# Безысходность и нищета

Юрий Викторович Трофимов

Безысходность и нищета.


Имя и фамилия героя


изменены по


понятным причинам.


Сергей Бакланов уволился в запас со срочной службы и вернулся в свой забытый богом шахтёрский городок, заранее зная, что ловить там нечего. Это во времена расцвета СССР шахтёры получали за свой нелёгкий труд достойную зарплату, которую потратить можно было лишь в Москве, дабы первопрестольная ломилась от изобилия товаров, свезённых со всех республик Советского Союза. В памяти приятно проплыли и растворились воспоминания о том, как отец, собрав всю семью во время отпуска, отправлялся погостить к родственникам в столицу, а заодно развлечься и приобрести массу диковинных товаров.

После переворота, произошедшего в 1991 году и сменившего политическую направленность с Коммунизма на Демократию, в город пришла настоящая разруха. Шахты отдали в частные руки, которые, выжав из них всё что можно, скупясь на выделение средств для улучшение труда, ремонта оборудования и обеспечения безопасности, привели всё в сильнейшее запустение. Это, соответственно, привело к новым бедам. В участившихся завалах в шахтах стали погибать горняки, а их семьи, как это и свойственно новой России, увязали в нищете, так и не добившись справедливости.

Прокутив "боевые", полученные в финчасти полка при увольнении, и не найдя никакой работы, Серёга решил отправиться обратно на войну, проклиная Москву и правительство, окопавшееся в старинном городе-герое. Парадокс получается. Граждане добровольно отправляются на защиту своей родины, которая этих же граждан кинула, лишила средств к существованию. А куда ещё деваться молодому, здоровому русскому парню в родном городе, который и существовал то благодаря ранее действующей шахте? Все вакансии давно уже заняты, даже на те места, где платят через раз, да гроши. Город опустел, местный клуб разграблен, ни работы, ни культуры, ни развлечений. Итак - решение принято, пора собираться. А собирать-то и нечего, да ничего и не надо, Родина смертников всем обеспечит. И это тот Серёга, который когда-то не желал служить в армии, а попав туда, возненавидел офицеров, устав, распорядок дня и неразумные приказы. Но отчизна загнала его в угол, вынудив принять нужное ей, или, правильнее сказать, им, решение. А что до злости и ненависти, так это и к лучшему. Пускай отрывается на предоставленном враге, а погибнет - так и к лучшему, для этого она его туда и послала, чтобы своими забастовками не мутил воду.

В военном комиссариате желание служить по контракту в горячей точке восприняли с пониманием. Сергей был не первым, кого судьба заставила добровольно возвращаться обратно на войну, исполняя разумные и до боли не разумные приказы, исходящие от командования. Благо там, в районе боевых действий, уставные правила взаимоотношений как бы замораживаются. Им нет места там, где необходимо выжить и трезво мыслить. Как говорится: "Кому война, а кому и мать родная". Не секрет, что после освобождения той или иной территории от боевиков, жилища зачищались не только от них, но и от мин, растяжек, брошенных вещей, бытовой аппаратуры, кур, вина и других пищевых продуктов. Срочники непременно всё заточат, а что не съедобно, продадут или обменяют. Это есть закон военного времени. Победителю достаётся всё. Передавать это всё вышестоящему начальству, по меньшей мере, несусветная глупость, так как они всё равно приберут трофеи к своим рукам. Этим в жадности не занимать, им всё мало, разожрут рожу, что жопа, и всё норовят поближе к Москве перебраться. А уж своих подчинённых на денежные знаки нагреть и трофеи закрысить, - так это за милое дело. Поэтому те "подчинённые", кто чем-либо поживился, распоряжаются этим только по своему усмотрению. Им нужнее. Что до принципов морали? А какая мораль на войне, куда прибывают с гражданки только потому, что нет работы, и нечего жрать? Зная это, Серёга надеялся привезти домой помимо "боевых" ещё и подарки.

Вторая чеченская компания, развязанная самими же чеченцами, развивалась своим чередом, унося жизни Российских военнослужащих. И снова Аргунское ущелье, Ханкала, Грозный и другие населённые пункты северного Кавказа, где нашим бойцам требовались медикаменты, продовольствие и боеприпасы, представали уставшему взору сержанта-водителя. Умело управляя "Шишигой" (ГАЗ-66 на солдатском сленге), он не раз умело уводил КШМ из-под обстрела сопровождаемых колонн. Ну да это отдельная тема, которую автор затрагивать не будет, ведь речь идёт о конкретном происшествии, переломившем окончательно и бесповоротно всю жизнь герою данного рассказа.

Через шесть месяцев, вернувшись на "зимние квартиры", Серёга получил страшное известие. Мать лежала в районной больнице при смерти. Необходима была срочная дорогостоящая операция. Прапор финчасти беспомощно пожимал плечами, дескать, выплата "боевых" , сумма которых и без того не соответствовала реальному участию в вооружённом конфликте, задерживается. Вот суки, и здесь обманывают.

Бесполезно прослонявшись по территории автопарка полка, Сергей залез в отсек радиста КШМки доставленной им же с района боевых действий и, пошарив рукой за радиостанциями, достал Ф-1, бутылку водки и остатки сухого пайка. Я в это время крутился вокруг неё, пытаясь отремонтировать бензоэлектрический агрегат, дающий питание на радиостанции Р-142Н. Несколько раз Серёга наливал и мне огненной воды, но я был не равный собеседник, так как постоянно отлучался, да и рисковал запалиться. В очередной раз пригубив водки и закусив "братской могилой" (килька в томатном соусе), я пообещал Серёге не сообщать его место нахождения и доложить руководству об устранении неполадок двигателя ГАЗ-66 (КШМ), который он должен был отремонтировать.

Опорожнив последний стакан, Сергей Бакланов принял для себя роковое решение, которое в корне изменила его жизнь, поломав её окончательно. Минуя КПП военного городка и военный патруль, он остановил первую попавшуюся частную автомашину, выйдя на середину дороги. Выдернув чеку из гранаты, потребовал от водителя следовать в указанный населённый пункт. Патрульные, волею случая находившиеся на КПП, заметили это, но не успели предотвратить преступление, так как "семёрка" стремительно удалилась, оставив за собой облако пыли. Далее всё пошло как в кино, по написанному заранее сценарию. Офицер, находившийся в патруле, незамедлительно довёл о происшествии коменданту гарнизона, а тот, в свою очередь, вышестоящему руководству.

До дома Сергей так и не добрался. В ходе быстро спланированной операции его скрутили и поместили в КПЗ. Далее суд, срок. А мать, узнав о происшествии, скончалась от обширного инфаркта, так и не увидев сына перед смертью. Крайней необходимостью это также не посчитали, так как помочь матери чем-либо он всё равно не смог бы. Суд со всей ему присущей гуманностью и неподкупностью не принял во внимание душевное состояние военнослужащего, вернувшегося с боевых действий, но по каким-то не зависящим от него причинам не прошедшего реабилитацию в специализированном центре. Ещё бы, пьяный контрактник с помощью незаконно хранимых боеприпасов совершил незаконные действия. Вот в таких случаях закон беспощаден. А как дело доходит до суда над террористами, годами убивавшими, грабившими и насиловавшими, так почему-то закон поворачивается другой стороной - гуманной и снисходительной. А через месяц-другой, глядишь, и амнистия.