# Дай доброты нам, господи!

Александр Борисович Тарнакин

Седьмое мая. Середина дня. Едем по городу развозить подарки и денежку в конверте для ветеранов Великой Отечественной войны, работавших на нашем предприятии. Девятиэтажный дом, третий этаж. Здесь живут две бабушки-сестры. Одна из них наша подопечная. Позвонили в домофон. Ответили так быстро, будто стояли у двери в ожидании нашего приезда. С жизнерадостными поздравлениями вваливаемся в крохотную однокомнатную квартирку. Запах лекарств, застоявшегося воздуха, характерного для жилища стариков. Бабушки с большим усилием стоят в прихожей, не скрывая радости от внимания к своим скромным персонам. Одна на двух костыльках; дрожат от напряжения тоненькие сухие ручки с голубыми прожилками. Другая, уже почти ничего не видит, но по голосу узнаёт председателя профкома - уверенную в себе красивую женщину.


- С Днём Победы, дорогие вы наши! Счастья вам, здоровья! Как вы тут? Не болеете ли?


Как-то неуместно прозвучал последний вопрос. Болезнь, называемая старостью, висела в комнате, оставляя везде свои признаки, - тонометр, лекарства, глазные капли, термометр, бинты. Но приличия соблюдены. Из пакетов на стол выставляются бутылка водки, шампанское, кофе, чай, соки, замороженная курица, колбасы, торт, печенье... Я подумал про себя, что половина привезённого им противопоказано по медицинским соображением, но принесёт большую радость заехавшим детям и внукам. Ну, хоть таким образом будет не стыдно бабушкам встретить гостей.

- А теперь нужен паспорт, чтобы выдать денежку,- громогласно заявил председатель профкома.

Старушечки засеменили мелкими шажками каждая в свой уголочек, где у них, видимо, хранились самые заветные "ценности". Встали как-то заискивающе перед нами со своими паспортами.

- А мы только одной деньги привезли. Той, которая у нас работала.


Вторая старушка поджала губки:

- Как же? Я ведь тоже ветеран войны! И удостоверение у меня есть.


- К Вам, наверное, тоже сейчас приедут, - неуверенно пыталась успокоить её председатель профкома.


Но меня захлестнуло чувство стыда. Да что ж это делается такое? Как можно такое благое намерение превратить в фарс, в тяжёлую пытку для двух бедных сестёр. Наша слепая баба Вера, пока молодые руки заполняют данные с паспорта, пытается рассказать, как она работала машинистом паровоза, как подвозила на фронт боеприпасы. Но её никто не слушает. Потупив глаза, все смотрят на часы, определяя, сколько ещё времени потребуется, чтобы объездить остальных. Боже, как стыдно!

Вся церемония вручения заняла не более 10 минут. Наскоро попрощавшись, мы двинулись к выходу. Последнее, что я увидел - две одинокие старухи, держащиеся друг за друга. В глазах у обоих стояли слёзы. Я тоже вытер ладонью непрошеную слезу.

Поздравили...