# Петрович

Игорь Станиславович Сырцов

Можно ли при температуре окружающей среды

+ 64 градуса (по Цельсию), считать 40-ка градусную

"Русскую водку" прохладительным напитком?


ПЕТРОВИЧ.


Есть в нашем батальоне одна весьма колоритная личность. Это наш новый заместитель командира роты, старый и бывалый воин гвардии старший лейтенант Сергей Петрович, которого по причине его не очень благозвучной (с упором на одно известное и не очень уважаемое "бородатое" домашнее животное от которого не видать молока), все зовут уважительно и просто "по батюшке" - Петрович. Он самый старый по возрасту офицер в батальоне, даже старше комбата, а нам молодым взводным, если и не годится в отцы, то в дядьки - точно!

Петрович жуткий "карьерист" - ему "всего" 39 лет, а он уже старший лейтенант!

На самом деле он бывший майор, офицер службы ВДС (воздушно-десантная служба), снятый со всех должностей, дважды разжалованный и выгнанный за лихое пьянство отовсюду, откуда только можно выгнать и, в конце концов, отправленный в Афган!

Не уволили его из армии, видимо потому, что Петрович добрейшей души человек, отличный специалист и просто мастер на все руки! Такие "карьеристы" в войсках и тянут ежедневно тяжкий воз армейской службы. Думаю, что если бы не его порочная слабость к "зелёному змию", наверняка был бы он уже полковником!

Это, наверное, про него ходит военный анекдот, когда на вопрос старого генерала старому, седому "старлею", давно ли он ходит в звании, тот ответил: "Нет, всего два года, а до этого был майором!"...

А уже тут, за те же деяния, его "выперли" и из полка в Кабуле (наверное, чтобы не портил картинку отличной части!) и сослали на исправление в глушь - в наш батальон (ибо дальше некуда!) видимо с тайной надеждой, что уж у нас, его точно убьют!

Но не таков был Петрович, чтобы умереть от душманской пули!

Петрович из тех людей, которые много не пьют - всего сто грамм, но выпив сто грамм, становятся другими людьми и пьют уже много! Или очень много!

Поначалу Петровича как и положено поставили в строй роты, и не смотря на возраст и спитую физиономию даже сгоняли один раз "на войну" под Кандагар, но когда его пришлось волоком стаскивать с горы отвлекая на это бойцов - комбат сжалился и откомандировал ветерана ВДВ в распоряжение зампотылу батальона.

Здесь и раскрылся поистине великий и незаменимый на войне талант Петровича! Он оказался непревзойдённым мастером самогоноварения и быстро обрёл уважение всех офицеров батальона. Оказалось, что даже в знойной афганской пустыне, где и верблюду воды не найти, русский человек найдёт, что выпить!

Выполняя различные поручения и организуя хозяйственные работы, Петрович получил доступ к батальонному хлебозаводу и продуктовому складу, где среди прочих продуктов хранились ингредиенты, столь востребованные в нашем тяжелом солдатском быту, - а именно сахар и консервированные дрожжи. Специально созданные для полевых хлебозаводов и хранящиеся в жестяных банках дрожжи, помещённые в тёплую и сладкую воду, на жаре, давали реакцию не хуже термоядерной!

После нехитрых манипуляций, из этих составляющих, быстро получалась первоклассная бражка. Этой субстанцией Петрович поддерживал свой измученный хроническим перенедопитием организм. Но перепадало и нам!

В условиях полного отсутствия всяких алкогольных напитков жаждущими офицерами батальона ранее не раз предпринимались попытки наладить производство самогона, но тщетно.

Первой жертвой в этой борьбе стал медицинский дистиллятор. Это нехитрый медицинский аппарат наподобие самогонного, предназначенный для получения дистиллированной воды в полевых условиях. Но после чьего-то неудачного опыта он мирно почил в бозе, и на батальон опустилась безалкогольная тьма невыносимо здорового образа жизни!

Немного выручали трофейные пакистанские леденцы, которые были захвачены в машине одной из засад - их мелко дробили прямо в упаковках и пускали в дело. На их основе, на жаре быстро доходила бражка ядовито - зелёного цвета, обильно пенившаяся при перемешивании, которая "срубала" господ офицеров после употребления двух - трёх обычных солдатских кружек, но от последствий применения, которой утром жутко болела голова.

Война - это всегда постоянное чувство опасности, где бы ты не находился и порой нечеловеческое напряжение нервов в бою. Нервы, как известно не восстанавливаются, но требуют снятия напряжения. В Русской армии (при батюшке Царе), а позднее и в Советской армии на войне это делали водкой и в солдатский, и матросский рацион издавна была включена сначала "чарка", а потом "наркомовские сто грамм".

Широко известные и по-доброму вспоминаемые ветеранами-фронтовиками сталинские "наркомовские сто грамм", можно сказать без преувеличения, тоже помогли нашим дедам добыть победу в Великой Отечественной Войне. Специальным постановлением Государственного Комитета Обороны предписывалось: "Каждому бойцу и командиру передовой линии действующей армии выдавать водки крепостью сорок градусов в количестве сто грамм в сутки". Солдатам и сержантам штрафных подразделений алкоголь к выдаче не полагался.

Правда негативные последствия массовой выдачи алкоголя - попойки, драки и даже убийства, уже через год заставили внести изменения в порядок выдачи спиртного и постановлением ГКО СССР от 22 мая 1942 года поголовная, ежедневная выдача водки на фронте была прекращена. Теперь спиртное полагалось выдавать только военнослужащим частей, ведущих боевые действиях и имеющих боевые успехи, - по двести грамм на человека в сутки.

Но и новая норма просуществовала совсем недолго - только три недели и 12 июня 1942 года был издан приказ, по которому уже урезанная водочная норма (опять те же сто грамм) выдавалась только в частях, проводящих наступательные операции.

Всем остальным военнослужащим стали выдавать выпивку только по праздникам - в "красные дни" календаря. Согласно архивным данным, в конце войны многомиллионная советская армия ежемесячно выпивала железнодорожный состав - сорок пять железнодорожных цистерн крепкого алкоголя. Последний раз в нашей армии водку выдавали в 1948 году. Сейчас же в высокосознательной Советской Армии официально - сухой закон!

В ежедневный солдатский рацион "винную порцию" так называемого на Руси "хлебного вина" ввел в ходе создания новой армии Петр I. Офицерам, по их желанию, порцию водки заменяли, на равную порцию коньяка. В продолжительных походах и особенно при боевых действиях зимой норма спиртного выдаваемая солдату увеличивалась и перед началом марша выдавали вино или сбитень.

В походе солдату полагалась водка, разбавленная водой и сухари на закуску, офицерам выдавался крепкий чай с ромом. На флоте каждому матросу в обед наливалась чарка водки - сто двадцать пять грамм. За особое усердие в службе поощряли двойной и даже тройной чаркой, а вот за провинность лишали винной порции. Позднее винные порции стали выдавать частям, несущим караульную службу в городах и гарнизонам крепостей - строевым нижним чинам три порции в неделю, нестроевым - две.

Великие полководцы, Александр Васильевич Суворов и Михаил Илларионович Кутузов отлично понимали важность традиционного русского напитка, и лично следили за выдачей водки солдатам, строго карая интендантов, не обеспечивших войска перед боем положенным винным довольствием, не без основания считая это прямым подрывом боевого духа русского солдата. Но повального пьянства в русской армии никогда не было!

А вот в армиях континентальной Европы в прошлом веке, пьянство было делом обыденным и всеохватывающим. Но дворяне, которые во множестве состояли на военной службе в офицерских чинах, пили больше других. Одним из английских историков нам оставлено воспоминание о нравах офицерства начала XIX века: "В те дни большого пьянства ни один офицер не считался годным к командованию ротой, если не осиливал за обедом трёх бутылок портвейна!".

Злоупотребление спиртным в какой-то мере позволяло сберечь здоровье в суровых условиях армейского полевого быта, когда обыкновенной водой можно было отравиться насмерть.

В обществе же считалось, что количеством выпитого, "офицер и джентльмен" демонстрировал свои лучшие качества: крепость здоровья, твёрдость духа и силу воли. Конечно, - достоин уважения! Пойди, покомандуй ротой после трех пузырей портвейна!

Кто и почему в ЦК КПСС решил, что в Афганистане "Новая общность людей - Советский народ" может обойтись и без спиртового довольствия непонятно, но видно легче правоверных отучить молиться, чем русского человека пить!

Поэтому в "Ограниченном контингенте" массово и безгранично, махровым цветом процветала спекуляция спиртными напитками, которые правдами и неправдами везли "из-за речки" (т.е. из Союза).

Цены на основной напиток кусались, а порой доходили до безумия. Так бутылка паршивой узбекской водки с громким названием "Столичная" у наглых "прапорюг" - тыловиков в Кандагарской бригаде утром стоила пятьдесят чеков, а вечером - все семьдесят!

Не зря старик Суворов, когда лихая военная судьба занесла его в тыловики, добиваясь перевода в действующую армию, изложил причину своего желания кратко и чётко: "Всякого прослужившего два года по интендантской части можно расстреливать без суда". А ведь тогда не было ещё страшного советского оружия, пострашнее атомного - "Товарища прапорщика"! Как тут было не вспомнить новомодный народный стишок:

- Было три, а стало пять - мы берем ее опять!

- Даже если будет восемь - всё равно мы пить не бросим!!

- Передайте Брежневу - будем пить по-прежнему!!

- Передайте Ильичу - нам и десять по плечу,

- Ну а если будет больше, то получится как в Польше!!

- Ну а станет двадцать пять - снова "Зимний" будем брать!!!

Символично, то, что своим появлением "Столичная" водка обязана именно Красной Армии. Рецептура и торговый знак водки "Столичная" в СССР были зарегистрированы в 1938 году. Стране нужно было срочно укреплять армию, так как уже существовала реальная опасность войны с Германией. Бурно развивающаяся авиация тоже требовала много денег, и изыскать дополнительные средства на это правительством планировалось за счет массового выпуска доступного народу крепкого алкоголя.

"Столичная" быстро стала очень популярным в народе напитком, а уже после войны, в 1954 году этот сорт водки при проведении процедуры "слепого тестирования" победил знаменитую западную марку "Smirnoff" и получил международное признание.

Первоначально бутылочная этикетка выглядела гораздо эффектнее. Архитектурное изображение здания гостиницы "Москва", было очень четким. Отлично смотрелось и название водки, написание почерком "от руки", с наклоном. Но качество печати типографий при тиражировании не могло обеспечить чёткость картинки, поэтому на этикетке начали упрощать рисунок и он постепенно приобрёл свой сегодняшний весьма невыразительный вид. Да и качество напитка теперь естественно совсем не то...

Однако взять водку больше было просто негде, а пить местный паршивый "шароп" (самогон афг.) или "ангурку" (виноградную водку) без риска для жизни было нельзя.

Учитывая, что за один чек "Внешпосылторга" на "Большой земле" давали два рубля, водка становилась поистине жидким золотом и приносила спекулянтам космических размеров прибыль, какая и не снилась проклятым западным "акулам капитализма", про которых Карл Маркс писал в "Капитале": "Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы!".

Петрович смело вступил в бой и положил конец их монополии на местном (в масштабе батальона) алкогольном рынке!

Батальон имел солидную ремонтную базу для обслуживания техники и Петровичу вкупе с "Лохматым" - его товарищем, капитаном, заместителем комбата по технической части и тоже большим поклонником "огненной воды" соорудить из подручных материалов современный высокопродуктивный самогонный агрегат не составило большого труда. Тайно проведённые испытания показали высокую эффективность изделия - друзья-изобретатели пару дней ходили как глушоные "Дихлофосом" тараканы!

С тех пор Петрович, совершенно легально, стал выполнять ещё одну обязанность - обеспечивать на все дни рождения и праздники (Советские государственные, церковные православные и мусульманские праздники ДРА) офицеров батальона высококачественным, очищенным только ему ведомым способом, сдобренным различными местными экзотическими добавками первачом, перед которым пасовал и спирт, а любая водка просто отдыхала.

Командование закрывало на это глаза, да и само (тоже ведь люди!) частенько пользовалось рецептурами Петровича. А он отдавал этому благородному делу все силы и опыт (даже свой личный чемодан использовал для хранения сахара и сухих дрожжей в банках) и на тот момент я думаю, наверняка превзошел по качеству продукции многие государственные ликероводочные заводы Советского Союза!

Обычно Петрович "священнодействовал" в одиночку, орудуя в тыльном коридоре казармы, который имел выход в сторону автопарка и одновременно служил помещением для хранения касок, бронежилетов и другого имущества, которое располагалось на стеллажах. В эти дни двери коридора накрепко запирались изнутри и к "кудеснику" имели доступ только двое проверенных, приставленных для обслуживания агрегата "нукеров" (солдат - вост.).

Процесс продолжался довольно долго и о сроках его окончания никто не имел понятия, поэтому самые нетерпеливые то и дело беспокоили маэстро, который гонял их, раскатистым матом, посылая сами, догадаетесь куда.

Об окончании действа всегда самым точным образом свидетельствовало полумёртвое после неоднократных опробований продукта, распростёртое на полу тело "Мастера". А сам продукт, разлитый по бутылкам, проходил процесс очистки, только самому "Магистру" ведомым способом - внутри бутылок оседали на дно клочья какого-то вещества бурого цвета. Тем не менее, на следующий день первач, а скорее отличная, крепкая водка был чист как слеза младенца и готов к употреблению!

Как ни странно, но пить от этого офицеры батальона больше не стали - постоянная занятость, ежедневные сопровождения колонн, засады и другие боевые операции не располагали к пьянству, зато перестали покупать в Гиришке у местных торговцев их мерзкое пойло - "ангурку" (виноградную водку) и подвергать свои жизни опасности.

После возвращения с очередной операции в подразделениях стало правилом хорошего тона вечером собраться офицерским коллективом (за исключением дежурного офицера) и за неторопливым разговором и игрой в карты, под нехитрую снедь, вкусить энную дозу сего превосходного напитка. Все были довольны, и Петрович всегда был "на коне", но случила у него однажды промашка ужасная!

В один из дней накануне какого-то праздника или события он как всегда колдовал над аппаратом в выделенном ему помещении в конце казармы. Помогали ему как обычно два бойца, которые для ускорения процесса (постоянного охлаждения змеевика агрегата) время от времени носили вёдрами воду из реки.

Все шло своим чередом, уже состоялась проба мастером продукта первого выхода, как вдруг предательски лопнула резиновая трубка, соединяющая бак аппарата со змеевиком и драгоценный продукт в виде пара повалил в неблагодарное, бездонное афганское небо! Авария грозила извести драгоценную, высококачественную бражку, которая весело бурлила в чреве аппарата. Надо было срочно принимать меры!

Петрович, оставив бойцов присматривать за своим детищем, пулей метнулся в парк к зампотеху и не застав того на месте забегал в поисках замены аварийной детали. Время стремительно летело, продукт испарялся, а замена не находилась и Петрович пошел на крайние меры.

В дальнем углу парка давно, со времён первой операции батальона под Кандагаром, стояла подорвавшаяся БМД-1 седьмой роты. Неудачно переезжая арык, она села днищем на противотанковую английскую мину МК-7 (10,5 килограмм тротила) и в результате взрыва её буквально разметало по частям. Наводчик вместе с башней улетел метров на пятнадцать, а от водителя, который вёл машину сидя в положении, по-походному осталось только то, что было выше люка - голова и плечи.

В гидравлической системе машины осталась масса резиновых шлангов, одним из них и воспользовался Петрович. Отсоединив шланг и наскоро промыв его кипятком, он установил его на место вышедшего из строя и продолжил процесс.

Однако мастер не учёл (а может и не знал!) того, что для работы гидросистемы используется специальное "трансформаторное" масло, которое оседает на стенках трубопроводов и смыть которое чрезвычайно трудно. Но, так или иначе, продукт вскоре был готов и, поставив его на очистку, уверенный в его качестве создатель удалился на отдых.

Вечером, когда господа офицеры собрались в комнате отдыха, в предвкушении праздника и на столе уже стояла обычная местная закусь - красная рыба (килька в томатном соусе), тушенка, консервированный сыр, лук и хлеб Петрович с гордостью принёс целый армейский термос главного продукта. Народ встретил его одобрительным шумом.

Разлили по первой. Выпили. Опрокинув стакан, я вдруг почувствовал, как мои глаза медленно начинают вылезать из орбит. Выпитая жидкость, несомненно, принадлежала к спиртным напиткам, но обладала мерзким вкусом и запахом, которые просто невозможно описать, но усилием воли я всё-таки проглотил отраву, быстро чем-то закусил и огляделся вокруг.

Похожие усилия видимо испытывали и мои коллеги - все с усилием глотая, хватали со стола, что попало под руку, и отправляли в рот, в надежде заесть эту гадость, а затем по очереди молча переводили взгляд на Петровича.

Тот тоже молчал, явно не понимая, чего это на него все уставились, так как, по его мнению, вкус и запах значения не имели и на градусы не влияли. Петрович ценил только действие напитка по цели, а оно оказалось отменным - этим снадобьем можно было легко травить негров!

Примерно через час - полтора, пьяные "в зюзю" радушные хозяева и гости стали расползаться по батальону в поисках приключений. Кто завалился спать, кто пошел играть в карты к офицерам гаубичной батареи, которые резались в них каждый вечер чуть не до утра, а замполит девятой роты Володька решил пойти на пляж - искупаться перед сном грядущим. Не зря ведь говаривали древние мудрецы: "In vino veritas, in aqua sanitas" - истина в вине, а здоровье - в воде!

Не твёрдо держась на ногах, он в наступившей темноте промахнулся мимо узкого мостика через глубокий (около двух с половиной метров) и узкий (не более метра) арык, который был вырыт вдоль берега реки и с визгом рухнул вниз.

Но пьяным, как правило везёт! Не получив серьёзных ушибов он с трудом выбрался из него и полез в воду. Надо заметить, что в озерке, образованном изгибом реки и островом и соединённом с рекой узенькой протокой вода за день нагревалась так, что, входя в воду, мы не ощущали прохлады - и замполита окончательно развезло.

Вдоволь наплескавшись, он вышел и на обратном пути по уже сложившейся традиции снова рухнул в тот же арык, прилично стукнувшись об стенку головой. Стены арыка, прорытого в горном грунте, были ровные и скользкие и наш "политрабочий", оглушенный падением в добавок к изрядной дозе алкоголя бродил по нему в поисках выхода полночи и кое-как выбравшись, пришел в роту ободранный и грязный, как помойный кот, на все лады понося Петровича с его зельем и зализывал раны весь следующий день.