# Матросские ленточки

Виктор Блытов

Что-то выдумано, что-то - нет. Совпадение имен, фамилий и названий - случайное совпадение!

МАТРОССКИЕ ЛЕНТОЧКИ


Коммунистическая партия и родное Советское Правительство постоянно вбивали нам, военным морякам в головы на политинформациях и политических занятиях, что мы должны гордиться, тем что нам доверили служить на самом современном корабле ВМФ.

Мы свято верили в это, и считали, что нам гордиться есть чем. Служим на авианосце, а не на буксире или другом вспо-могательном корабле. Хотя конечно любая служба Родине почетна, но как нам тогда казалось служба на самом современном корабле почетнее вдвойне. Ходим на боевые службы, обеспечиваем полеты авиации (самолетов и вертолетов) с палубы корабля, выполняем задачи Партии и Правительства в самых удаленных точках земного шара в самых проблемных странах с точки зре-ния международных отношений.

Не любил я проводить политические занятия и вкладывать в матросские головы установки родной партии и правитель-ства, но по должности командира боевой части приходилось этим заниматься. Раз в неделю политические занятия и еще пару раз политическую информацию.

Когда нас не проверяли сверху (политические органы и командование корабля), то я вместо того что бы прославлять за-боту Партии и Правительства о нашем ВМФ рассказывал матросам об истории военно-морского флота, о морских сражениях, героических наших предках, победах и поражениях Российского флота. Наверно потому, что очень любил и люблю историю своей страны, своего флота и не просто ими интересовался, а старался вникнуть во все неизведанное, раскрыть то что скрыва-лось под различными грифами.

Поэтому и старался во время этих политзанятий прежде всего довести до матросов любовь к истории флота, истории своей страны, к флотским традициям. Меньше говорил о партии, а больше о простых людях принесших славу своей Родине Рос-сии.

Однажды на одном из политических занятий старшина 1 статьи Агеев, командир отделения передающего центра задал мне вопрос:

- Вот ранее на ленточках матросов было написано название своего корабля и сразу было видно с какого корабля мат-рос, что он не просто три года кашу лопал на берегу, а действительно служил на настоящем корабле, ходил в море, выполнял боевые задачи. А теперь что? Безликая надпись "Тихоокеанский флот". Вот годки с подводных лодок с Павловского сделали себе ленточки с надписью "Подводные силы тихоокеанского флота" в похоронном бюро в Шкотово. Мне земляк рассказал в увале, там делают надписи на венках, а заодно за деньги и матросские ленточки по заказу для тех кто гордиться своим кораб-лем.

- Ну у вас есть авианосный знак - крылышки на груди. Издалека видно. Ведь все себе уже сделали? - пытался с улыбкой парировать я выпад Агеева.

- А кто у нас в Минске, в Москве, в Ленинграде знает про эти крылышки, вот надпись на бескозырке сразу даст понять любому откуда мы. Мы же с "Минска" и и нам есть чем гордиться после службы. А так даже стройбаты одевают бески с Тихоокеанским флотом - с горечью в голосе сказал мне Агеев. И его поддержали другие матросы.

Мне самому было непонятно почему и из каких высоких соображений мы даже увольняющимся в запас не даем такой возможности за свой счет купить такие ленточки тем кто уже отслужил и едет домой. Если человек гордиться своим кораблем, то почему нельзя? Ведь были же замечательные традиции.

Правда у меня был уже негативный опыт, когда будучи лейтенантом в Севастополе по просьбе матросов заказал в похо-ронном бюро ленточки с надписью "Москва". Найденная замполитом корабля такая ленточка дала повод для административно-го и комсомольского расследования моей деятельности. Замполит заклеймил меня на комитете комсомола корабля, как злостно-го врага Советской власти, открыто выдающего секреты флота врагам из НАТО. Затем был сложный разговор по этому же во-просу в Политическом отделе дивизии, где какой-то капитан 2 ранга объяснил мне всю мою политическую незрелость и преду-предил о том, что буду наказан по комсомольской линии, если не прекращу свою "подрывную деятельность" под линию Партии и Правительства на кораблях Черноморского флота. На корабле всеми офицерами и прежде всего политработниками были про-изведены обыски в кубриках и ленточки с красивой славянской вязью "Москва" были конфискованы, и выброшены за борт на общем построении экипажа корабля замполитом корабля.


И вот сейчас та же проблема возвращалась ко мне снова. Что я мог ответить матросам? Я им рассказал о "Москве", о том неудачном опыте, о возможных политических последствиях и какой-то особой патологической ненависти политических ор-ганов к таким ленточкам и мелодии "Прощание славянки" при проводах увольняемых в запас.

Видимо я не смог убедить правильно моряков, потому что через месяц во время обхода кубриков, я случайно в одном из рундуков обнаружил черную бескозырку с ленточкой, на которой славянской вязью было написано гордое название нашего ко-рабля "Минск".

Мы с замполитом БЧ-4 Димой Парамоновым собрали всех увольняющихся в запас матросов и попросили эти ленточки припрятать, и одеть их лишь когда приедут домой. Нам обещали, убеждали что все будет нормально и нас не подведут.

Отличники боевой и политической подготовки, лучшие наши матросы, отслужившие положенные сроки (лучшие из лучших) - увольнялись в запас командиром корабля Вениамином Павловичем Саможеновым на следующий день выхода приказа Министра Обороны об увольнении в запас военнослужащих, отслуживших положенные сроки.

С приходом на корабль командир свято придерживался этого принципа:

- Кто заслужил должны иметь преимущество перед другими, теми кто этого делать не захотел - объяснял нам ко-мандир принципы службы. И перед каждым увольнением в запас командиры боевых частей подавали командиру списки лучших матросов и все знали, что лучшие уйдут домой первыми. Командир держал свое слово и матросы за это его уважали.

Командир после подъема флага вывел из строя на подъеме флага восемь старшин, увольнявшихся в запас (среди уволь-нявшихся были и два наших - из БЧ-4, в том числе и старшина 1 статьи Агеев). Командир сказал много добрых слов в их адрес, пожелал успехов в гражданской жизни. Мы сфотографировались на память на фоне уже поднятого флага и затем командир ско-мандовал увольняемым направо для посадки в командирский катер.

Капитан-лейтенанта Георгия Малышева, выделенного сопровождать увольняемых в запас до аэропорта Артем, проинст-руктировал заранее. На берегу у причала был заранее заказан для доставки в аэропорт "Артем" наш "минский" автобус. Все бы-ло нормально, необходимо было только добраться до причала, сесть в автобус и убыть в аэропорт.

Увольняемые сели в командирский катер, и увольняемые в запас старшины на командирском катере прощаясь трижды обошли вокруг корабля.

На палубе стоял в строю весь экипаж и построенные матросы, мичманы и офицеры махали увольняемым своими беско-зырками и фуражками, а оркестр сверкая трубами и другими инструментами с чувством исполнял "Прощание славянки".

Слезы стояли у провожающих на глазах, когда катер повернул в сторону причалов бухты Абрек. И еще долго смотрели матросы вслед катеру, примеряя каждый на себя этот замечательный ритуал, а с катера уходившие еще долго махали бескозыр-ками своему родному кораблю, бывшим сослуживцам и командиру.

Затем на корабле сыграли приготовление к бою и походу, для выхода в море на обеспечение полетов в Уссурийском за-ливе и наши мысли и дела приняли другое направление, более приземленное к нашей повседневной службе.

Взлетел с палубы вертолет, начали выкатывать и гонять двигатели на самолетах.

И какого же было мое удивление, когда где-то через час, я пошел на ходовой докладывать командиру корабля о готов-ности боевой части, и встретил на второй палубе уже уволенных в запас матросов, и в том числе и своего старшину 1 статьи Агеева. Они поднимались на корабль по трапу грустно понурив головы без бескозырок и с разорванными форменками на месте где до этого момента красовался "авианосный знак"

Ошарашенный этой внезапной встречей с уже ушедшими я неудачно пошутил:

- Агеев вы почему на корабле, а не в запасе? Передумали, остаетесь на сверхсрочную?

- Нас вернул на корабль капитан 1 ранга .............. ("Учитель") - заместитель командира эскадры по подводным си-лам. Он сорвал с нашей груди авианосные знаки - крылышки - сказал, что не уставные и выбросил их в море и приказал выбро-сить в воду черные бескозырки - еле промолвил старшина 2 статьи Агеев со слезами на глазах.

- Но вы же уходили в белых бескозырках? - еще более ошарашенный действиями начальства спросил я.

- Он проверил наши вещи, нашел бескозырки с ленточками "Минск" и приказал все выбросить в воду. А капитан-лейтенанта Малышева вообще арестовал - хором ответили старшины.

У меня не было слов, были одни эмоции. О том что нас недолюбливает "Учитель" знала вся эскадра, но зачем таким об-разом мстить людям, уже ушедшим с корабля, с эскадры, со службы я понять не мог.

В ходовой рубке уже арестованный "Учителем" Георгий Малышев во подробностях и красках докладывал о произо-шедшем командиру корабля и присутствовавшим на ходовом офицерам.

Рассказал как они встретились на причале с "Учителем". Как "Учитель" их остановил, построил, и устроил им полный осмотр внешнего вида и личных вещей. А затем лично срывал каждому с форменки авианосный знак и бросал в воду.

А обнаружив в личных вещах черные бескозырки приказал бросать в их воду, мотивируя тем, что на гражданке они им более не понадобятся, тем более, что враг не дремлет и только ждет их с бескозырками с надписями "Минск". Матросы в знак протеста бросили в воде и белые бескозырки.

После этого он развернул всех на корабль (даже тех у кого не было черных бескозырок с собой), пообещав всех уволить в последнюю очередь к июлю, как самых недисциплинированных. Ну а сопровождавшему матросов офицеру объявил трое суток ареста за неподготовленность матросов и личные пререкания.

Все присутствовавшие в Ходовой рубке по приготовлению корабля офицеры, мичманы и матросы были возмущены действиями заместителя командира эскадры (Учителя).

По связи с эскадры внезапно прорезался голос его голос:

- "Минск" я "Каркас". Говорит "Металл". Командир сегодня после возвращения с полетов прибыть к начальнику по-литического отдела эскадры с объяснительной запиской о вашем самоуправстве, а матросов всех этих в последнюю очередь, 1 июля, отпустить с корабля и вашего офицера Малышева я арестовал на трое суток за неумение разговаривать со старшими офицерами. Приготовьтесь объяснить нам почему ваши матросы увольняются не с матросами всей эскадры, а самостоятель-но и с такими грубыми нарушениями формы одежды, неуставными знаками и безобразными бескозырками с непонятной над-писью "Минск"

И добавил с угрозой:

- Я вам покажу ленточки "Минск" и эти ваши крылышки. Я выжгу каленым железом эту вашу авианосную дурь.

В ходовой рубке установилась мертвая тишина. Прозвучало как гром, когда из штурманской рубки раздалось громкое и не совсем корректное высказывание командира БЧ-1 Сергея Клемина по поводу умственных способностей нашего эскадренного руководства.

- Так, связист передай по связи, чтобы наш автобус отправили в Большой Камень и чтобы никто на эскадре этого не знал. Малышев готовь наш катер, сойдешь с увольняемыми в Большом камне и отправишь каждого лично. Ну а я беру все ваши грехи на себя - принял решение и улыбнулся своей незабываемой улыбкой командир.

И закусив удила, покраснев, как рак после хорошей варки громко скомандовал своим хрипловатым голосом:

- Вахтенный офицер снимаемся с якорей и бочки! Корабль к полетам авиации приготовить!

На траверзе Большого Камня мы спустили командирский катер с увольняемыми в запас. У всех на груди были пришиты новые авианосные знаки "крылышки" (закрывавшие дыры), а на головах были черные бескозырки и гордо сверкая славянской вязью "Минск" и развевались по ветру ленточки с якорями.

Лица провожающих и уходивших с корабля светились радостью и гордостью за свой корабль, своего командира, за этот так и не сорванный большой праздник для нас всех.

А командир корабля с вахтенным офицером стояли на правом выносе крыла ходового мостика, отдавая отходящему ка-теру и уходящим старшинам честь.

По трансляции на весь рейд Большого Камня звучал волнующая мелодия "Прощание славянки", а затем внезапно под-черкивая непоколебимость решения командира построившийся на правом борту оркестр под командованием Андрея Петровича исполнил с огромным вдохновением на весь рейд Большого Камня мелодию "Врагу не сдается наш гордый Варяг". И слезы гордости выступили у меня, да и у многих присутствовавших при этом на ходовом на глазах - за всех нас, за нашего командира и наш действительно прекрасный корабль.