# Замполит с "Попугая"

Виктор Блытов

Среди замполитов иногда встречались порядочные люди и было очень приятно иметь дело с порядочным замполитом

ЗАМПОЛИТ С "ПОПУГАЯ"


Замполиты бывают на флоте разные, большие и маленькие. Это не по росту, а по значимости. На кораблях где несколько замполитов - замполит командира корабля называется большим, а остальные замполиты - замполиты боевых частей, дивизионов, комсорги, парторги, начальники клубов - маленькими замами. Опять же не по росту, а по значимости.

На флоте офицеры замполитов не любят. Не любят совсем не так как просто людей, а как людей исполняющих, скажем мягко некоторые неприятные обязанности. Обязанности связанные с тем, чтобы следить за тем, как офицеры исполняют свои обязанности, правильно ли служат Родине, все ли делают для повышения боеготовности корабля и вверенного подразделения? И если кто-то из офицеров что-либо нарушил, сделал не так как написано в уставах и наставлениях, то обрушить на него всю силу партийной дубинки.

- Товарищ командир БЧ-4, а ты почему не член партии? - спрашивал меня большой зам большого авианосца - непорядок это, надо вступать и скорее. Вот я и командир дадим тебе рекомендации для вступления в партию. Так, что давай вступай.

Я, молодой капитан-лейтенант, хитро прищурившись, спрашиваю, как незабвенный дед Щукарь из "Поднятой целины":

- Так зачем вступать в партию? Я и так буду честно выполнять свои обязанности. Или мне с этого будет какая польза?

- А как же - начинает заводиться большой ЗАМ, конечно будет польза - если ты что сделаешь не так, то я смогу наказать тебя со всей пролетарской силы, по партийной части. А так нет на тебя никакого партийного влияния. Из комсомола ты выбыл, в партию не вступил.

- Как же нет? - перебил я своего партийного начальника - а по уставу - выговор, строгий выговор, в конце концов арест.

Замполит скривил лицо и отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи, как-то тяжело ответил:

- Не то недействительно - выговор, строгий выговор или как ты говоришь арест.

Он помолчал немного, как бы обдумывая свой ответ, почесал затылок и потом выдал встав и подняв вверх указательный палец левой руки:

- Вот когда я вызову тебя за твои безобразия на партийную ячейку, тогда это действительно, когда я скажу тебе - клади партбилет на стол - это чувствительно! А так все это баловство.

- Так что принимать надо, чтобы потом обязательно исключать? - задал я провокационный вопрос внутренне издеваясь на замполитом. Ибо попал я на корабль, уходящий на ТОФ не по своему желанию и служить на нем не имел никакого желания.

- Ну, конечно, чтобы ты почувствовал силу и мощь партийного кулака. Ладно, дорогой товарищ, не мешай мне заниматься партийной работой - зевнул во весь рот ЗАМ и потянулся - давай иди, занимайся делами, а мне надо думать, как более качественно вести партийную работу и более справедливо распределить сочинения великих пролетарских писателей Фенимора Купера и Майн Рида.

С этими словами он взял меня за плечо и отправил в "свободное плавание". За спиной в дверях щелкнул ключ и скрипнул диван под тяжелым телом большого ЗАМа. Из какюты раздалось мощное зевание.

Нет, конечно ЗАМы бывают разные. И образованные и не очень, но чаще встречались почему-то не очень. Хотя ЗАМы бывали разные и бывали такие за которыми матросы и офицеры были готовы и в бой идти и служить Родине без обману рабоче-крестьянской красной власти. Мне в своей службе очень повезло - пришлось видеть и тех и других. Так вот немного о замполитах или о том какими бы мы их хотели видеть.


Хорошо служить на крейсерах. Они уходят далеко и надолго в море, выполняют боевые задачи, иногда имеют заходы в иностранные порты. По окончании высшего военно-морского политического училища курсант Шипенок мечтал попасть на крейсера. Он прожужжал уши своим родственникам из далекой от моря Белоруссии тактико-техническими характеристиками крейсеров. Он бредил крейсерами, знал все из них. Все альбомы его были обклеены фотографиями противолодочных, ракетных, артиллерийских и авианосных крейсеров. Друзья - курсанты не понимали его настроя и считали чудаком. В училище его даже в шутку прозвали "Вова-крейсер"

Закончив Киевское военно-морское политическое училище с красным дипломом, Володя, по никому непонятным причинам, видимо кроме себя самого, выбрал самый дальний, зато самый перспективный, как он сам считал сам Тихоокеанский флот.

- Куда тебя Володя понесло? Там же год за год, перспектива есть, но она призрачна и еще загнать могут в такую дыру, где Макар телят не пас. Знаешь, какие на побережье есть дыры, куда катера ходят раз в полгода. Ты же мог на подводные лодки, на Камчатку, на Севера - качал головой и говорил с придыханием и расстройством за любимого ученика старый капитан 1 ранга Молофеенко Иван Иванович - начальник факультета.

Володя только вздыхал:

- На Северах на крейсера попадают блатники, а на ЧФ и БФ и крейсеров толком нормальных нет, так старье. Я хочу только на авианосцы на "Брест" или "Смоленск" и далекие моря и страны ждут меня

Володя рассказывал о службе на авианосцах своей беременной жене Наталье, которую он очень любил и боготворил. И она веря ему в его непогрешимость, прижималась и целовала его в щеку.

- А где я там работать буду, я же заканчиваю институт стали и сплавов - спрашивала Наташа со вздернутым навстречу солнцу маленьким веснушчатым носиком - и потом там есть где продолжать учебу. Есть ясли, детский сад - у нас же будет маленький.

Володя, сидя на диване, прижимал жену в своей груди, слыша удары ее сердца и старался успокоить:

- Ничего поживешь пока у родителей. Закончишь институт, родишь и через полтора года жду тебя. С квартирой решим в самом красивом городе Приморья Владивостоке. А ясли садики и твою работу я тебе обещаю.

Наташа счастливо улыбалась и целовала Володю в щеку.


Но судьба сложилась не так, как рассчитывал Володя. В управлении кадров политуправления флота, инспектор по распределению кадров старый и лысоватый капитан 1 ранга Кофман Михаил Абрамович только что устроил на берег в бригаду ракетных катеров, базирующуюся во Владивостоке, сынка заместителя начальника политуправления флота и находился в благодушном настроении, в предчувствии хорошего предобеденного отдыха.

- Сначала заполнять будем дыры, а на хорошие места у нас всегда найдется кого назначать - говорил он с улыбкой своей весьма полной секретарше Равикович Нинель Марковне.

Та в полном согласии с его мыслями поправляла пышную прическу на голове и стрекотала на своей пишущей машинке, как наверно Анка-пулеметчица на пулемете по белым.

Внезапно перед самым обедом в дверь раздался стук, и в комнату заглянула улыбающаяся голова.

- Разрешите войти товарищ капитан 1 ранга. Лейтенант Шипенок.

- Заходи - недовольный тем, что прервали его мысли, об обеденном отдыхе приказал Михаил Абрамович

Дверь открылась, и в кабинет строевым шагом вошел почти двухметровый лейтенант с улыбкой на его молодом и весьма привлекательном лице.

- Бабник, гад! - подумал про себя Михаил Абрамович о лейтенанте - ну я его загоню в Лумбовку или бухту Русалку или куда на Курильские острова, где баб нет и чтобы меньше лыбился.

Он тяжело вздохнул и взял рукой протянутые лейтенантом документы.

- Куда хотите служить? - задал Михаил Абрамович дежурный вопрос, разглядывая красный диплом Володи, предписание в распоряжение отдела кадров политического управления Тихоокеанского флота.

- Направьте, меня пожалуйста, служить на авианосцы. Я мечтаю попасть на "Брест" или "Смоленск". Красивые корабли.

Михаил Абрамович усмехнулся, услышав просьбу, посмотрел на Нинель Марковну, которая поджала в знак несогласия, накрашенные красной помадой губы:

- Говоришь авианосцы? Владивосток или Тихоокеанский? Будет тебе "Брест", будет Тихоокеанский - иди получай в канцелярии предписание.

Он усмехнулся вслед радостно убежавшему оформляться лейтенанту. Неторопливо снял телефон, набрал номер и еле слышно сказал:

- Николаевич. Сейчас к тебе прибежит борзой лейтенант. Он мне весь аппетит перед обедом, своим сияющим видом испоганил. Направь его - Михаил Абрамович задумался - ну в эту там, как ее бухту Русалки на побережье, там вроде есть рыболовецкий колхоз Брестский. На "Брест" просился, так на "Брест". Он захлопнул красную папку - личное дело Володи. Решено! - проговорил он и посмотрел на Нинель Марковну - Да, да в ОВРу, а вы как хотели, кто-то бубновых должен сбивать, а кто-то и снаряды подносить, не будет гад аппетит портить перед обедом своим сверкающим видом.

- На всех желающих авианосцев и крейсеров не хватит. А здесь еще блатников надо пристроить, в теплые места, да переместить знакомых, и близких знакомых из не очень теплых, в более теплые места. А там еще Петрович из отдела связи ждет с бутылочкой перед обедом "руки помыть". А тут этот с красным дипломом и сияющей рожей, безо всяких связей достает со своими авианосцами. Нин посмотри на всяк случай, никто за него не ходатайствовал?

Нинель Марковна достала из стола красную тетрадь и стала просматривать записи:

- Петров Николай Семенович - звонил из Москвы старший офицер политуправления ВМФ Скоробогатов, Жилин Валерий Михайлович - звонил и заходил несколько раз отец из оперативного управления - просил пристроить здесь во Владике и даже коробку конфет подарил - Нинель Марковна улыбнулась и снова поправила свой пышный куст на голове.

Увидев недовольство начальника, она быстро повела пальцем по заполненным таблицам вниз:

- Максимов, Костенко, Лупаев, Черных - она шептала фамилии и наконец, закончив доложила начальнику - нет Шипенка нет. Никто за него не ходатайствовал.

Михаил Абрамович сидел в раздумье, почесал подбородок, еще раз открыл личное дело - Село Варяжцы Гомельской области. Отец тракторист, мать доярка, срочную служил на катерах на Черноморском флоте - видимо после этого, его раздумья полностью пропали - подумаешь красный диплом - у меня и не такие в Лумбовку или далее по побережью уезжали. Должностей замполитов в Русалке полно. А так ничего не привез из Киева, ничем не порадовал старого и больного капитана 1 ранга. Совсем распустилась молодежь. Ну, ну посмотрим, как он там будет служить - он довольно хихикнув, снял очки и направился на обед к Петровичу.

Нинель Марковна - секретарша отдела кадров, сидевшая с ним в одной комнате, недовольно повела головой;

- И чего эти лейтенанты хотят на авианосцы или крейсера? Так на маленьких кораблях будет ближе к дому и к нам женщинам, особенно к тем, у которых мужья в море - и еще раз поправив свою пышную прическу, она быстро встала и убежала тоже на обед в столовую. Начальство ушло, а ей чего сидеть - сам Бог велел.


Довольный лейтенант Шипенок получил в строевой части предписание и какого было его удивление, когда он увидел свою новую должность - заместитель командира политической части сторожевого корабля с довольно необычным названием - "Попугай".

Володя переспросил капитан-лейтенанта, ничего он не перепутал. Тот еще раз пролистал какие-то книги, затем достал приказ командующего флотом:

- Нет здесь черным по русскому написано СКР "Попугай" заместитель командира по политической части. Подпись командующего. Все правильно. Вам теперь надо добраться до поселка Брестского. Туда раз в неделю летает с нашего военного аэродрома самолет. Ну не в сам Брестский, где бухта Русалка, а в бухту Чародейка, где базируется штаб вашей бригады, а уже оттуда машиной или через сопки через тайгу пешком, а если повезет, то и катером по морю. Если не хотите опоздать, то спешите, сегодня вечером часов в 18 полетит самолет, так сказал оперативный авиацией. Я его предупредил, что вы полетите и он включил вас уже в полетный лист. Не опоздайте на самолет.

Он протянул бумаги Володе. Тот взял еще раз посмотрел, нет во всем этом ошибки, расписался в приказе. Вид у него был обалделым:

- Черт, черт, черт! Может еще можно что-либо сделать? Ведь этот капитан 1 ранга пообещал "Брест", а здесь какой-то рыболовецкий колхоз Брестский и какие-то СКРы.

Володя побежал назад к Борису Абрамовичу, но того уже не было на рабочем месте. Дверь была закрыта. С горя Володя чуть не расплакался, посмотрел на часы. Наверно надо спешить, где еще этот аэродром, где оперативный авиацией? Приказ Командующего флотом есть приказ, а Володя, как человек военный, привык приказы выполнять и лишь, потом их пытаться изменить. Не оспаривать же его с начала службы. И он успокоился -

- И на СКР-ах служат тоже офицеры. А авианосцы будут потом, наверно их надо заслужить. Ладно, там посмотрим, что к чему и почему. Разберемся. В конце концов, где наша не пропадала, я еще буду служить на авианосцах - подумал он и побежал искать оперативного авиацией.


- Ты лейтенант не унывай, - успокаивал заместитель командира бригады СКР-ов по политической части капитан 3 ранга Мореньков, прибывшего лейтенанта - ну и что, что СКР - зато чаще жену будешь видеть. Не то что на крейсерах мотаются непонятно где и зачем, по полгода, а то и более. Нет у нас служить в ОВРе свой смак. Они в море, а их бабы - все наши.

Лейтенант смутился от такого высказывания и опустил голову. Капитан 3 ранга тоже понял, что сморозил глупость и смутился.

- Ты хоть женат? - спросил, как бы жалеючи нового лейтенанта, ковыряя ногой в выщербленном асфальте.

- Так точно, женился перед выпуском - и видимо, вспомнив беременную Наташу, Владимир заулыбался во весь рот.

- Чего лыбишся? - внезапно урезонил Владимира замкомбрига - это плохо, что женат. И не надо улыбаться все время - на флоте не принято. А то подумают, что всем доволен и ничего тебе не надо. Так бы о службе бы думал, как улыбаешься, а завтра начнутся нюни - квартиру дай, на берег отпусти. Нет для нас, самое хорошее, когда офицер холостой - капитан 3 ранга аж размечтался - Если не пьет на корабле еще, то цены ему нет. И на берег не надо и о любимом личном составе думает и днем и ночью. Ладно, иди на корабль и знакомься с экипажем - закончил свой монолог кап три.

- А с квартирой как будет? - спросил, уже успевший смириться с неизбежным, Владимир Иванович.

Его легкий белорусский акцент покоробил ухо политработника. Мореньков опять потер вращательными движениями дырку в асфальте ботинком, затем поднял голову вверх и улыбнулся:

- С квартирами в нашем Брестском просто. Там есть там наш военный трехэтажный дом. Бресткий - это километров десять от бухты, через сопку семь. Подошел к этому дому вечером, где свет не горит - вскрывай и живи. Твоя квартира! А лучше найти какую-нибудь королеву в поселке с квартирой и пристроиться временно у нее. Хотя ты же не холостой и наверно еще жену любишь?

Владимир Иванович от мыслей о жене, аж засветился и голубые глаза вспыхнули яркой голубизной северного моря:

- Так как же ее можно не любить? Лада моя.

- Дают же ныне политбойцов, что там вообще охренели в кадрах? То белорус, то хохол, даже по-русски нормально разговаривать не умеют, только с акцентом, как такого к матросам выпустить? - подумал он про себя зам комбрига по политчасти - но хорошо все-таки, что не таджик или киргиз, а то совсем намучались бы. А теперь этому квартиру давай. У вас там очередь - начальник РТС он же по совместительству командир БЧ-4 почти уже капитан-лейтенант на выданье, а квартиры до сих пор нет. Мечтает о квартире и пока жену не везет из Питера. А дом-то у нас не резиновый. Так что принимай корабль, а с женой и квартирой позже разберемся. У тебя там такие уникумы есть, что впору повеситься, не поднимаясь на борт. Один командир и артиллерист, чего стоят. А мех? - он махнул рукой - в общем, работы замполиту полно.

- А экипаж как? Коммунисты есть - спросил с энтузиазмом молодой лейтенант, рвущийся к машинным телеграфам корабля.

Замкомбрига немного закашлялся, как будто сразу заболел, голос его осип:

- А что корабль? Корабль, как корабля. Коробка она и есть коробка. Одно слово дикая дивизия у нас. ДИК ОВРА дивизия кораблей охраны водного района - коротко дикая дивизия, порядки еще те, так что тебе многому придется еще удивляться. Не сопьешься - будешь настоящим замполитом - сказал он и зачем-то поднял палец вверх - Ну что на все вопросы ответил?

- А про коммунистов?

- Так врач и командир у вас коммунисты. Начальник РТС сочувствующий, если захочет, то примем. Врач у тебя - секретарь партячейки. Будешь третьим коммунистом на корабле. А трое, знаешь какая уже сила? На троих всегда и соображается лучше. - он отвлекся, о чем-то задумался видимо очень приятном, почесал подбородок, - матросы почти все комсомольцы. Секретарь у тебя будет хороший - старшина 2 статьи Буковенко, из радистов. Так что все нормально, как и на других кораблях. Пьянство в меру, если надолго в дозор зашлют, то офицеры запивают, а если долго не запивают, то матросы пить начинают в поселке и ........ - он опять задумался, посмотрел вверх - Ну сам понимаешь контингент здесь из бывших ссыльных. Загулы бывают иногда - замкомбрига опустил голову вниз - но не более трех суток - так что дезертирство не оформишь. Все как у всех на вашем "Пингвине" - он довольно хихикнул - вернее "Попугае". Сам увидишь?

- А почему "Попугай" или "Пингвин"? - спросил, продолжая хмуриться лейтенант.

Замкомбрига сразу как бы насупился, как будто его спросили о чем-то не очень приличном, но увидев ожидающие и блестящие глаза лейтенанта, продолжил немного смущенно:

- "Попугай", он у нас и есть "Попугай", иногда "Пингвином" называют, как в анекдоте, но потом тебе там все расскажут. У нас все СКР именами птиц называют или животных. Хотя говорят, как корабль назовешь, так он и поплывет - замкомбрига опять усмехнулся и перестал вертеть дырку ботинком в асфальте - Дело тут наверно не в названии - вон на Балтике "Кобчик" плавает - "задницей" называют, а корабль хороший, главкомовским призом наградили - я думаю, что это хуже, чем "Попугаем".

Владимир Иванович согласно закивал головой - Задницей, наверно хуже, чем попугаем.

- Вон на СФ в бухте Владимира есть СКР "Барсук", представляешь, как называть экипаж бар - суки или бар-сучата или Бар-сучинцы? Во с названиями надумали там - замкомбрига поднял палец вверх, но увидев, что Владимир Иванович сразу поднял голову наверх, как бы отыскивая среди белых разводов облаков, того, кто дает такие названия кораблям, сразу опустил руку вниз - и кто их только выдумывает? Руки бы или головы поотрывать. Ну да ладно иди на корабль и принимай и сразу поставь себя, как замполит, как представитель партии на корабле. Никакого пьянства, самоволок - искореняй все на корню. И еще на соседних "Сыче" и "Вороне" СКР-ах замполитов пока нет. Будь готов, что придется, когда они пойдут в дозоры исполнять обязанности и там. Приглядывайся. Сам понимаешь, не хватает нашего брата на все, а я не успеваю. А я пока смотаюсь в бухту Чародейку - там стоят "Филин", "Сова" и СКР-175 из нашей бригады, а потом в Кирпичную, где штаб бригады стоят СКР-ы "Аист" и "Свиристель". "Кенарь" в дозоре у бухты Стрелок и СКРы-168, 179 в Дальзаводе в ремонте. Ждем поступление новых СКР-ов, но нам, как правило, дают в последнюю очередь, так что пока служим на том, что Бог дал - он вздохнул и поправился - что партии для нас не жалко. Мы же служим Родине и народу.

И усмехнувшись, пожал руку назначенному замполиту повернулся и насвистывая "Тореодора" и размахивая связкой ключей на указательном пальце направился к ждавшему его УАЗ-ку.


Владимир Иванович постоял немного, посмотрел ему вслед и направился к далеким причалам.

Три СКР-а стояли лагом, прижавшись бортами друг к другу, первый к небольшому причальчику из под которого выглядывали явно покрашенные черной краской здоровенные камни. Причальчик был так себе деревянный и грязный. На нем валялись бумаги, окурки и прочий мусор. Владимир Иванович поднял бумажный лист, несущийся прямо к нему по ветру. Посмотрел бумагу, распрямил. В глаза бросился гриф "секретно", какой то приказ, с подписью командира и печатью войсковой части.

Владимир Иванович присвистнул и сунул лист в карман тужурки.

На брезентовом трапе ближайшего СКР-а было написано "Сыч", на втором "Ворона" и на третьем, самом дальнем Владимир Иванович увидел заветную надпись "Попугай".

- Интересные названия - усмехнулся про себя лейтенант.

Корабли, несмотря на рабочее время, как бы вымерли и лишь на первом сидел на деревянной скамье матрос, положив левую ногу на деревянную табуретку и читал газету. Рядом с ним лежал лохматый пес, видимо вместивший в свою родословную все дворянские породы от Москвы и до поселка Брестского. Пес положил мохнатую голову на несоразмерно короткие лапы и сладко спал.

Когда Володя побежал по трапу, пес проснулся, открыл глаз и издал злобное рычание.

- Охрана - подумал Володя - молодец, реагирует,

А вот матрос посмотрел на Володю и опять углубился в изучение газеты "На Страже Родины!". Матрос явно был вахтенным, о чем красноречиво свидетельствовала красно-бело-красная грязная повязка вахтенного, еле висевшая на бывшей когда-то белой робе. Из под грязной белой робы, еле выглядывал штык-нож. Матрос из-за газеты посмотрел на вставшего над нам во весь свой двухметровый рост лейтенанта и опять углубился в изучение видимо очень интересной газеты. Пес встал и нехотя пошел обнюхивать ноги Владимира.

- Хм Хм - прокашлял лейтенант, привлекая внимание вахтенного.

Тот опять отвлекся от чтения газеты, опустил ее и улыбнулся:

- Ты к кому?

- Не ты, а вы или товарищ лейтенант - командирским голосом ответил Володя - и потом при прибытии на корабль офицера, вахтенный у трапа обязан приветствовать его стоя, отданием воинской чести и вызвать дежурного по кораблю.

- Так я это посмотьел, что вы пьишли - доброжелательно сказал матросик, заулыбавшись - и кажется даже вам хукой махнул? Чего вам надо еще? Тесть вроде отдал? - он развел руками и опять углубился в чтение газеты.

Пес, обнюхавший ноги лейтенанта, внезапно задрал свою левую заднюю и описал лейтенанту брюки, выражая общее отношение к нему и свое и вахтенного матроса.

Матрос, увидевший это радостно заулыбался, а Володя почувствовав неладное увидел мокроту вокруг левой ноги.

- Я вам товарищ матрос объяснять ничего больше не буду. Вызовите сюда немедленно дежурного по кораблю - Володя рассвирепел и потряс брючиной, стряхивая отметину вахтенного пса.

Матрос недоуменно посмотрел на Владимира Ивановича:

- Ну мол что тебе надо? Я же все сделал как лучше. Это же не я описал твои новые лейтенантские брюки, а Корсар. Так какие ко мне претензии?

Владимир Иванович был служакой и службу знал. Он поставил свой небольшой чемоданчик с вещами на грязную в ржавых подтеках палубу корабля, остановился, нависая двухметровой глыбой, над резко замигавшем матросом.

Тот еще сидел полминуты и прежде, чем Владимир Иванович что-то опять сказал, растерялся окончательно, заморгал глазами, вскочил и отдав как положено честь и отрапортовал:

- Товаищ лейтенант, вахтенный у тхаапа матхос Чеиватенко. Извините задумался, не заметил вас.

- Значит так Чеиватенко, уберите отсюда скамью, вызовите дежурного по кораблю и разберитесь со своим псом.

Володя нагнулся, вынул носовой платок и брезгливо стал вытирать штанину.

Испуганный внезапным проявлением служебного рвения лейтенанта и не зная кто перед ним, матрос на всякий случай поправил на голове бескозырку с надписью "Тихоокеанский флот" и нажал дважды на коричневый блямпер, висевший на каком-то проводе. По кораблю раздались три длинных звонка колоколов громкого боя вызова дежурного по кораблю.

Прошло минут пять. За это время матрос на всякий случай подтянул ремень, поправил штык-нож и одернул грязную в рыжих подтеках белую робу. Наконец из какого-то люка появилась кудрявая голова какого-то небритого человека с мичманскими погонами, поправляющего повязку на рукаве и без фуражки.

Увидев вытянувшегося матроса перед незнакомым лейтенантом, мичман в помятом кителе и без воротничка, с сине-бело-синей повязкой "рцы", как бы остановился на полпути и оттуда хриплым голосом крикнул:

- Череватенко убью! Какого черта спать мешаешь?

- Так, мичман идите сюда, тут лейтенант вас вызывает - махнул рукой в сторону мичмана, начиная злиться Владимир Иванович, убирая платок в карман черной тужурки.

Мичман еще раз черными мутными глазами окинул лейтенанта и не вылезая из люка спросил:

- А что вам надо? Вы к нам? Командира нет - пьяный он не пришел из дома, а за него командир БЧ-2,3 пока.

- Нет, я не к вам, я на "Попугай", но поднявшись к вам увидел в безобразном состоянии вахтенного матроса и не смог пройти мимо.

Видимо, все поняв мичман, продолжая стоять на трапе закричал благим матом:

- Череватенко - урод! Чмо! Ты что себе позволяешь с офицером? Какого черта млин ты меня подводишь и весь корабль? Быстро сдать вахту и к Порошенко на всю ночь масла качать.

Матросик виновато хлюпнул носом, от чего его нос покраснел и бросив повязку на скамейку скрылся в ближайшем люке.

Мичман, тоже видимо решив, что инцидент исчерпан, скрылся в люке, видимо пошел досыпать.

Володя остался на палубе один. Пес увидев, что вахтенный исчез, запрыгнул на скамейку и свернувшись клубком занял его место, одним глазом поглядывая на Володю.

- Ладно, потом разберемся - махнул рукой лейтенант и взяв с грязной палубы чемодан направился к себе на корабль. Пес проводил его суровым рычанием.


На своем корабле Владимира Ивановича, тоже никто не встретил. Он постоял немного на палубе, изучая устройство корабля, на котором ему надлежало служить, а может и жизнь отдать за Родину. Внезапно тяжелая дверь открылась и вылетел матросик с ведром помоев. Не обращая внимания, на блестящего, как медный пятак лейтенанта, он вытряхнул помои за борт и опять скрылся за тяжелой дверь, задраив тяжелые кремальеры и обтянув задрайки.

Володя стоял обалдевший, и смотрел, как задраиваются задрайки и обтягиваясь прижимается тяжелая дверь.

Внезапно с сигаретой в зубах появился на палубе, какой-то еле стоявший на ногах мичман с мятыми погонами в расстегнутом кителе из под которого проглядывала грязная тельняшка и ничуть не стесняясь Володи, стал писать прямо с борта корабля за борт.

- Вот черт! Никакой морской культуры - подумал Володя - придется повозиться.

- Товарищ мичман! - шагнул Володя к мичману.

Тот застегнул штаны, посмотрел на Володю, выплюнул за борт сигарету и ни на что больше не реагируя, направился к тяжелой двери.

- Товарищ мичман - строгим голосом повторил Володя, но мичман даже не повернулся и скрылся за тяжелой дверью.

Решительным шагом Володя направился за ним в сторону надстройки. За тяжелой дверью офицерского отсека его ждала темнота и тишина. И лишь в маленькой кают-компании чувствовалось присутствие какой-то жизни. Из кают-компании доносилась негромкая музыка. Володя прошел в кают-компанию и увидел сидящего в кресле офицера в кителе и с медицинскими погонами лейтенанта, писавшего что-то на листе бумаги. Услышав за спиной шаги, он повернулся и увидел, занявшего весь дверной проем Володю.

- Лейтенант Громов Миша - врач корабля - он встал и дружески пожал руку Володе - вы к нам назначены помощником?

- Нет, замполитом я после киевского политического - ответил Володя, снимая фуражку и присаживаясь в одно из свободных кресел, рядом с медиком.

- Понятно - ответил, заулыбавшись лейтенант - ждали вас.

- Володя - представился лейтенанту Шипенок и сел в кресло напротив врача - ну рассказывайте, что тут у нас?

Лейтенант немного потупился, а потом видимо решился рассказать:

- Да что от тебя скрывать, сам увидишь, что тут у нас и как. Одно название Дикая дивизия. Матросы, списанные с других кораблей, которые не берут на боевую службу, самые трудные. Мичмана - самая шваль, не успеваем увольнять одних, как присылают других еще пуще первых. Офицеры тоже или пьяницы, так называемые "Стаканыши" или по дисциплине, - "декабристы". Попадаются иногда нормальные ребята, но очень редко, да и они быстро спиваются. Служба такая - два месяца у берега и два месяца в дозоре в точке. Охраняем базы флота. Есть еще боевая подготовка, но ее стараются совместить с дозорами. Командиры кораблей, как правило проштрафившиеся, как наш Гусь лапчатый.

- Кто, кто? - не понял Володя.

- Да наш кэп, по фамилии Гусев. Гусем зовем между собой, но он знает. Пьяница тот еще. Я предлагал ему зашиться - ни в какую. Говорит, что я сам враг себе единственной радости лишаться. Служил он ранее на эсминцах командиром в Тихасе, так здесь на ТОФе поселок Тихоокеанский называется - пояснил врач, увидев недоуменный взгляд Володи - Внезапно вернули их с боевой с Гаваев, куда ушли на восемь месяцев, и застал в своей постели утром матроса с бербазы подводных лодок с женой. Матроса бить не стал, просто выгнал, дав пинка под зад, а вот с женой обошелся жестоко. Выкинул голую в окно, благо жили на втором этаже. Переломала она себе руку, ногу и еще чего-то. Ну а дальше суд чести, как положено, уголовное дело - замяли. Нашлись заступники благо, он ведь только "Красную звезду" получил перед этим - на учениях обнаружил вражескую ПЛ и держал ее более часа несмотря на шторм. Только вот выкинули в качества наказания к нам на "Попугай". Жалко мужика - хороший, а вот из-за бабы себе всю жизнь испортил.

- А ты как сюда попал?

- Я? - начмед усмехнулся - я судя по всему "декабрист". Закончил с красным дипломом академию. Коренной петербуржец - родители там и жена с сыном. Не хочется вести их сюда, в эту грязь. Нравы в поселке еще те. Корабль в дозор, а к женам штабные и бербазовские пристают, да и уголовников полно бывших - проходу не дают - он махнул безнадежно рукой - уж лучше там и мне спокойнее.

- Так как сюда попал? - так и не понял Шипенок.

В кают-компанию заглянул вестовой в белой форменке, видимо армянин, оглядел внимательно обоих офицеров и решил, что каши маслом не испортишь:

- Товарищи лейтенанты вам чаю?

- Да, да - отвлекся немного от своего повествования врач - Давай Чхартишвили чаю и печенья.

Вестовой тут же скрылся в своем маленьком отсеке и застучал то ли сковородками, то ли кастрюлями.

- Грузин, а не армянин. Ошибся, значит - подумал Володя - но вроде парень неплохой - значит не все кончено на этом СКР-е.

- Так вот обо мне - продолжил врач Миша - я попал на авианосец "Смоленск" авиаврачом. Хорошая должность!

- И я мечтал попасть на авианосцы - вздохнул Володя - здесь курят?

- Да конечно. Кают-компания! Командир разрешает. Но я, не курю - пояснил, кашлянув врач.

- Вредно считаешь? - усмехнулся Володя.

- С одной стороны никогда не хотелось, а с другой стороны мы работали на первом курсе в анатомичке - насмотрелся я на легкие курильщиков. Не хочется так своему организму вредить.

- А я думал, что наоборот запахи трупов отбивают курением - Володя взял поданный вестовым стакан с хорошо пахнущим чаем и прихлебнул.

- Я сейчас сахар принесу и печенье - улыбнулся вестовой и умчался опять в свою комнатушку, называемую на корабле "шхерой".

- Так я одеколон "Быть может" польский у нас продается нюхал. Отбивает все запахи. А вот некоторые, действительно куревом отбивали. Так на чем я?

Володя закурил еще столичный "Филипп Морис", выпустил струйку дыма:

- Может и действительно бросить? - осмотрел он с сомнением сигарету и воткнул ее в хрустальную с якорем пепельницу - ладно почти убедил - брошу. Тем более, что здесь и без курева видимо будет, чем здоровью вредить.

- Служил я на авианосце "Смоленск" авиаврачом. Служба прекрасная для начинающего лейтенанта. В медицинской службе пять врачей и хирург и ЛОР и стоматолог и я терапевт. О чем можно только мечтать? А тут в море пошли с командованием флота, а у члена военного совета, как назло панариций - гнойный нарыв пальца. И хирурга у нас Васю Гормотенко, как назло отправили в интернатуру на месяц. В море не должны были идти, а тут с командованием выгнали. Начмед резать испугался, а я сказал, что в академии резал. Панариций-то вырезал, а вот ему больно было видимо или что-то не понравилось - он меня сюда со всей пролетарской ненавистью и укатал.

- За что? - удивился Володя - операции-то без боли не бывают? Ты ему без обезболивания делал?

- Да в том-то и дело, что вколол все как положено. Может, лекарство старое было, не подействовало, а может пьет много и к боли чувствительность потерял, а может просто испугался. Все охал, ахал во время операции, делал рожи угрожающие делал, матюгами крыл. А потом вызвали меня в кадры и направили сюда. Начмед флота сказал, что этот твой "член" лично приказал меня убрать туда, где "Макар телят не пас". Так вот здесь уже почти год - начмед вздохнул и глотнул чаю.

- Почему мой "член"? - обиделся Володя.

- Да потому что в штабах у каждого свои кураторы - у меня флагманский врач, у штурмана флагманский штурман, твоего почему-то называют членом Военного совета флота - сокращенно просто "членом" зовут на флоте.

Володя знал это прозвище, но на первый раз решил с доктором не бодаться по этому поводу.

Вестовой поставил на стол сахар, блюдце со сгущенным молоком, тарелочку с печеньем и улыбнувшись неслышно скрылся за дверями.

Красивые белые чашки с чаем с золотой надписью "ВМС" поднимали настроение. Такая же надпись была на тарелках и блюдцах.

- А остальные офицеры здесь как?

- Остальные? - усмехнулся начмед - а что остальные? Офицеры ОВРЫ, как офицеры ОВРЫ. Механик другой службы и не знал. Всю службу на этих СКР-ах. Сам из Тамбова, но дело свое знает. Но пьет с командиром на пару, а потом отсыпаются днем по каютам. Нач РТС - Миша Гроссман служит здесь по пятой графе.

- Еврей что ли - спросил Володя усмехнувшись.

- Хуже - немец из Казахстана! - махнул рукой начмед.

- И чего его сюда? За что его? Вроде не Великая Отечественная?

- Это у нас не Великая Отечественная с тобой, а у кого-то в кадрах и в головах она еще не закончилась. Парень хороший не пьет - вечный дежурный по кораблю. Уже старший лейтенант. Квартиру требует, чтобы жену привести, да пока не дают - дом-то у нас один. Если бы не он, то в БЧ-4 и РТС вообще развал бы был. Все сам ремонтирует и у нас на всей бригаде. Он спец хороший, таких пожалуй на всем флоте нет.

- Что, что? - не расслышал Володя.

Вентиляция надсадно гудела и тихий голос доктора доходил как бы сквозь вату.

- ВВМУРЭ имени Попова закончил - пояснил, прихлебывая чай врач - Так парень ничего, но по национальности его и в партию не принимают, да он не очень и стремится, если честно. Я с ним разговаривал.

Где-то за пределами кают-компании раздался дикий крик и топот ног по трапам. Офицеры повернули головы в сторону открытых дверей. Мимо пронесся матрос, а за ним мичман с топором в руке.

- Поймаю, убью! - донеслось откуда-то снизу до офицеров и потом, удаляясь, пошли непечатные выражения. Врач вздохнул и глядя на обеспокоенное лицо замполита спокойно сказал:

- Да не беспокойся Володь. Все нормально! Боцман за боцманенком гоняется. Наверно натворил что-то. Разберутся. Не разберутся, меня первого вызовут швы накладывать. Ну и теперь тебя конечно, если придется отпевать - хихикнул он.

Володя вздохнул, усмехнулся и покачал головой. Он знал, что замполитов на кораблях приравнивают к бывшим попам. Да и фамилии большинства политработников провоцировали на это - Попов, Дьяконов, Протодьяконов, Монахов, Игуменов, и т.д.

- Так вот штурман тоже партизан из ДВИМУ, с рыбаков из Чародейки к нам пришел. Саша Горбенко - старлей. Пьет редко, но надолго, особенно, когда в дозоре и делать нечего. А когда здесь он в поселке за всеми местными Дульсинеями ухаживает. По моему у него план, всех дам в поселке обеспечить. За это его командир наверно и недолюбливает. Артиллерист, он же минер - вот фигура - глыба! Старлей Мышастиков Николай Прохорович - Фрунзе закончил - тридцать восемь лет уже коптит на СКР-ах. Два раза каплем уже был, но разжаловали, с помощников снимали. Через пару лет на пенсию собирается в свой город Тайцы, как он сам говорит - где живут китайцы.

Врач усмехнулся, увидев опять удивленное лицо Володи:

- Так он сам называет свой город под Ленинградом. Пьет только один и по многу. Но иногда к меху с командиром присоединяется. Не женат. Когда уходим в море, берет с собой ящиков восемь водки. Когда водка кончается, тянет у штурмана спирт из компасов - все - равно далеко не ходим. Или у меня выпрашивает якобы на болезнь зубов - улыбнулся врач.

- А что в компасах у нас спирт? - удивился Володя - нам говорили, что поддерживающая жидкость.

- Ну да поддерживающая жидкость, но она состоит, в том числе и из спирта. Вот его и пьют, а потом компасы водкой заливают. Так, что картушка вся облупляетя, но штурман опытный и без компаса все мели знает наизусть.

- Так уж и все? - усомнился Володя - как в "Волге-Волге"?

- Да нет, он здесь рыбачил, да и местный он сам из поселка. Так что у себя считай, дома служит.

- А ты наливаешь ему?

- А как же я могу обидеть ветерана? Я же не только за тела всего экипажа отвечаю, но и как парторг и за души. Хотя теперь души я пожалуй тебе передам. Ты же специалист, инженер человеческих душ - врач взял аппетитную печенюшку и надкусил.

- Ну а помощник?

- Да нет у нас такого. На выходы дают то с "Вороны", то с "Сыча" - колоритные личности - Ганюшин и Петрушин, дают однако прикурить. Один другого стоит. Сам увидишь. И теперь ты появился, Слава Богу, вернее Партии! - закончил врач - Ну считай я вахту политическую тебе, в этом вопросе сдал. Если что обращайся - поможем, чем можем.

Володя тоже закончил чай.

- Мне наверно надо идти представиться командиру? - он испытывающе посмотрел на врача.

Тот посмотрел на часы, немного присвистнул:

- Ах, черт засиделся! Меня там Камсигулов заждался - панариций резать, пойду тренироваться - он усмехнулся, взял со стола письмо и направился к выходу.

В дверях он видимо что-то вспомнил, повернулся к Володе и сказал:

- К командиру сейчас бесполезно. Спит! К обеду проснется - тогда и иди! Ну пока. Чхартишвили отведи лейтенанта в его каюту - эти слова донеслись издалека. Хлопнула где-то тяжелая дверь и все затихло.

Из своей "шхеры" показался вестовой Чхартишвили.

- Вы кто по должности товарищ лейтенант?

- Замполит ваш новый - закончил пить чай Володя - как зовут-то.

Матрос заулыбался:

- Чхартишвили зовут все. Или просто коротко швили - по нашему, по грузински это сын.

- Я по имени спрашиваю?

- А по имени на Родине звали Сандро, а здесь или Швили - офицеры или просто Чурка - так говорят мичмана и матросы. Я не обижаюсь - глупые они. Не любят за то, что я устроился в кают-компании.

- Значит Саша! - резюмировал длинную речь Володя - ну пойдем.

Вестовой взял из рук Володи чемодан и чему-то улыбаясь, побежал вперед. Володя еле поспевал за ним по трапу.

Они поднялись в надстройку и остановились перед дверью с медной давно не надраенной надписью "Замполит". Напротив, была дверь такая же дверь, с надписью "Командир", которая была приоткрыта, и откуда раздавался сильный храп.

Вестовой Саша посмотрел боязливо в сторону командирской каюты и постучал в дверь каюты "Замполита". Через пару минут пришлось сделать это более настойчиво. Наконец дверь открылась и появился старшина в синей, грязной, помятой робе без боевого номера. Не видя Володи, он спросил Чхартишвили:

- Чего ломишься Чурка, не знаешь, что я тут сплю. Придется тебе после отбоя отбить баночки, чтобы в следующий раз неповадно было будить годка.

Чхартишвили попытался что-то сказать, но Володя отодвинул его в сторону и буквально вдавил старшину в каюту.

- Вы кто будете? Что вы делаете в моей каюте? - буквально прохрипел он на старшину.

Опешивший старшина был вынужден отступить назад:

- Я это приборщик этой каюты. А вы кто будете?

- И что здесь делает сейчас приборщик каюты в рабочее время? - строго спросил Володя присаживаюсь в крутящееся кресло около стола и разглядывая приборщика. Небритая щетина указывала на то, что приборщик еще не мылся и не брился, а мятая щека и слюна на подушке показывала, что он только, что сладко спал.

На столе были навалены, видимо драгоценности приборщика-годка. Ушитая синяя суконка с подрезанным воротником, гюйс с нашитыми на бока тремя золотыми ленточками из галуна, олицетворяющими видимо три года службы счастливого обладателя и большой бархатный альбом синего цвета с наклеенными красными буквами "ДМБ Русалка 1979!", пепельница полная сигарет и недопитая медицинская бутылка из под спирта с цифрами на боку.

Володя открыл альбом. Со всех фотографий на него смотрело лицо приборщика, то в форме капитан-лейтенанта, то в объятиях какой-то девахи видимо в этой же каюте. Вот деваха повисла на стволе артиллерийского орудия, отчего короткая юбка задралась и из под нее вылезали ажурные трусики. На следующей фотографии приборщик на ходовом мостике, выставил правую руку вверх, приветствуя кого-то, а другой держит рулевую колонку.

Володя посмотрел критически на фотографии, хмыкнул и посмотрел на приборщика, разглядывавшего его с каким-то презрением.

- Представляться будем? - спросил Володя с некоторой иронией.

- А чего представляться? Итак все понятно я годок, а ты сраный лейтенант. Я службу практически закончил, а тебе летеха служить до седых яиц - осклабился выбитыми передними зубами приборщик, разглядывая Володю маленькими наглыми глазами.

У Володи закипело в груди, но он быстро унял волнение:

- Так короче - должность, звание фамилия?

- Держи карман шире - засмеялся матрос и стал собирать со стола фотографии и личные вещи.

Володя, как бы ненароком, двинул рукой и все "богатство" годка упало на грязный пол.

Альбом раскрылся и из него посыпались фотографии.

- Ты что творишь гад - на глазах приборщика показались слезы. Видимо, все что Володя сбросил на пол было дорого ему. Он замахнулся, захотев ударить Володю по голове.

Володя ушел вбок от удара вскочил и с силой своего девяностокилограммового веса ударил матроса в челюсть, отчего тот пролетев несколько метров скрылся за шторой койки. Первое место на первенстве училища по боксу в весе до 100 килограмм сделали свое дело

Полежав немного матрос, зашевелил грязными ботинками и вылез с кровати, обрывая с креплений шторы.

- Ты что делаешь - заканючил он, совсем другим голосом, держась за челюсть.

Двигаясь боком вдоль шкафов, он попытался выскочить из каюты, но зорко смотревший за ним Володя встал у него на пути, отчего тот шарахнулся вбок и снова завалился на койку. Из его глаз закапали слезы.

- Вы чего деретесь? Вы же офицер. Я жаловаться буду начальнику политотдела.

- Давай жалуйся! Только сначала ты доложишь мне кто ты такой по званию, должности и как твоя фамилия.

- Командир отделения рулевых старшина второй статьи Парамошко - доложил тот чуть не плача.

- Ну а теперь доложи Парамошко, как ты довел каюту до такого состояния - полы грязные, постельное белье осталось здесь со времен войны, пол страшно смотреть, а вроде раньше был синий или зеленый линолиум.

- Шиний - прошамкал приборщик - но я не приборщик, я командир отделения, а приборщик матрос Дурдыбаев. Разрешите я его накажу.

- Не разрешаю - весело сказал Володя - наведешь порядок в каюте лично. Сам пачкаешь - сам и убираешь! Свои вещи заберешь в кубрик и мне доложишь. Я буду у командира или в санчасти - Володя одел на голову черную фуражку и вышел из каюты, оставив Парамошко смотреть ему вслед с широко раскрытым ртом.

- Разрешите товарищ командир - спросил Володя и постучал в открытую дверь, откуда раздавался мерный храп.

- Пшел вон - раздалось какое-то хрипение, и рядом с головой Володи ударился в стенку черный ботинок.

Володя нагнулся, поднял его и вошел в каюту. Лежавший на койке небритый и грязный человек потянулся за вторым ботинком, но никак не мог его нашарить рукой. Володя на всякий случай отодвинул ботинок ногой в сторону, подальше от койки. В каюте пахло что-то типа десятидневными щами.

- Ты кто такой будешь? - не нашарив рукой ботинка, командир сел на койке. Вокруг его шеи был обмотан женский пуховый платок, из под которого выглядывала тельняшка, а из-под простыни были видны темно синие трусы, сбившиеся набок. Осоловелые маленькие голубые и какие-то мутные глаза, непонимающе смотрели на Володю:

- Ты кто будешь? - видимо в темноте каюты он никак не мог разглядеть звания, вошедшего офицера.

- Разрешите представиться товарищ командир, лейтенант Шипенок Владимир Иванович, назначен к вам заместителем по политической части.

- Не понял - поморщился командир - а я замполита не просил. Мне и так хорошо без замполитов служиться. Вон доктор есть - секретарь парткома и хватает. Откуда ты взялся?

- Направили замполитом на СКР "Попугай" из отдела кадров политического управления флота - Володя протянул командиру свои документы - предписание, аттестаты и другие документы, и справки, выданные в училище.

Командир сел на койке, свесив голые ноги и чуть не плачущим голосом, проговорил:

- Ну и на кой ляд ты мне сдался? Закладывать будешь? Ну, понимаю механик нужен кораблю, помощник меня сменить ночью на вахте, связист еще туда сюда, а ты-то зачем мне сдался. Только и способны стучать наверх, так сказать сигнализировать. Ой, знаю я вашу песью породу.

- Товарищ командир я здесь для того чтобы наладить службу, которой, как я увидел на корабле пока нет. И если мы с вами будем работать вместе, то мы сможем это сделать, а если вы будете мне мешать работать, то я обещаю, что буду сигнализировать наверх и сделаю все чтобы навести порядок на корабле.

- Сынок ты на что замахнулся? На порядки на флоте? Да в ОВРЕ не было никогда службы. Может еще там во Владике, где штабы рядом. А в нашей Русалке какая служба? У нас здесь год за год, а севернее пятнадцать миль в Чародейке уже год за полтора. Вот там не пробьешься - сынки, блатники и прочие. А к нам их на канате не затянешь. Вот так! Штаб у нас базируется естественно в Чародейке, где год за полтора, а наши СКР-ы стоят естественно в Русалке, где год за год. Понятно?

- Непонятно товарищ командир. Почему у нас на боевом корабле такой бардак?

- Нет, ну чего они там думают, то врача прислали непонятно за что, теперь этого краснодипломника - он взял в руки красный диплом Володи и прочел - штурман. Опа на. Ничего себе. А я думал, что ты замполит. И на хрена нам второй штурман?

- Нет, все правильно я замполит, а в дипломе указана флотская специализация, которую нам дают в училище.

Командир потер голову руками:

- Штурман это хорошо. Горбенко попроще, в море будет. Будешь с ним на пару вахты штурманские волочь - он кхекнул, встал босыми ногами на пол и протянул руку:

- Сан Саныч - капитан-лейтенант, заодно и командир этого "Пингвина".

- Владимир Иванович, лейтенант, а почему "Пингвина" товарищ командир? - крепко пожал руку командиру Володя.

- А тебе что еще анекдот про нас не рассказали? - Командир взял с полочки пачку "Беломорканала", вставил папиросу в рот, продул и прошествовал к своему письменному столу. Усевшись поудобнее в кресле, он рукой предложил сесть Володе - ну слушай лейтенант. Был у одного холостого командира СКР-а попугай и ругался матом страшно. Командир придет домой и кроет попугая матом, а тот встречно его. И оба довольны. Так и жили весело без бабского пола. А тут угораздило командира познакомиться с военторговской Ниночкой, поухаживал он за ней, цветы пару раз занес и пригласил к себе в холостяцкое жилище. Она возьми и согласись. Нет, конечно я думаю, что просто так женщина бы не согласилась. А у командира проблема, куда матерящегося попугая деть. Ведь испортит все свидание и всю обедню. Думал он недолго и засунул попугая в вечно пустой холодильник. Ну купил там шампанское и все что положено к встрече. Десяти минут не проходит и приходит к нему Ниночка. Он перед ней стелется, к столу зовет, шампанское достал, а она ему говорит, давайте сначала охладим его немного. И не успел командир ничего ответить, как она вспорхнула птичкой с кресла и открыла холодильник, а там ..... - командир сделал небольшую паузу - нахохлившийся попугай.

- Ой, милый кто это у тебя там в холодильнике живет? - проворковала она.

Не успел командир ей ответить, как попугай сам прохрипел простуженным голосом:

- Пингвин не видишь? И обложил ее и его матом.

Володя улыбнулся, представив картину.

- Вот после этого анекдота наш "Попугай" "Пингвином" и прозвали - командир заулыбался.

Володя тоже вежливо улыбнулся. Командир нажал какую-то кнопку за спиной и через минуту в каюту влетел чумазый матрос с нарукавной сине-бело-синей повязкой на рукаве грязной синей робы:

- Матрос Дурдыбаев. Вызывалы товарыщ командыр?

- Вызывал Дурдыбаев. Тут к нам лейтенант - командир посмотрел в предписание и по слогам прочитал Ши-пе-нок - прибыл замполитом. Вызови Николаева и пусть оформит лейтенанта на все виды довольствия.

Дурдыбаев исчез в коридоре. Владимир, услышав какие-то шумы в коридоре, попросил командира разрешения выйти.

В коридоре он увидел, как Паромошко пытается засунуть в каюту замполита Дурдыбаева:

- Иди салабон драй палубу. А то грязь сплошная, как ты каюту запустил. Ну я тебе баночки отобью сегодня.

- Отставить. Дурдыбаев следуйте, куда вас послал командир. А вы Парамошко лично будете драить палубу и крепко верить, что ДМБ неизбежно, так же как весна или осень. Но предупреждаю Вас, что если я узнаю, что вы матросам отбиваете баночки, то буду ставить вопрос что бы осудить Вас на дисциплинарный батальон. Я чувствую, что "Пингвину", вернее "Попугаю" нужен положительный пример в этих вопросах. Не станьте накануне вашего ДМБ таким примером.

Парамошко зашипел и исчез в темноте каюты наводить порядок.

-Товарищ командир - вернулся Владимир в каюту командира - у меня сейчас в каюте приборку сделают и придут Вам помоют палубу, переборки и иллюминаторы, а заодно надраят до зеркального блеска задрайки и прочую медь.

Командир с папиросой во рту и натягивавшей брюки, стоя на одной ноге замер в воздухе и недоуменно посмотрел на замполита;

- А у меня, что грязно разве?

- Не просто немного непристойно и запущено. Но мы приведем в порядок и наведем флотский шик.

- Так зам ты случаем не больной? У нас здесь ОВРА - дикая дивизия. У нас испокон веков был бардак, ибо к нам списывали всех разгильдяев, со всего флота. И начальство к нам не захаживает вообще. И потом Парамошко - годок, а они у нас приборку не делают, работы не выполняют.

- Посмотрим - загадочно улыбнулся Владимир Иванович - При чем здесь начальство? И при чем здесь годок. Понятие годок в корабельном уставе по моему не прописано. Извините, как вас по имени отчеству а то все Товарищ командир?

- Капитан-лейтенант Гусев Сан Саныч - обескуражено ответил командир, наконец натянув брюки.

- Так вот Александр Александрович где бы мы с вами не служили везде должны наводить порядок, как у себя дома. Легче служить будет - Владимир Иванович сел к столу и закинул ногу на ногу - ежели не получилось попасть на крейсера, сделаем из нашего "Пингвина" хороший крейсер.

Командир накинул китель и сел к письменному столу. Над его головой на переборке висела картина, изображающая русский фрегат с Андреевским флагом, атакующим турецкий флот, на переборке над диваном висела картина Васнецова "Три Богатыря"

Командир не знал что сказать:

- Сложно будет изменить человека. Люди к бардаку привыкли. И офицеры и мичманы и матросы

- Это точно, что привыкли, у трапа никого, пьяный мичман в тельняшке писает с борта и это военный корабль? Что может быть более постыдным на военном корабле

Командир густо покраснел и с досады опять закурил свой "Беломор" и как бы оправдываясь, пояснил:

- Это наверно Бузык - старшина машинной команды. Он в гальюн ходить не любит. Ему простор нужен и зрители. Он как-то срал даже с борта.

- Вот видите, как некоторые любят свой корабль. Пора бы это мичмана перевести в тайгу, где в зрителях будут волки и медведи. Есть такая возможность.

- Да ты что лейтенант - это специалист высшей квалификации. Кроме него никто толком в машинном хозяйстве не разбирается. Спишем, как в море ходить будем и потом он со злости, нам может такое учудить.

Владимир Иванович почесал затылок:

- Ладно, беру его списание на себя. А механик у нас, что в машинах не разбирается?

В каюту постучал и вошел невысокий старшина второй статьи в чистой белой робе: - Вызвали товарищ командир?

Он переступил порог и посмотрел внимательным взглядом командира и сидевшего перед ним в новенькой форме лейтенанта.

- Да вызывал Николаев! Поставь на довольствие и на все виды лейтенанта - он посмотрел на Владимира, видимо забыв фамилию.

- Шипенка - шепотом подсказал замполит - по-белоруски почти гусенок - он улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

- Да, да Шипенка - принял подсказку командир - к Гусеву, считай прислали служить Гусенка. Здорово. Сработаемся!


В обед в кают-компании сверкающий командир корабля должен был представить офицерам нового замполита. Представление оказалось весьма оригинальным.

Командир прошел в кают-компанию, где его ожидали офицеры. Каплей с механическими погонами, на которых были изображены перекрещенные молоточки (видимо командир БЧ-5) играл в шахматы с немолодым старлеем, с пропитым лицом и с согнутыми посредине от сна на боку погонами, видимо артиллеристом. Доктор, и по всей видимости начальник РТС за журнальным столиком разглядывали какой-то журнал и дружно смеялись. На вошедших командира и замполита, никто внимания не обратил. Наверно на этом корабле было не принято.

- Как же так в училище учили, что командира или старшего на борту надо приветствовать командой "товарищи офицеры" и всем положено встать.

И он, не желая посмотреть, что же будет скомандовал:

- Товарищи офицеры!

Механик, поднявший перед этим ферзя с папиросой во рту аж застыл на месте и лишь глаза его ворочались по сторонам, разыскивая глазами, пришедшее видимо откуда-то из штаба начальство. Никого не найдя он осторожно поставил ферзя на место, посмотрел на нового лейтенанта и не вынимая папиросы изо рта хриплым голосом сказал:

- Ты че лейтенант пугаешь? Так и инфаркт можно получить. Звонков с вахты никаких, а тут ...... - он махнул рукой и снова углубился в шахматы.

- А что при прибытии в кают-компанию командира и замполита никак не надо реагировать? - продолжал заводиться Володя.

Механик и артиллерист с интересом посмотрели на нового лейтенанта:

- Так вот кто к нам пожаловал? Сам замполит наконец-то. А мы не ждали - механик встал, широко раскинув руки прошелся по кают-компании, как бы ища симпатию среди присутствующих офицеров. Все молчали, и даже артиллерист отвернулся в сторону, как бы говоря этим, что я в стороне.

Стол, стоявший справа, был уже накрыт. На нем стояли семь накрытых приборов. И вокруг него суетился вестовой Чхартишвили в белой форменке.

- Значит на корабле семь офицеров - подумал Владимир.

Доктор подошел поближе к Владимиру и сквозь зубы прошептал на ухо:

- Не заводись, а то тебе этого не простят. Механик на корабле в авторитете.

- Здесь, что зона что ли? - так же тихо спросил доктора Володя.

- Товарищи офицеры к нам прибыл замполит лейтенант Шипенок Владимир Иванович, прошу к столу - внезапно, покраснев представил и сразу скомандовал командир корабля.

Все стали занимать свои места. Место Володи оказалось между механиком и командиром, сидевшим во главе стола.

Механик погасил в пепельнице сигарету, раздавил ее до самого низа и не спеша занял свое место за столом.

- Молодой что-то перепутал наверно - вкрадчивым голосом сказал он, не приступая к трапезе - он думает, что у нас блестящие крейсера, а у нас ОВРА.

Он поднял палец вверх и громко повторил:

- ОВРА! Вы молодой человек представляете, что такое ОВРА? Что такое дикая дивизия?

Володя уже поднесший ложку с супом ко рту остановился и ответил с улыбкой:

- Раньше особенно не представлял, а теперь представляю. ОВРА - это не ВМФ - это особый вид Военно-морского флота, где простите за неприятное слово за столом, пьяным мичманам принято справлять естественные надобности за борт, где извините в кают-компанию принято приходить с грязными подворотничками на кителях - он посмотрел многозначительно на механика и артиллериста.

Артиллерист смущенно застегнул верх кителя, чтобы был не виден грязный подворотничок.

- ОВРА - это где командира и замполита принято не во что, не ставить. Это где матросы не приучены не то, что честь отдавать, но и даже обращать внимание на командира, замполита, офицера. А если что не так, то готовы вступить и в драку. Так я это понимаю?

Большинство офицеров смущенно ели, нагнувшись ближе к тарелкам, стараясь не реагировать на слова замполита. Но он видел, что его слушают очень внимательно.

- И что ты хочешь все это за один день изменить? - насмешливо спросил его механик, выразительно глядя на командира. А когда замполит отвернулся, механик повертел пальцем у виска, показывая на замполита.

Командир тоже смущенно уткнулся в тарелку.

- Товарищ командир, а что это я да я все это говорю? Скажите вы командирское слово. В конце концов вы отвечает за корабль, его боеготовность и экипаж - внезапно повернулся к командиру замполит.

Наступило молчание. Доктор даже поперхнулся и теперь начальник РТС услужливо бил его по спине. Все офицеры подняли головы и повернулись к командиру. Командир как бы отреагировал немного, но все равно делал вид, что ест. Наконец увидев, что все офицеры на него смотрят и даже вестовой застыл с подносом посреди дороги к столу. Он достал из кармана грязный носовой платок, вытер рот, осмотрел еще раз внимательно всех офицеров, особенно замполита и механика, потом поднял руку, махнул ей и еле слышно выдал:

- Товарищи офицеры! Ну что вы право, как дети? Ну что нам не о чем больше поговорить право? Понятно, что на корабле бардак. И пришел новый замполит и на свежий взгляд увидел все дерьмо, что нам ранее казалось золотом. Устраним!

Он улыбнулся и продолжил есть, углубившись в тарелку.

Механик так и не понял, кого поддержал командир корабля его или замполита и начал недоуменно есть.


После обеда командир пригласил к себе замполита в каюту.

- Владимир Иванович вы что меня хотите перессорить со всеми офицерами корабля? - чуть ли не плачущим голосом спросил он.

- Сан Саныч, вот вы пришли в каюту и здесь чисто. Неужели вы это не заметили? Не заметили, что вам навел порядок лично старшина 2 статьи Парамошко. Грязную постель заменил, шторы забрал в стирку.

Командир осмотрел свою каюту и как бы увидел ее в первый раз, почесал голову и выдал:

- Ничего себе и полы даже чистые и раковина помыта. Ты замполит волшебник что-ли?

Владимир Иванович вздохнул:

- Привыкли вы все здесь к бардаку и даже маленький порядок кажется вам чем-то выходящим за рамки привычных понятий. Вы Сан Саныч хотите быть хорошим и для матросов и для мичманов и для офицеров. Они этим воспользовались и сели вам на шею. Нет на флоте должности хороший парень! Как говорили у нас в училище, что лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер.

Командир побагровел, встал из кресла:

- Ты что себе позволяешь, сопляк. Я офицер, командир, а ты мне здесь про твердый шанкр и мягкий характер рассказываешь.

Но Владимир Иванович не испугался:

- Во вот так хорошо. Теперь я вижу, что на корабле есть командир корабля - он улыбнулся и сказал - давайте лучше вместе наведем порядок. Если механик и артиллерист беспробудные пьяницы, то надо ставить вопрос об их замене.

Командир махнул рукой и сел:

- Да кто их у нас заменит? Дальше чем к нам не ссылают. Хорошо, что Аляску продали, а то мы там бы обязательно служили. Есть такое понятие "задница" лейтенант, так вот мы служим в самой дырочке в этой "заднице".

- Да ладно товарищ командир - ответил удивленный сравнениями командира - даже в самом плохом месте надо жить по человечески и помнить, что мы воинский коллектив. Иначе все труба всей службе, субординации. Матросы будут морды бить нам ниже верхней палубе.

- Так уже начальнику РТС старшина 2 статьи Николаев дал по морде, когда тот у него бутылку водки отобрал.

- И как вы отреагировали, узнав об этом - Владимир Иванович сел на краешек дивана и обхватил колено.

- А что я? - покраснел командир - я это - он закашлялся - я это ........ ну в общем сказал Николаеву, чтобы такого больше не было, а то под суд пойдет.

Командир уставился своими выцветшими глазами на замполита, как бы ища поддержки.

Владимир Иванович поморщился, шумно втянул в себя воздух и наконец спросил:

- А под суд отдать этого Николаева не попробовали? Ведь это нарушение воинской субординации, которое можно рассматривать как воинское преступление. Особенно если начальник РТС был при исполнении воинских обязанностей. А я как понимаю, что был.

- Да, Гроссман был дежурным по кораблю, но он немец, откуда ему нашу русскую душу понять? - хриплым пропитым голосом сказал командир - но Николаеву осталось два месяца до ДМБ. Жалко парня. Отличный старшина. Кого поставить на строевую часть?

- Ладно разберемся товарищ командир - почесав затылок и снова вспомнив про твердый шанкр сказал замполит - пойду посмотрю Ленинскую комнату, заодно поговорю с этим Бузыком, который за борт ....... Ну это самое

Владимир Иванович опустив голову, вышел из каюты командира. Через пару минут к командиру зашли механик и артиллерист.

- Что это за бабуина на нашу голову прислали. Явно с поддержкой. Но почему именно к нам. Вон на "Вороне" или "Сыче" куда как хуже, чем у нас. Мы хоть в море можем выйти и самостоятельно вернуться сами, а этих надо за ноздрю вытягивать. И им не прислали, а нам прислали это чудо. И потом подумаешь, Бузык пописал за борт. Гальюн был занят, а ему приспичило - оправдывал подчиненного механик.

- Нет, мех, это наш с тобой конец прибыл. Я давно его ждал, мне даже снилось, что мне пришлют такого принципиального. У меня на эсминцах знаешь какой зам был - огонь. Ни один из здешних не сравниться. А этого тот же взгляд. Нет ребята все не так, все не так как надо!

- Так Саня давай по сто грамм тогда. Все равно помирать, а выпьем немного, хуже не будет. А так не пьянки ради, а здоровья для. Заодно и решим, что с этим аспидом делать будем?

Командир вздохнул, повернулся открыл сейф, где стояла большая квадратная бутылка из под рома, с надписью "Яд", лежало несколько старинных сушек и стояло несколько банок консервов и тушенки.

- Ладно, давайте братья по 100 грамм после обеда.

Артиллерист выглянул в командирский коридор, закрыл на ключ дверь командирской каюты и тихонько запел:

- Большие корабли стоят у стенки, сверкая медью, сверкая сталью .....

Командир разливал спирт по стаканам, а механик перочинным ножом открывал банку тушенки.

- Не лучше тушенки, закуски к шилу на флоте нет - промурлыкал командир, хотя его сознание мучило прибытие на корабль нового замполита.

Он чайной ложкой наложил тушенку и шмат хлеба и радостно замурлыкал песенку:

- Миллион, миллион алых роз из окна из окна видишь ты .....

- Не Сань мне нравиться вот эта песня Пьехи

Артиллерист дрожащей рукой разлил спирт по стаканам?

- Вот эта. Вы возьмите меня в море моряки. Я все вахты отстою на корабле.

- А что я ее бы взял в дозор с собой месяца на два. Пусть бы отстояла и мы к ней на ее вахту стояли бы в очереди - механик хихикнул и поднял свой стакан.

На офицеров сурово глядели с картины, висевшей над диваном три русских богатыря.

- Будьте здоровы Ильюха, Алешка и Добрыня - раньше вы Русь святую защищали, а сегодня мы и есть эти былинные богатыри и лет через семьсот и про нас сложат сказания - приветствовал богатырей командир.

Ему показалось, что Илья поморщился и отвернулся:

- Во, наваждение - подумал он, чокнулся и залпом опрокинул в себя стакан.

Душа замерла в ожидании, горло обожгло чистым спиртом.

Механик крякнул, открыл рот:

- Ээээ. Вот тебе ни хрена себе аа...... чистый, - он немного подавился и закашлялся - не то горло попало, но а как по жилам побежало ........

Артиллерист откусил кусок хлеба с тушенкой и радостно откинулся на спинку дивана.

Командир закусил и снова посмотрел на картину. Теперь ему показалось, что Алеша и Илья тоже как бы опустили вниз головы.

- Что за чертовщина! Мне кажется, что им - он кивнул головой и показал пальцем на картину, висевшую за спиной механика и артиллериста - не нравиться, что мы здесь за победу русского оружия поднимаем тосты!

- Им хорошо, у них замполитов не было - еле выговорил артиллерист, закусывая луковицей, вытащенной из под дивана. Его голубые до белизны глаза засверкали таинственным блеском.

Внезапно раздался стук в дверь.

- Чур, чур меня - замахал на дверь руками механик - как про чертей помянешь, так они в двери и окна лезут. Нельзя поминать даже всуе учила меня бабка. Не открывай Саня.

Но командир встал и решительно пошел к двери, повернулся от двери к товарищам и решительно открыл дверь. Артиллерист спрятал бутылку под диван.

В каюту зашел чистый и наглаженный замполит:

- Вячеслав Радионович вы здесь - обратился он к механику - мы хотели собрать комитет комсомола и пригласить вас и мичмана Бузыку и разобрать его поведение.

- А чего тут разбирать лейтенант? - покраснел, как рак механик - морду набью и действеннее будет и больше не повториться.

- Нет, Сан Саныч мордобой мы отменим, а вот по душам поговорить бы надо - лейтенант принюхался, покраснел и вдруг спросил - вы что тут спирт пьете?

- Не а, да вы что? Разве мы можем - ответил артиллерист задвигая бутылку ногой под диван, и естественно уронил ее и из бутылки полился на палубу спирт.

В каюте наступило мертвая тишина и лишь бульканье спирта из бутылки и разливающаяся лужа нарушало эту тишину.

- Вот и хорошо Николай Прохорович я давно этот спирт под диван поставил - хотел линолеум помыть - теперь сам Бог велел - сказал командир.

- У нас лейтенант, адмиральский час - разозленный механик поднял палец вверх - а адмиральский час - это та священная корова, которую никто и никогда не сможет отменить. Великий Петр ввел адмиральский час и с тех пор священно время отдыха, от обеда и до дневного построения. Так что придется перенести вам комитет на три часа дня.

- Но уже все собрались в ленинской комнате - как-то обреченно обвел всех глазами Владимир Иванович.

Командир пожал плечами и развел руки. Ему показалось, что на картине Алеша Попович поднял вверх большой палец руки, поддерживая его.

- Владимир Иванович, после трех я в вашем распоряжении - развел руками Вячеслав Родионович.

Под командирским диваном продолжал булькать спирт потихоньку выливаясь из бутылки.

Когда за замполитом закрылась дверь, артиллерист схватил бутылку и вытащил ее из под дивана. Она была практически пуста. Падая бутылка еще и треснула и половина ее осталась на полу.

- Вот тебе бабушка и послеобеденные посиделки. Я надеялся что там чего-нибудь - расстроенным голосом сказал командир.

- Да уж Саня посидели черт его побери. Артиллерист, а если Сталин даст приказ - у тебя найдется небольшой запас? - спросил механик, глядя на артиллериста и командира своими голубыми глазами.

- Я бы рад ребята, но ничего не осталось. Сами знаете конец месяца.

- Пойду спать тогда - махнул рукой и устало сказал механик и встав, направился на выход из каюты.

За ним понуро направился артиллерист, понимая, что именно он совершил непоправимую ошибку, разбив последнюю бутылку.

Командир после того как все вышли достал бутылку и стал разглядывать:

- Первый раз такое и чем завтра расплачиваться с бербазой подводников за ремонт баркаса?

Он глубоко вздохнул, достал тряпку и стал тереть палубу, вытекшим спиртом, отмывая добела все грязные потоки.

За этим занятием его застал главный боцман мичман Петров. Он постучался, зашел в каюту и его красный нос завращался, чувствуя запах шила:

- Товарищ командир, а что это вы делаете?

- Что, что мою полы спиртом - разозлился командир - новый зам сделал замечание за грязь. Вот оставил на ремонт баркаса, а теперь приходится мыть - в глазах командира блеснула слеза.

Старший мичман не понимающе покачал головой и забыв зачем пришел, спросил разрешения и выбежал из каюты.

Через полчаса весь мичманский и старшинский состав знал, что замполит пришел крутой, что заставил командира последним шилом мыть полы лично. Не приборщика, а лично командира корабля. Новость взбудоражила все подпольное руководство, так сказать верхушку "Попугая", и через полчаса об этой новости были извещены команды "Сыча" и "Вороны".

Бывалые мичмана чесали затылки:

- Кончилась вольница, теперь всех нас построят, будут с утра до вечера по причалам строевыми ходить и еще песни про "Варяга" петь заставят. И откуда на наши головы свалился этот лейтенант, который оказался страшнее любого адмирала.

Во всех кубриках и каютах только и было разговоров об этом лейтенанте. А когда Парамошко рассказал, как лейтенант избил его в каюте и заставил вылизывать всю каюту, настроение у всех заинтересованных лиц испортилось.

Дежурный по "Сычу" мичман Евтухов, тоже вспомнил встречу с лейтенантом.

- У черт еще за меня возьмется. Все этот придурок Череватенко, который честь не отдал лейтенанту.

За неимением хороших новостей, плохие разлетались по всем трем кораблям моментом. Уже к концу адмиральского часа на всех трех СКР-ах только и говорили, что о лейтенанте Шипенке. Кто-то пустил слух, что он направлен специально из Москвы с особыми полномочиями, навести порядок на их кораблях. Что якобы он обладает правами снимать с должностей всех, начиная от командиров кораблей и отдавать под суд военного трибунала. Приблизительно в таком искаженном виде слухи дошли до командира"Попугая".

Он устало потянулся и если бы раньше он не пошел бы на послеобеденное построение, тут выскочил даже раньше и контролировал выход всего личного состава. Аналогичная возбужденность охватила все три корабля. Наверно никогда экипажи кораблей не выходили на послеобеденное построение так дружно и быстро. По ходу дела развели личный состав на уборочные и покрасочные работы. С других кораблей старались разглядеть лейтенанта, с особыми полномочиями и Владимир Иванович чувствовал себя не совсем уютно, что его все разглядывают. Построение ему понравилось. Понравилось и то, что началась приборка палуб и помещений. Везде стояли старшины и руководили матросами. Матросы с усердием терли недраенные годами палубы, драли медь и отдаривали до металла и подкрашивали суриком надстройки.

На всех трех кораблях шло как бы соревнование, кто быстрее и качественнее приведет корабль в прядок. Пес Корсар в недоумении носился по всем трем СКРам и радостно лаял.

В это время в ленинской комнате проходил комитет комсомола корабля. Разбирали поведение мичмана Бузыка. Запуганный тем, что он будет изгнан с корабля без пенсии, а может даже и направлен в дисциплинарный батальон, мичман Бузык сразу признал всю вину и со слезами на глазах клялся, что больше этого не повториться. На первый раз ему объявили выговор с занесением.

- В следующий раз за пьянство в рабочее время придется распрощаться с комсомольским билетом и службой на кораблях - предупредил мичмана Шипенок.

Тот со слезами на глазах клятвенно обещал, что более такого никогда не повториться.


Все три СКР-а были напуганы прибытием офицера с особыми полномочиями.

- То, то он мне сразу по морде хрясь и заставил палубу драить, как я по первому году не драил - рассказывал офицерам в десятый раз старшина Парамошко.

- Да - качали головами видавшие виды механики и артиллеристы - трандец нам пришел. Закончилась лихая, вольная жизнь. Центр за нас взялся всерьез. Теперь головы полетят.

Утром лейтенант Шипенок в приказном порядке вывел команды всех трех СКР-ов на физзарядку. Не желавшие вставать годки были просто сброшены на пол и пинками отправлены на посторенние. Шипенок бежал сбоку строя, впереди по его приказанию бежали годки, которых он лично контролировал.

- Раз, два, три - левой, раз, два, три - левой! - кричал Шипенок и матросы и старшины в ногу пробежали три километра.

- Каторга наступила - на ходу делился Парамошко с Николаевым - нам то что осталось пару месяцев, но от силы четыре, а тебе Дурдыбаев три года так носиться - толкнул он в грудь Дурдыбаева, отчего тот чуть не вылетел из строя.


Весть о прибытии офицера с особыми полномочиями дошла и до командира бригады. Старый весь испещренный морщинами, с красным лицом алкоголика и пропитым хриплым голосом капитан 1 ранга Бурыкин интересовался у замкомбрига о Шипенке:

- А ты что сокол сизокрылый молчишь? Тут прибыл ко мне на вверенную мне бригаду проверяющий, а я не в зуб ногой. Что это там еще за фрукт с особыми полномочиями прибыл. Докладывай!

Мореньков тоже был в курсе сплетен с СКР-ов из Русалки и тоже по своему переживал.

- Лейтенант, как лейтенант - пожал плечами Мореньков - но что меня смутило сразу с красным дипломом и сразу к нам. Ну не бывает так, и быть не может. Значит не просто так?

- Во, во - ваш член, под меня копать вздумал, а этот сигнализатор будет ему лично все докладывать, что у нас не так. Блин - только этого мне не хватало, за год до пенсии - маленькие красные глазки комбрига, сверлили заместителя, как будто это он подсунул лейтенанта на бригаду - хочешь, не хочешь Семен Прохорович, садись лично на эти СКР-ы и с лейтенанта глаз не спускай. Лучше бы его куда, в командировку услать, на полгода, а там глядишь, и пенсия моя подъедет.

- Не дадут услать - хмуро сказал Мореньков - если заслали, то не дадут. Еще и нам за это по шапке дадут.

- А что он спрашивал тебя, когда ты с ним беседовал?

- Что-то про квартиру спросил вроде.

- А ты? - комбриг недовольно повел плечами

- Я сказал, что придется подождать.

- Семен, ты дурак что ли? Прибыл молодой лейтенант - дай квартиру от греха подальше. Сам знаешь сегодня не дашь, а завтра зашлют за невнимание к молодому пополнению куда-нибудь на остров Броутона, куда корабль раз в полгода ходит. Нет что хочешь делай, но этого парня бери на себя. Тем более он по твоей части.

- По моей части здесь все - буркнул Мореньков, понимая, что комбриг прав.


На следующий день комбриг собрал командиров СКР-ов.

- Ну что птичьи командиры, демократы хреновы - доигрались? К нам прибыл проверяющий из политуправы, с погонами лейтенанта - начал он перед ними свое выступление перед командирами - достала нас политическая управа, своей костлявой лапой, а шутки с ней плохи. Страшное не то, что партбилетов лишитесь за тот бардак и пьянство, которые вы развели на кораблях. Страшно, то, что я до пенсии с вами не доживу. Распустил Вас блин! А вы и рады. Что хотите делайте, вылизывайте свои СКРы, чистите красьте, матросов лижите со всех сторон, как будто комиссия приезжает. А она не приезжает, она у нас здесь всерьез и надолго.

Командиры зашумели и комбриг был вынужден прикрикнуть на них.

- Слушать меня, а не болтать. А теперь мы тут послушаем героя нашего торжества. Что там у тебя Сан Саныч этот лейтенант чудит? - спросил комбриг, немного успокоившись командира "Попугая".

Командир "Попугая" встал. Все стали смотреть на Гусева с неприязнью, как будто это он притащил лейтенанта на бригаду.

Гусев одернул китель:

- Товарищ комбриг я же не сам, его мне прислали - Гусев развел руки в стороны - Чем мы виноваты. Исправляем, как можем этот бардак. С матом вот борется - он обратил внимание. Боцмана он вытащил за это на комитет комсомола и пообещал без пенсии оставить. Потом с физзарядкой, как помешанный гоняет лично всех матросов, даже с "Сыча" и с "Вороны" всех заставляет. Передириев на которого вообще управы не было теперь впереди всех бегает на физзарядке. Но ему этого мало, он принялся за матросов и старшин с "Сыча" и с "Вороны". Так еще новости с этого четверга, теперь он всех офицеров и мичманов приказал на зарядке бегать.

Командиры кораблей покачали головами.

- Во, слышали? Мат на кораблях искоренять, на физзарядку всем бегать, я повторяю все - и больные и мертвые и безногие никаких причин, все во главе с командирами. Не подвести бригаду. Я лично буду проверять. И не дай Господь узнаю, что кто-то игнорирует мои приказания. Начальник штаба - обратился комбриг к начальнику штаба, пожилому капитану 2 ранга. Тот вежливо встал и приготовил записную книжку - всех офицеров штаба, - продолжил комбриг - флагспецов вызывать в Русалку, к шести утра и тоже на физзарядку - пусть гад смотрит, как у нас тут дело поставлено. И насчет мата, услышу от кого, лично в морду дам. Все в вежливом стиле, особенно с матросами. Мать вашу, распустились совсем!

- А я не понимаю, как матросов можно без мата воспитывать? Воспитательного эффекта нет - спрашивал после совещания командир "Сыча" командира "Попугая"

И тот тяжело вздыхая кивал в знак поддержки головой.


В штабе флотилии командующий флотилией контр-адмирал Несловин принимал своего однокашника по училищу и ныне подчиненного комбрига ОВРА из Чародейки капитана 1 ранга Бурыкина. Несловина назначили в начальственное кресло командующего флотилией недавно, после окончания Военно-морской академии и если честно, то он не очень любил встречи с бывшим однокашником Бурыкиным, которые, как правило, заканчивались грандиозными попойками с баней, охотой или рыбалкой, после которых, приходилось еще неделю отходить. Но данное дело, не требовало отлагательства, уж очень тревожные сведения о появлении в бригаде ОВРА "крысы", приходили из Чародейки и Русалки по линии политических и особых отделов. Слухи, способные повлиять на его личную карьеру, дальнейшую возможность поступить в академию Генерального штаба и не зависеть от случайностей в дальнейшей карьере, о чем мечтал он сам и его супруга Галя. Приходилось мириться с неизбежным. Дело было важным.

- Слушай Юра, что у вас там происходит? Приходят панические доклады по линии особенного отдела по политической линии, что у Вас там происходят какие-то чудеса. Что какой-то лейтенант перевернул весь Ваш уклад жизни, что якобы прибыл он откуда-то сверху - командующий флотилией показал указательным пальцем на потолок - и вы старые зубры испугались. Так ли это? - командующий дружественно усмехнулся.

Бурыкин покраснел и подумал:

- Дошли слухи об этом Шипенке до флотилии уже. А я думал, может сбежать от этого "пожара" сюда до пенсии. Теперь точно не возьмет к себе. Может это даже лучше, что все знает, а вдруг поможет чем? А то совсем жизни не стало.

Его и без того красная физиономия от постоянного нахождения на ветру и выпитого спирта еще больше покраснела:

- Понимаешь Юр, ты меня знаешь, что я не боюсь ни штормов, ни бурь, ни тем более никакого начальства. Могу любого проверяющего из Владика или Москвы отправить туда, откуда он прибыл, без вопросов в течении минуты, в таких выражениях, что они дорогу ко мне навсегда забудут. И ты знаешь, у меня это не заржавеет.

Несловин кивнул головой и Бурыкин продолжил:

- Помнишь, как я на американский крейсер, эту мать ее так "Королину" на "Сыче" ходил. Таранили, когда он в наши воды попытался влезть, пол бака снесли и их пресловутые "Гарпуны", как щепки переломали. Или еще когда этого рыбака на траулере "Звезда" в шторм снимали с камней у бухты Русалки, когда нас самих чуть на эти же камни не выкинуло. Но спасли всех и даже спасибо не получили. Да Бог с ним с этим спасибом. Не за спасибо служим.

Несловин опять кивнул головой и опустил ее немного вниз, и покрасневший, как рак Бурыкин продолжил:

- Ты же знаешь, что я не трус. Есть у меня другие пороки. А у кого их нет? Тридцать лет почти на палубах кораблей. Это не фунт изюму. Но здесь, я не понимаю, а я чего не понимаю, очень боюсь. Лейтенант, ты говоришь - сатана он! Во он где мне!

Бурыкин провел по горлу рукой. Несловин громко вздохнул, уж ежели такого человека достали, то значит действительно беда. Он покачал головой, как бы поддакивая Бурыкину и тихо сказал:

- И что ты хочешь сказать, что у тебя власти не хватает привести в меридиан одного лейтенанта?

Бурыкин схватился за голову:

- Блин, да при чем здесь, лейтенанта? Я не об этом говорю. Я всех лейтенантов Тихоокеанского флота мог бы без вопросов и претензий раком от Русалки до Владика поставить и иметь их всех, как захотел бы и когда захотел бы. Но это не просто лейтенант, это фигура сложнее. Я тебе объясняю это - Бурыкин опять хотел закурить "беломорину", достал из кармана мятого кителя пачку, но его "Беломор" кончился и пальцы скользнули по пустому дну пачки. Он смял пачку и запустил ей в урну, стоявшую у двери, но не попал, и смятая пачка упала рядом.

Несловин поморщился и протянул Бурыкину свою пачку. Тот выловил "беломорину", но не прикурил, а смял и продолжил. А пачку Несловина, как бы не замечая того, засунул в карман своего кителя. Несловин из ящика стола достал новую пачку "Беломорканала" и надорвал уголок.

- Переживает старый черт, раньше он такого не позволил бы - подумал Несловин и кивнул Бурыкину, что бы тот продолжал.

- И самое главное Юра, что ни я, никто другой у нас не знает, кто за ним стоит. А это страшно. Он, прет на рожон. Натравил комиссию "народного контроля" со своих кораблей на мой свинарник. Они там всех свиней переписали и поросят и распределили, какой, когда на какой корабль пойдет. Ну, разве было у нас такое раньше? А комиссии, как? Как я объясню адмиралу Ясакяну, что лейтенант у нас всех свиней отобрал и скормил матросам? Чем я буду его встречать? - Бурыкин потряс рукой перед носом Несловина и на его глазах выступили слезы.

- Дальше, чем я служу в зоне одного рубля, никто не служит и дальше никого просто не зашлют. Есть на нашем побережье дыры, называемые просто задницей. Но мои Русалка и Чародейка и есть главная дырка в этой заднице. Ты знаешь, что за погоны я не держусь, но обидно полгода осталось. Хочу в пятьдесят уйти и уехать спокойно в свою Воронежскую губернию, в село Парусное и спокойно со своей Петровной пожить всласть на 250 пенсии. А вот здесь я не понимаю, что будет дальше. Ну не понимаю, за что? - Бурыкин стукнул кулаком по столу - Вроде лейтенант, как лейтенант и вроде нет. Нельзя себя так вести, не имея поддержки наверху.

- А ты его вызывал к себе? Говорил начистоту кто, что, откуда?

- Вызывал, говорил. А он как юродивый твердит, Родине служим и должны служить, так чтобы не стыдно было в глаза родителям матросов посмотреть и родной партии Ленина.

- И что с того? Взял бы припугнул и из него вся труха посыпалась, кто бы он не был и кто бы за ним не стояли - нахмурился командующий флотилией.

- В том-то и дело, что не я его, а он меня так пугнул, что я зарекся его вызывать. Ну ладно, раз про свиней ты не понял, то слушай еще. Снабженцы у нас выписали финскую сантехнику, якобы для штабного дома. А начальник тыла мне ее домой нарисовал. Стыдно жить хуже простого мичмана комбригу. И потом, где здесь у нас купишь нормальную сантехнику? У вас может и есть, а у нас? Краны текут, жена ругается, ну хоть на берег не ходи. Ну и еще на стенки положил польскую кафельную плитку. И что ты думаешь?

Несловин откинулся в кресле и закурил папиросу "Беломорканал" и приготовился слушать дальше. Бурыкин не спрашивая разрешения, взял папиросу из пачки Несловина и закурил тоже, а вторую пачку засунул в другой карман своего кителя. Несловин хотел возмутиться, но промолчал и без слов положил из ящика стола третью пачку на стол. Бурыкин глубоко затянулся, выпустил дым и вдруг со злостью вогнал папиросу в хрустальную пепельницу:

- Понимаешь этот лейтенант, когда я его вызвал. Все нормально зашел, представился. Не придраться, все по форме, пострижен, не пьян - Бурыкин развел руки в стороны, а на левом глазе мелькнула слеза - я его попросил, вежливо рассказать о себе. Он рассказал, а потом вдруг спрашивает: - товарищ капитан 1 ранга при проверке склада стало известно, что финская сантехника и польская кафельная плитка, вместо умывальника штаба, установлена у Вас дома. И говорит, представляешь - Бурыкин снова в третьей пачке Беломора, лежавшей на столе командующего, выловил последнюю папиросу, и хотел ее убрать себе в карман, но Несловин перехватил его руку и вынул из нее пачку. Бурыкин с удивлением посмотрел на него. Несловин отодвинул пачку в дальний угол стола, а потом подумав и посмотрев еще раз на Бурыкина убрал ее в стол:

Бурыкин с удивлением посмотрел на него и снова закурил:

- Я опешил от такой наглости, у меня слов не было. А этот мне говорит дальше, - дайте команду поставить вернуть все в штабной домик или заплатите все по счету, а то некрасиво получается. Это он мне говорит, комбригу представляешь. Мне Кольке-бульдогу, который и не таких за раз по пять человек перекусывал. Я только хотел начать его ломать, воздух набрал, а он меня опередил, говорит спокойно так, как будто здесь не при чем, а я слышал, что вы еще офицеров бригады матом ругаете и кричите на них, а мичмана Груздева, даже ударили по лицу. Этого пьяницу Груздева не только по морде ударил, но и пристрелить хотел, если бы конечно власть у меня такая была - Бурыкин глубоко затянулся и закашлялся.

Несловин ожидал продолжения, барабанил пальцами по столу.

Наконец Бурыкин откашлялся и продолжил:

- А этот хитро так улыбается, смотрит веселым, наглым взглядом в глаза и продолжает гнуть свою линию - А я не верю, чтобы советский комбриг, капитан 1 ранга, коммунист был способен на это и так хитро улыбается. Тут я и сдулся, как проколотый в самый неподходящий момент гондон. У меня слов не было, а тут впервые еще и сердце прихватило. Сижу, хватаю воздух ртом, как рыба на берегу, а сказать ничего не могу. А он представляешь гад, воды вроде, чтобы успокоить мне наливает из моего графина, а у меня там всегда для подъема предобеденного настроения спирт налит. Знал гад наверное, кто-то ему сказал. И как, не в чем не бывало, говорит: - выпейте товарищ капитан 1 ранга и успокойтесь немного я еще не все вам сказал, что хотел.

Несловин стукнул ладонь по столу:

- Коля и ты что?

- А я что? Ну не буду же я при нем пить. Заложит гад - внезапно перешел на шепот Бурыкин и оглянулся назад, как будто лейтенант за плечами стоял - не просто заложит, а без пенсии выгонит со службы. А он продолжает, так же участливо, глядя мне в глаза: - Вам лечиться надо бы товарищ капитан 1 ранга и на пенсию. Сердечко у вас, похоже слабое. Это у меня сердечко слабое - он постучал по груди и опять закашлялся.

Несловин закрыл глаза и опять открыл:

- Да случай неординарный у тебя Коля и я сегодня же подниму всех политбойцов, своего "члена", особистов и будем думать, что делать дальше.

- Вот и тебе говорю, случай неординарный. Понимаешь, не могли отличника с красным дипломом сразу после училища просто так ко мне направить. Ну, пьяницу, ворюгу я еще понимаю. Вот и пытаюсь объяснить тебе, что случай неординарный и мне совсем непонятный. Мой дурак замполит Мореньков пытался ему квартиру дать. Ну, мы подумали, что, если он жену вызовет, то ему будет не до службы. Так он отказался, говорит, что начальник РТС с их "Попугая" ждет квартиры уже второй год, а потом есть офицеры и мичмана с "Вороны" и с "Сыча". Потом говорит, что командиру надо дать, он хоть и одинокий, но не все же ему на корабле сидеть, может с кем и познакомиться и пить бросит. А я говорит, послужу, пока есть задор и силы. А семья она мне мешать будет наводить порядок. Младшие офицеры за ним, как рабы за Спартаком ходят, все, что было и есть плохого на бригаде, рассказывают. Он обстановку на бригаде теперь знает лучше меня. Командир его "Попугая" Гусев Сан Саныч, уж на что железный человек, и тот чуть не повесился, когда этот Шипенок сказал, что спирт теперь выдавать на регламентные работы будет сам лично и что, так как у командира нет заведований, где необходимо по графикам технической эксплуатации применять спирт, то ему спирт, по нашему шило, не положено выдавать. То есть Гусев не принес ежемесячный оброк мне и флагманам. И с других кораблей перестали шило в штаб носить. Командиры шепотом говорят, что если Шипенок узнает, то им головы не сносить. Матросов не знаю уж, чем привлекает к себе, но на кораблях такой порядок каждый день, как при встрече флотской комиссии, нет бери выше лично Генерального секретаря. Уволил тех, кто хорошо служит в день приказа, так они для него теперь землю роют. А как служить нам теперь? - при этих словах Бурыкин посмотрел на портрет Генерального секретаря, висевший за спиной Несловина, встал и от души размашисто перекрестился:

- Господи спаси, защити мя, избавь от этого аспида!

На глазах Бурыкина стояли слезы.

- Коль ты чего? - Несловин был сбит с толку. Он не ожидал такого от своего друга - может его перевести куда?

- Да, переведи сюда к себе поближе. Избавь меня от него - Бурыкин прижал руку к груди и сел понурив голову.

- Все рассказал? - после минутного молчания спросил Несловин.

- Если все рассказывать, так не хватит и дня - посмотрел в глаза Несловину Бурыкин.

- Ну переведу этого лейтенанта сюда и начнет он под меня копать. Нет, уж пусть там сидит куда заехал, а Коля пусть терпит пока - подумал Несловин - а то он и про мою сантехнику узнает и про продавщицу военторга Людочку не дай Господь - он поймал себя на том, что ему тоже захотелось перекреститься - вот ведь черт. И потом не факт, что он переведется так просто. Если уж он заехал туда - значит это кому-то надо.

Голова у Несловина разболелась, он потер ее рукой, потом потер виски

- Давай Коля тогда к себе. Может по сто грамм на дорогу?

Бурыкина аж перекосило от этих слов:

- Юр, ты что не понимаешь, что я под миной каждый день, каждый час сижу. Поеду домой, а он уже ждет с ехидными вопросами. Где мол и с кем?

При этих словах Несловин поморщился. Бурыкин молча встал, пожал руку и пошел к своей машине.


Несловин после ухода Бурыкина вызвал к себе начальника политотдела флотилии и начальника особого отдела:

- Так ясные соколы, рассказывайте теперь мне все об этом Шипенке - потер он руки и посмотрел на обоих начальников отделов.

Первым начал начальник политического отдела флотилии невысокий и плотно сложенный черноволосый капитан 1 ранга Знаменский. Он сжал губы, открыл свой блокнот и начал:

- Юрий Адольфович, этот Шипенок пришел к нам из Киевского политического училища в конце лета этого года. Закончил с красным дипломом и пришел на Тихоокеанский флот по собственному желанию. Здесь в политуправе был распределен в бригаду ОВР в бухте Русалки на СКР "Попугай". Я разговаривал с его однокашниками - говорят, мутный был парень, на авианосцы служить хотел.

- И почему он не на авианосцах, а у нас в Русалке? - нервно барабаня по столу пальцами, спросил Несловин.

- Понимаете Юрий Адольфович - залебезил Знаменский - он должен был быть распеделен на "Брест" и никто не понимает, как он к нам попал - Знаменский пожал плечами и широко развел руки.

- Ну, ну - со злостью проговорил Несловин - вас бы сюда послушать, что здесь о нем Бурыкин рассказывал.

- Мне тоже Мореньков сигнализирует уже пятый месяц каждый день - опустил голову Знаменский - так что я тоже в курсе. Может этот человек и работает на них? - он посмотрел на начльника особого отдела флотилии высокого светловолосого капитана 2 ранга Приходько, по кличке "крокодил".

Тот нервно повел плечами. Несловин тоже посмотрел на него.

- А что вы думаете, как порядок наводит, так чекист. У нас свои задачи, вы сами знаете какие - лицо Приходьки покраснело и на светлой коже лица выступили красные пятна - Юрий Адольфович я вас не раз предупреждал, так сказать сигнализировал, что на бригаде в Русалке и Чародейке бардак, повальное пьянство, а здесь до измены Родине недалеко. А вы выгораживали своего однокашника Бурыкина, не давали делу хода.

- Вот черт и то, что Бурыкин мой однокашник он знает. Чекист хренов. Точно их этот Гусенок человек. В лес не ходи их - подумал Несловин, начиная багроветь - если их, то точно не снять и не перевести, пока не сделает своего черного дела.

- Дай честное партийное слово, что это не твой человек - начал наседать на Приходько командующий флотилией.

Тот улыбнулся, посмотрел на начпо и бодро сказал:

- Честное слово Шипенок не мой, то есть не наш человек.

- Юрий Адольфович, что ты его слушаешь. Он ради того, чтобы добиться своего и не то слово даст, а потом скажет, что во благо партии и давал его.

- Это так Геннадий Павлович? - спросил поморщившись командующий флотилией.

Приходько опять окинул их обоих взглядом и внезапно покраснев сказал, опустив голову:

- Ради пользы дела, могу обмануть. Извините в этих вопросах вам не обязан давать отчет.

Несловин почесал шею и хмыкнул:

- Теперь понятно их человек. Настоящий Шипенок где-то на северах на аваианосцах служит, а здесь у нас чекист прописался с его документами и может быть похожий на него.

Начпо с силой выдохнул воздух:

- Ну, ты Палыч свинья, Как водку вместе пить, ты первый у меня, а как друзей предупредить, так сразу о пользе государству вспомнил.

- Минаевич ты не обижайся - Приходько приложил левую руку к груди - если этот Лже-Шипенок наш, то работает он не на меня и не через меня. Значит наши, там - он показал пальцем наверх - на Лубянке, что-то нашли у нас такого, что прислали своего человека. Хотя странно, наш бы человек вел себя ниже воды, ниже травы. Вы бы о нем ничего не узнали даже. Пил бы также, как все, гулял также, как все и наверх куратору давал бы необходимую нам информацию. А здесь лично я ничего не понимаю. Навел уже о нем информацию на флоте. Да разве они скажут чего. Так загадочно ответили, что бы мы этого парня не трогали и не мешали ему.

- Все понятно - всплеснул руками Несловин. Его адмиральские эполеты широко разошлись в стороны, грудь распрямилась - чека под нас копает и начало с самой плохой бригады. А у нас здесь может тихарик какой сидит и строчит на всех нас донесения в центр. Дожили - он опять задумался.

- Если прибыл не один Шипенок, а их несколько и Шипенок - это лишь операция прикрытия основного агента у нас в штабе? И пока мы о Шипенке думаем, он уже строчит донесения в центр и нашему любимому Геннадию Павловичу. Да разве он скажет правду, предупредит товарищей, откуда ждать беды? - начпо густо покраснел и отвернулся от начальника особого отдела.

- А что Геннадий Павлович - завелся особист - работа у меня такая, что чем меньше о моей работы будете знать вы тем больше пользы будет вам же и государству.

- Ладно, свободны, Бесполезно об этом говорить. Мы друг друга не слышим - махнул рукой командующий флотилией и закурил беломорину.

Начальники отделов, не глядя друг на друга, вышли из кабинета командующего флотилией.

- Эх, услать бы эту бригаду с Шипенком и Бурыкиным куда на Чукотку или Камчатку. Так ведь не дадут с флота - подумал он - во служба пошла, адмирал лейтенанта боится. Да если бы лейтенанта, а то Бог знает кого - Несловин махнул рукой, посмотрел в зеркало, изучая свой внешний вид, затем недовольно хмыкнул, видимо не понравившись самому себе.

- Да Коля - вот такие дела - сказал он тихо трогая рукой, начавшую проявляться лысину на лобной части головы. Он проверил в зеркало, висевшее на стене, хорошо ли выбриты щеки и оставшись удовлетворенным, маленькой расческой причесал начавшие седеть усы - а черт его знает этого замполита, замполит он или нет? Хотя - мысли у него закончились, так как зазвонил телефон оперативной связи. По этому телефону ему могли звонить только со штаба флота:

- Слушай Николай Адольфович - раздался знакомый и немного хрипловатый голос командующего флотом - завтра утром будь у меня к 11 часам. Хочу послушать про твои дела в бухте Русалки.

- Вот, черт уже командующий обо всем знает - подумал, побледнев командующий флотилией - вот что может наделать одна паршивая овца в стаде.

- Ты там не скрывай ничего, будем вместе думать, что и как делать.

- Да я и не скрываю, а думаю, что и как делать - скороговоркой ответил Николай Адольфович, выдохнув воздух. Тревожные предчувствия охватили его:

- А вдруг этот Шипенок или его скрытый коллега простучали уже все до самого верха, и теперь бумеранг возмездия возвращается медленно и неотвратимо к самому Николая Адольфовичу.

- Ждем доклада из первых рук, так сказать - еще раз раздалось в трубке телефона оперативной связи с красным циферблатом и большой буквой Э посередине, и не дожидаясь ответа, что-то щелкнуло и голос командующего исчез. Видимо командующий флотом положил трубку. Несловин еще какое-то время на всякий случай стоял с трубкой в руках:

- Вот черт, принесло этого лейтенанта, теперь оправдывайся здесь.

Вечером, так и не приняв никакого решения, он вызвал служебную "Волгу" и поехал домой. К Людочке из военторга, пока не прояснится ситуация с этим Шипенком, он решил не ездить.


Ровно в 11 часов Несловин вошел в кабинет командующего флотом. За спиной командующего висел портрет Генерального секретаря, по стенам висели портреты адмиралов Макарова, Нахимова, Ушакова. В ряду выдающихся адмиралов бывшей России висел портрет Главнокомандующего ВМФ Горшанова.

- На случай посещения вышестоящим командованием повесил, Хитрый, как лис, этот Павел Спиридонович - подумал Николай Адольфович, пожимая руки, присутствовавшим на совещании Члену военного Совета флота вице-адмиралу Монахову Юрию Ярославовичу и главному особисту флота слегка прищурившемуся, контр-адмиралу Висковатых Евгению Васильевичу.

Начальник кабинета, командующий флотом адмирал Русанов Павел Спиридонович, вышел из-за своего огромного стола и мощно пожал руку прибывшему на совещание командующему флотилией:

- Проходи и докладывай - показал он в сторону стула.

После этого командующий флотом посмотрел на огромную карту Тихого и Индийского океанов, висевшую на стене напротив, на которой были обозначены специальными значками пришпиленные корабли и вызвал по громкой связи через телефон адъютанта:

- Миша четыре чая и печенье.

Через пару минут подтянутый черноволосый и молчаливый мичман принес на подносе четыре стакана чая в позолоченных подстаканниках с военно-морским флагом с одной стороны и профилем атомной подводной лодки с другой стороны. Молчаливый адъютант поставил тарелку с подсахаренным печеньем и с якорем и надписью "Тихоокеанский флот" на ободке.

- У меня совещание! - скомандовал командующий флотом, адъютант кивнул головой и за ним тихо закрылась массивная дверь в два человеческих роста.

- Да своих дел у командующего флотом навалом, а я тут со своей Русалкой и этим лейтенантом Шипенком - подумал командующий флотилией.

Все уселись на свои места и стали смотреть на усевшегося Николая Адольфоича. Особенно буравящим взглядом смотрел особист. Командующий шумно отхлебнул чай из своего стакана и испытывающее посмотрел на Николая Адольфовича, тот из папки доставал какую-то бумажку.

Член Военного Совета флота тоже отхлебнул из стакана, ловко подцепил печенюшку и удовлетворенный посмотрел на вызванного на Олимп контр-адмирала.

Николай Адольфович наконец нашел нужную бумажку, составленную вчера впопыхах начальником политического отдела, надел очки, встал, прокашлялся в кулак, поверх очков осмотрел присутствовавших на совещании адмиралов, и начал:

- Товарищ командующий флотом, товарищи адмиралы. Разрешите докладывать? - он посмотрел поверх очков на командующего флотом. Тот кивнул головой, открыв красивый блокнот и приготовившись что-то записывать. В горле, что-то запершило, Николай Адольфович прокашлялся в руку и продолжил:

- В августе отделом кадров политического управления, Приказ командующего флотом No 0134/ОК от 20 августа - продолжил он - назначен заместителем по политической части сторожевого корабля "Попугай", прибывший из Киевского политического училища, лейтенант Шипенок Владимир Иванович 1956 года рождения, член КПСС, женатый.

Член Военного Совета вице-адмирал Монахов скосил глаза на особиста и на Командующего флотом:

- Еще меня привяжут к этой некрасивой ситуации. Как будто это я виноват в назначении этого лейтенанта.

Он вспомнил оправдывающийся тон своего кадровика Кофмана Михаила Абрамовича и увидел как бы в тумане его светло-карие глаза:

- Да черт его знает этого лейтенанта, но чем-то он мне сразу не понравился. Наглый такой, чувствует за собой какую-то поддержку, не то что другие лейтенанты, разговаривают вежливо, уважительно-просящим тоном. А вы знаете, что я с одного взгляда вижу человека насквозь. Начал требовать, что бы я его назначил на "Брест", но разве можно таких пускать в святая, святых флота на авианосцы. От него же за километр прет, что засланец он, видимо по линии особенного отдела, если не хуже. Вот, я его и услал на всякий случай, подальше от флота, на самый последний на флоте СКР "Попугай". И чувство и интуиция меня не подвели.

Юрий Ярославович поморщился и продолжил слушать командующего флотилией:

- При прибытии на корабль лейтенант сразу подмял под себя командира корабля, кстати боевого офицера, капитан-лейтенанта Гусева Александра Александровича. Вы должны помнить его по нехорошему случаю на эскадренном миноносце "Проворном". Он еще жену, ну помните, что было.

Командующий флотом вздохнул и кивнул головой.

- Так вот этот лейтенант начал свою службу с искоренения на корабле пьянства и годковщины. Заставил командира корабля, боевого офицера мыть спиртом пол в собственной каюте. Тоже самое, он проделал и с другими офицерами корабля. Организовал исключение из комсомола двух мичманов, изгнал их со службы. Годки на "Попугае", "Сыче" и "Вороне" - это СКР-ы базирующиеся в Русалке, ходят на корабле по ниточке, бояться что-то сделать не так. По докладу командира бригады ОВРА капитана 1 ранга Бурыкина.

При напоминании о Бурыкине командующий флотом поморщился и что-то нарисовал в своем блокноте гуся.

- Так вот при докладе Бурыкина - повторил командующий флотилией - режим службы на кораблях стал невозможным. Лейтенант лично гоняет экипажи кораблей на физзарядку, требует обязательного присутствия всех офицеров. Начали подобные физзарядки проводить на всякий случай и в Чародейке. Сам командир бригады со штабом лично бегают с матросами - Несловин обвел глазами адмиралов.

Командующий флотом углубился в свой блокнот, видимо что-то обдумывая, член Военного Совета тоже что-то думал, наклонив голову и засунув большой палец правой руки в рот и зажав его мелкими зубами. Особист глубоко вздыхал и тоже рисовал в своем блокноте какие-то палки.

- Ну и что дальше - нетерпеливо, подогнал было замолкшего командующего флотилией, командующий флотом и тот глубоко вздохнув, прокашлялся и продолжил:

- так вот по докладу комбрига жизни на кораблях не стало. Шипенок контролирует все аспекты деятельности кораблей через молодых офицеров и матросов, принявших его сторону. Отказался от квартиры в поселке, потребовал обеспечения квартирами прежде других бесквартирных офицеров. Этот популизм принес ему неслыханный авторитет среди молодых офицеров. Лично контролирует закладку пищи на камбузах, двух коков выгнал за воровство. Многие опытные офицеры пишут рапорта, не желают служить в такой обстановке. Комбриг и замкомбрига по политической части просят их перевести хоть на Курилы, хоть на Чукотку. Судя по всему, этот Шипенок вовсе не Шипенок и не офицер политработник, скорее всего он собирает сведения о службе на кораблях, на бригаде и на флотилии, а может даже и на флоте и докладывает в какую-то вышестоящую организацию, может КГБ.- Несловин посмотрел внимательно на особиста, командующий и член Военного Совета тоже. Тот невозмутимо продолжал рисовать что-то в своем альбоме - а может даже ЦК КПСС. Ну не может лейтенант, вот так за несколько месяцев полностью перевернуть службу на всех кораблях. У меня уже на флотилии о нем говорят. Слишком явно он лезет на ожон, не боится командования, специально ведет себя вызывающе. Я не знаю, что мне с ним делать дальше товарищ командующий, но если так дальше пойдет, то флотилия станет небоеспособной и с нее уйдут самые опытные офицеры. Кому охота ходить под таким молотом, который может внезапно обрушиться на готову и испоганить всю жизнь и честную и безупречную службу. Доклад закончен - быстро закруглился Несловин, заставив присутствовавших, глубоко задуматься.

Командующий флотом немного подумав махнул рукой и Несловин сел.

- А что думает КГБ? - после некоторого молчания спросил командующий и внимательно посмотрел на представителя. Тот заерзал в мягком кресле, как будто на него навели кучу прожекторов и высветили в полной темноте.

- А что КГБ? У нас знаете, сколько управлений и направлений деятельности. И я не могу исключать, что лейтенант может работать по определенной программе и выполнять особое задание с целью выявления преступных намерений на флоте, флотилии в бригаде. Все зависит от задания. Мой направленец в бригаде пытался с ним поговорить - почесал особист левой рукой висок - докладывает, что хорошая подготовка по нашей линии видна, но не признается, что на кого-то работает. Мало того он сразу озадачил представителя особого отдела. И попросил или приказал, информировать его да Бог его знает докладывать обо всех негативных случаях поведения матросов, мичманов, офицеров и командования бригады. Но на сто процентов гарантировать, что он работает на нас, я не могу. Нет информации, а сверху молчат. А при запросах издеваются и таинственно говорят - то ли еще будет, подожди немного. Борьба идет якобы не на жизнь, а на смерть.

- То есть ты хочешь сказать, что твой человек, теперь работает на него? И что наверху у вас там не говорят не да ни нет - спросил Член Военного Совета, хлопнув рукой по столу.

- Не на него работает, а на страну и нашу партию, и в этом большая разница - покраснел представитель Особого отдела - И если он действительно заслан к нам из Центра, то только для того, чтобы высветить обстановку на местах. И если раньше из дружеских с нами расположений я что-то мог утаить и не докладывать наверх, то теперь я сам под огнем, ибо я не доложу, а он доложит и что? Кто виноват, так что теперь извините товарищ командующий и товарищ член военного совета, я буду вынужден докладывать все. Это не только проверка вас, но и прежде всего меня - Висковатых покраснел и глубоко вздохнул.

- Да обстановка, как в 37-ом году - громко сказал командующий флотом и закурил какую-то сигарету с золотым ободком - давай Юрий Ярославович теперь докладывай ты - посмотрел он в сторону начальника политического управления.

Начальник политического управления задумался, затем начал медленный доклад, обдумывая каждое сказанное слово:

- Лейтенант Шипенок прибыл к нам и выполняет обязанности по нашей политической линии и мы как никто понимаем свою долю ответственности и не стараемся перевалить ее ни на кого. Наш офицер и мы зав него полностью несем ответственность. Мы пытались навести о нем справки в Киеве, в политическом училище. Я лично звонил и разговаривал с начальником училища и начальником факультета - Монахов откинулся на спинке кресла, вытер пот со лба - слишком все у них там гладко получается, что сразу вызывает сомнения. Я знаю, что в случае необходимости наши чекисты любую легенду любому человеку так нарисуют, что комар носа не подточит. А когда все слишком гладко - это и вызывает сомнения и заставляет задуматься. Почему так все гладко? Я думал долго зачем все это надо наверху, неужели их не удовлетворяет наша информация. Зачем им нам кого-то засылать?

- У нас здесь все шито-крыто. Мы давно знаем друг друга и в случае необходимости поддержим, что-то упустим, что-то не доложим. Мы вместе празднуем праздники, вместе выезжаем на пикники - перебил Монахова особист - а им наверху - он показал указательным пальцем на потолок - нужна информация об обстановке на флоте из первых так сказать рук. Они хотят знать реальную обстановку на флоте и кораблях. И засылают своего человека в самую дальнюю и самую тяжелую в смысле службы базу. И вы Евгений Васильевич - особист посмотрел в сторону Монахова - разберитесь со своим кадровиком. Может он знает больше чем говорит, иначе почему лейтенант выпускник с красным дипломом, которому место минимум на авианосцах или стратегических атомных подводных лодках оказался на этом "Попугае" в самом так сказать сложном и интересном сточки зрения информации месте ? А может он приехал на флот не один, а таких человек пять к примеру - представитель особого отдела наклонил в немного вбок голову и посмотрел на командующего флотилией - И этого видно, он на виду потому, что на бригаде ОВР и вашей флотилии, действительно полный бардак. А другие работают тихо, и их работу сегодня не видать, а завтра нас с ней познакомят в приказе на снятие с должностей. Скорее всего, я думаю, что у нас есть еще такие же источники информации из центра. Если центр за нас так взялся, то нам дальше будет не сдобровать - он посмотрел на командующего флотом, который сидел, нахмурившись и на его лице не было видно ни кровинки - Нет кто-то очень хорошо работает против нас. Я могу только догадываться кто это.

- Ладно, хватит рассуждений! - хлопнул по столу рукой и прервал всех командующий флотом - я и сам понимаю, что наверху хотят знать полную информацию о флоте. Вы лучше предлагайте, что нам дальше делать. И меня не интересует, кто работает против нас. Меня интересует, чтобы на флоте был порядок и тогда кого бы к нам не прислали, ничего не найдут. А пока мы похвастаться тем, что у нас полный порядок не можем, а следовательно все мы находимся под ударом. И что нам делать? Я хочу услышать от вас - воевать против этих засланцев-лейтенантов или наводить порядок на флоте?

В кабинете командующего повисло зловещее молчание. Наконец его прервал член военного совета флота. Он прокашлялся и тихо сказал:

- Я думаю, что нам делать надо и то и другое. Во первых нам необходимо выяснить кто еще имеет у нас на флоте подобные заданию Шипенка задания. Определить круг так сказать засланцев. Зная всех проще будет работать. Во вторых ограничить возможности этого Шипенка по связи. То есть четко знать, куда он шлет информацию, какую информацию и в чьи адреса. С кем он общается он с других соединений и объединений. То есть определить круг его общения. Во вторых нам необходимо наводить порядок на флоте железной рукой, чтобы ограничить возможности вероятных засланцов, что либо отрицательное, докладывать наверх. Ты вот что Николай Адольфович - он обратился к командующему флотилией - терпи казак, атаманом будешь. Так уж получилось, что он попал к тебе. Тебе и карты в руки. Я вызову его на следующей неделе к себе на беседу, посмотрю, что за человек, заодно оторву его от вашей остановки, покачаю, что и как, на что он способен. Может где и проколется. Заодно ты Евгений Васильевич - он обратился к особисту и тот сразу поднял голову - со своими людьми посмотри его связи - Висковатых глубоко вздохнул - Так и так для нас он подозрительный человек. У любого человека есть слабости - квартиры, машины, женщины, деньги. А этот какой-то непонятный вроде без слабостей - квартира ему не нужна, по женщинам не ходит, спирт не пьет, работает без выходных - подозрительный по любому.

Командующий флотом покачал головой. Начальник политуправления флота высказал то, что он сам думал.

- И попробую я его отправить на двухмесячные курсы пропагандистов в Киев - продолжил Висковатых - есть у нас такие - он усмехнулся - туда едут только по блату. Попробую предложить посмотрим на его реакцию.

- Вот это дело други. И самое главное - поитожил заседание командующий отпив шумно с придыханием остывший уже чай из стакана - наводите порядок и помните, что он может быть не один. Все! - подытожил он совещание.

Адмиралы встали, проскользнувший в кабинет адъютант убирал быстро, так и не допитые стаканы.


Владимир Иванович Шипенок ничего не подозревал о сгустившихся над его головой тучах. Он сдружился на корабле с начальником РТС Мишей Гроссманом и начмедом Мишей Громовым. Гроссман оказался очень интересным человеком, имеющим обширные познания в различных областях. Помимо электроники, он очень увлекался историей и у него была довольно приличная библиотека много книг по истории флота, как советского, так и зарубежного. Как-то Володя взял у него почитать книжку написанную бывшим вице-адмиралом германского флота Фридрихом Руге "Военно-морской флот третьего рейха 1939-1945". Книжка была написана легким языком и проглочена интересующегося всем, что казалось военного флота Володей за одну ночь. В свободное время друзья собирались в каюте Гроссмана и жарко спорили по различным аспектам истории российского флота. Через некоторое время к ним присоединился однокашник Мишы Гроссмана по училищу Саша Белоземов, начальник РТС "Сыча", а потом командир БЧ-5 с "Вороны" Сергей Приходченко. Места в каюте Мишы стало не хватать и пришлось переехать для ведения бесед в кают-компанию офицеров. Поскольку пьянство на кораблях Володя истребил начисто, взявшись лично распределять спирт на кораблях и требуя проведения регламентов техники в личном присутствии.

Вечерами на посиделки лейтенантов стали приходить старшие лейтенанты и капитан-лейтенанты, у которых пропала материальная база заниматься в обеспечивающую смену, пьянством, со всех трех СКР-ов, стоявших в бухте Русалки. Хотя командир БЧ-5 ворчал про себя:

- Вот пойдем в дозор, выкину за борт этого Гуся лапчатого, посмотрим как он поплавает в февральской водице.

- Да окстись Славик, ты чего? - успокаивал друга командир БЧ-2,3 - потом иди из-за этого заезжего фраера рубить дровишки на северах. И потом он же боксер, руководит боксерской секцией и какой-то восточной борьбы. А ты на голову ниже. Как бы он тебя не выкинул. И потом матросы за ним стоят. В рот смотрят, что скажет выполнят. Прикажет тебя выкинуть - ведь выкинут.

Командир БЧ-2,3 махнув рукой, уходил. Не понимали его.

К посиделкам стали готовиться по различным тематикам, не хватало литературы. Миша Гросман выписывал у друзей интересные книги из Ленинграда, а Володя Шипенок из Белоруссии и Киева. Морские сборники зачитывали до дыр, споря между собой по различным статьям. В очередную годовщину Цусимского сражения Владимир Иванович предложил провести историческую конференцию в матросском клубе. Он же распределял темы для выступлений. Желающих выступить оказалось много и пришлось многие темы распределять между офицерами. На конференцию пригласили даже жен офицеров и мичманов и командование бригады.


Зал маленького матросского клуба расположенного у причалов, был забит полностью. Матросский клуб название для обыкновенного большого сарая , построенного еще до войны слишком громкое. И тем не менее здесь проводились танцы матросов с поселковыми девчонками, а по субботам и воскресеньям перед танцами киномеханик крутил фильмы. Не имея других развлечений, кроме еженедельного фильма, пришли и матросы со всех СКР-ов и жены и дети офицеров и мичманов.

Командира бригады и его заместителя по политической части посадили в президиум вместе с командирами всех трех СКР-ов.

Открыл конференцию, переживавший больше всех Шипенок. Он же и выступил с общим докладом по истории русско-японской войны. Его доклад был довольно интересен и изобиловал фактами, которые не преподавались в военно-морских училищах. Комбриг увлекся незаметно для себя обсуждением докладов.

Наибольшую остроту вызывали дискуссии по бою крейсера "Варяг" и сдаче небогатовской эскадры в Цусимском сражении.

- Нельзя было топить своими руками самый быстроходный крейсер эскадры - яростно доказывал всем Миша Гроссман - гибель крейсера ослабило и без того небольшую Порт-Артурскую эскадру, потерявшую при внезапном нападении японцев, выведенные из строя надолго броненосцы "Цесаревич", "Ретвизан" и крейсер "Палладу". Японцы Руднева должны были наградить минимум орденом "Восходящего солнца".

- Да нет - спорил с ним Миша Громов - крейсер в дневном бою исчерпал возможности для боя, погиб офицер, тридцать один матрос, восемьдесят шесть ранено, выведена из строя почти вся артиллерия. Нет, что не говори, но дневной бой против целой эскадры крейсеров был лебединой песней русского флота.

- И что? - спрашивал с сарказмом Миша Гроссман - а если бы ночью прорвались в Порт-Артур и сберегли такой крейсер для России. Его бы восстановили за пару месяцев. А так японцы подняли его и смогли использовать в своих целях.

Неожиданно для себя вступил в дискуссию заместитель командира бригады по политчасти Мореньков. Он занимался в училище историей Цусимы и чувствовал себя в форме для поддержания дискуссии, Попросил слово у Шипенка, он оглядел битком набитый зал. Никогда на него так не смотрели с таким интересом и вниманием.

- Пожалуй, эта конференция, поинтереснее любой политинформации - подумал он. Никогда он не видел столько заинтересованных глаз.

- Давайте Семен Прохорович - предложил Шипенок, не понимая причину долгого раздумия, вышедшего к трибуне начальника.

Тот взмахнул головой, как бы что разгоняя мысли и начал:

- Каждой войне нужны свои герои. Герои, с которых необходимо брать пример другим. Подвиг "Варяга", вышедшего на бой с целой японской эскадрой был примером для других. И царь это понял и возвысил "Варяг" присвоив всем офицерам, кондукторам и матросам георгиевские кресты. Если героя нет, то его надо придумать и дать людям.

В зале слушали с огромным вниманием.

- Руднев доказал всему миру, наблюдавшим кораблям европейских стран, что силен дух русского матроса, способного пойти на самопожертвование, ради Родины своей России. И мы сегодня здесь должны брать пример с героев "Варяга".

Он прокашлялся, закончив речь и нагнувшись, чтобы не мешать другим протиснулся на свое место.

- Разрешите мне - слово снова попросил Миша Гроссман и еще не получив разрешения легко выбежал к трибуне. Начал он запальчиво, немного коверкая русские слова:

- Товарищ капитан 3 ранга вы конечно правы, что во время войны стране нужны для примера герои. Но были же, не пожалевшие себя и свои корабли экипажи "Стерегущего", "Страшного", "Рюрика", "Адмирала Ушакова", "Дмитрия Донского" и многих других кораблей рисковавших собственной жизнь и в своем большинстве погибших в бою. Разве это не герои товарищ капитан 3 ранга? Разве можно сравнить их подвиг с гибелью "Варяга", открывшего кингстоны не под огнем японских крейсеров, а на мирном рейде Чемульпо? Нет, вы как хотите, я не против "Варяга", я за то чтобы возвеличивать всех героев даже через века, и я против забывчивости наших начальников, дающих имена кораблям. Я не могу понять почему у нас на флоте крейсер "Варяг" за былые заслуги является гвардейским, а БПК "Стерегущий", подвигу которого установлен памятник в Ленинграде у станции метро Петроградская не гвардейский корабль. А "Страшный" вообще предан забвению в нашем флоте.

Комбриг повел головой в знак несогласия с выступающим. Потом обсуждали сдачу четырех броненосцев под командованием адмирала Небогатова в плен японским кораблям. И опять была жаркая дискуссия, надо было топить корабли или нет. В дискуссию вступили даже матросы, отстаивая своре понимание произошедших почти 70 лет назад событий.

Закончилась конференция уже после ужина. Матросы расходились по кораблям, споря о услышанном между собой.

- Владимир Иванович мне не понравилось поведение Гроссмана оспаривающего установленные государством и партией события русско-японской войны. Вы что Ленина не читали по этому поводу. Устаревший морально русский флот проиграл войну более современному японскому флоту - отчитывал Шипенка Мореньков - вы больше это читайте Ленина и не надо будет что-то выдумывать.

- Нам очень хотелось сделать конференцию интересной для всех, а без дискуссии этого сделать было невозможно. Нас учили в училище, что надо заинтересовать слушающих на конференции, предложив им на выбор несколько решений и путем дискуссии выбрав наиболее правильную. Поэтому мы сыграли с офицерами в такой театр. Извините, если получилось не так.

Мореньков вздохнул и посмотрел на комбрига, стоявшего рядом. Тот опустил голову.

- Ставлю вам на вид за неподготовленность мероприятия, на первый раз, а с Гроссманом мы поговорим на парткоме. Гнилые у него утверждения и за это он должен ответить.

Шипенок покраснел:

- Если кто виноват, так это только я. Меня надо вызывать на партком. Я это так организовал конференцию и попросил Гроссмана выступить с мнением противоположным официальному, мне казалось, что будет интереснее, если устроить диспут. Не будет во всяком случае походить на надоевшие всем политические занятия по заезженным темам.

Теперь побагровел комбриг. Его и без того красное от пьянства лицо, покрылось пунцовостью:

- Мальчишка, он думал. Думает за нас всех партия и только она имеет право думать и решать, что и как.

И тут Бурыкина понесло. Его пропитый организм требовал возлияния, а здесь этот мальчишка над ним измывается, как хочет.

- Вы и так здесь столько наделали, что после вас годами будем восстанавливать, то что вы разрушили. Офицеры жалуются на вас, не хотят служить с вами. А вы здесь конференции устраиваете блин.

- Товарищ капитан 1 ранга, а что я здесь разрушил? - глаза Шипенка сузились, а на щеках заходили желваки - повальное и круглосуточное пьянство на кораблях? Это то, что вы хотите восстановить? Капитан-лейтенант Анисимов выпал за борт с "Пеликана" и утонул в пьяном виде. Это надо восстанавливать. Содержание кораблей такое, что при ресурсе в двадцать пять лет с двумя капремонтами и двумя средними, корабли не выживали из-за плохого содержания и пол срока. Это надо вернуть. В машину на "Сыче" было не спуститься - извините насрано и мочей пахло. Это надо восстанавливать? Боевой подготовки как таковой не было совсем, стрельбы фикция. Это надо восстанавливать? Такое партии надо?

Шипенка понесло. Последние месяцы шли в постоянной борьбе с командирами, командами, годками. Где силой, где хитростью Шипенок продавливал и добивался своего. Корабли сверкали чистотой, пьянство прекратилось или во всяком случае переместилось с кораблей на берег в личное время. Было обидно слышать такие слова от комбрига, который и рукой не ударил, чтобы навести порядок.

Комбриг покраснел, как рак схватился левой рукой за сердце:

- Да я тебя мальчишка. Да я тебя ...... на парком, лишим партийного билета. Пять суток ареста на гауптвахте. Да я не посмотрю, что у тебя связи в Москве, я тебя тут разделаю, как Бог черепаху и ты вякнуть не сможешь.

Мореньков тащил за руку, упирающегося комбрига к машине. Оттуда раздавались крики комбрига, но они были уже неразборчивы. Наконец машина тронулась и пройдя немного юзом по снегу устремилась в сторону бухты Чародейка.

- Володя ты чего взвинтился? - спросил, взяв под руку друга, Миша Гроссман - не надо так. Ты что не видишь, что он тебя ненавидит. Ты здесь разворотил это змеиное гнездо палкой, теперь тебе будут мстить и всем нам будет на орехи.

Володя оглянулся, вокруг стояла молчаливая толпа офицеров и матросов. Он немного согрел руки дыханием и уже весело скомандовал:

- Экипажи СКР-ов, поэкипажно в колонну по три становись.

Матросы стали сбиваться в три колонны. Голова колонн была направлена в сторону светившихся у причалов кораблей.

- Шагом марш! - скомандовал Володя.

Раздался дружный матросский шаг.

- Запевай - скомандовал Володя.

- Врагу не сдается наш гордый Варяг - взвилась в вечернее небо с детства знакомая песня.

- Однако в тему песня - шепнул на ухо Володе Миша Громов, шедший с ним рядом.

Черные шеренги матросов четко отбивали шаг и сотня молодых матросских глоток выводила знакомые и глубоко сидящие в душе слова:

- Все вымпелы вьются и цепи гремят.

- Левой, левой - подсчитал Володя и громкий твердый шаг матросских прогаров дружно ударил по старенькому причалу.

Сзади всех бежал довольный корабельный пес Корсар.


На следующий день Володю вызвали в штаб флота к начальнику Политуправления флота. Ехидный голос по телефону из штаба бригады ОВРа сообщил ему это радостное событие:

- Приказано довести лично. Завтра убыть с вещами. Самолетом в 14 часов с аэродрома Задорного. За вами замкобрига приказал прислать машину

В трубке раздался радостный смех.

Вечером как всегда собрались опять у Миши Гроссмана. Хотели обсудить книгу маршала Манштейна о штурме Севастополя.

Володя коротко рассказал друзьям о звонке. Его информация вызвало зловещие молчание.

- Володя как же это? Неужели мы проиграли? Сколько сил, нет лично, я в таком болоте служить больше не хочу. Сегодня же напишу рапорт.

- Я тоже напишу рапорт - подержал друга Миша Громов.

- Подождите братишки, еще не вечер. Поборемся немного, и насколько хватит сил. Если не бороться, то и жить не интересно - пытался успокоить друзей Володя - давайте лучше о Манштейне.


Провожали его экипажи всех кораблей, построившиеся как по большому сбору без всяких команд.

Володя сбежал по трапу и повернулся к кораблям. На него смотрели сотни глаз матросов, мичманов офицеров.

- Я вернусь! Обязательно вернусь - крикнул он и помахал рукой.

На реях всех трех СКР-ов сигнальщики подняли по своду сигналов сочетание "Желаем счастливого плавания".

Володя сел в машину и поехал на аэродром, откуда дожжен был лететь самолет во Владивосток. Думы распирали его, слезы стояли на глазах.


Адъютант Члена Военного Совета Тихоокеанского флота доложил вице-адмиралу о прибытии лейтенанта Шипенка.

- Приглашай - нахмурившись, буркнул вице-адмирал, разглядывая разлоденное перед ним личное дело этого смутьяна - Шипенка.

Володя зашел строевым шагом в большой кабинет. На одной стене висели портреты членов политбюро, за спиной большой портрет в полный рост Генерального секретаря в военной форме и со всеми наградами.

- Товарищ вице-адмирал заместитель командира по политической части СКР-а "Попугай" лейтенант Шипенок прибыл по вашему приказанию - доложил Володя.

Вице-адмирал оторвал голову от изучения личного дела, встал подошел к Шипенку и поздоровавшись за руку сказал:

- Вот какой легендарный этот лейтенант Шипенок, снимающий с должностей комбригов. От которого бегают командиры кораблей, зубами перекусавшие железные концы.

- Да я не знаю товарищ вице-адмирал. Я не знаю ....

- Ладно, садись, зато мы все знаем - он подтолкнул Володю к свободному креслу за столом и сам сел за свое место и посмотрел Володе в глаза и тяжело вздохнул - Ну рассказывай.

- А что рассказывать - насторожился Володя.

- Все рассказывай! - настаивал вице-адмирал.

- Я не знаю с чего начать - успокоившись и видимо приняв для себя решение начал Володя - прибыл на флот, назначен на СКР "Попугай". Хорошее красивое место, прекрасные люди. Очень хорошо приняли. Плохо, что корабли не укомплектованы. На "Сыче" и "Вороне" нет замполитов, у нас нет помощника командира. С квартирами плохо. В поселке не строят новых домов, а жить-то надо, семьи создавать, детей растить офицерам и мичманам. Жизнь идет своим ходом. Нужны инструменты для ансамбля. Я играл на гитаре в училище в ансамбле, могу и там создать хороший ансамбль. Интересно же для матросов. Теперь магазин нужен хороший. К нам можно морем попасть или самолетом. Нет у нас нормального магазина, где можно купить хорошую современную мебель, одежду для жен. Надо бы об этом подумать.

- Хитер - подумал про себя член военного совета - ни слова про пьянство, содержание кораблей. Мне ничего не гововрит, а своим начальникам, небось уже не одну оперу написал.

- Я обязательно продумаю эти вопросы - сказал вице-адмирал Володе, надевая очки и записывая в свой блокнот вопросы заданные Володей и улыбнувшись, сказал - продумаем как в поселке дом для офицеров и мичманов построить.

- Клуб бы матросский еще новый, а то старый постройки тридцатых годов уже разваливается, спортзал, бассейн, детский садик - продолжил Володя изложение проблем.

- Губа не дура - подумал вице-адмирал и вслух сказал - все хорошо, но средства откуда? Будем стараться, но не раньше, чем через десять лет.

Володя помялся немного, а потом решился:

- Мы тут тему рекомендованную политуправлением изучали недавно на политзанятиях, о заботе партии и правительства о военнослужащих. Интересная тема, ее бы еще воплотить в жизнь. А то матросы и офицеры не понимают, где же эта забота? Вопросы задают. А они должны ее видеть заботу, а то сами понимаете подрыв авторитета партии.

Лицо его напряглось, желваки заиграли и он подумал:

- Сейчас и здесь мне арест положат и можно сразу на гауптвахту ехать.

Вице-адмирал задумался, потер указательным пальцем глаз под очками и тихо сказал:

- Вы правы Владимир Иванович, бороться надо со всем этим. Людям надо жить сегодня, а не через десять лет, жениться, людей рожать. Мы будем думать обо всем этом. Чего-то Мореньков, так подробно мне все не выкладывал. Придется поругать его.

- Не надо его ругать - перебил вице-адмирала Володя - он хороший, нормальный человек, настоящий политработник, преданный делу. Может чего не увидел, я же ближе к людям.

- Да это ты прав, что ты оказался ближе, нежели он. А партия учит, что мы все должны быть близкими к людям, знать их потребности. Мне тут доложили про вашу конференцию и про инцидент в ее конце с комбригом.

Володя опустил голову.

- Да ты чего расстроился - конференция это правильно и интересно. Людей надо заинтересовать, оторвать от пьянства. Это все верно. А комбрига мы снимать будем с должности. Есть мнение сверху снять его и назначить начальником учебного отряда на остров Русский. К вам пришлем другого офицера, с которым можно нормально работать.

- Товарищ вице-адмирал, я не хочу чтобы из-за меня человека с должности снимали - твердо сказал Володя привстав.

- Сиди - буркнул вице-адмирал, останавливая его порыв рукой - они бы так за тебя заступались, как ты за них - он усмехнулся - вопрос с Бурыкиным решенный и перешивать его никто не будет - вице-адмирал хлопнул по столу ладонью и лицо его стало из доброго непроницаемым - Бурыкин давно просился на снятие и своим пьянством и своими выходками и порядком на бригаде. Это уму непостижимо, что офицер пьяный на ходу выпал за борт и погиб. Нет с ним решено, давай лучше о тебе.

- А что, о мне? - удивился Володя.

- А что у тебя уже нет просьб никаких ко мне? - удивился вице-адмирал закуривая.

Закурив он встал, прошелся по кабинету и остановился сзади Володи.

- Так я их вам изложил все уже - пожал плечами Володя, поворачиваясь к вице-адмиралу. Как-то неудобно разговаривать, когда начальник стоит сзади.

Но вице-адмирал прошел кабинету и опять сел на свое место:

- О себе попросить ничего не хочешь? Ну на "Брест" или "Смоленск" ты же хотел?

- Не хочу, - твердо ответил Володя - Может потом когда, но я прижился на бригаде. Там друзья, матросы. Раньше, когда на флот прибыл быть может, но не сейчас, когда что-то начал, что-то сдвинул с места, все бросить на пол дороги это не по офицерски.

Вице-адмирал посмотрел Володе в глаза и подумал:

- Вроде не врет, черт его побери. Вот бессеребренник, другой бы давно схватился за это предложение. Или он юродивый или не тот за кого себя выдает - он покрутил ручку с золотым золингеновским пером в руках и сказал еще немного подумав:

- Ладно лейтенант мы знаем, что у тебя семья, ребенок. Давай рассмотрим твое назначение на "Брест" пропагандистом. Сейчас в Киеве открываются при училище двухмесячные курсы пропагандистов. Сможешь с семьей пожить два месяца. Представляешь, как это здорово? А потом сюда на "Брест". Я тебя заметил, и буду контролировать твою службу в дальнейшем.

Володя задумался:

- Нет спасибо товарищ вице-адмирал. Я сам буду служить. Я лучше к себе в Русалку хочу вернуться. Извините.

Вице-адмирал задумался, опять повертел ручку, слегка морщась от сигаретного дыма попадающего в глаза, закинул вверх голову, опустил ее, воткнул сигарету в хрустальную пепельницу и подумав немного сказал:

- Ладно, давай в Русалку. Но не пожалей потом.

Лицо Володи расплылось в улыбке:

- Не пожалею товарищ вице-адмирал. И вы не пожалеете, что приняли такое решение.

Он встал:

- Разрешите идти - лицо его светилось радостной улыбкой.

- Иди - махнул вице-адмирал и углубился в изучение личного дела лейтенанта Шипенка.

Когда за Шипенком закрылась дверь, он снял трубку оперативного телефона и набрал номер командующего флотом и услышав ответ доложил:

- Разговаривал я Павел Спиридонович с этим Шипенком. Странная фигура, но с характером. Явно что-то за ним стоит. Мне непонятно что, но когда мне непонятно, то я теряюсь. Мы не такими были. Нехорошо это. Особисты доложили, что Бурыкин не выдержал, сорвался, накричал на Шипенка, арестовал, есть мнение, что его надо снять. А то он всех нас завалит. У нас вакансия открылась на острове Русском - есть мнение его туда начальником учебного отряда - вице-адмирал знал, что командующий прислушивается к его мнению - я удивился, что Шипенок грязью никого не поливал, даже можно сказать заступался за своих командиров - вице-адмирал откинулся на спинку кресла - приходят такие молодые, энергичные и рядом с ними чувствуешь, что время твое прошло. Плохо это.

- Плохо - согласился с ним командующий, глубоко вздохнув - значит решено, что оставляем пока в Русалке Шипенка?

- Оставляем! - твердо сказал член военного совета, закрывая дело - и надо изыскать средства на эту Русалку выделить, дом надо строить для офицеров, клуб реставрировать, бассейн он попросил и спортзал построить.

- Чего? - переспросил командующий флотом.

- Придется строить - твердо сказал член военного совета.

- Дешевле твоего Шипенка перевести в Владик - здесь и бассейн есть и клуб и дома - пробурчал командующий флотом.

- Не пойдет сюда, сказал. Так что придется Русалку доводить до уровня.

- Как это не пойдет? - удивился командующий - он же лейтенант. Обязан пойти, если я прикажу.

- А вот так Павел Спиридонович не пойдет и разговор закончен. Теперь я лично буду курировать эту Русалку и пока там, не будут жить более или менее сносно, не успокоюсь.


Командующий сидел после этого разговора, глубоко задумавшись, затем покачав головой и виновато улыбнувшись, включил концентратор на телефоне и приказал вызвать к себе начальника начфина, тыла флота и заместителя командующего по капитальному строительству.


О возвращении замполита "Попугая" стало известно на кораблях в Русалке сразу после приземления самолета на местном аэродроме. На кораблях стали готовиться к торжественной встрече. Командиры кораблей приказали поднять флаги расцвечивания. Когда штабной уазик остановился вблизи причалов, экипажи всех трех кораблей были построены для встречи, причем никто команды построиться не давал. Шипенок взбежал на причал и помахал всем встречавшим его рукой. В ответ раздалось дружное "Урааа". Командиры всех трех кораблей отдавали честь, входившему на борт первого СКР-а лейтенанту Шипенку. Слезы выступили у Владимира Ивановича на глазах. Он понял, что здесь его дом, здесь его дружная флотская семья, здесь его ждут и уважают. Он обнялся по очереди со всеми тремя командирами кораблей.

- А мы тебя уже не ждали! А вон как обернулось, комбрига сняли, а не тебя - сказал улыбаясь Гусев.

Пес Корсар прыгал вокруг, пытаясь лизнуть Шипенка в руку.


Через неделю в поселке Брестском началось строительство трехэтажного дома для офицеров и мичманов из Русалки и реставрация матросского клуба у причалов, к которому по проекту должны были по проекту пристроить бассейн и спортзал.


Вечером, собравшиеся в каюте-компании СКР "Попугай" офицеры обсуждали до глубокой ночи оборону Севастополя 1854 -1855 годов. Вскоре после вечерней поверки к ним присоединились механик, командир БЧ-2, штурман и командир корабля. До глубокой ночи из кают-компании доносились споры офицеров. Вестовой Чхартишивили только качал головой и готовил уже в который раз чай.


Три СКР-а из бухты Русалки бороздили просторы полигона Японского моря, отрабатывая курсовую задачу по поиску подводной лодки.

На ходовом мостике лейтенант Шипенок, одетый в канадку и черную шапку, как командир и вахтенный офицер спрашивал командира корабля о совершаемых маневрах. Командир терпеливо объяснял суть эволюций кораблей, действий КПР (корабельных противолодочных расчетов). С постов поступали четкие доклады.

Внезапно в череду докладов врезался тревожный металлический голос Миши Гроссмана по громкоговорящей связи:

- Курсовой угол 12 дистанция 20 кабельтовых, наблюдаю шумы подводной лодки.

Командир, взбодрился, как охотник, нашедший дичь, побежал в гидроакустическую рубку лично убедиться в правильности доклада и лишь вернувшись на ходовой мостик радостно доложил на соседние СКРы комбригу капитану 2 ранга Соловьеву.

Маленькие корабли, как собачки вцепились с обнаруженную "Попугаем" ПЛ и погнали ее в дальний угол полигона.

- Не поверишь, Владимир Иванович - командир почесал висок и закурил - а порядок все же лучше бардака. Я уж не помню, когда мы обнаруживали и держали ПЛ. Молодец Гроссман! Да и физзарядки твои мне тоже на пользу. Дыхание лучше стало, курить надо бросать. Спасибо тебе.

- Я бросил уже - сообщил командиру Шипенок - Миша Громов убедил.

Где-то далеко снизу по корабельной трансляции доносилась на мостик любимая песня экипажа.

- А мы не спим, мы вахту тянем, мы охраняем всей земли покой,

- Седой от соли бродяга с ОВРы, когда вернешься ты домой?

На комбриговском СКР-е взвился на рее красный флаг "наш"

Рявкнули по всем помещениям корабля, колокола громкого боя, по боевой трансляции понеслись команды командира:

- Боевая тревога! Атака подводной лодки реактивными снарядами. Командир БЧ-3 принять целеуказания у гидроаккустиков!

Песня оборвалась на полуслове. Маленькие кораблики разворачивались для атаки обнаруженной подводной лодки.

- Целеуказания приняты! - доложил старший лейтенант Мышастиков - к проведению стрельбы из РБУ готов.

- А черт, а служба в ОВР-е, интересная однако штука - подумал Владимир Иванович - может начать сдавать зачеты на командира корабля? Все интереснее, чем замполитом. Это как здорово ощущать себя ответственным за все это, и выводить свой корабль в атаку. Он покосился на увлеченного атакой командира и искренне ему позавидовал.