 150 - 160 тысяч рублей.

Директор Тулукского ЛПХ Петин


Из протокола допроса Галушко Степана Селиверстовича.


... 15 августа в 21 час вечера я на велосипеде приехал на смену в леспромхоз, где работаю сторожем. Заступив на дежурство, проверил окна конторы и исправность замков на дверях. Все было в порядке. Ночью трижды обходил территорию леспромхоза, так как под моей охраной, кроме конторы, находится еще и продукция - кругляк, пиломатериал, горбыль. Примерно до трех часов ночи находился в сторожке, т. е. в будке для сторожей, слушал по "Маяку" концерт.

В четвертом часу утра я снова стал обходить территорию леспромхоза. Когда подошел к конторе, то услышал какой-то шум на крыльце. Сразу вернулся в сторожку и хотел позвонить в милицию, но телефон оказался неисправным. После этого, взяв в будке свое одноствольное ружье, я снова пошел к конторе. В это время меня сзади ударили чем-то тяжелым по голове. Больше ничего не помню. Кто меня ударил - я не видел...


- И это в каждом протоколе допроса: не знаю, не видел, - принимая из рук Ломакина папку с уголовным делом, сказал Лукьянов. - Если ты внимательно прочитал протокол осмотра места происшествия, то знаешь, почему Галушко не смог дозвониться в милицию. Телефонный провод снаружи был перерезан. О чем тебе это говорит?

- Исходя из материалов дела, можно с уверенностью утверждать, что ограбление было тщательно продумано заранее. Преступник, а скорее всего - преступники, знали, что в кассе находится большая сумма денег. Время для ограбления тоже выбрано удачно.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел коренастый, почти квадратного телосложения парень. Черные полуботинки и брюки были покрыты серым налетом пыли. Все это указывало на то, что незадолго до появления в кабинете он проехал не один десяток километров на мотоцикле - транспорте, весьма далеком от комфортабельности.

Он, молча пожав руки Ломакину и Дубовцеву, устало опустился на свободный стул, исподлобья взглянул на Лукьянова и отрицательно качнул головой.

Следователь понимающе кивнул и представил вошедшего:

- Знакомьтесь - Паша Павлов, старший оперуполномоченный уголовного розыска местного РОВД.

- О ребятах из Светлогорска мне сейчас сказал Перовский, - растягивая слова, охрипшим от зноя и пыли голосом, произнес Павлов. - Насколько я понимаю, вы интересуетесь нашим ограблением. Но беседы накоротке у нас не получится. В настоящий момент во мне голод заглушает голос разума - не обедал, хотя кое-кто уже успел поужинать. Так что разговор в этом кабинете не состоится. Посему предлагаю поужинать у меня дома, там и поговорим.

Паша через стол потянулся к телефону.

- Танюшка, готовь ужин, минут через двадцать будем. Кто? Я и три цыганенка.

- Да как-то неудобно, - усомнился Игорь.

- Неудобно спать на потолке - одеяло падает, - засмеялся Паша и, обратившись к Лукьянову, добавил: - Дело - в сейф, кабинет - на ключ и вперед, на пельмени! Я их вчера с Танюшкой до полуночи лепил, будто предчувствовал, что сегодня у меня гости будут.

Спустя час, разомлев от наваристого борща и обжигающих пельменей, они неторопливо прихлебывали крепкий душистый чай. Ломакин из пиджака, висевшего на спинке стула, вынул пакет с фотографиями и протянул его Паше.

- Ба! Ваня Карнаухов, старый знакомый. Судим ранее трижды за магазинные кражи. В последний раз я задерживал его. А первые два магазина он взял, когда я еще и в органах не служил. Так это его - в поезде?

Получив утвердительный ответ, Паша сокрушенно вздохнул.

- Вот оно как получается. Жил - и нет. Сколько с ним возились, беседовали, увещевали, но с него - как с гуся вода. Слушал, соглашался со всеми, но стоило уйти в запой, так жди пакости. Жена не выдержала, забрала детей и уехала к родителям. Сам он местный, тулукский. Мать померла незадолго до его последней отсидки. Старшая сестра, кажется, Анастасия, раньше жила в Любовке. Друзья? Какие у него друзья? Так, собутыльники.

Фоторобот подозреваемого убийцы не напомнил Павлову никого.


Нет, Игорь сегодня был, определенно, на коне. После разговора с Пашей появилась надежда, что он выходит на след убийцы, которой назавтра суждено было перерасти в твердую уверенность.

Еще в РОВД он с Дубовцевым в дежурной части сдали оружие, в гостинице с ним мороки не оберешься. После ужина у Павлова он вместе с Лукьяновым и старшиной отправились в районный приют для гостей.

Гостиница располагалась в двухэтажном кирпичном здании. Первый этаж был отведен под столовую, а с 19 часов данная общепитовская точка переходила в разряд ресторана. Разница состояла лишь в том, что к тем же самым дневным щам и серым котлетам на стол подавалось спиртное. Зато стоимость вечернего ужина, даже без традиционных командировочных ста граммов, могла соперничать с ценами первоклассного столичного ресторана. Проходя мимо пустого гардероба, Ломакин посмотрел в зал. Посетителей было немного, до закрытия ресторана оставалось чуть более получаса. Взяв у администратора бланки, именуемые листками прибытия, Игорь и Дубовцев стали заполнять их, отвечая на добрый десяток ненужных вопросов. Лукьянов поднялся к себе в номер.

В это время в зале ресторана раздались пьяные возгласы, крики, послышался звон бьющейся посуды. Переполох усиливался, и вскоре к администратору на второй этаж забежала испуганная женщина.

- Вениаминовна! Звони в милицию, опять бывший Любкин благоверный стал куражиться!

Пока администраторша накручивала телефонный диск, Ломакин и Дубовцев спустились на первый этаж и зашли в ресторан.

В углу за столиком одиноко сидел рыжеволосый детина, тупо глядя перед собой ничего не понимающими глазами.

- Любка, в бога мать! Вася еще "Плиски" хочет! - громыхнул он кулаком по столу. На пол соскользнула последняя тарелка с остатками помидорного салата и рассыпалась на куски. Детина, не вставая, пнул осколки ногой, и они со звоном заскользили по керамическим плиткам пола.

Ломакин подошел к нему и взял за плечо.

- Успокойся, Вася, тебе хватит на сегодня, - доброжелательно произнес он.

Детина снизу вверх взглянул на Игоря, тряхнул рыжей шевелюрой, словно не веря, что ему кто-то посмел сделать замечание.

- Ты кто? Да я тебя...

Вася сделал попытку встать, но Ломакин не дал ему подняться, с силой припечатал за плечи к креслу. Тогда детина резко наклонился, схватил с пола вилку и замахнулся на Ломакина. Дубовцев перехватил руку хулигана, и вилка упала обратно на пол.

- Спокойно, Вася, не шебуршись, - внушительно проговорил Дубовцев.

Почувствовав железную хватку старшины, Вася как-то сразу сник. Они под руки повели дебошира к выходу и в дверях столкнулись с прибывшим нарядом милиции.

Весь вечер не выходил у Игоря из головы пьяный выкрик: "Вася еще "Плиски" хочет!". Пузатая бутылка из-под такого коньяка была найдена в купе шестого вагона.


Дождавшись, когда серо-голубой рассвет забрезжил за гостиничными окнами, Ломакин растолкал Дубовцева.

- Сережа, давай-ка первым автобусом дуй в Перелетово. Установи смену, работавшую в ночь с 18 на 19 августа. Особенно обстоятельно побеседуй с билетным кассиром. Предъяви им фотографии Карнаухова и фоторобот убийцы - может, опознают. Жди меня в Перелетово, к обеду буду там, - напутствовал он коллегу.

Не привыкший задавать лишних вопросов, старшина молча поплескал в лицо водой, и уже через четверть часа они шагали к райотделу. Получив у дежурного оружие, Дубовцев ушел на автостанцию, оставив лейтенанта в РОВД.

Не было восьми часов, когда в коридоре появился Павлов. Они зашли к нему в кабинет, где Игорь рассказал о вчерашнем инциденте в ресторане и высказал свои подозрения насчет коньяка.

- А что, мысль очень интересная. - Паша указательным пальцем потер переносицу. - Партию "Плиски" наш район приобрел где-то по бартеру за лес. Часть коньяка поступила в продажу по немыслимой цене. Конечно, и в ресторан перепало, где цена на него еще злее, чем в магазине.

Павлов поднял трубку прямого телефона с дежурным.

- Михалыч, кого вчера вечером из ресторана забирали?

Слушая дежурного, он заинтересованно поглядел на Ломакина и, положив трубку, спросил:

- Знаешь, кто вчера в ресторане дебоширил? Вася-Синичка, то есть Василий Синицын. Жил он раньше в Тулуке, год назад отсидел срок по "бакланьей" статье - за хулиганство. Любка из ресторана - его бывшая жена, они разошлись еще до суда. А кличка к нему прилипла не из-за его фамилии, а из-за пристрастия к стеклоочистителю. Пьет его, зараза, как компот. После отсидки он не раз ночевал в медвытрезвителе. В последнее время он жил у своей матери, в Любовке. В той самой, где живет Анастасия, сестра Карнаухова. Смекаешь связь?

Игорь поднялся со стула.

- Паша, необходимо срочно пообщаться с Синицыным. Вполне возможно, его показания свяжут отдельные звенья цепи в одно целое.

Они спустились в полуподвал, где находились камеры подследственных и административно задержанных, именуемые официально изолятором временного содержания, зашли в единственную следственную комнату, пропитанную ядовитым табачным перегаром.

Металлически лязгнул замок камеры, и порог перешагнул вчерашний буян в сопровождении молоденького сержанта.

- Садись, Василий. - Павлов указал ему на табурет посреди комнаты.

Взгляд Синицына равнодушно скользнул по лицу незнакомого опера, которого, видимо, не узнал. Узрев же Пашу, он как-то пристыжено и робко улыбнулся.

- Здрасьте, гражданин начальник!

- Доброе утро, мой юный друг. - Паша разговаривал с ним легко и непринужденно. - Расскажи-ка нам, как вчера тарелки хряпал об пол в ресторане. Ведь скоро общепит по твоей милости в трубу вылетит - последние тарелки доколотишь, и людей не из чего будет кормить.

Василий оскалился щербатым ртом.

- Ну, даешь, начальник. Да разве я с умыслом? Водка ведь виновата, она, проклятая, чего только с человеком не вытворит!

По выражению его помятого лица было видно, что он усиленно думает, зачем понадобился уголовному розыску. Не из-за пяти же разбитых чашек им заинтересовался уголовный розыск.

- Ладно, Вася, - жестко оборвал его Павлов, передавая ему прихваченный из кабинета томик Уголовного кодекса. - Прочитай вот эту статью.

Синицын взял кодекс, полистал его и спросил:

- Соучастие? В чем? Посуду в ресторане колотил сам, матюгался тоже сам. На большее, чем хулиганство, я не тяну. Законы я знаю, будь спокоен, - он приподнялся и положил кодекс на стол.

- Да нет, родной, ты еще вкупе к ней прочти заодно еще один параграф.

Васька опять зашуршал страницами.

- Читай вслух, чтобы лучше до твоих пропитых мозгов дошло, - приказал Павлов.

Васька забубнил:

- Хищение чужого имущества...

Паша подошел к Синицыну, взял у него из рук книжку.

- Усек?

- Я-то с какого бока к этой статье? Или пошутить не над кем с утра, начальник?

- Кому покупал в ресторане коньяк? - вопрос был задан в лоб и Васька к нему оказался не готовым.

- Дак, это... никому не покупал, сам пил, - после некоторого замешательства ответил он.

- Это - вчера, а до этого? Смотри, Василий, ты сам читал, что грозит за соучастие в хищении чужого имущества.

- Какое хищение? - выдохнул Васька. - Не брал такого греха на душу!

- Кстати, откуда у тебя деньги на коньяк, а? Ты же на бутылку бормотухи по всей деревне медяки собираешь!

Не выдержав тяжелого взгляда Павлова, Синицын опустил голову...

- Было, с неделю назад. Покупал у Любки в ресторане пять бутылок "Плиски".

- Кому покупал? - вступил в разговор Ломакин.

- Братану тетки Насти. Он попросил меня достать пойло, пообещал хорошо заплатить...

... В тот августовский день Василий собирался поехать на отцовском "ИЖе" к своей бывшей жене. Денежная нужда привела его в дом к Анастасии Карнауховой. Зайдя в дом, он увидел двоих мужчин, одного из которых он знал по Тулуку - брат тетки Насти, другой был ему незнаком. Мужчины ужинали. На столе стояла сковорода с глазуньей, вперемежку лежали огурцы и зеленые перья лука. Карнаухов пригласил Ваську за стол, откуда-то из-под ног выудил початую бутылку водки, плеснул в единственный стакан. Васька выпил, взял пучок луковых перьев, ткнул их в соль и стал жевать.

Узнав, что Васька собрался ехать в Тулук, Карнаухов попросил достать водки. Отсчитав деньги, он сунул их Синицыну.

- Стольник возьми себе за труды, на остальные - водки.

Вечером Василий в ресторане у своей бывшей жены выклянчил пять бутылок коньяка. На следующий день, соскоблив с этикеток ресторанный фиолетовый штамп, как велела Любка, он отдал их Карнаухову, поимев дополнительно по два червонца навара с каждой бутылки.

- Какие еще дела имел с Карнауховым? - спросил Ломакин.

- Два раза вечером отвозил его с другом в Тулук к женщинам, как он говорил мне. Вечером привозил и высаживал на крайней улице. Утром забирал и увозил обратно в Любовку. Карнаухов каждый раз давал по полтиннику, не скупился.

- Вечером 15 августа отвозил Карнаухова в Тулук?

Синицын, припоминая, нахмурил брови и собрал на лбу морщины.

- Пятнадцатого? Кажись, нет. Точно - нет. В этот день я с Петькой самогоном баловался. Только не спрашивай, начальник, где бухалово брали, все равно не скажу.

Тут его запоздало осенило:

- Уж не собираешься ли ты леспромхозовскую кассу на меня повесить? Если так, то я тебе скажу прямо: на такое дело я не гожусь, не моя специальность.

Когда за Васькой закрылась дверь, Паша спросил:

- Что скажешь? Дело-то, кажется, сдвинулось с мертвой точки? На коньячной бутылке, изъятой в вагоне, часть этикетки была оторвана. Мотив убийства тоже понятен - не поделили награбленные деньги.


Старенький райотделовский "уазик", чахоточно кашляя, настырно преодолел очередной подъем. Взгляду милиционеров открылись аккуратные двухэтажные дома станции Перелетово, утопающие в темно-зеленой листве. Подрулив к вокзалу, водитель развернулся на площади и остановил машину возле стоявшего на обочине Дубовцева.

По невеселому лицу старшины Ломакин понял, что на станции Перелетово ни Карнаухова, ни убийцу не опознали, хотя это было уже и не столь важно. Сейчас все его мысли были заняты другим - какие показания даст сестра Карнаухова. Об этом, вероятно, думал и Павлов, судя по его сосредоточенному взгляду.

Тетка Анастасия копошилась в огороде, когда заскрипели петли калитки, и во двор вошли оперативники. Одного из них она узнала - из местной милиции. Сердцем почуяв неладное, спрятав под цветастым передником испачканные землей руки с потрескавшимися от тяжелого крестьянского труда пальцами, она на ватных ногах пошла навстречу приехавшим.

- Здравствуй, тетка Анастасия, - поздоровался Паша.

- Здравствуйте, - она попыталась изобразить улыбку, но вместо нее по лицу пробежала жалкая гримаса. - Проходите в избу.

Едва не задевая за притолоку покосившегося домика, они вошли в комнату. Смахнув чистой тряпкой с табуреток невидимую пыль, тетка Анастасия пригласила милиционеров присаживаться.

- Садитесь, чего стоять, в ногах правды нет.

- Гости на днях были? - не стал ходить вокруг да около Паша.

Анастасия еще во дворе поняла, что визит милиционеров не сулит ничего хорошего, наверняка, Ванька опять набедокурил. От деревенских женщин она слыхала, что в Тулуке обворовали леспромхоз и, грешным делом, подумывала: уж не Ванькиных ли с его дружком рук это дело? И все же упорно отгоняла от себя дурное наваждение. Ведь он же ей говорил, что завязал с этим делом, женился на хорошей женщине, работает в областном городе и имеет приличный заработок.

Услышав первый вопрос Павлова, она простым крестьянским умом скумекала: кассу взял Ванька со своим быковатым дружком.

- Были. Ванька с товарищем были в гостях.

- Фамилию друга знаете?- поинтересовался Ломакин.

- Не знаю. Ванька "Совой" его кликал...


Из протокола допроса Карнауховой А. С.


... 9 августа ко мне в гости приехал мой родной брат Карнаухов И. С. Он был вместе с товарищем, фамилию его я не знаю. В последнее время брат жил в Светлогорске, писем мне не писал. На вопрос, кто с ним приехал, он сказал, что это его однокурсник, мол, в одной академии учились. Хотя после школы Иван закончил только курсы трактористов и больше нигде не учился - сидел по тюрьмам. Раза два или три Иван и Сова не ночевали дома. Почти каждый день ходили на озеро, баловались рыбалкой. Из вещей у них была только сумка, модная такая, на длинном ремне. В последний раз я Ивана видела у себя дома 18 августа...


Закончив писать протокол допроса, Ломакин дал подписать его Карнауховой.

- Анастасия Семеновна, ничего не забыли сказать? - спросил Паша после того, как она поставила свои подписи в протоколе.

- Я? Дак, это, Сова на другой день возвернулся сюда. Сказал, что Иван поехал в Светлогорск продлить отпуск, а затем вернется в Любовку.

Паша и Ломакин одновременно подхватились с табуреток.

- Когда он уехал?

- Сегодня утром уходила на работу, он еще спал. Пришла на обед, вижу - нету его. Стало быть, уехал и Ваньку не стал ждать.

Павлов окинул взглядом нехитрый скарб тетки Анастасии.

- В доме ничего не пропало?

- Что у меня воровать? - развела она руками. - Все мое богатство - печка да кровати. Вот только не нашла своей сумки. Памяти совсем не стало, куда я ее засунула?

- Значит, так. Я сейчас осмотрю хозяйственные постройки, а ты основательно пошуруй во дворе, - озадачил Паша Ломакина.

- Что здесь искать? - возразил Игорь. - Нужно срочно связаться с вашими ребятами и со Светлогорском, чтобы они перекрыли автомобильные дороги и поезда.

Рассудительный Павлов успокоил не в меру разгорячившегося лейтенанта.

- Что искать? Сумку, Игорь, сумку. Ту, которая была у Совы. Свой спортивный саквояж он оставил где-то здесь, а вместо него взял сумку тетки Анастасии. Что касается твоего последнего замечания - я уже дал указание водителю, и он сейчас с Дубовцевым из конторы звонит в РОВД.

Зайдя в сарай, где зимовала корова тетки Анастасии, Паша порылся в решетчатых яслях, наполовину заполненных прошлогодней соломой. Пусто. Под ногой у Павлова скрипнула половица деревянного настила. Приподняв доску, он обнаружил то, что искал - пустую сумку на длинном ремне с надписью "Спринт".


Тяжелый "Камаз", волоча за собой удушливый шлейф придорожной пыли, приближался к станции Перелетово. Шофер вставил в переносной магнитофон кассету, и кабину заполнил хрипловатый голос Высоцкого. Савичев смежил веки и успокоенно откинулся на спинку сиденья. В зажатой между ног сумке ощутимо осязались жесткие ребра пачек банкнот. Кажется, все позади. Спустя два-три часа поезд помчит его навстречу новой жизни: к теплому морю, к красивым женщинам, к сверкающим огнями ресторанам...

... В исправительно-трудовую колонию Савичев попал, когда Карнаухову оставалось досидеть два года за последнюю магазинную кражу.

Карнаухов рассказал ему о Тулукском леспромхозе. Один сторож, контора в пяти километрах от райцентра, кругом тайга - риска почти никакого. Зато за раз можно рвануть несколько сотен тысяч, зарплата у лесорубов добрая.

Освободившись, Карнаухов не стал жить в Тулуке - меньше подозрений. Сойдясь с Топчухиной, он обосновался в Светлогорске, и сообщил Савичеву новый адрес. Но на поверку Карнаухов оказался никудышним подельником, слабохарактерным и трусливым. Почти все пришлось делать одному Савичеву.

Благополучно отсидевшись в Любовке трое суток, они купили билеты до Светлогорска и сели в поезд, благо, в Перелетово нет транспортной милиции. Все было сработано чисто.

В купе они посчитали себя в безопасности и решили отметить удачу последней бутылкой коньяка. Напряжение трех последних суток сказалось - захмелели не столь от выпитого, сколько от удачного "дела".

- Слышь, Сова, я свою долю схоронил у сеструхи на всякий случай, - ехидно произнес Карнаухов. - А твоя - при тебе. Если что случится, то плакали твои "бабки".

- Не каркай, сволочь, - огрызнулся Сова.

Выпитое придало смелости Карнаухову, и он, забывшись на миг, злобно окрысился:

- Следи за базаром, петух общипанный!

Это были последние слова, сказанные Карнауховым. Такого оскорбления Сова не слышал и в зоне. Мутная пелена затмила мозг, под черепной коробкой что-то вспучилось и взорвалось...

Найти деньги Карнаухова в доме сестры большого труда для него не составило. И здесь он действовал безбоязненно. Документов у Карнаухова с собой не было. Пока его опознают да сообщат сестре, пройдет четыре-пять дней, не меньше. За это время он намеревался быть далеко.


На эту электричку они успели. Следующую возьмет Дубовцев, водитель перекроет шоссе, а там и подмога из РОВД должна подоспеть. В Светлогорск убийца не поедет, незачем ему рисковать. Скорее всего, он двинет в сторону Лукашино, где без опаски можно пересесть на другой поезд.

Ломакин зашел в очередной вагон и медленно пошел по проходу. Сидящий спиной к нему мужчина, почувствовав на себе взгляд, оглянулся через плечо. Как бы ни был Ломакин готов к встрече с ним, но от неожиданности остановился. Савичев, а это бы он, наклонился, поднял с пола плотно набитую зеленую сумку и стал продвигаться к выходу. Услышав за спиной шаги, он не выдержал и побежал. Игорь рванулся за ним, но не успел. Тот забежал в тамбур, перед самым носом оперативника захлопнул створки дверей и с кошачьей ловкостью продел кожаные ручки сумки в металлические проушины дверей.

Удерживая ручки сумки левой рукой, Савичев правой стал расстегивать брючной ремень

- Все! - промелькнуло в голове у Ломакина. - Сейчас он ремнем завяжет двери и, выждав удобный момент, выпрыгнет из вагона.

Выхватив из кобуры пистолет, Ломакин рукояткой ударил по дверному стеклу. Посыпались осколки, завизжали перепуганные пассажиры.

- Сова! Брось дурить! - крикнул Ломакин.

- Мент! Уходи! Сунешься - порешу! - взвизгнул тот в ответ. В его руке холодно сверкнуло лезвие ножа.

И в этот момент сзади на него обрушился подоспевший Павлов и что есть силы крутанул руку с ножом. Сова вскрикнул от дикой боли в плече, нож с глухим стуком упал на пол. Через разбитое стекло Ломакин пистолетом саданул его по левой руке, все еще продолжавшей сжимать ручки сумки, и забежал в тамбур.

... Электричка медленно сбавляла ход на входных стрелках станции.