# "Учебная" засада

Игорь Станиславович Сырцов

Кто стреляет вторым - умирает первым.

Закон войны.


"УЧЕБНАЯ" ЗАСАДА.


Время шло своим чередом, боевые действия сменялись сопровождениями колонн в зоне ответственности батальона, сопровождения - засадами. Работы было много, и скучать не приходилось - каждый божий день был загружен под завязку, кроме перечисленных мероприятий подразделения проводили занятия по огневой и тактической подготовке, обслуживали технику и оружие, несли службу по охране лагеря, выполняли различные хозяйственные работы и конечно (святое дело!), обязательно проводили политзанятия.

После моего перевода в седьмую роту дел у меня явно прибавилось. Большинство солдат взвода не имели достаточного боевого опыта, и поэтому я стремился наиболее эффективно использовать учебное время и обучить бойцов тактическим приёмам ведения боя в различных ситуациях и способам маскировки, стараясь учесть всё. Но видимо нельзя объять, необъятное - не учёл!

В один из дней под вечер мне была поставлена задача, срочно выйти взводом в пешем порядке в район в десяти километрах южнее расположения батальона и организовать там засаду. Поступила информация, что "духи" буквально у нас под носом ночами проводят свои караваны из зоны кишлаков на западном берегу Гильменда в район Лашкаргаха и далее под Кандагар, пока мы гоняемся за ними по мандехам вдали от города. Ожидался караван порядка семидесяти вьючных животных, сопровождаемый охраной - груз видимо везли серьёзный и поэтому оба батальона (наш и Лашгаргахский) выставили засады, пытаясь его перехватить.

Задача прямо скажем, была не из простых. Местные моджахеды, уже не раз попадавшие в наши засады и достаточно хорошо изучившие хитрости засадной тактики наших подразделений в пустыне, сделали для себя соответствующие выводы и решили провести караван там, где мы их менее всего ожидали.

Времени на подготовку было мало, сидеть предписывалось только до утра, поэтому я решил вывести взвод засветло на тактическое поле, имитировать занятия по тактике и с наступлением сумерек, обозначив ложное возвращение в лагерь, скрытно уйти в указанный район.

Местность для организации засады была отличная - песчано-каменистая почва пересекалась промоинами и невысокими холмами, позволяющими подразделению скрытно выдвинуться к месту засады и организовать для противника "огневой мешок".

А противник ожидался серьёзный. Как правило, в караванах, идущих через пустыню, один погонщик вёл за собой двух-трёх верблюдов с грузом, значит уже надо ждать человек двадцать. Плюс охрана - хрен знает, сколько их может быть, ну допустим минимум - пятнадцать. Если караван пойдёт ночью, то по опыту известно, что маршрут впереди будут "топтать" одним-двумя дозорными, скорее всего без оружия, под видом пастухов, перегоняющих скот.

Итого душ тридцать пять - сорок, а скорее и больше с автоматами, парой-тройкой пулемётов и гранатомётами, но на нашей стороне была внезапность, поддержка артиллерии и готовая к выходу на помощь батальонная бронегруппа.

Взводу на усиление как всегда придавался расчёт автоматического гранатомёта АГС-17, 82-х миллиметровый миномёт, сапёры, связисты и санинструктор. Всего набралось около тридцати штыков. Из оружия: шесть пулемётов (три - РПКС и три - ПКМ), три снайперских винтовки СВД и шесть подствольных гранатомётов ГП-25, ручные и реактивные гранаты. Так, что при грамотной организации засады мы имели все шансы на успех.

Внезапный кинжальный огонь, как правило, оказывает на противника сильное моральное воздействие, и как следствие панику. Конечно "духи", идущие с караванами в основном опытные бойцы и знают, что могут нарваться на засаду, но, тем не менее, оказать активное сопротивление в момент нападения способны не всегда - всё решает внезапность нападения, плотность огня и расстояние до целей. В крайнем случае, в любой момент я мог вызвать огонь артиллерии с территории лагеря батальона. Кроме того, учитывая небольшое удаление от батальона, помощь могла подойти уже минут через двадцать - тридцать, а это время группа гарантированно продержится даже против многократно превосходящего противника.

После обеда, когда дневная жара начала спадать, провели короткую подготовку снаряжения, и нагрузившись, как ишаки боеприпасами, вышли в пустыню вблизи батальона, где обычно проводились занятия. Местность эта хорошо просматривалась и простреливалась постами охранения лагеря батальона, и поэтому мы чувствовали себя относительно безопасно, но на всякий случай, я выставил на близлежащих холмах дополнительное охранение.

Чтобы не изнурять солдат перед предстоящим переходом организовал занятия по тактической маскировке и инженерному оборудованию позиций, что полностью отвечало предстоящей задаче. Мне и в голову не могло прийти, что мои бойцы вовсе не обучены действиям в засаде. В батальоне это было азами тактики, которым обучали вновь прибывающее пополнение.

Девятая рота, где я служил до перевода, была лучшей и самой "боевой" ротой батальона и поэтому чаще других привлекалась для ведения засадных действий. Все солдаты были хорошо обучены и чётко знали, как надо действовать в той или иной сложившейся ситуации. На занятиях, да и при действиях в настоящих засадах офицеры втолковывали (а то и вколачивали) каждому бойцу порядок его действий, но надо сказать, что и сами солдаты понимали, что в ночном бою в пустыне рассчитывать можно только на себя, поэтому занимались старательно.

Занятия по маскировке организовывались следующим образом. Командир взвода на местности определял район для оборудования и маскировки позиций и ставил задачу командирам отделений, после чего садился и отвернувшись курил минут пятнадцать - именно за такое время солдаты должны были оборудовать места для стрельбы с использованием рельефа местности и замаскировав их затаиться и вести наблюдение, ничем не выдавая себя. По истечении времени командир придирчиво осматривал местность и обнаружив недостатки собирал взвод и показывал их, после чего район местности менялся и всё повторялось сначала.

Так было и в этот раз. Пока я тренировал бойцов день потихоньку начал угасать. На юге темнеет рано и быстро, и уже после восемнадцати часов начинаются сгущаться сумерки. Закончив занятие, я собрал взвод в небольшой низине между холмов и дал команду проверить и подогнать снаряжение, перекурить и приготовиться к маршу. Через некоторое время из расположения батальона прибыла группа "спецов" приданных на усиление под командой командира взвода связи.

Поставив взводу задачу, я по привычке скомандовал:

- "Приготовиться к движению! Головной дозор вперёд!".

Никто не двинулся с места! Я не понял происходящего и недовольно оглянулся, ища взглядом замкомвзвода сержанта, чтобы сказать ему пару ласковых слов, но вдруг обнаружил, что бойцы смотрят на меня так, как будто я начал читать им поэму Байрона на английском языке! Я продублировал команду. В воздухе повисло молчание.

- Я не понял, что плохо слышно?!!!".

Как оказалось, слышно было хорошо. Просто мои солдатики собрались в засаду первый раз в жизни, и никто не учил их способам движения на местности! А я-то дурак и подумать не мог, что в батальоне, который воюет по разным провинциям не первый год может отыскаться целый взвод, который никогда не выходил в засаду! И взвод этот - мой!!! Вот это да!

В нашей непобедимой и легендарной Красной Армии никому не интересно, каким образом ты станешь решать поставленную тебе командованием невыполнимую задачу. Ты просто должен пойти и исполнить приказ (беспрекословно, точно и в срок!). У американцев есть такое народное выражение: "Do or die", которое переводится как: "Сделай или сдохни!". А у нас говорят наоборот: "Сдохни, но сделай!", потому, что для невыполнения боевой задачи, даже смерть не является достаточным основанием!

Моему изумлению не было предела, но делать нечего - смеркалось, а поставленную задачу надо было выполнять. Пришлось вспомнить знаменитый фильм, и его героев - Чапаева, Фурманова, чугунок и картошку.

- "Взять каждому в руки по небольшому камешку! Сложить вот сюда!".

На песке быстро выросла кучка камней. Собрав взвод вокруг себя, я выровнял ногой площадку на песке и, выложив камешками, походный порядок взвода при движении к месту засады начал подробно объяснять место каждого солдата во время движения и кто, и что должен делать.

Походный порядок создавался в зависимости от поставленной задачи, количественного состава подразделения, средств усиления, условий местности и сложившейся обстановки. На наш несовершенный боевой устав мы обращали мало внимания и старались максимально обеспечить безопасность подразделения при выдвижении - самой уязвимой фазе ведения засадных действий.

Обычно взвод делился на три группы: передовую группу (или группу захвата), огневую (основную) группу и замыкающую (тыловую) группу прикрытия и обеспечения. От передовой группы выделялись одиночные или парные (в зависимости от условий местности) дозоры, которые действовали впереди и на флангах, на расстоянии видимости в темноте и при возможности оснащались средствами ночного видения и средствами связи, которых нам ощутимо не хватало.

Передовая группа двигалась на расстоянии видимости впереди основной (огневой), самой многочисленной группы (в которой сосредоточивалось всё тяжелое оружие) и в случае внезапной завязки встречного боя обеспечивала манёвр и развёртывание в боевой порядок всего подразделения.

Огневая группа в случае нападения переходила к круговой обороне и огнём тяжелого оружия подавляла противника, после чего отходила на выгодный рубеж и, закрепившись на нём, обеспечивала отход остальных групп.

Группа обеспечения, двигаясь на несколько большем удалении от основной группы, обеспечивала прикрытие подразделения от нападения с тыла и в случае начала боя (по возможности, не открывая огня) должна была выходить на фланги и в тыл нападавшим и уничтожать их. Старшим группы обязательно назначался офицер или прапорщик, который вместе с пулемётчиком замыкал строй.

Кратко рассказал бойцам, что для обеспечения прохода караванов ночью перед самым наступлением сумерек тропа обязательно проверяется одним-двумя дозорными моджахедами, идущими без оружия под видом пастухов, прогоняющих скот, часто с детьми, а с началом темноты начинается проводка каравана. Как правило, в двухстах-трёхстах метрах впереди каравана выдвигается группа (разведывательный дозор) в составе пяти-семи человек, вооруженных стрелковым оружием.

На некотором удалении за дозором двигается караван, в котором на два-три вьючных животных приходился один погонщик, вооруженный пистолетом или автоматом. Сзади караван прикрывает группа из двух-трёх человек со стрелковым оружием.

Камешками выложил на песке места солдат в каждой ситуации боя, рассказывая кто и где должен находиться. Затем, построив взвод в боевой порядок на сокращенных дистанциях между группами, потренировал в развёртывании и переходе к круговой обороне. Получилось не сразу, но несколько повторений уже дали определённый результат, тем более что, обходя каждого бойца, я подробно рассказывал, как он должен действовать.

Отдельно я остановился на действиях солдат в дозоре. С этим вопросом дело обстояло хуже - научить бойца действиям в дозоре теоретически - "на пальцах" попросту невозможно, надо хотя бы пару раз отработать действия на местности, но сейчас этой возможности не было.

И хотя всё это не прибавило мне оптимизма - делать было нечего, боевую задачу надо было выполнять, тем более, что быстро темнело. Я уже про себя подумал, что это будет так сказать "учебная засада". Ведь лезть на рожон с необученными и необстрелянными бойцами просто глупо - погубишь и их и себя, поэтому я решил не уходить далеко от батальона и "оседлать" какую-нибудь свежую тропу, где-то недалеко от кишлаков в трех - пяти километрах от лагеря. Справедливо полагая, что в случае встречи с противником и открытия огня он повернёт назад, я решил максимально использовать момент и научить взвод работать на местности практически и в первую очередь сержантов - в дозоре.

Собрав сержантов, я поставил им задачу на действия в боковых дозорах и ещё раз объяснил им, как надо действовать, предупредив, чтобы держались от меня на расстоянии видимости и не вылезали вперёд. Чтобы обезопасить группу от возможной внезапной встречи с "духами" в головном дозоре решил идти сам, координируя по станции действия дозорных, а взвод поручил вести командиру взвода связи. Конечно, офицер не должен идти впереди, да ещё и в дозоре рискуя быть убитым первым и оставить взвод без управления, но какое-то чувство подсказывало мне, что сегодня это сделать просто необходимо. Ещё раз проверили связь. Всё готово. Пошли!

Движение начали довольно организованно, и поднявшись на плато пошли на юго-запад в направлении кишлаков у реки Гильменд. Я шел впереди, периодически осматривая местность в "Блик". Видно было хорошо - в помощь этому была полная луна, низко висевшая над землёй. Группа двигалась по широкой неглубокой промоине с песчаным дном, держась в стороне от "лунной дорожки". Примерно через час движения вышли на холмистую местность и, стараясь держаться подальше от высоких холмов и сопок, на которых теоретически могли быть наблюдатели противника, повернули вправо к кишлакам куда вела широкая исхоженная тропа.

Преодолевая небольшие холмики, я порой терял из вида движущийся позади взвод, больше наблюдая за действиями сержантов, иногда тихо давая им короткие команды по станции. Теперь мы шли прямо вдоль тропы. Место для засады тут было неплохое - местность постепенно понижалась к реке и, я уже присматривал подходящую сопку вдоль тропы, на которую можно было бы посадить группу.

Поднимаясь на очередной бугор, я внезапно увидел впереди, (а скорее угадал) метрах в пятидесяти - семидесяти плохо различимые в темноте движущиеся на меня фигуры людей. Быстро посмотрев в прибор ночного видения, я увидел, что их трое и что впереди перед собой на некотором удалении они гонят по тропе небольшую, голов в пятнадцать отару овец.

Это был старый и испытанный приём душманов. Если проход каравана планируется ночью, то небольшая группа из двух-трёх, человек, часто без оружия и очень часто с детьми, под видом пастухов, прогоняет впереди себя по маршруту идущего каравана скот. Это своеобразный "трал", который должен "прощупать" путь и "снять" собой мины, если таковые установлены на его пути, а заодно и обнаружить возможные засады. За ними, как правило, на некотором удалении, примерно двести - триста метров, двигается боевое охранение - головной дозор, в котором может быть до десятка вооруженных моджахедов и через некоторое время идёт уже сам караван.

Медлить нельзя. До взвода расстояние примерно равное расстоянию до "духов". Боковые дозоры их не видят. Если "духи" вооружены и успеют подняться на бугор, а мы окажемся внизу - то перебьют всех! Оглядываюсь. Из темноты уже показалась осторожно идущая первая пара бойцов передовой группы взвода. Решение созрело мгновенно! Присев на корточки, укрываясь за вершиной возвышенности, я громким шепотом обратился ко взводу:

- "Тихо! Внимание! Впереди - "духи"! Ко мне! К бою!".

Мама мия! Что тут началось! Кто-то с перепугу рухнул, страшно загремев по камням кассетами для АГС или пулемётными коробками. Все рванули ко мне!

Теперь скрываться нечего! Надо дать возможность взводу развернуться в боевой порядок. Как чёрт из коробочки выскакиваю на бугор и одной очередью, почти в упор выпускаю по ошарашенным "духам" снаряженный трассерами пулемётный магазин!

Автомат бьётся в руках, выплёвывая огненные трассы, одно тело валится, кажется прошитое пулями, краем глаза вижу, как уже остервенело, бьют с бугра в темноту ночи автоматы и пулемёты! Какой-то "слон", примостившись в аккурат рядом со мной, выставив вперёд автомат и спрятав голову за бугор, бьет короткими очередями, не глядя в грунт перед собой в полумере от моей ноги, но дать ему по башке некогда. Пули с противным звуком рикошетят рядом.

- "Внимание! Ракету быстро! АГС и миномёт к бою!".

Ракета, за ней еще одна с щипом уходят вверх, освещая разбегающихся овец и зайцем удирающего моджахеда. Отрывисто бьёт АГС, посылая ему вслед гранатные очереди. Невидимые глухие разрывы терзают темноту.

- "Ещё ракеты!" - в бледном свете ракет вдалеке, еле различимый глазу в панике разворачивается назад в сторону кишлаков караван! Вокруг навьюченных животных мечутся люди. Обосрались сволочи! А где же боевое охранение каравана? Наверное, уже "рассосались" по пустыне!

До каравана около километра - для ночи далековато! АГС на максимальном прицеле быстро проглатывает вторую кассету.

- "АГС - ещё кассету - Огонь!".

- "Автоматчики, прекратить огонь! Наблюдать цели! Пулемётчики экономить боеприпасы!".

- "Миномёт - три мины - Огонь!". Громко хрюкают мины, покидая ствол, где-то в районе цели, в темноте слышны хлопки разрывов. ПКМы заходятся очередями, посылая длинные стрелы трассеров по цели. Пусть позабавятся, может, и накроют кого.

- "Миномёт - серия! Огонь!" (это девять мин - хороший заряжающий успевает повесить их в воздух до того, как первая рванёт на земле).

- "Огонь!". Бойцы с удовольствием освобождают друг друга от подвязанных к рюкзакам тяжелых мин, передавая их расчёту миномёта - пехота в бою должна быть подвижной. Преследовать "духов" с неподготовленными солдатами нельзя, кроме того, где-то рядом затаился разбежавшийся головной дозор каравана. Начнём движение - попадём под огонь!

- Внимательно наблюдать на флангах и в тыл! Круговая оборона!".

- "Духи"! Обходят слева! - вдруг раздаётся испуганный истошный крик. Быстро веду прибором влево - вижу только разбегающихся овец, которых зоркий солдат в темноте принял за людей. Ну и не будем его разочаровывать - пусть постреляет по реальной цели, почувствует себя настоящим бойцом!

- "Взвод! По противнику слева, короткими - Огонь!". Дружные очереди сотрясают воздух, я не без удовольствия отмечаю, что стреляют мои бойцы хорошо - на земле тёмными кучками лежит уже почти вся отара.

- "Прекратить огонь! Наблюдать!".

После грохота стрельбы наступившая тишина режет слух. Все вслушиваются, стремясь уловить звуки из темноты.

- "Дуст! (афг. - друг). Дуст!". - неожиданно раздаются голоса совсем невдалеке. Всматриваюсь в прибор, но луна как назло куда-то ушла и лежащих на земле людей мне не видно, а надо уходить менять район, ведь неизвестно сколько "духов" в караване и что они предпримут - им так или иначе до рассвета надо уйти в зелёнку иначе днём накроет авиация. А если решат пробиваться? Это в мои планы уже не входит. Боевая задача ставилась - не допустить прохода каравана на этом направлении, и она уже выполнена. Пленные мне тоже не нужны, с ними возни не оберёшься, да ещё возьми их попробуй. Нет уж, прощайте ребята! Надо действовать быстро!

- "Антонов! (снайперу - у него ночной прицел). Со мной! Стрельба на звук! Цель - впереди тридцать метров! Встали! Пошли! Огонь!".

Быстро двигаясь вперёд и пригибаясь к земле, бью частыми короткими очередями по району предполагаемой цели, рядом хлестко бьёт СВД. Звуки смолкли.

Осторожно подходим, держа оружие наготове. Два тела гарантировано, мертвы, у одного даже кишки вылезли - видать снайпер ему "влупил" из своего "весла" почти в упор. "Душки" молодые, лет по восемнадцать (впрочем, если учесть продолжительность жизни мужчин афганцев - это самый возраст воевать), оружия при них нет, либо успели бросить или был вооружен только тот, который ушел, но скорее всего оно валяется где-то в темноте - так им легче прикинуться мирными.

Вот и прикинулись, точнее - откинулись! Мирные люди по ночам спят, а не шляются по пустыне с овцами, да ещё впереди каравана. Обыскиваем трупы. При них как всегда всякая дрянь. Надо бы утром заминировать. Контрольный выстрел в голову каждому на прощание. Иншалла!

- Отходим!

Возвращаемся к группе. На связи комбат - посты охранения заметили бой в пустыне и доложили дежурному по батальону, а приданные мне связисты все как один, от неожиданности, забыли войти в связь, включая командира взвода! Хотя по определённым должностным обязанностям с началом боя связист самостоятельно устанавливает связь с батальоном и докладывает коротко видимую сложившуюся обстановку, ибо командиру группы в первые минуты может быть и не до того.

Докладываю, что убиты двое "духов". Комбат, видимо не расслышал последнее слово, и, наверное, аж подпрыгивает на месте! И голосит!

- "Убиты?! Кто?!!!" (он думает, что потери у нас).

Успокаиваю его и подробно докладываю обстановку. Комбат умолкает и уже довольным голосом даёт указание заминировать трупы, и отойдя на ближайшие холмы, закрепиться, наблюдать за районом и в случае попытки прорыва "духов" корректировать огонь артиллерии. В батальоне уже стоит в готовности к выходу бронегруппа в составе усиленной танками роты. Мне не очень не хочется посылать сапёров - минирование в темноте вещь опасная, да и неизвестно кто там ещё вокруг может оказаться. Чёрт с ними (трупами), заминируем утром!

Сворачиваемся и группами поочерёдно, прикрывая друг друга, отходим на высоту примерно в километре от тропы. Располагаю группу на местности. Даю указания по оборудованию укрытий, организации наблюдения и дежурства огневых средств, хотя до рассвета уже не далеко.

Теперь можно перекурить. Возбужденные нервы постепенно успокаиваются. Только теперь приходит осознание, что мы могли бы и влипнуть, окажись дозор у каравана более расторопным. Вероятнее всего за этими "скотоводами", исполнявшими роль сапёров и проверявшими тропу, двигалась более многочисленная группа прикрытия, которая с началом боя повернула назад или затаилась - уж очень велико было расстояние от расстрелянных нами "духов" до каравана.

Только сейчас доходит, что и меня легко могли "свалить", когда стоя во весь рост открыл огонь или, когда добивали "духов". Но всё сложилось как нельзя лучше - и задачу выполнил с необстрелянным взводом и людей не потерял. Видимо моджахеды решили не рисковать, зная о близости лагеря батальона, и сейчас, наверное, быстро обходят наш район по зелёнке вдоль реки или затаились в одном из многочисленных кишлаков. Да и чёрт с ними, всех их не перестрелять! А жаль!

За мыслями незаметно, предательски наваливается сон. Уже на автопилоте даю указания об организации отдыха. Остаток ночи делим с командиром взвода связи пополам, он, деликатно понимая, что пехота сделала своё дело, а его связисты здорово подкачали, даёт мне возможность отдохнуть первым.

Сквозь чуткий, тревожный сон слышу, как негромко переговариваются бойцы. Почти никто не спит - для многих это первый бой, эмоции захлёстывают - разве заснёшь? Думаю, что взвод оценил то, что командир пошел в дозоре сам и сам же добивал "духов", а не послал в темноту неопытных, необстрелянных солдат. Как бы ни было, а авторитет мой среди солдат заметно повысился.

Утром, осматривая в бинокль место ночного боя, я с удивлением обнаружил только перебитых овец - наши ночные "жмурики" исчезли, словно растворились!

Отправленные на минирование сапёры, тоже не нашли никого, хотя и обшарили всё вокруг.

Это ещё раз подтвердило мою догадку, что недалеко от первой, позади, действовала ещё одна, вероятно более многочисленная группа "духов", которая втихую и утащила трупы, но в бой вступить не решилась. Жаль, что ночью не заминировали!

Вскоре от комбата поступила команда сниматься, и возвращаться в расположение. Минут через двадцать пыля по плато, подходят бронетранспортёры, и мы уставшие, но довольные возвращаемся в лагерь.